Ночной разговор

Ночь, глухая и тяжелая, дым от государственных заводов, обволакивал город словно насмехаясь над его и так уже задушенными от тоталитарного режима жителями.

В скромном жилище Штейнов, погруженном в сумрак, царило обманчивое затишье, предвещавшее неведомые бури. Анна, пленница бессонницы, металась в узкой, ненадежной скрипящей кровати. В голове её, словно в клетке, бились мысли о гредущей проверке работы Карла. В этом месяце после их заселения на Крушвице 6 произошло множество негативных событий и Анна как тихий наблюдатель, домохозяйка видела каждое движение мужа и каждые промахи, что были непростительны Великим Государством. Это осознание отравляло разум жены словно вцепившаяся кобра в шею. Каждая минута в этой одинокой комнате под тикание часов тревожило ее и создавало шум в ее ушах еще громче. Вдалеке, словно отделенный непроницаемой стеной, в своем кабинете обитал ее муж. Он, труженик режима, как всегда корпел над документами и рапортами жителей дома, черпая силы в тусклом свете мигающей лампы. Цокот клавиш старенькой машинки, ритмичный и приглушенный, отсчитывал минуты, до судного дня и вносил свою лепту в симфонию тоталитарного устроя, словно незначительный винтик в огромной паровой машине мчащийся в непроглядную тьму. А ведь когда-то они вдвоем были достаточно близки, но жизни, связанные нитями брака и общей судьбой, разделились под гнётом системы. Лишь скупые знаки внимания по типу принесенного земляничного мыла и жухлого букетика цветов, украдкой принесенный с чёрного рынка – выдавали их связь. Истинные же чувства, страхи, мечты томились в плену, скрытые за маской безмолвного подчинения системе. Не стерпев своих навязчивых мыслей, Анна вышла из давящей комнаты и устремила взгляд в непроглядную тьму в коридоре, которая заканчивалась холодным светом приоткрытой двери кабинета Карла из которого тихо доносилась шипящая музыка радио, наполненная патриотичным слоганом. Женщина сделала шаг по холодному скрипучему полу и направилась в сторону сияния. Приоткрыв двеь, она оглянула комнату и мужа сидевшего за столом. – Карл...? Прошептала Анна и еще ближе приблизилась к Штейну положа ее нежные теплые руки на его уставшие плечи. – Да дорогая? Занято промолвил Карл, продолжая что-то писать на своем рабочем столе – Я хотела тебя увидеть... Мне не спиться без тебя, понимаешь? Мужчина обернулся к ней и оглядел ее своими уставшими глазами. В его глазах она была все такая же прекрасная, как и при первой встрече, но чуть взрослее... И когда это они успели стать такими взрослыми? – Карл, после твоей чертовой инъекции ты совсем не спишь... Может тебе стоит хотя бы прилечь? Ты не машина, а человек. Супруги находились рядом, но между ними чувствовалась некая пропасть. – Анна, мне нужно закончить дела. Иди лучше обратно в кровать, ночи у нас холодные... Мне и твоей простуды не хватало. Анна недовольно посмотрела на мужа и шлепнула его по плечу. – Не игнорируй меня! Я не хочу чтобы мой муж сдох до проверки от остановки сердца, отвлекись прошу. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь шипением радиоприемника, назойливо исторгающего пропагандистские лозунги. Карл тяжело вздохнул, откладывая ручку. Его взгляд, некогда полный жизни, теперь был затуманен усталостью и тревогой. Слегка покачиваясь на криво покрашенном, деревянном куске мебели, он облокотился своим тучным телом в стул еще больше. – Анна, пойми, это не просто работа. Это… выживание. Если что-то пойдет не так, пострадают все. Его голос звучал приглушенно, словно он боялся быть услышанным. – Но ценой чего, Карл? Ты отдаешь им себя целиком! Где ты, тот Карл, которого я знала? Тот, который устраивал погромы в библиотеках и тот, в котором сияла бунтарская искра, а? Ты тускнеешь на глазах. В голосе Анны звучала горечь и отчаяние. Карл провел рукой по лицу, словно отнекиваясь от ее слов. – Анна, это до сих пор я, но этапы жизни меняются. Сейчас я тот же самый Карл, пытающийся не утонуть в этом дерьме! У меня же нет клонов чтобы, делить на прошлого Карла и нынешнего! Промолвил он с сарказмом. – Да ты несешь брехню! Сейчас я вижу просто прогнувшегося под этот тупой строй человека! – Анна сжала его плечи. Ее глаза горели наивным огоньком, не вкусившим настоящие тяготы его работы.– Давай сбежим, Карл! Уедем куда-нибудь, где нет ни этих рапортов, ни этого Великого Государства. Просто ты и я, и наши дети! Должен же быть выход, он всегда есть! В глазах Карла мелькнула искра надежды, но тут же погасла. – Ты с ума сошла, женщина? Куда мы сбежим? На границу где нас тут же застрелят, да? Глаза Анны невольно потухли но она продолжала держать его – Ты не прав! Ты просто привык к этой жизни. Наше государство просто гнетет нас пропогандой... И этими тупыми радио подкастами! – Анна вырубила гул от радио. – Чтобы создать идеального человека и работника, они просто лишают нас свободы, Карл! Карл наблюдал за вспышкой жены и горько усмехнулся. Она сейчас вела себя как Патрик, понятно в кого такие гены... – И что ты предлагаешь делать? Анна замолчала. Слова Карла были словно ледяной водой, обдавшие ее пыл. Она знала, что он прав. Они не могли просто убежать... Для этого нужны были хоть какие-то связи. – Тогда хотя бы отдохни немного. Прошу тебя, Карл, ради меня. Дай себе передышку. Карл посмотрел на нее долгим, пронзительным взглядом. В его глазах Анна увидела не только усталость но и намеки на вину. – Хорошо, – тихо произнес он. – Я отдохну. Но только немного. Мне нужно закончить рапорт… Он взял ее руку и притянул к себе. Анна нежно погладила его по щеке, рассматривая каждый миллиметр его лица, словно его не видела сто лет. – Как ты думаешь, ты сможешь пройти проверку...? Лицо Анны исказилось в легкой меланхолии, а Карл в свою очередь горько и приглушенно усмехнулся, слегка положив голову в сторону ее руки. – Я... Без понятия, дорогая... Министерство может найти управу на любой косяк... Глубоко вздохнув, Карл почувствовал, как ком в его горле, будто отрастил шипы и с резкой болью впивался в его глотку, подобно стеклу. – Оу... Понятно. С отрывом промычала Анна, будто бы не веря в происходящее. Ее тело сковало осознание, но в то же время Карл, отмахиваясь от всего провел ркуами по ее спине и попытался улыбнуться. – Ой паникерша, иди ко мне, – тихо прошептал Карл, приобнимая ее еще сильнее. Он провел рукой по ее волосам, нежно и ласково, словно хотел запомнить каждый их локон. – Знаешь, – прошептал Карл, открывая глаза и глядя на нее с нежностью, – иногда мне кажется, что ты и дети – единственное, что у меня есть в этом идиотском мире. Единственные лучики света в этой тьме. – И ты наш лучик света, Карл, – прошептала Анна. – Наш единственный и неповторимый добытчик либерспирита... – она усмехнулась. Карл хмыкнул в ответ. – Марту как-то вылечили, так и сейчас придумаем, что-нибудь... Обещаю, Анна. Я сделаю все что смогу... Любой ценой. Вскоре они вышли из кабинета, оставив позади себя гору бумаг и пропагандистское радио. Они шли по темному коридору, держась за руки, словно два путника, бредущих сквозь тьму. Через несколько дней Карлу пришел запрос на заселение от работника КПП Георга Дреймана... Вполне вероятно, что это еще не конец.

Кто знает...