Зачем ты пришел?

Звонок с последнего урока прозвучал как спасительный выстрел для приговоренного. Для Микки Милковича этим приговором были два часа дежурства в школьной столовой. Наказание. Опять. За то, что в тесте вместо ответов он своим неровным почерком написал «ШКОЛА ИДЕТ НАХУЙ». Очевидно, что последствий ему было не избежать. Он мрачно завязал грязный фартук поверх своего черного худи, чувствуя себя идиотом. Столовая после уроков была странным местом, еще пару минут назад здесь стоял оглушительный гам, а теперь тишина, пахшая подгоревшей кашей и дезинфекцией. — Нужно будет протереть тряпкой столы, разложить хлеб, ложки, мусор вынести, — монотонно перечисляла учительница, суя ему в руки огромный алюминиевый чайник. — и раздать чай, тем кто сидит на дополнительных. Чтоб всё было чисто, я слежу за тобой, Милкович. «Да идёшь нахуй», — пронеслось в голове у Микки, но вслух он лишь хрипло буркнул: «Ага». Работа была несложной, но Микки ненавидел всё, что требовало хоть капельки аккуратности и терпения. Он расставлял стулья с таким лязгом, что вздрагивали стекла. В столовую зашла старшеклассница из параллельного класса. Карен Джексон, он слышал о ней немного, то как она парням по очереди в школьном туалете отсасывала. — Чай, пожалуйста. — Держи, — Микки неуклюже наклонил тяжеленный чайник. И всё произошло как в замедленной съемке. Рука дрогнула, горячая струя чая пролилась мимо стакана, прямо на учебник и на ее светлые джинсы. — Ай! ты что, криворукий?! — взвизгнула девушка, отскакивая. — Сама виновата, смотри куда прешь. — огрызнулся Микки, хотя внутри всё сжалось от досады. Опять. Он уже готовился к конфликту, к хамству и истерике девушки, но сзади раздался спокойный, знакомый голос: — Всё в порядке, Карен, вот салфетки. Протри, высохнет быстро. Микки обернулся. Йен. Йен Галлагер. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, в своем потрепанном свитере и с легкой, почти нечитаемой улыбкой на губах. В руках он держал пачку бумажных салфеток. — Йен, привет, — девушка сразу смягчилась, приняв салфетки. — Этот неумеха мне всю домашку залил. — Не специально же, — Йен пожал плечами, его взгляд скользнул по Микки. — Иди, я помогу. Не дожидаясь ответа, он снял с вешалки второй фартук и ловко завязал его на талии. Подошел к Микки, который все еще сжимал в руках злополучный чайник, словно гранату. — Давай сюда это орудие пыток, — тихо сказал Йен, забирая чайник. Его пальцы ненадолго коснулись пальцев Милковича, и от этого прикосновения по спине у Микки пробежали мурашки. — ты столы, я — напитки. — Я сам способен справиться. — пробурчал Микки, но без прежней злости. Просто чтобы что-то сказать. — Я знаю, — сказал Йен, уже разливая чай следующему ученику. — Но не хочешь же ты тут один до вечера торчать. Работа пошла быстрее и.. легче. Микки вытирал столы, а Йен ходил с чайником, болтая с задержавшимися ребятами. Микки краем глаза следил за ним. За тем, как он смеется, откинув голову, как его руки, длинные и тонкие, так уверенно управляются с посудой. Вскоре последний ученик ушел, и в столовой остались только они да тихий гул холодильников. — Ну, почти всё, — Йен вздохнул, ставя чайник на место. — осталось мусор вынести. — Я, — быстро вызвался Микки, хватая переполненное ведро. Он рванул к выходу во двор, слишком резко, и по пути зацепился ногой за ножку стула. Пакет в ведре жалобно хлюпнул, и по полу растеклась лужа из объедков и чайной заварки. — Блядь! — выругался Микки, отскакивая. — Да что сегодня за день такой! Йен не засмеялся. Не смотрел на парня с раздражением. Он просто подошел, взяв вторую тряпку, и без лишних слов начал собирать разлетевшийся мусор обратно в пакет. — Сорян, — хрипло произнес Микки, приседая рядом. — Я, блять, вообще ничего не могу нормально. — Ты можешь много чего, — безразличным тоном проговорил Йен, вытирая пол. — Просто не это. и не надо. Они закончили убирать лужу молча. Когда встали, руки у обоих были грязные и липкие. — Погнали мыть. — произнес Галлагер, кивая в сторону раковины. Они стояли плечом к плечу у раковины, и теплая вода смывала с их пальцев остатки чая и крошки. Микки чувствовал тепло от плеча Йена, доносящееся сквозь тонкую ткань свитера. В тишине столовой был слышен каждый звук, биение его собственного сердца, ровное дыхание Йена. Микки посмотрел на него. Капли воды застревали на его лице, на веснушках. А свет заходящего солнца из окна делал его рыжие волосы медными. — Зачем ты пришел? — вдруг спросил Микки, вытирая руки о штаны. Йен выключил воду и повернулся к нему, облокотившись о раковину. — Заметил, как ты тут в одиночку борешься с чайником и собственной неуклюжестью. Пожалел. Микки фыркнул, но Йен продолжил, и его голос стал значительно тише, серьезнее. — На самом деле, нет. Не пожалел. Просто… захотелось побыть с тобой. Даже вот так. Он сделал шаг ближе. пространство между ними вдруг сократилось. Микки замер, не в силах отвести взгляд от его зеленых глаз. Йен медленно, давая тому время отстраниться, протянул руку и смахнул со лба Микки выбившуюся прядь черных волос. Его пальцы едва коснулись кожи, но Микки почувствовал это прикосновение как удар током. — Спасибо, — прошептал Микки, его голос звучал сдавленно. — Выручил. — Всегда, — также тихо ответил Йен. Их взгляды встретились, кажется оба что-то поняли. И Йен улыбнулся, уголки его глаз сморщились. — Пошли отсюда, а? — предложил рыжий. — Пока ты не разлил чего-нибудь ещё. — Идиот. — хрипло рассмеялся Микки, толкая его плечом. Но когда они вышли из школы на улицу в прохладный вечер, их руки по дороге домой ненадолго сплелись пальцами, прежде чем кто-то мог увидеть. И Микки вдруг подумал, что дежурство в столовой — не такое уж и плохое наказание.