Ядовитые цветы

Дождь заливал Хогвартс третий день подряд, превращая двор в холодное болото, а его обитателей — в сварливых, промокших существ. Даниэлла наблюдала за этой мелодрамой с высоты мраморной лестницы, с наслаждением растягивая время до начала зельеварения. Её новый план состоял из трёх пунктов: сдать тест Снейпа на «Отлично», унизить заносчивого гриффиндорского первокурсника, украсившего себя якобы «антикварной» брошью её бабушки, и вывести из равновесия Драко Малфоя. Первые два пункта были рутиной. Третий — развлечением. Он всегда сидел один. За дальним столом в углу аудитории по зельеварению, спиной к стене, будто ожидая нападения. Сегодня он был бледнее обычного, с темными тенями под глазами, будто не спал ночь напролёт. Идеально. Профессор Снейп, вечный мрачный страж подземелья, монотонно бубнил что-то о свойствах корня мандрагоры в реакциях нейтрализации. Даниэлла лишь наполовину слушала, остальную часть внимания направляя на Малфоя. Он методично измельчал ингредиенты, движения точные, выверенные, лишённые какого-либо намёка на удовольствие. Просто функциональность. Её момент настал, когда Снейп отвернулся, чтобы отчитать Невилла Лонгботтома, чей котёл издавал подозрительно кислый запах. Даниэлла бесшумно поднялась с места, прихватив склянку с истолчённым рогом единорога — ингредиент, который ей якобы был нужен с другой полки. Проходя мимо стола Малфоя, она сделала то, что выглядело как нелепая случайность. Её локоть задел его запястье — точный, аккуратный толчок. Флакон с тёмно-синей, почти готовой настойкой полетел со стола и разбился о каменный пол с оглушительным, хрустальным звоном. Липкая, пахнущая полынью жидкость растекалась по полу зловещим лужей. В аудитории воцарилась мёртвая тишина, прерываемая лишь шипением котлов. Малфой замер. Его пальцы, всё ещё сжимавшие пестик, побелели в суставах. Он медленно поднял на неё взгляд. Серые глаза, обычно пустые, теперь были полны холодной, немой ярости. Это был не детский гнев из-за испорченного зелья. Это было нечто глубже. Личное оскорбление. — Ой, какая неловкость, — произнесла Даниэлла, не пытаясь даже звучать искренне. Она смотрела на него сверху вниз, с лёгкой, язвительной ухмылкой. — Виновата, Малфой. Ты же не против, если я помогу тебе… убрать? Снейп обернулся, его чёрные глаза сузились. Он скользнул взглядом по разлитому зелью, по напряжённой фигуре Малфоя и по безразличному лицу Даниэллы. — Блэквуд, — прошипел он. — Десять очков с Слизерина за неуклюжесть. Малфой, займись своим беспорядком. Остальные — не отвлекаться! Воздух снова наполнился голосами и звуками помешивания, но все глаза и уши были по-прежнему направлены на них. Малфой не двигался. Он смотрел на неё, и Даниэлла видела, как по его скуле пробежала судорога. Он боролся с собой, заставляя себя дышать ровно, загоняя ярость обратно внутрь. — Убирайся, — тихо, но с такой силой, что слова будто обжигали воздух, произнёс он. — Но я же предложила помощь, — настаивала она, наслаждаясь каждой секундой. Она наклонилась, будто чтобы подобрать осколки, и её шёпот был предназначен только для него: — Или ты предпочитаешь, чтобы всё вокруг напоминало тебе о твоём провале? Привык уже, да? Его рука молнией метнулась вперёд и сдавила её запястье. Прикосновение было обжигающе горячим, пальцы впивались в её кожу с такой силой, что боль пронзила руку до кости. Он притянул её так близко, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Она почувствовала запах его дыхания — мятная жвачка, скрывающая слабый привкус виски. — Я сказал, убирайся, — его голос был низким, хриплым, обещающим расправу. В его глазах бушевала буря, которую он с таким трудом сдерживал. — Играешь в опасные игры, Блэквуд. Ты не знаешь, с кем связалась. Боль в запястье была острой и живой. И невыразимо приятной. Это была первая искренняя реакция, которую она от него добилась. Она не попыталась вырваться. Вместо этого она наклонилась ещё чуть ближе, её губы почти коснулись его уха. — О, Малфой, — прошептала она с мнимой жалостью, за которой скрывалось ликование. — Но это ведь самая интересная часть. Угадать. Сломает он тебя… или ты сломаешь его первой? Она почувствовала, как его пальцы ещё сильнее сжали её руку, и едва сдержала улыбку. Затем рывком вырвала запястье. На коже уже проступали красные, почти багровые следы от его пальцев. Она посмотрела на них с видом искусственного огорчения. — Как грубо. Ладно, не буду мешать твоему… уборке. Развернувшись на каблуках, она неспешной, покачивающейся походкой направилась к своему столу, чувствуя на спине его горящий, полный ненависти взгляд. Она не обернулась ни разу. Сердце её билось часто и громко, но не от страха. От предвкушения. Она коснулась болезненных отметин на запястье. Первый ход был сделан. Игра началась.