Дом на улице Фурманова

Этот случай произошел со мной, когда я учился в старших классах. В то время моя мать еще занимала пост временно исполняющего обязанности директора нашего Дворца культуры и при любой возможности пристраивала меня к своей работе - вынуждала меня помогать в украшении концертного зала перед праздниками, определяла меня сопровождающим на выездных концертах, что обязывало присматривать за детскими коллективами. А когда наступили летние каникулы перед выпускным классом, мама и вовсе устроила меня официально, на полставки, на должность специалиста по культурной работе с молодежью. По блату, так сказать. Стоит отметить, что "Дворец", под стать нашему болоту городского типа, в котором я имел несчастье родиться, с каждым годом все больше катился в тартарары и беспрестанно редчал в плане кадров. Меня приняли с распростертыми объятиями, как оказалось после, лишь потому как коллектив испытывал острую нехватку молодой плоти. Им нужен был кто-то, на кого можно все свалить, и на чьи быстрые (не очень) и по их мнению, ничем не обремененные ноги и руки можно взвалить ненужные поручения. Моя компетенция с каждым днем все ширела. В зависимости от ситуации, я невольно становился и педагогом, которому приходилось управляться с целым классом малолетних детей, будучи вынужденным проводить у них мастер-классы, и ведущим, успев за свою практику провести пару школьных конкурсов на самое гнусавое чтение стихов и день села с публикой в три алкаша, один из которых забрел на праздник души просто потерявшись по пути в сельпо, и даже художником-декоратором - так красиво была обозвана участь куковать в темном вечернем ДК с заготовками флажочков из бумаги, с мозолями на руках и с огромными стальными ножницами наперевес. Работа мне не очень нравилась, однако за свои старания я получал заслуженные 8 500 шуршащих в месяц и был вполне этим доволен. Мои каникулы подходили к концу, лето ускользало, угощая на посошок последними дождливыми и холодными августовскими деньками ‐ приближался День города. На это событие наша городская администрация завсегда раскошеливалась щедрее, чем на празднование Нового года. В последние две недели лета к нам ежегодно приезжала пара-тройка каруселей из соседнего города, для карапузов надували батуты, а нашу главную, некрытую сцену и близлежащую к ней площадку у Дворца заранее украшали ролл апами, шарами, триколорами - в общем всем, на что хватало непопиленной части муниципального бюджета. Мне тоже нашли место на этом событии - я должен был стать хостом на пару с маминым заместителем и по совместительству главной певичкой и общественной активисткой нашего округа, Анжеликой Федоровной. Она же курировала у нас танцевальный девичий коллектив при ДК. Видимо, потому как наши пути пересеклись, и нам приходилось чаще видеться на репетициях, Анжелика Федоровна решила, что теперь и она может расспоряжаться моими свободными минутами и вешать на меня свои мелкие проблемы. Это был день генеральной репетиции. Перед приходом девочек-танцовщиц из ее группы, Анжелика Федоровна приказала (именно приказала) мне прикатить из костюмерной этажом выше стойку с, соответственно, костюмами. С этим поручением, без лишних дискуссий, я справился, несмотря на заржавевшие и посему всюду застревавшие колесики обвешанной тряпьем конструкции, по угрожающему виду и массивности напоминающей мне почему-то Троянского коня. По возвращении заместо обыденного одобрительного кивка я получил лишь упрек. — Почему не все? - обводя взглядом содержимое чехлов для одежды, спросила руководитель коллектива. — Не знаю, ‐ кротко пожал плечами я, ‐ всё, что на вешалке было, я привез. — Тут не хватает двух штук, ‐ рапортовала певичка, видимо ожидая от меня ответов, но своим потупившимся взглядом я еще раз напомнил ей, что такой информацией не владею. — Может завалилось куда? ‐ выдвинул самую банальную гипотезу я, лишь для того, чтобы разбавить нависшую неловкую тишину. – По пути вроде ничего не падало. Сразу после этих слов мы направились в костюмерную, чтобы все еще раз тщательно проверить. Вернее, это Анжелика Федоровна рванула из главного зала, громогласно и, как мне показалось, раздраженно стуча по старому паркету высоченными шпильками, а я, потому как остался без дальнейших указаний, покорно поплелся за ней. — Нет, ну я не знаю, что скоро сделаю с нашим костюмером! - воскликнула моя спутница, как только безрезультатно осмотрела полускладское помещение. — А у нас есть костюмер? - поинтересовался я, но мой вопрос все же имел риторический характер - на него мне никто не ответил. — Сходи к нашему Андрею Игоревичу. Его кабинет в конце того же коридора, где и мой. Делай с ним все, что захочешь, но выпытай, куда он запрятал эти несчастные костюмы! Иначе, передай, мы с Ириной Владимировной будем решать этот вопрос серьезно. "И опять без меня-посредника вам не справиться." - подумал я, не без усмешки подмечая, что, оказывается, я не единственный, кто любит пригрозить "Ириной Владимировной". Моя мать с ее характером для каждого сотрудника ДК да и прочих людей, что ее знали, была пугалкой на уровне злого, не смыкающего глаз в ожидании удобного случая дабы нанести удар Запада для простых советских работяг. Однако на этом веселье закончилось - я был вынужден заглянуть к некому Андрею Игоревичу. Признаюсь, я страсть как боялся незнакомых людей, прежде всего потому, что никогда не мог найти слов для общения с ними. Диалог с незнакомцем в моей голове выглядел как игра жанра "найди предмет", где среди людного, переполненного разного рода багажом и прочими побочными объектами вокзала тебе необходимо отыскать, скажем, пуговицу, но в отличие от игры, в реальности на все про все дается пара-тройка секунд. От волнения, я даже иногда забывал свое имя, не мог сориентироваться по наручным часам, когда ко мне подходили спросить время. Все мое существо выглядело жалким, беспомощным, застанным врасплох всякий раз, когда я коммуницировал с чужими людьми, и мне не хотелось вновь вступать в эту лужу, знакомясь с нашим костюмером. Я медленно и неохотно тащился по коридору, повторяя в голове имя и отчество этого человека, внутренне молясь, что сегодня он не вышел на работу. К моему сожалению, дверная ручка поддалась нажатию. Я вошел в небольшую слабоосвещенную коморку, оживленную светом поставленного на беззвучный режим старого пузатого телевизора. В комнате пахло куревом. У депрессивно-рыжего окраса стола, согнувшись, сидел невысокий мужчина с каре, лет сорока. —Дрйгориич, - вот что вышло у меня быстро протараторить заместо связного имя-отчества, ‐ Анжелика Федоровна послала к Вам. Узнать насчет костюмов. — Каких? - задал логичный вопрос костюмер, так как я не удосужился толком ввести его в курс дела. — Ну...платьев. Синеньких таких. Для номера с матросками. — В костюмерной они, - буркнул носитель каре и отвернулся к телевизору. —Так их...не хватает. — Сколько? — Двух штук. Вот мы и хотели узнать, собственно... — А вы все осмотрели? - перебили меня. — В-всё..? - я неуверенно вжал шею в плечи. — Ну значит, потом еще раз сам проверю. Я возмутился. От негодования (или чего-то еще) мои ладони вспотели и сжались в кулаки. — Но нам, понимаете, срочно нужны! Сейчас! У нас генеральная репетиция...и Анжелика Федоровна говорит, что их нужно проверить и потом- Андрей Игоревич не стал меня дослушивать и, недовольно вздохнув, вспорхнул с нагретого офисного стула с покореженной спинкой и исчез за дверью смежного с комнаткой помещения. В момент он вернулся и с гордым видом возвратился в исходное положение. —На прокате они. — На прокате? - не допер я. — Ну, мы сдаем костюмы на прокат, на праздники семейные, там, на корпоративы, - пояснили мне. ‐ Не пойдут же люди для одного раза костюм покупать? — А на долго его будут? Ну, прокатывать? — Откуда я знаю? - развел руками тот. - Но эти еще на прошлой неделе взяли, может вернуть забыли или еще чего. — А кто взял? Связаться можно как-то? По номеру телефона, например? — Оставили адрес, ‐ тот поднес к лицу со сгорбленным носом небольшой клочок бумаги, ‐ ул. Фурманова, дом 138-Б. Частники, наверное. — Как еще раз? - Игоревич назвал адрес так быстро, а я и не готовился к тому, что сегодня придется еще что-либо запоминать. – "Б" говорю. Не "а", не "в", не перепутай. Навести их и узнай, собираются возвращать должок или нет. "Ну вот. Опять," - вновь подумалось мне. - "Иди туда не знаю куда, к тому, не знаю кому...Почему же мне сегодня так не везет? " Угукнув, я спешно покинул кабинет костюмера, по завершении разговора с которым, оставшись наедине, принялся оценивать проявленные мной "собеседнические" способности. "Вроде бы в этот раз не так много тупил...и даже добился какого-никакого ответа!" - рассудил я, хотя ответ был неутешительным и решение сложившейся проблемы мне все еще не представлялось ясным. Передать все сказанное им Анжелике? Ха, да она как есть вслед за Игоревичем пошлет меня на урегулирование этого вопроса с недобросовестными арендовзятелями единолично. Спросить, что делать в таком случае у матери?...М-м...Нет. Не хочу. Она в любом случае сейчас занята...и потом с чего я решил, что не смогу справиться с этим всем самостоятельно? Дело-то на три копейки ‐ найти этот дом, и.... На первом пункте я сразу же споткнулся. Переоценив свои силы, я совсем запамятовал, что плохо ориентируюсь в городе. Я и начал-то перемещаться по нему самостоятельно всего год назад, до этого мне не разрешалось покидать территорию школы или дома без надзора. Причем сначала я был вынужден отзваниваться на каждой пройденной автобусной остановке и сообщать, что я в порядке. Так как мой путь был хорошо изучен и просчитан, в определенные устоявшиеся периоды времени от меня уже ожидали звонка. После мы с трудом договорились ограничиваться всего двумя созвонами — первым, совершаемым по достижению пункта назначения, в котором было необходимо доложить в каком я состоянии, не приключилось ли чего со мною, не видел ли я чего-либо подозрительного и каким путем я собираюсь возвращаться, в каком темпе и с кем; и вторым — по возвращении домой, чтобы меня могли встретить и отпереть калитку. "Если и заплутаю, всегда можно прикинуться неместным и спросить дорогу. Кто меня в городе знает - да никто!" ‐ эта мысль самую малость сняла с моего сердца груз беспокойства, и я окончательно решил отправиться на поиски дома под номером 138-б. Повезло, что на Фурманова находилась моя школа и я мог примерно сориентироваться, где это. Также, пораскинув мозгами, я вспомнил, что рядом с ней, на той же стороне улицы стояло два старых дома, таблички на которых носили следующие числа: "44" - на дальнем и "48" на ближнем к зданию. То есть, двигаясь от них по направлению школы и далее, я медленно, но верно, приближусь к искомому пункту. Звучало это действительно логично. Когда я юркнул из черного входа Дворца, небо уже покрылось розоватым румянцем заката. Вечерняя прохлада ударила в лицо, не здороваясь. Поплотнее натянув на плечи в спешке накинутую ветровку, и успев получить под зад от молниеносно захлопнувшейся тяжелой двери на тугой скрипучей пружине, я, с досадой потерев ушиб, пошагал в сторону парка, через который добраться до школы от Дворца можно было приблизительно за десять минут. Бредя по полупустой улице, я с трудом сдерживал все свое внимание на том, как я иду. Мне всегда казалось, что моя походка, такая рваная и пружинистая - верх человеческой неуклюжести. "Нужно сдерживать свои мысли и трезво смотреть на дорогу, если я не хочу поцеловать столб, как в прошлый раз", - промелькнуло в мыслях. Я постарался расслабиться и объять взглядом окружающую меня картину, любуясь позолоченными последними лучами солнца кронами деревьев и пурпурными разводами на спокойной глади городского пруда, вдоль которого и тянулась дорожка в парк. Как вдруг откуда не возьмись мне навстречу вышел скрученный старик в рваной штормовке цвета грязи. Он еле плелся, с трудом поочередно переставляя ноги, а его руки висели неподвижно, свободно раскачиваясь в такт его шагов, столь неестественно, будто бы они были прикреплены к туловищу тоненькими ниточками, а не человеческими мышцами. "Наверное, алкаш", - предположил я, опираясь на его внешний вид в целом, и с большой вероятностью оказался бы прав - подобного контингента у нас водилось навалом. Но видимо моя слабая энергетическая защита, как говорит моя мать, и здесь подвела, и старик, вероятно, легко прочитав мои мысли, надменно уставился на меня, как если бы разочарованный родитель смотрел на своего не оправдавшего высоких ожиданий чадо. Я тут же отвел взгляд, стараясь смотреть прямо, и не сводить глаз с одной точки. Всякий раз когда я так делал, мне вспоминался тот классный час, на котором наша учительница проводила инструктаж на тему "как предостеречься от нападения бездомной собаки", на котором я и узнал об этой тактике. На самих четвероногих мне как-то не приходилось ее опробовать, но вот на людях она работала безотказно. До сего момента. Старик оставался передо мной в паре шагов, и я уже хотел ускориться, чтобы поскорее оставить его за спиной, как тут пьяница шаркнул, вцепился в землю галошами и раскинул свои марионеточные руки в положении "вот оно как". – Сынок, ‐ заторможенно прохрипел он, широко раскрывая старческую пасть, являя мне кривые зубы, что были в его ротовой полости не в полном составе, ‐ ты это...вот чисто по-человечески можешь мне помочь, а? – Нет! - в ужасе вскрикнул я и поскорее кинулся в парк. – Ну каких-то 37 рублей, ну! - доносилось мне вслед, но я уже слабо различал членораздельную речь в спешно удаляющемся от меня возмущенном мычании. Сломя голову я преодолел подкосившиеся ворота парка, каждая створка которых за неимением никаких узоров среди голых с облезлой краской прутьев напоминала собой тюремную решетку. Уже затормаживая от колющих в боку ощущений и отдышки, краем носка я зацепился за торчащий край бревенчатой дорожки и полетел на занозистое покрытие, сильно ободрав в процессе приземления коленки. Жгучая боль в совокупности с растерянностью не столь давили на меня, как мысль о том, что я ухайдакал свои лучшие брюки. "Снова не справился с управлением ‐ класс! Супер! И этому человеку еще предлагают сдать на права! Какие мне педали, какой руль - если я не в силах совладать со своими двумя?" Как только я оказался на земле, и отделался от самокритичных рассуждений, то тут же вскочил, как ужаленный, торопно отряхнулся, и понесся в намеченном направлении, будто никаких эксцессов и не происходило. Все потому как в парке я был не один - в беседке возле крутого неогороженного спуска к озеру сидела группа подростков (и я молил всех богов этого мира, чтобы фигуры, которых я слабо различал, не оказались моими одноклассниками), на детской площадке носилась ребятня, на ближней ко мне скамейке сидела пенсионерка. Я не всматривался в них, но чувствовал, что все эти вечерние обитатели парка зафиксировали полное свое внимание на моей скромной персоне именно в тот момент, когда сила притяжения сыграла со мной злую шутку, и уже сделали обо мне все соответствующие выводы. Униженный собственной неосторожностью, я продолжил дорогу, через каждую минуту опуская взгляд на ноги. "Черт, видно за версту. Теперь я сам выгляжу, как пропитый бомж", - подумал я, ‐ "Куда ж я теперь пойду в таком виде?...да и мама не обрадуется". Тем не менее, я все же вышел с другого конца парка и уже направлялся в школу. Оставалось всего 5 минут пути. Я шел по главной дороге, и путь мой лежал через сетевой магазин. Иронично, но как только я подумал, что еще хуже эта вылазка "в свет" с рваными брюками стать не может, я обнаружил следующую неприятность: в тени деревьев, что, не пропуская своими густыми кронами свет фонарей, омрачали фасад продуктового, стояли двое. Один из них, неизвестный мне парень, был повернут в мою сторону лицом - активно кивал и двигал жевалками, наверное, анализируя то, что ему рассказывал стоящий ко мне спиной собеседник. Опознать того зрительно я не мог, но его басистый с придурью смех, периодически выстреливающий на всю округу, был мне до боли знаком. Он тут же поверг меня в леденящий ужас. Это был Скворцов. Тот придурок из параллельного класса, что считал своим долгом выставлять мое и без того комичное существо посмешищем. Для борьбы с ним у меня не было не единого инструмента - мало того, что Скворцов превосходил меня по всем параметрам, так еще и хорошо знал каждую мою слабость. После того, как он застал меня во время очередного "отзвона мамуленьке" по окончании учебного дня, тот не упускал возможности меня этим зацепить. – Маме звонил? - подстрекал он меня из раза в раз, еще уточняя, что она сказала и не передавала ли ему, сукину сыну, "привет". Он ставил меня в неудобные ситуации перед моими знакомыми, что частенько обсуждал в своей компашке, причем громко и, как я думаю, лишь в тех случаях, когда я оказывался рядом, и мог услышать все, что он обо мне говорил. Однако я не мог на него пожаловаться, ведь в присутствии старших и учителей он притворялся доброжелательным и максимально чутким ко мне. Это выбешивало меня, заставляя проводить бесчисленное количество часов без сна за обмозгованием того, как бы я мог ему ответить, вернись бы я в те ситуации, где собственное безмолвие выставляло меня полным ничтожеством. Я чувствовал себя пораженным день за днем и хотел унижать в ответ, хотел выбраться из осточертевшего облика безропотной жертвы и дать сдачи, хотя бы на словах. Вот только кое-что цепляло меня больше ехидных проделок сверстника. Я понимал, что его насмешки были весьма оправданы. У Скворцова уже есть девушка. Скворцов отмечал свой прошлый день рождения в центре без надзора родителей. У него есть своя жизнь, он уважает себя...А я, взрослый лоб, звоню матери, чтобы она забрала меня из школы домой... Я не мог допустить, чтобы он заметил меня. Коротенький капюшон, прикрывающий голову только до макушки, не придал бы моему образу конспиративности, а притаиться и выждать, пока два товарища пройдут мимо я не рискнул - времени, остававшегося на поиски костюмов, делалось все меньше, при том я не знал, сколько они еще простоят на этом месте, занятые пустыми разговорами. Я решил поступить по-геройски. Нет, не встретиться со своими страхами, а прибегнуть к хитрости и пойти в обход. В таком случае, заместо того, чтобы продолжить идти прямо, мне предстояло пересечь дорогу по пешеходному переходу, пройти в параллельный переулок, сдвинувшись немного в сторону от первоначального маршрута, а после продолжить путь в том направлении, в котором я двигался, до того момента, пока я не миную магазин, после чего можно будет спокойно вернуться на изначальную улицу. Вот такой план ударил мне в мозг, и я поспешил исполнять его в действительность. Проще говоря, я вознамерился сделать простенький крюк, однако именно этот маневр обрек всю операцию по розыску дома накрыться медным тазом...