Шрам на её сердце.

Тьма. Непроглядная, чёрная — ни единого намёка на что-то иное. Здесь нет и следа жизни, нет самого понятия существования — только знак, что он рядом. Он смотрит. Радуется. Шевелится. Его всегда можно было почувствовать. Он всегда рядом. Даже если его не видно — он был и будет. Это уже не изменить. И здесь, и там — он везде. Я сижу связанная на чём-то твёрдом. Меня что-то обвивает — слизкое, до отвращения мокрое. «Кажется, стул… и…» Во мне всё перемешалось: страх, ужас и что-то ещё. Неизвестное. Оно разрывает меня, заставляет тяжело дышать, мешает думать. — Неизвестность… ведь именно этого боятся люди? Где-то в глубине, с глухим эхом, послышался голос. — Что-то новое, что невозможно предугадать… ужасно, не так ли? Голос становился то тише, то громче. Со мной будто играли, не давая уловить смысл. В голове гудит. Запястья режет верёвка. Глаза болят от отсутствия света. Я пытаюсь увидеть хоть что-то — но всё здесь давно спрятано под непроглядной тьмой. Я слышу шаги. Отдалённые. Они медленно приближаются. Каждый — как удар часов, отсчитывающих, сколько мне осталось. Из ниоткуда поднимается животный страх — хочется бежать. Как можно дальше. Но я могу только сидеть, даже вдохнуть нормально не получается. Шаги всё ближе. Ещё. И вот — совсем рядом. Они останавливаются. Дыхание. Хриплое дыхание. Улыбка… точнее — полуоскал. Его видно даже в темноте. И он. Передо мной. Щёлкает выключатель — и яркий свет бьёт в глаза. Над нами висит единственная лампочка на чёрном проводе. Она освещает пространство вокруг, но не до конца. Он стоит передо мной. В чёрном плаще. Лицо скрыто капюшоном. Но он смотрит на меня — я это чувствую. — Вайолет. Голос хриплый, с ноткой властности. — Ты так повзрослела с нашей последней встречи. Он протягивает руку к моему шраму и проводит по нему большим пальцем. — А он почти не изменился. Только побледнел. Он убирает руку. — Кто ты? — тихо спрашиваю я, с отчаянием, которым пропитано это место. Он выпрямляется, явно не ожидав вопроса. — Я? Он смеётся. Грубо. Утробно. Словно сам Сатана. Он наклоняется к моему лицу и шепчет: — Тот, кто заставит тебя умереть в мучениях, моля о пощаде. Он выдыхает — и в лицо мне ударяет облако горячего пара. Шрам вспыхивает огнём. Боль невыносима — даже когда жар рассеивается. Я дёргаюсь, пытаясь сделать хоть что-то. Верёвки впиваются в кожу. А он выпрямляется и с наслаждением наблюдает. — Вайолет, ты ведь хочешь, чтобы я прекратил? Я киваю. — Тогда ты должна кое-что для меня сделать. Пауза. — Ты должна убить одного человека. Я хмурюсь и, заплетающимся языком, спрашиваю: — Кого? — Её фамилия… Адда… В мои уши громко ударила мелодия будильника. Я резко подскочила на кровати, встала на пол — но в глазах потемнело, и я рухнула обратно. «Твою мать… что за бред мне снится». Я помнила всё. От начала до конца. Будильник продолжал надрываться, и мне пришлось, громко матерясь, выключить его. Встав с кровати, я подошла к шкафу. Сегодня настроение было где-то на уровне плинтуса, поэтому выбор пал на зелёное худи, кастомные перчатки — что-то вроде бинтов — и чёрные спортивные штаны. Натянула любимые кроссовки и вышла из комнаты. За неделю пребывания здесь я успела со многими познакомиться — хоть и без особого желания. Меня буквально заставила Агнесс. С ней, кстати, мы немного сдружились. А вот с черноволосой всё наоборот — мы, мягко говоря, друг друга невзлюбили. Часто ссорились, иногда доходило до рукоприкладства, но Агнесс нас быстро разнимала. Спокойно выйдя из общежития, я тут же в кого-то врезалась. Кучерявый, высокий парень. Неприятно, но терпимо. Он посмотрел на меня. — Эй, смотри под ноги. Я нахмурилась. — Вообще-то это ты в меня врезался. Он уже собирался что-то ответить, и мы могли бы спорить ещё долго, но к нам подошла блондинка с каре. У неё были необычные волосы: несколько прядей розовые, некоторые — синие. Она лучезарно улыбнулась мне и повернулась к парню: — Бруно, она права. Извинись и пошли уже гулять. Я заметила, как он на неё посмотрел. Кажется, она была для него всем — взгляд смягчился, глаза заблестели. «Блевать хочется». Он снова перевёл внимание на меня и наигранно улыбнулся: — Ладно, прости. Я был не прав. И протянул руку для рукопожатия. Я демонстративно проигнорировала этот жест и просто кивнула. Блондинка повернулась ко мне, всё так же улыбаясь: — Привет, Вайолет. Меня зовут Энид,я соседка Уэнсдей. Она протянула руку. Кивнув, я всё же пожала её — и, развернувшись, молча направилась по своим делам. Отойдя немного, я услышала возмущённый голос Бруно: — То есть так? Я ей руку протянул — она проигнорировала, а как ты — так сразу?! На моём лице впервые за долгое время появилась незаметная полуулыбка. Зайдя за угол, я нос к носу столкнулась с Агнесс. Дёрнувшись от неожиданности, громко выругалась: — Блять, Агнесс! Я же просила меня так больше не пугать. Она привычно безумно улыбнулась. — Прости! Это очень важно — у нас сегодня в обед первое собрание, хи-хи. Я нахмурилась. — Меня не будет. Её улыбка мгновенно превратилась в умоляющее выражение. — Ну пожалуйста… давай хотя бы ты не будешь тратить ещё два часа на уговоры. Она сложила руки в молящем жесте. — О-о, что, наша злая колючка тоже не захотела идти? — в моём голосе отчётливо звучала насмешка. Агнесс тяжело вздохнула. — Да… мне пришлось чуть ли не с восьми утра её уговаривать. — Даже так? Я хмыкнула. — Удалось хоть? Агнесс молча кивнула, с надеждой глядя на меня. Под её натиском пришлось согласиться. Время показывало 11:49. А это значило, что скоро нужно будет появиться на обеде.Зайдя примерно в 11:56, я прошла мимо столиков к выдаче еды. Мне выдали поднос с вкусно пахнущим обедом. Подняв взгляд, я начала искать Агнесс и «колючку». В дальнем углу всё-таки заметила их. Подойдя, молча села напротив и украдкой посмотрела на неё. Она уже смотрела на меня — совершенно не стесняясь. Я нахмурилась. — Не пялься. Глаза засохнут. — А ты не смотри на меня так, будто призрака увидела. Агнесс не выдержала: — Может, вы хотя бы здесь не будете ссориться? Мы одновременно повернули к ней головы и в один голос ответили: — Нет. Агнесс тяжело вздохнула. Минут пять за столом стояла тишина. — Итак, какие у кого планы на сегодня? — спросила она. Первой ответила «колючка»: — Убить кое-какую персону. И кивнула в мою сторону. Я нахмурилась. — Найти хоть какую-то зацепку. Агнесс довольно кивнула: — Отличные планы. После этого они с «колючкой» начали обсуждать какую-то белиберду. Я не вникала — мне было неинтересно. Погрузившись в свои мысли, я не сразу почувствовала чужой пристальный взгляд. Это была не «колючка» и уж точно не Агнесс. Я обвела столовую глазами и наконец нашла виновницу. В противоположном углу сидела компания горгон. Посреди них — девушка. Она вроде бы ела, но время от времени снова возвращала взгляд на меня. Когда наши взгляды встретились, её щёки покрылись румянцем, и она поспешно отвернулась. Хмыкнув, я продолжила есть. Подняв голову снова, заметила, что разговор уже закончился, а «колючка» тоже обратила на неё внимание. В её глазах промелькнула эмоция — лицо при этом оставалось абсолютно безразличным. Я прекрасно умела видеть через глаза,что чувствует человек. И она была не очень приятная. И это была ярость. Она смотрела на бедную горгону так, будто прямо сейчас встанет и застрелит её. Агнесс тоже это заметила и, неловко улыбнувшись, решила сменить тему: — Вы когда-нибудь влюблялись? Первой ответила «колючка»: — Нет. Хоть она и вернула внимание к нам, мыслями всё ещё была где-то далеко. — Нет. Чувства — удел слабых, — сказала я. — А слабых я ненавижу, — продолжила черноволосая, подняв на меня взгляд. Я кивнула. Агнесс тихо хихикнула, уже вынашивая коварный план. Она видела, как безэмоциональная и грубая девушка мгновенно меняется рядом с Вайолет. Даже когда они ссорятся — Уэнсдей смягчается, сама того не замечая. И пусть Вайолет пока не проявляет «особого» внимания — это поправимо. С этой секунды план был запущен: «Как влюбить невлюбчивых». Прекрасное название по её мнению. Даже если вокруг происходят странные убийства. Даже если начнётся конец света. Ей всё равно. Агнесс всегда доводит свои желания до конца. Она встала с подносом в руках, с хитрой лисьей ухмылкой: — Я сейчас зайду в комнату за одной вещью — и мы пойдём в небольшой поход. Я нахмурилась: — Что за поход? — Обычный. В лес — искать зацепки, хи-хи. —Сейчас только я кое-что возьму и мы отправимсяя. Безумный взгляд. Радостный разворот — и она упорхнула к выходу. — Пиздец, — только и сказала я. Желания куда-то идти не было вообще. Черноволосая без энтузиазма кивнула. Несколько секунд она выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Глубоко вдохнула: — Ты тоже не хочешь идти? Я кивнула. — Тогда пошли отсюда. Она встала и направилась к выходу. Посидев пару секунд в недоумении, я всё-таки пошла за ней. Мы сдав подносы,вышли в коридор, практически дойдя до конца выхода, я заметила Агнесс — она шла нам навстречу, но нас пока не видела. — Твою мать… — прошептала я. Черноволосая обернулась — и тоже её увидела. Мы замерли, не зная, куда бежать. Я быстро схватила «колючку» за руку, тихо открыла шкафчик и буквально запихнула её внутрь. Следом залезла сама. Мы оказались близко. Очень близко. Я слышала её дыхание. Чувствовала, как бьётся её сердце. Мы встретились взглядами — и никто не хотел их разрывать. В какой-то момент мой взгляд скользнул на её губы. Они манили. Безумное желание поцеловать её ударило в голову горячкой. Я могла бы это сделать. Но… Агнесс уже давно прошла мимо. «Колючка», явно думая о том же, что и я, резко толкнула дверь шкафчика, прерывая этот невозможный, приятный момент. Я едва не вывалилась наружу, но в последний момент удержалась на ногах. В коридоре черноволосая, сложив руки, хмыкнула: — Не отвлекайся. Пошли. И первой пошла вперёд. Я — за ней. Мы спокойно вышли из здания. Она повела меня к лесу, а я даже не сопротивлялась, надеясь, что она заведёт меня поглубже и безболезненно убьёт. Это было бы куда лучше, чем то, что преградило нам путь. Прямо перед «колючкой» появилась горгона. Она молча смотрела ей в глаза, потом перевела взгляд на меня. Обошла черноволосую и смущённо подошла. Опустила голову, пытаясь что-то сказать: — Привет… Я знаю, что ты меня не знаешь, но ты мне очень нравишься. И я хочу с тобой хотя бы подружиться. Я застыла. Впервые кто-то говорил мне такое. Черноволосая подошла ближе, упёрлась рукой в моё плечо — демонстративно расслабленно — и смерила её адски ледяным взглядом…холодно произнесла: — Ты не видишь, что она занята? Это довольно грубо с твоей стороны. Горгона подняла голову — её выражение лица сменилось на недовольное. Она возмущённо вздохнула, надув щёки: — Я не с тобой разговариваю. Черноволосая хмыкнула и ещё сильнее надавила рукой на моё плечо. — Мне абсолютно плевать. Я будто стояла в какой-то эйфории. Мне безумно понравилось её прикосновение, но показывать это я не собиралась. Слишком рано. Нельзя привыкать к прикосновениям — иначе потом можно умереть от тактильного голода. Так всегда говорил отец. В детстве эти слова меня пугали. Горгона посмотрела на меня: — Скажи своей подружке, что сама разберёшься со мной. Она мило улыбнулась, явно пытаясь меня очаровать. «Жаль, что она не в моём вкусе». Я хмыкнула: — Прости, но мы реально спешим. Поговорим позже. ‹‹Примерно через сто лет.» Горгона удивилась, а затем обиженно затопала куда-то во двор. Черноволосая убрала руку с моего плеча и, ничего не сказав, пошла дальше. Я, естественно, последовала за ней, прокручивая в голове всю эту сцену. Спустя минут десять мы были уже в глубине леса. Ни души — только звуки природы. Воздух чистый, свежий. Трава ярко-зелёная. Перед нами пробежала белка. Я усмехнулась такой милоте и нагнала «колючку». Та, как обычно, даже не шелохнулась. Наконец, выйдя из леса к берегу реки, мы подошли ближе. Я покрутилась на месте, рассматривая всё вокруг. Глаза сами расширились. — А тут очень красиво, колючка. Черноволосая застыла и медленно, с лёгким удивлением, посмотрела на меня: — Как ты меня назвала? Я громко рассмеялась и упала на песок. На её лице всё ещё читалось удивление — теперь уже вдвойне. Успокоившись, я спросила: — Что? — У тебя есть клыки? Я усмехнулась и специально показала их во всей красе: — Конечно. Я же по расе вампир. Она явно удивилась, но вовремя спрятала это за своей фирменной маской безразличия. Я встала, отряхиваясь от песка и всё ещё улыбаясь: — Вообще скоро полнолуние, поэтому клыки у меня всегда удлиняются. Я повернула голову к реке и заметила пирс. Пошла к нему, продолжая говорить, а черноволосая молча последовала за мной. — А так они почти незаметны, если не приглядываться. Я ступила на первую доску. Сделала ещё пару шагов — и оказалась на самом краю. Сев, свесила ноги вниз. Подняла взгляд к небу. Кровавый закат был нереально красив. «Колючка» стояла рядом, что-то обдумывая. Немного помолчав, она тихо спросила: — Что ты расследуешь? Она тоже села на пирс, внимательно глядя на меня. Моя улыбка медленно исчезла. В глазах мелькнула едва заметная грусть. Почему именно сейчас?.. Я посмотрела на неё: — Это личное. Я не могу рассказать это человеку, которого почти не знаю. Грустно улыбнулась, делая вид, что меня это не задело, и снова перевела взгляд на закат — будто вижу его впервые. Черноволосая хмыкнула. Чтобы разбавить тишину, я спросила: — А ты что расследуешь? Она немного помедлила: — Кто-то убивает людей. Выкалывает им глаза и управляет воронами. — Ого… это, наверное, жутко. Я даже не задумалась — ни про ворона, ни про окно. Мне было слишком хорошо. В воздухе витал запах осени. Вокруг — ни души. Только мы. Черноволосая кивнула. Мы сидели в комфортной тишине почти до самой ночи. А потом так же молча вернулись в Невермор. Каждый думал о своём — не желая разрушать тишину этой ночи.