Неуязвимая

      Прежде чем сказать «люблю», «ненавижу», «боюсь», подумай, хочешь ли ты стать уязвимым.

***

      — Раз, два... Чикита, ногу выше! Раз, два. Раз... Старательнее, девочки, старательнее. — Преподаватель ходит по чёртовому залу туда-сюда, в глазах уже рябит. Слушать постоянное нытьё и слёзы малолеток, которые с какого-то перепугу обжимаются возле старшей группы, Рюджин тоже не особенно нравилось. — Берём пример с Хван, дамы, — очередной взгляд исподлобья. — Старательнее! Я для кого тут батрачу с утра до ночи?! Для тех, кто даже учить ничего не собирается?! Понакупали себе места. Чикита, ногу выше, я сказала! Мне её тебе лично выпрямить?!        — Мисс же Вьер, ноги болят! — Чикита еле держится на дрожащихся ногах, сжимая станок правой рукой всё крепче и крепче.        — Меньше нужно ноги перед кем попало раздвигать, — сквозь зубы цедит преподаватель. По залу раздаются смешки, а шёпот со всех сторон сливается воедино, превращаясь в жужжание в ушах. Чикита сжимает губы, быстро моргая.        «Чего, блять? Эта карга на полном серьёзе говорит такие вещи в сторону маленькой девочки?» — пролетает мысль в голове Шин. Переглянувшись с Черён, она лишь взглядом говорит: «Я в шоке», предпочитая закончить на этом.       — Чикита не профурсетка, мисс де Вьер, — раздаётся с другого конца зала. Преподаватель с приподнятой от шока бровью — «В смысле, почему кто-то осмелился выступить против моих слов?» — разворачивается к Хван, наблюдая за тем, как она выполняет разминку. — Кстати, помнится, мисс Девиль уволили за такие фразочки? Обязательно упомяну о том, что всеми любимая мисс де Вьер позволяет себе оскорблять учеников. Думаю, наш директор будет очень рад уволить и вас.       Зал, обычно полный шёпота и смеха, затихает. Даже Чикита, которая вообще-то думала новый план действий, чтобы подставить Хван, уставилась на неё удивлённым взглядом. Мисс де Вьер покашливает в кулак.        — Твои слова не имеют веса. А будешь угрожать, вылетишь из училища, — спокойно пожимает плечами женщина. Йеджи поступает аналогично, наконец отходя от станка.        — Не переживайте. Я без работы не останусь, в отличие от некоторых, — она, бросив короткий взгляд в сторону собравшейся в кучу компашки, подходит к двери, подбирая свою сумку. — Кстати, тоналка на вашем лице выглядит смехотворно.        Она с громким хлопком закрывает дверь, оставляя всех присутствующих в лёгком... Нет, совсем не в лёгком недоумении.

***

      — Я просто в восторге от тебя, Джи, ты действительно ответила так мисс де Вьер? Чёрт возьми! Мисс де Вьер! Мисс. Де. Вьер! — Манобан, явно перебарщивая с эмоциями, ходит по комнате Йеджи туда-сюда. У всех преподавателей такая тупая привычка?        Хван лежит на кровати, листая ленту соцсетей, никак не реагирует на её слова.       — Хёнджин как раз говорил, что мисье Агрест давно хотел уволить эту каргу, но повода не было. А после твоего доноса сразу же бумаги стал готовить, — Лиса падает на кровать возле Йеджи, радостно мотая ногами. — Ты наш герой.        — А вы все — ссыкуны, не имеющие своего мнения и готовые терпеть нападки совершенно незнакомого вам человека, — констатирует факт младшая, откладывая телефон, зевает. — Она многому меня научила. Жаль, конечно, что мне и всем остальным пришлось выслушивать столько оскорблений в свою сторону.        — Да, как преподаватель она, конечно, хороша, — соглашается шатенка. — Только знаешь, что мне больше всего неясно в этой истории? — Йеджи мотает головой. — Что ты заступилась за Чикиту. Она тебе столько плохого сделала, а ты её защищаешь.       — Факт остаётся фактом, Чикита не шлюха. К тому же все её попытки были напрасны, она не представляла и не представляет для меня угрозы.        — Она у тебя девушку увела, — как бы напоминает Лиса.        — Она не уводила у меня девушку, увела лишь проблему. Объективно — это её сложности. Рюджин изменила мне, значит, изменит и ей. Люди не меняются.        — Ну да, в этом ты права, — соглашается старшая. Она мечтательно вздыхает, подпирая голову кулаком. — Ну и кого ты рассматриваешь для отношений?       — Зачем мне отношения?        — Хм, всё еще любишь Рюджин? — предполагает Манобан. В ответ отрицательное мотание головой. — Ненавидишь её? — снова нет. — И что ты к ней чувствуешь?        — Ничего, — спокойно отвечает Хван. — Любые чувства — уязвимость. И любовь, и ненависть, и какие там еще чувства существуют.        — Воу, живая сталь? — Лалиса смеётся, толкая Йеджи в плечо. — Раньше ты была другой. Помню тебя такой... Маленькой, чувствительной девочкой.        — К счастью, сейчас я не такая.

***

      Нужно немного развеяться.        Хван решила прогуляться по училищу. Рассматривая картины, мимо которых она ходит уже, наверное, лет 10, девушка впервые обращает внимание на мелкие детали и аккуратность художников, что добавляет картинам отдельный шарм. Встав у одной из них, она заинтересованно рассматривает раму, в какую сторону автор направлял кисточку, заглядывает в портрет, пытаясь прочесть его.        Она готова была стоять так ещё долго, только вот чувствует чужое дыхание рядом, закатывает глаза и украдкой смотрит на девушку.        Шин встала возле неё, тоже разглядывая картину. Хмыкая, она кидает какую-то тупую фразу, что можно было бы нарисовать и получше. Шатенка чертыхается про себя и уже собирается уйти, как её окликают.       — Так круто, что ты заступилась за Чикиту, — говорит Рюджин, и Йеджи чувствует, как в груди поднимается волна раздражения. Она скрещивает руки на груди, продолжая оставаться безразличной.       — Отстань, — бросает Йеджи, отворачиваясь.        — Проси у меня все, что угодно, — вдруг выдаёт Шин, но слышит лишь смешок. — Я не шучу.        — Отстань, Шин. Давно пора было избавиться от мисс де Вьер.         — Все, что угодно, Йеджи. Я серьезно.        — Отстань! — голос Йеджи срывается, и она одергивает плечом, когда Рюджин пытается коснуться ее руки. Пульс учащается. Боже, Шин, ты что, не можешь просто отойти? Тебе сложно, что ли?        — Абсолютно все.        Что-то внутри Хван ломается. Ярость, которую она так старательно сдерживала, вырывается наружу. Не думая, она хватает Рюджин за шелковый галстук, часть строгого делового костюма, который так не вязался с образом Рюджин, который Йеджи всё ещё очень хорошо помнила. Она притягивает ее ближе, так близко, что чувствует тепло ее дыхания. В глазах Рюджин — удивление, смешанное с какой-то странной надеждой.        — Прям все, что угодно? — шепчет Йеджи, и в ее голосе слышится угроза. Она видит, как Рюджин кивает, и тогда старшая с силой дергает ее на себя, шепча прямо в губы: — Отстань от меня.        Она отпускает галстук, толкая Рюджин в плечо, и уходит, оставляя ее стоять в коридоре, словно громом пораженную. Сердце колотится, а в голове только одна мысль: «Почему она так легко поддается на провокацию?»

***

      Они сидят в маленьком кафе недалеко от балетной школы. За окном моросит дождь, и Джису помешивает ложечкой остывший чай, глядя на Йеджи с беспокойством.       — Ты вообще слушаешь меня? — спрашивает Чхве, когда Йеджи безучастно смотрит в окно. — Я тебе про прослушивание рассказываю, а ты... — Йеджи вздыхает, отрываясь от окна.       — Извини, Джису. Просто не в настроении.       — Да я вижу! — подруга вспыхивает. — Ты вообще никогда не в настроении в последнее время! Что с тобой происходит? Помнишь, как ты раньше переживала из-за каждой мелочи? Из-за каждого неправильного па? Ты бы ночами не спала, если бы у тебя что-то не получалось! А сейчас... — Джису замолкает, подбирая слова. — Йеджи, ты стала совсем бесчувственной! Если и продолжишь ходить как амёба, то Рюджин выиграет главную роль в конкурсе. А ты ведь так мечтала о ней! Я тебя не узнаю. Ты как будто разучилась чувствовать музыку. Ты двигаешься как робот. Где та Йеджи, которая плакала, когда умирал лебедь в третьем акте?       — Умерла вместе с лебедем, — парирует Хван, наконец смотря в глаза Чхве. — Су, всё хорошо, я просто устала.       — Ты вообще в курсе, что Лиса и Розэ расстались? — она старается поменять тему, прекрасно зная, что не сдержится, если они продолжат. Йеджи хмурится, косо смотря на Джису, типа: «Ты же смеёшься?» — Только попробуй сказать, что не в курсе.       — Я к Лисе! — Хван подрывается с места и... О боже, на лице за всю неделю впервые хоть какие-то эмоции, а не камень!        — Лиса, прости меня, я не знала. Я даже не думала, что тут... Такие страсти, — Йеджи проходит в комнату Манобан без стука. Замечает подругу на кровати, пока рядом лишь валяются бутылки рома. — Ну, из-за чего вы расстались?        — Я её люблю, — шёпотом шепчет Лалиса, но Хван лишь закатывает глаза. А она ведь говорила, что чувства — уязвимость.        — Лис, что случилось? На этот раз вы точно расстались? Может быть, еще помиритесь, — подбадривает Джи, пока старшая лишь в неверии шепчет слова о любви.       — Голова болит. И тошнит что-то, — наконец получилось выдавить из неё пару слов, Хван расслабленно вздыхает.       — Может, мигрень? Давай позвоню в скорую? Или Хёнджину, а он уже решит, что делать, — младшая стоит прямо над Манобан, ожидая от неё хоть каких-то действий, парочку фраз, вновь эмоциональные всплески. Но ничего из этого, к большому сожалению, нет.       — Йеджи, это не мигрень, понимаешь? Моя головная боль начинается на букву «Р», — Лиса падает лицом в подушку, скуля.       — Мда. Хорошо, что моя — нет, — шепчет девушка, набирая номер Хвана.