Дьявол носит лабутены

Течет Невский проспект августовской туристической толпой счастливых лиц. Среди них выплывает парень в погонах бросающий жесткое здрасьте, а внутри привычная тишина, нарушаемая ритмом родного города. Игорь в бешенстве его выходной грандиозно сорвался дрожащим голосом Дубина, что молил приехать в участок. Гром ремень взял покрепче, желая отшлепать напарника, за молчаливость на том конце телефонного провода. Ребусы, тот разгадывать и вовсе не любил. Игорь, ты должен приехать. Срочно. Это... это очень важно." Важно? Дима с вечной склонностью к драматизации, часто перегибал палку. Гром решительно двинулся по тротуару, лавируя между силуэтами, которые с любопытством разглядывали его напряженное лицо. Он чувствовал, как внутри нарастает волна гнева, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Он представил себе лицо Дубина, его вечно виноватый взгляд, и усмехнулся. Сегодня Диме придется несладко. — О, Игореша, а ты вовремя! — женщина улыбнулась ему — Да, ещё и быстро, как, отлично. Архипова во всей красе дымила у входа, и сейчас майор сильно жалел, что обучил её этому искусству на новогоднем корпоративе. — Не думал, что вам скорострелы нравятся — ухмыльнулся Игорь. — А ты один из них, а? Иди работай, а то по участку ходят слухи, что мы с тобой в отношениях — Мария поморщилась. — Ой, да ладно вам, мы бы в постели хорошо смотрелись. Архипова вдруг одну туфлю сняла и каблуком пригрозила майору. Значит, вот он типаж её мужчин, да. Подойдя, Игорь распахнул тяжелую дверь и вошел внутрь. Воздух был пропитан запахом пыли, старой бумаги и чего-то неуловимо тревожного. Он прошел по коридору, его шаги эхом отдавались от стен. Рабочее место Дубина пустело, но коробка с пончиками давала понять, мальчишка на месте. — Ты приехал, – прохрипел Дубин, когда увидел Игоря. Игорь вздрогнул. — Конечно, приехал, – процедил Игорь, его голос был низким. — Усы кофейные сотри, радость моя. Гром нагло уселся в кресло напарника, закинув ноги на стол, рядом с бумагами. Это его месть за срыв прекрасного свидания с ванной, шаурмой, и пауками на любимой квартирке. Дубин салфеткой губы влажные вытер и напрягся, его план с Лёшкой Макаровым должен был сработать. Видит Всевышний, Дима не мог напрямую сказать, что они жребий тянули кто пойдет на дело. Стеклянная бутылка из-под лимонада показала на фото Игоря и их трио согласилось на то, что это лучший вариант. Игореша их подтянут, симпатичен собой, довольно сексуален в общем идеально вписывается кандидатурой в жертвы очередного маньяка, что тревожит их улочки. Игорь медленно обвел взглядом кабинет, его глаза остановились на Дубине, который нервно теребил ручку. — Так что за срочность? — спросил Игорь, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась стальная нотка. Дубин кашлянул, явно не зная, с чего начать. — Мы потеряли улику с места преступления — начал он, избегая взгляда Игоря. Гром бровью повел, кресло развернулось в сторону Димкиного стажёра — Алексея, именно он упустил важную улику из-под носа. Прекрасно эти дармоеды его решили извести до белого каления, нет он уволится к чертовой матери. Сядет на шею Разумовскому и станет его содержанкой, мальчиком по вызову и страстным любовником. Будет пить Балтику где-то на Бали, а не терпеть стыдливого взгляда новенького. — Вы, что дебилы, совсем страх потеряли — Игорь ремень достал из-под косухи. — Ты, что нас шлёпать будешь прямо здесь? Игорь, ты.. — Что за фантазии Дим? Оставь свои фантазии на грани бдсм-вечеринки, Августу, прошу — Гром аж фыркнул. Нет он не был против приключений в постели, но свой главный фетиш в отношении Сереги скрывал на протяжении двух лет совместного бытия. По спине пробежали мурашки, ступни ног рыжеволосой фурии его доводили до крайности. Они мило смотрелись в домашних тапочках и возбуждающе – в массивных ботинках на платформе. Каждая выпирающая косточка соблазняла до стонов в ванной комнате. Красивые икры, с перекатывающимися, отчетливо видными мышцами, и наоборот очень мягкие бедра, почти фарфоровые и глаза стеклянные, смотревшие каждый раз с вызовом при входе Игоря. Очаровательные пальчики и едва заметные венки на щиколотках — всё это Игорь знал хорошо, но был бы рад узнать ещё лучше. — Ах, да я и позабыл, что кто-то свой фетиш не признает, да майор — Дубин вдруг осмелел. — Я тебя сожру заживо, если сейчас же не скажешь, что за вещдок вы оба потеряли. — А как Игорёк, то покраснел, как же ты справишься с поиском, если это связано с твоим желанием — Дима губы облизнул. Гром нервно сжимал шариковую ручку, чудом неизведанным, не опрокидывая стол на светловолосого. — Майор, вот — Макаров на стол отчёт положил. — С тобой, я Леш, потом разберусь, так и что же тут нас... В голове Игоря милая обезьянка на барабанах громко сыграла, все могло показаться шуткой, но печать криминалиста подтверждала неизбежное. Алые лабутены. Туфли на высоком каблуке, фотографией врезались и Гром, к сожалению, представил, в них ненаглядного рыжика. Дима бросил взгляд на тесные джинсы напарника и там реакция, точнее эрекция только зарождалась. Все в порядке, он может поручить это дело людям в другом отделе, все легко. На изображении, фантазия отчетливо рисовала, как напряжены мышцы, как красиво они сияли под теплым светом. И этот цвет… Он только подчеркивал хрупкость лодыжек и массивность любимой ступни. Черт. — Я отказываюсь от этого дела, Дим — Игорь пытался дыхание восстановить. По телу прошлась дрожь. Только от страха. Руки Архиповой сжались на его плечах. Со стороны казалось будто генерал плечи массирует работнику месяца, но только Гром понимал, что она кости проломить хочет. — Увы, но стол выбрал тебя — Мария надавила — Опять играете в бутылочку без моего ведома? — Гром выдохнул — Что за реформа, почему крайнего выбирает, какая-то стеклянная ёмкость? — С начальством не спорь, Игорёк, давай бегом мне за лабутенами. Их точно запишут в пару. И Игорь больше не войдёт в покои Разумовского, а поселится в конуре, что ему Олег соорудит из палок и грязи. Майор сжимает отчёт и улыбается сквозь зубы девушке. С ним сама судьба сделку заключает ради выявления потаенного желания. И он напрямую обращается к дьяволу.

***

День у Волкова не задался с самого начала. Страшная попойка, как её обозвал Вадим закончилась потопом у соседей на нижнем этаже. Вместо того, чтобы пить рассол, да черным хлебушком закусывать он драил половыми тряпками пол, отжима все в ведро. Собутыльник удачно соскочил, мол его ненаглядный ждёт и вообще у них рейс на райские острова — Олег злился и обещал в следующий раз друга на бутылку посадить. Сейчас он опаздывал на работу, Серёжа хотел обсудить с ним новый контракт для открытия филиала "Вместе" зарубежом. Встреча со стаканчиком кофе подняла его боевой дух не зря ж служил и не из таких передряг выбирался. Лифт открыл двери и Волков кинул взгляд на барную стойку, что Разум недавно прикупил, дабы Игорька своего баловать клубничным мохито. Странно, лично он с Громом спокойно "Балтикой" закидывая, пока Серый не видел. Вот, что делает с людьми любовь. На твердой поверхности стояла загадочная коробка. Она была обернута в блестящую золотую бумагу, перевязанную бантиком, который кричал: «Открой меня, если не боишься!» — Ну и что это у нас тут? — пробормотал Олег, осматривая коробку со всех сторон. — Бомба? Подарок от тайного поклонника? Или, может, Разумовский наконец-то решил уйти в декрет сосватав Марго? Все это могло оказаться доставкой от курьера, но чутье Олега подсказывало иное, и он начал искать по всему периметру малейший провод, ожидая худшего. Разумовский, как по маслу, появился в коридоре, держа в руках кружку с надписью «Лучший босс». Его взгляд тут же упал на коробку. — Олег, что это? — спросил он, поднимая бровь. — Ты опять заказал что-то на работу? — Я? Да ни за что! — Олег сделал шаг назад, будто ящик сюрприза мог взорваться в любой момент. — Может, это бомба? Разумовский фыркнул: — Бомба? Это что, фильм про Джеймса Бонда? Хватит паниковать. Давай откроем. Новая секретарша приняла посылку. Олег, не слишком уверенно осторожно развязал бантик. Крышка открылась самостоятельно с легким шипением, словно выпуская газ. Оба замерли. — Ну что, Олег? — шепотом спросил Разумовский. — Ты герой. Посмотри, что там. Олег медленно заглянул внутрь. И тут его лицо исказилось в гримасе недоумения. — Это… туфли? — произнес он, вытаскивая из коробки пару лабутенов с красной подошвой. Разумовский замер, его лицо покраснело. — Э-э… — он кашлянул, будто пытаясь найти объяснение. — Это, наверное, для… презентации. — Для презентации? — Олег засмеялся, держа туфли на вытянутой руке. — Серёж, ты теперь ходишь на каблуках? Волков начал хохотать, а Разумовский схватил туфли и сунул их обратно в коробку. — Неужели танцуешь на пилоне, о... Господи, мне нужны пруфы в лучшем качестве — Олег телефон достал, желая заснять друга в сюре происходящего. — Ладно, шутки в сторону. Это… это ошибка курьера. — Курьера? — Олег подмигнул. — Конечно, конечно. Ну что ж, Серый, если вдруг решишь сменить имидж, я первый поддержу. Сергей быстро схватил лимоны из вазочки и запустил пару цитрусовых в любимого телохранителя. Волков с ловкостью увернулся и с грустью посмотрел на раненых бойцов, из которых придется делать лимонад. Разумовский нос поднял к вверху и пошел к своему кабинету, держа коробку так, будто это была самая важная тайна его жизни. Олег же стоял в коридоре, ухмыляясь, и гадал, кто же на самом деле мог прислать лабутены его начальнику — Олег ты на сегодня свободен! Скройся с глаз моих — рявкнул рыжеволосый. — Серёж, только не забудь камеры видеонаблюдения выключить, иначе я солью видео на черно-оранжевый ютуб — Волков ухмыльнулся. Разумовский выдохнул. Грома он отшлепает за такой подход разнообразить их сексуальную жизнь. А пока чулочки поищет, ведь милый скоро с работы возвратится.

***

Вечерело, Игорь сжимал в руке отчет, его пальцы оставляли на бумаге влажные следы. Лабутены. Эти чертовы туфли преследовали его, как наваждение. Он представил, как они обтягивают узкие ступни Разумовского, как алые каблуки стучат по паркету их спальни… — Майор? — голос Архиповой вывел его из транса. — Вы вообще меня слушаете? — А? Да, конечно, — Игорь резко встряхнул головой. — Где адрес? — Вот, — Дубин протянул листок с дрожащими пальцами. Гром смутился, ему выдали показания продавца — туфли заказали через приложение, доставку оформили на… Игорь схватил бумагу. Его сердце замерло. «Вместе». Сергей Разумовский. — Блядь, — вырвалось у него. Дубин хихикнул: — Ну что, Игорь? Поехали допрашивать? Гром уже мчался к выходу, сжимая ключи от машины так, будто хотел раздавить их в кулаке. Разумовский был замешан в новом деле: убийстве ли? Все это подозрительно особенного улыбка Архиповой и переглядки Димы и Лёши, за его мимикой. Гром тачку свою завел пригрозил кулаком коллегам и сорвался на край города за желанием потаенным. — Думаешь, сработает? — Мария кладет руку на плечо. — Адресат не упустит такой возможности, а Игорь хоть расслабиться — Дубин провожает взглядом. Корыто на колесах дымит и чёрное облако пара взмывает в пепельное небо к курчавым облакам.

***

Офис Серёжи встретил его неестественной тишиной. Игорь, прошел к лифту. Двери кабинета Разумовского были приоткрыты. — Сергей… — начал Игорь, но голос сорвался. Рыжий стоял у окна, спиной к двери. На нем были те самые лабутены. Алые, блестящие, с убийственно высоким каблуком. — Ты опоздал, — тихо сказал Разумовский, не оборачиваясь. Игорь шагнул вперед. — Это… улика, — прошептал он. — Улика? — Сергей наконец повернулся. Его губы дрогнули в улыбке. — Или приглашение? Гром почувствовал, как горит все тело. — Ты… — он сглотнул. Разумовский медленно подошел, каблуки гулко стучали по полу. Отсчитывая каждый толчок сердечной мышцы, сокращениями желая раздробить на мелкие кусочки все нервы, ткани и костные структуры. — Допрос начнешь, майор? — он наклонился так близко, что Игорь почувствовал его дыхание. — Или… накажешь? Игорь вздохнул. Черт с ними, с уликами. Он схватил Разумовского за талию, резко притянув к себе. Гром втянул носом воздух, запах дорогого парфюма, что ударил в голову. Пальцы впились в тонкую ткань рубашки Сергея, ощущая под ней тепло тела, напряженного, будто пружина. Лабутены постукивали по полу, этот звук возбуждал. — Ты знаешь, за что я тебя ненавижу? — прошипел Игорь, прижимая Сергея к себе так, что тот едва не потерял равновесие. Разумовский усмехнулся, его губы дрогнули, будто он только и ждал этого момента. — За то, что я всегда на шаг впереди? — За то, что ты сводишь меня с ума. Сергей приподнял бровь, его глаза сверкнули. Их губы встретились в поцелуе, который был скорее борьбой, чем нежностью. Игорь чувствовал, как его разум отключается, оставляя только жажду, только потребность. Его руки скользнули вниз, обхватывая бедра Сергея, ощущая, как те дрожат под его прикосновением. — Ты… — Сергей вырвался на секунду, чтобы перевести дыхание, его голос был низким, хриплым. — Ты сам не понимаешь, во что ввязываешься. — Заткнись, — рыкнул Игорь, прижав его к столу. Бумаги рассыпались на пол, но он даже не заметил. Пальцы нашли застежку, и вот уже ткань соскользнула, обнажив гладкую кожу. Разумовский закинул голову, его дыхание учащалось. Тихо вскрикнув, Сергей схватил его за волосы, притягивая ближе, и их тела слились в едином порыве, в азарте, Разумовский рухнул на кровать. — Это подло, Игорь… — сдался Серёжа, всё же садясь на кровати и прикрывая пах складками одеяла. — Я же просил, говорить мне о своих желаниях. Ты даже не заикнулся о своём фетише! — Я думал тебе это противно и особо сам это не жаждал — Игорь нависал над Разумовским. — Да? А твой член прямо сейчас доказывает мне обратное — Серёжа таз приподнял, пахом проезжаясь по вставшему члену. Разум выгнулся мостиком все ещё продолжая стоять на каблуках, так, что мягкие простыни затягивали его, как зыбучие пески. Гром обхватил спину рыжего и ладонью нажал на живот, так, что любовник равновесие все же потерял — отдавать контроль демону он не намеревался ни на секунду. — Расскажи, что привлекает? Аккуратные лодочки, кеды, массивные ботинки на платформе, чулки, гольфы, а Игорь. Майор облизнулся, и закинул на плечи любимые лодыжки, облаченные в туфли. — Да мне… всё нравится… — Гром не мог трезво мыслить, когда перед глазами распластался смущённый Разум. — А чего хочется? Хочешь трогать мои ступни? Или целовать? Могу подрочить ногами? — Серёжа осыпал его вопросами. — Просто заткнись — Игорь припал зубами к кромке чулка. Резко потянув Гром разорвал один из чулков. Взгляд упал на черные атласные ленты, и Игоря вновь зацепило так, что он не мог отвести и взгляда от тела. — Эй… — рыжий привлёк к себе внимание, отвлекая. — Прости… Засмотрелся, — Игорь нежно ладонью провёл до тазовой косточки, наслаждаясь импульсами. — Тебе нравится смотреть? — аккуратно спросил Разумовский. — Да, у меня встаёт на мужские ноги, оставим твои вопросы на потом. Игорь нежно ладонью провёл до тазовой косточки, наслаждаясь импульсами. Он не отводил глаз от Серёжи, но не так, как смотрят на человека — как смотрят на огонь в камине: с голодом, с верой, с намерением бросить туда спички, что разгорятся пуще прежнего. Его пальцы потянулись, будто сами по себе, но замерли в сантиметре — как будто между ними висел воздух, пропитанный волнением перед грозой. — А когда ты смотришь, я чувствую, как кожа становится тоньше. Как если бы ты уже провёл по ней ножом, только не режешь — лижешь — Разумовский подмигивает растерянному Игорю. Игорь улыбнулся — медленно, почти лениво, подался вперёд. Теперь уже он касался — не спрашивая, не предупреждая. Ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, где ткань штанов горячее. Разумовский вздрогнул — не от прикосновения, а от понимания, что это не шутка — это начало. Начало, которое уже почуяло запах страсти и хочет его целиком. — Ты пахнешь, как ночной лес после дождя, — выдохнул Игорь, втягивая воздух над его кожей. — Влажно. Как будто где-то там, под корой, что-то медленно разлагается и цветёт. Его пальцы пошли выше, задирая ткань, обнажая линию бедра, где кожа была гладкой. Сергей закрыл глаза, от стыда. Впервые он ощущал Игоря под другому больше не скрывающим свои намерения. Каждое касание ввинчивалось в него, в черепе гудело сладостно. — Хочешь, чтобы я снял всё? — спросил Игорь. — Сними с меня немедленно лабутены — Сережа задохнулся мокрого языка, что прошёлся по щиколотке вальяжно. Разум открыл глаза. В них — огонь, но не страх. Фанатичный блеск, как у человека, который знает, что сейчас его сожгут — и молит, чтобы не погасили пламя слишком быстро. — Оближи, — прохрипел он. — Но, если остановишься — пеняй на себя. Игорь засмеялся — низко, как откат волны у подножия скал. И начал освобождать ступни, аккуратные, с коротко подстриженными ногтями, они пахли, человеком, что так возбуждал. Гром припал к пальцам губами и невесомо поцеловал до мурашек. Не обходя вниманием, каждый он кропотливо после уст, языком шершавым царапал пятки, отчего Серёжа стонал, пытаясь сдержаться от щекотки, которая впервые его возбуждала. Разумовский лежал, неподвижно, как идол из обожжённой глины, но внутри него клокотало. Его плоть напрягалась — мышцы содрогались от восторга перед тем, как его облизывают и заглатывают его ноги, а потом похотливо нить слюны разрывают. — Ты как не ограненный камень — прошептал Игорь, сдирая с него рубашку, — И желаешь видеть, как я тебя выточу. Ткань упала, обнажая грудь, бледную, капли пота скатывались по рёбрам, как ртуть по наклонному стеклу — тяжёлые, блестящие, почти неестественные. Игорь не прикоснулся к ней — сначала только обвел пальцем по краю ключицы, будто проверял остроту клинка. — Вот здесь… — он коснулся ямки над грудиной, — я сделаю дыру. Маленькую. Просто чтобы посмотреть, как ты будешь дышать через неё. Разумовский не дрогнул. Только губы его дёрнулись — не в улыбке, а в судороге, как у пророка, который вдруг услышал голос изнутри преисподней. Игорь опустил ноги Серёжи, понимая, чего хочет этот чёрт с рыжими рожками. — Войди в меня — молитвенно, подобострастно. Его ладони впились в резинку боксеров, вывернув ткань, пальцы зацепили край нижнего белья — чёрного, влажного от напряжения. Он стягивал его медленно, дюйм за дюймом, как плоды в райском саду. Каждое движение — издевательство. Каждая секунда — пытка. — Смотри на меня, — приказал Игорь. Разумовский сверкнул очами. И тогда Игорь увидел — не страсть, не сладострастие, не отчаяние. Он увидел поклонение. Глаза Серёжи были полны такой тьмы, что казалось — внутри него давно нет ничего человеческого. Только алтарь. Только жертва. Только он, Игорь, — бог, который может разрушить его и воскресить в одной и той же секунде. — Господин, чего вы желаете на самом деле? — Серёжа губы облизал увидев, уже приставшее достоинство любовника. — Я не буду тебя трахать, — прошептал Игорь, наклоняясь ближе, — Я войду в тебя. Медленно. Неслышно. И когда ты поймёшь, что уже во мне — будет поздно. Ты уже будешь принадлежать. Его дыхание коснулось плоти — горячее, влажное, как ветер с берегов неизученной Земли. Сережа смазку передал, что хранил под подушкой, зная, насколько сильно нельзя тормозить в сексе. — Мой мальчик, думаешь, это я должен сделать? — игриво спросил. Разум ухмыльнулся, согнувшись пополам, его икры вновь легли на плечи, и в миг душа продалась под звук стекающего лубриканта на простыни. Игорь крепко зажал ноги партнёра и дразня вокруг колечка мышц вошёл наполовину. Разумовский вскрикнул — но не от боли. Его тело напряглось, как тетива лука. Он схватил Игоря за волосы — не чтобы оттолкнуть, а чтобы тянуть ближе, глубже, сильнее. — Ещё, — прохрипел он. — Ещё. Я хочу, тебя полностью. Разумовский до основания принимает в себя орган майора, не двигаясь, привыкая. Гром гладил своего любимого везде, где только доставал, и опускался губами к щиколоткам. Привыкнув к заполненности, рыжик начинает двигаться, постепенно набирая темп. Игорь помогает, придерживая парня за бёдра, и подмахивая своими. — Серый, ноги… — сквозь тяжелое дыхание произносит Игорь, останавливаясь — Они мой любимый грех. Мужчина без лишних слов понимает. Ноги в такой позе быстро устают. У Серёжи на удивление выдержка срабатывает, он чуть шире раздвигает их — Гром вновь входит и одним движением входит до основания, выбивая из парня особенно громкий вскрик — попал по простате с первого раза. Он начинает двигаться, сразу набирая быстрый темп, из-за чего кровать начинает шататься. То резко выходит, вызывая недовольство, то входит, бесподобно выбивая стоны неприличные. Понимая, что он уже на грани, майор кладёт руку на член рыжеволосого, двигая ею в такт своим движениям, заставляя выгибаться. Разум приподнимает спину, руками цепляясь за его шею, и сам насаживается, продолжая стонать. Гром совершает ещё несколько движений рукой, и Серёжа кончает с протяжным и громким стоном ему в кулак. Мужчина ещё пару раз двигается в расслабленном теле и следом изливается глубоко во внутрь своего парня. Он аккуратно выходит из него и сразу берет с тумбы влажные салфетки. — Прости, малыш, что вовнутрь. — Брось я в душ и обратно, включишь пока наш любимый сериал? — Сережа расслабленно потягивается. — Да, конечно, любимый. Разумовский идет к ванне. Игорь смотрит на алые лабутены. Чуйка полицейского велит подойти к окну. На улице он замечает знакомый патруль и Диму с Лёшкой, что в засаде сидят. Улика, значит. Вот, прохвосты. Дубин все подстроил, но ничего, Игорь придумает, как и потаённое желание напарника вывести на свет. А пока на балконе босыми ногами подходит к ограде и кидает вниз туфли. Каблуки попадают полицейским в макушку, те поднимают взгляд на Игоря в шелковом халате и пытаются сматеритеться. Дима понимает, это так майор благодарность проявляет и не важно, что они с Лёшой в травмпункт сейчас поедут. Гром ловит полнолуние в ладони, запирая балкон и молвит: Не стесняйся своих желаний. . .