Объятия забвения

Утро, казалось бы, такое же как и предыдущее: лучи теплого солнца, пробивающиеся сквозь тяжелую ткань красных штор, пение птиц, шелест листьев от дуновения ветра. Но оно не было таковым. Лирая Сальваторе жила чужими воспоминаниями. Сколько бы раз она ни просыпалась в новом городе, с новым именем и прошлым, размытым, как чернила на старой промокшей бумаге — истина ускользала. Вновь и вновь её память стирали. На календаре тринадцатое июля, а значит сегодня тот самый злосчастный день, который повторяется из года в год. Ни минутой, ни секундой, и даже ни днем позже или раньше. Если дело касалось этого дня и Лираи, то природа была более чем пунктуальной. Хрупкое женское тело ворочалось по кровати в агонии, которая заставляла прикусывать до крови губы, сжимать руками смятую простынь, и жмурить покрасневшие от слез глаза. Все это доказывало то, что пришло время… Пришло время забыть этот год, полученные эмоции от прошедших дней, время проведенное с друзьями и родными, а главное – забыть саму себя. Такой ценой была жажда раскрыть миру тайну, которая никогда не должна быть разгадана. «– Ли, ты уверена, что это стоит того? - взволнованный голос брата раздался за ее спиной, стоило девушке лихорадочно искать на письменном столе ручку и свой блокнот. – Ты ведь знаешь, к чему все это приведет… Ты вновь забудешь нас. Забудешь себя… Он не достоин этого… – Замолчи, Стеф! Если я из-за твоей болтовни все забуду раньше, чем наступит завтрашнее утро – я убью тебя! - рявкнула на него брюнетка, тяжело дыша от накатывающей нервозности и страха. Страха, что она и в этот раз не успеет ничего записать… А главное, не поможет тому, кто нуждался в этих записях… – Но, ведь… - вновь начал младший, но замолчал на полуслове, стоило увидеть в дверном проеме Деймона. Вампир стоял облокотившись плечом о дверной косяк, скрестив руки на уровне груди и, наблюдая за этой картиной, обреченно покачал головой. За столько лет бессмертной жизни он раз и навсегда запомнил то, что их сестру ничего не остановит перед тем, чтобы добиться своего. Даже если она этим оскорбляет свой дар. Даже если должна будет заплатить не малую цену за полученные знания. И, даже если заплатит за это своей памятью. Но, вот, Стефан совсем не собирался мириться с безумным желанием сестры увековечить полученные знания о гибридах. Подробности хоть он и не знал. Да это было и не к чему. Но понимал, что это было против природы. Против тех, кто никогда не признавал правильным существование полу вампиров полу оборотней на этой земле.» Вот, какими были ее последние забытые воспоминания, прежде чем девушка резко села, закричав во все горло и, схватившись руками за растрепанные темные локоны. Тело било мелкой дрожью, холодный пот градом стекал по нежной бледной коже, по подбородку стекала капля крови от искусанной нижнее губы. Лирая все еще не осмеливалась открыть глаза, пока пальцы вонзались в кожу, сжимая до отрезвляющей боли волосы. Возможно, она бы осталась без своих густых темных локонов, вырвав их от жуткой боли, страха и непонимания происходящего. Если бы в комнате не оказался Деймон, который подоспел к кровати и, схватив сестру за запястья, опустил ее дрожащие руки вниз, присаживаясь на край постели. – Ли, проснись. - тихо, но требовательно произнес мужчина. Отрицательно вертя головой, она не хотела открывать глаза. Или, возможно не могла этого сделать. Ведь имя, по которому к ней обратились, и этот мужской голос… она совсем ничего не узнавала. С наступлением утра тринадцатого июля Лирае Сальваторе придется вновь учиться жить той жизнью, какую в этот раз для нее выберут братья, пока к концу очередного года она вновь не будет в шаге от раскрытия тайны создания гибридов. И тогда все повторится. Начнется по новой, даря девушке из года в год новый день рождения. – Лирая Илония Сальваторе, я сказал тебе прийти в себя! - повысив голос, Деймон сильнее сжал ее запястья, заставляя наконец открыть покрасневшие от слез глаза. – Кто… ты?.. - дрожащими губами, прошептала девушка, с ужасом смотря на утратившее какую либо узнаваемость мужское лицо. Обычно хмурое, иногда с едкой усмешкой, лицо старшего Сальваторе выражало грусть вперемешку с отчаянием. И так было каждый раз, когда ему приходилось быть рядом с младшей сестрой в момент ее забвения… Деймон понимал, что такова цена за не только магические способности Ли, но и за тягу превзойти природу, найдя то, что никогда не должно выйти наружу. Но даже это не смягчает удар от каждого пройденного года, который был сродни кола в сердце для старшего Взгляд её был пуст и растерян, словно внутри не осталось ни одной нити воспоминаний. Она не знала, кто она, где находится, и почему рядом сидит человек, чьё лицо казалось ей знакомым, но совершенно чужим одновременно. Деймон продолжал сидеть на краю кровати, наконец отпустив женские запястья. Но теперь его руки сжимались в кулаки, покорно опустившись на колени, дабы сдержать разъедающую изнутри боль. Его сестра, которую он знал сильной и уверенной, теперь была словно хрупкий сосуд, разбитый на тысячу осколков. – Лирая… - он тихо произнёс её имя, стараясь вложить в слова всю любовь и надежду на то, что вскоре она все вспомнит. Что после возвращения воспоминаний, Лирая наконец отпустит безумную идею, приводящую ее в это состояние. Но девушка никак не отреагировала на произнесенное им имя. Сальваторе лишь с опаской глядела на сидящего перед собой мужчину, не понимая то, что сейчас происходило вокруг. «Чертов дар. Почему именно ты получила его?! Почему природа выбрала тебя – девушку, с безумной тягой ко всему неизведанному, чтобы это раскрыть миру!? Нет. Это совсем не дар… Это, черт, его, дери, проклятие!», – подумал брюнет, с досадой в глазах, проведя тыльной стороной ладони по женской щеке. Но от этого жеста Лирая лишь дернулась. В ее глазах читался страх, непонимание и растерянность. Она была похожа на загнанного и замученного зверя, который с одной стороны предвкушает свою гибель, а с другой не понимает, за что с ним так обращались… И от вида и понимания этого – сердце Деймона болезненно сжималось. В этот момент между ними висела тишина, наполненная невысказанными словами и обещаниями, что он не оставит её, пока она не найдёт путь обратно к себе.