Смешарики . Энцелад. Жизнь и смерть.

Бараш медленно открыл глаза. Свет ламп медицинского отсека резал глаза. Потолок над ним колебался, словно он смотрел на него через толщу воды, а чей то голос звучал приглушённо — будто ему набили уши ватой. Он лёг на бок. Перед собой он увидел Совунью, стоящую к нему спиной. Услышав шум, она повернулась к Барашу. —О, хо – хо, проснулся, герой. Как себя чувствуешь? — спросила она, и на этот раз слова обрели ясность. — Нормально… — Бараш сглотнул ком в горле. — Только голова… словно по ней ударили сковородой. Что со мной случилось? — Это тебе расскажет Лосяш, сейчас его позову,— она набрала номер на настенном телефоне, хотя могла позвонить к нему при помощи браслета. Спустя какое то время, дверь отсека открылась. На пороге стоял Лосяш — в белом халате, с микроскопом в одной руке и предметным стеклом в другой. — Друг мой! — он широко улыбнулся, предоставив свои зубы на взор окружающим. — Как я рад что вы целы! Вы не представляете, что с вами произошло! — Что… случилось? — Бараш сел на кровать, готовясь услышать что то невероятное из уст учёного. — Вам повезло! — Лосяш поставил микроскоп на стол с таким звоном, что задрожали склянки и ампулы. — Вы оказались в эпицентре гейзера Энцелада! Пусть и крошечного, но настоящего! — Повезло? — Бараш потрогал свою большую голову. – Да я там чуть не умер! — Всего на триста метров! — Учёный взмахнул копытами. — Лёд под вашими ногами не выдержал давления, и вас выкинуло ввысь фонтаном водяного пара вместе с обломками льда. Благо, Би-би вовремя среагировал и поймал вас на лету. Бараш застонал, представляя, как он летел без сознания в сторону Сатурна, попутно ударяясь об каждую глыбу льда. — И вы станете вторым, кто увидит инопланетную жизнь! — Лосяш впихнул ему в руки микроскоп. — Взгляните! – Ой, хо – хо, а можно мне тож взглянуть? – спросила Совунья, протирая стол. – Только после Бараша, любознательная наша. Совунья лишь кивнула и продолжила уборку. Бараш нехотя прижался к окуляру. В круге света копошились серые точки, похожие на рассыпанный песок. — Бактерии, — голос Лосяша звучал торжественно. — Первая внеземная жизнь! Это прорыв! — И это всё? — Бараш отодвинул микроскоп от себя, разочарование было выбито на его лице, словно на граните. — Ради этих пылинок я чуть не стал спутником Сатурна? — Пылинки?! — Лосяш схватил его за плечи, и микроскоп едва не выпал. — Это революция в научной сфере! Каждая газета мира будет кричать: «Энцелад жив!» Бараш пропустил все слова мимо ушей и посмотрел в иллюминатор. Там, за толстым стеклом, была абсолютная тьма. — Мы… возвращаемся на Землю? — спросил он тихо. Лосяш рассмеялся. — Возвращаться? Мы только начали! Сейчас мы находимся на глубине в четыре километра под слоем льда. Мы в недрах Энцелада! ——————— — Это и есть тот самый подлёдный океан? — спросил Бараш, прижав копыто к холодному стеклу. Его голос прозвучал сухо, словно скепсис не оставил надежды увидеть здесь что либо интересное. — К сожалению, это всё, что мы можем увидеть здесь, — ответил Лосяш, поправляя очки. Его отражение на стекле сливалось с бездной за ним. Они стояли перед гигантским иллюминатором, за которым должен был простираться океан Энцелада — сияющий, полный тайн. Но вместо этого их взгляды упирались в абсолютную тьму. Прожекторы Шаролёта, способные осветить самую тёмную ночь, здесь бессильно цеплялись за пыльные вихри. — И куда же мы теперь? — Бараш отвернулся от стекла и посмотрел на учёного. — Опускаемся на дно, друг мой. — А как мы поймём, что достигли цели? Мы не разобьёмся? — Пойдёмте на рубку, Пин там все покажет и расскажет. Они поднялись в рубку, где за панелью, усыпанной мигающими датчиками, сидел Пин, держа штурвал в крыльях. — Пин, объясните пожалуйста Барашу, как работает сонар, — Лосяш кивнул на экран, где мерцала одинокая зелёная точка. — О, ja-ja, — Пин оживился, тыча пальцем в монитор. — Здесь, видите, экран… Он показывайт всё, что ловит датчик. Звук уходит… отражаться от объекта… и возвражаться! — Он хлопнул ладонями, имитируя эхо. — Другие датчики ловить скорость, время, чистоту… Процессор анализировайт, и — бум! — изображать тут картинку. Бараш всмотрелся в экран. Зелёная точка пульсировала, как сердце, разбрасывая белые круги по пустому полю. — Но тут же совершенно ничего нет! — он развёл копытами. — Так и должно быйть, — Пин пожал плечами. — Объектов нет — экран спит. – Скукотища. – тихо произнёс Бараш. – Пойду навещу Копатыча, может у него что есть поинтереснее. Бараш покинул рубку, оставив Лосяша и Пина наедине. Он брёл по коридору, волоча копыта по металлическому полу. Вскоре за поворотом появилась знакомая дверь. Это была дверь в каюту Копатыча. Бараш постучался в дверь. Через какое то время, на пороге появился Копатыч, держа в одной руке стаканчик с рассадой, а в другой лейку. – О, хе-хе, здаров, какими судьбами? – спросил старый медведь, как всегда бодро. – Да так, подумал, может составить тебе компанию... – промямлил Бараш, переминаясь с копыта на копыто. – Ну давай, заходи, как раз самовар вскипел! Бараш зашёл в каюту Копатыча и погрузился в мир деревенского уюта. Его каюта, пожалуй, единственному место на корабле, которая была пропитана духом Ромашковой Долины. То, как Пин с копатычем поработали над этим местом, можно было назвать чудом. Стены, потолки, пол, предметы обихода, рабочие инструменты, всё это было словно взято целиком из Дома копатыча и перенесено сюда. Но печка, по особенностям строения Шаролёта, была электрической. Но даже она была списана в эту картину в полной мере. Лишь большое панорамное окно, на всю длину стены, выбивалась из этой картины. Как и в главном зале, здесь, через панорамное стекло было совершенно ничего не видно. Бараш сел за деревянный стол, по центру которого стоял самовар. В то время как баран в сотый раз осматривал берлогу, Копатыч уже успел закончить всю работу и присоединился к нему. – Ну шо, астронавт, как ты? Оклемался? – спросил медведь, похлопав Бараша по плечу. – Более менее, только голова боваливает. – Ну ничего, Совунья знает свое дело, скоро усё пройдёт. Бараш ничего не ответил на это, а лишь кивнул и взял в копыта стакан с чаем, налитым Копатычем. – Слушай, Копатыч... – аккуратно произнёс Бараш, ставя стакан на стол. – Тебе не кажется что вся эта экспедиция Лосяша немного... затянулась? Сколько месяцев мы болтаемся в этом космосе и видим лишь голые камни и эту муть за окном. – Бараш указал на окно позади них. – Да, Барашек родненький, не кажется. – тяжело вздохнул медведь. – Лосяш совсем на всю голову сбрендил со своей наукой. – И что ты предлагаешь делать? Копатыч посмотрел на Бараша пристальным взглядом. – Есть одна идея. Я позову тебя, когда закончу все свои дела.