Смотреть на лезвие в крови, что падает на землю и сгорать

Смотреть на гладь воды, не спать Курить, не видя рук в дыму, забившись в угол, Вспоминать Разжать немые пальцы и бежать Кровь капает — кап-кап Вокруг шумит Гудзон Но этот мерзкий звук, его так просто не унять Смотреть в лицо, смотреть в глаза - молчать Дышать, до боли втягивая воздух и держать Такое слабое, беспомощное тело и рыдать Сжимать Сжимать его руками и дрожать Дрожать так сильно, отбивая пальцы и шагать В пучину синюю, оскальзываясь жалко И ругать Его, такого сильного, тяжелого Даже сейчас, даже в предсмертных хрипах И орать От боли, ярости, скулить шакалом, Умолять Смотреть на рану, в ужасе шептать Ловить его улыбку, тусклый шепот и ломать Ногтями скользкими от крови тщетно пуговицы рвать Вдыхать, его паршивый сладостный парфюм, кусая губы и вжимать Лицо позорно в его шею, зажимая пульс Считать Удары дробные, кривые, стучащие все реже Собирать Ртом жадно, дико втягивать Его пот со лба, волос, щетины, щек И звать По имени, забыв про страх и гордость, жалко вжимаясь в его руки Что все еще так крепко держат И не знать Что он наделал? Смотреть на лезвие в крови, Что падает на землю и сгорать Сгорать от его жадных слов, горячих выдохов в лицо, Что обжигают вены кислотой внутри в ответ И наполняют мерзкой похотью да жаром. Впервые в жизни сделать "правильно" Восстать Сжать нож Пырять, пырять, пырять