Шрамы прошлого

      Тошнотворно больно, когда старые раны предательски разверзаются. Но еще хуже, когда кто-то становится молчаливым свидетелем этой агонии, просто наблюдает, вместо того, чтобы подать руку помощи.       Именно это невыносимо ранило Надю: сидя плечом к плечу с Боковым в полумраке бара, она неосторожно обнажила перед ним свои душевные шрамы, показала их глубину. А он… Он лишь развязал свою излюбленную игру "кто несчастнее". В его стиле. Хотя, может, так и лучше, ведь она отвыкла от утешений. Сильная, независимая – она, казалось, не нуждалась ни в заботе, ни в ласке, ни во внимании… По крайней мере, Надя убеждала себя в этом.       – Боков, а зачем я вообще живу? – и вот, сквозь старые рубцы просочилась тонкая струйка крови. Боков замер, пытаясь осмыслить эти слова, но алкоголь затуманивал разум. – У меня даже подруги близкой нет. Все меня ненавидят, – горький смешок вырвался из Надиных уст. Она потянулась за спасительным глотком виски, ища хоть какое-то облегчение.       – Не все, – тихо прозвучало слева от нее. Алкоголь застрял в горле, перекрывая дыхание. Кажется, даже само время остановилось. Надя медленно повернула голову, словно не веря своим ушам. Боков же осушил очередную рюмку водки, избегая ее взгляда.       Надя слабо усмехнулась, словно услышала неуместную шутку, и продолжала смотреть на него, полная недоверия. Конечно, после смерти мужа она никого не подпускала так близко. Но Боков каким-то образом пробил брешь в защите, которую она так усердно возводила.       – Я тебе не верю, – сорвалось с ее губ. Она и сама не знала, верит или нет. Но одно было ясно – ей страшно. Боков хмыкнул. Казалось, он один умел читать ее эмоции и чувства по взгляду, по поведению, даже по отсутствию.       – Ты боишься, – констатировал он. Надя вздрогнула от этих слов, с недоверием вглядываясь в его слегка опьяневшие глаза, и тут же отвела взгляд. Ей хотелось ненавидеть его. Он раздражал, мешал работать, постоянно подкалывал. Но в то же время она видела в нем отражение себя. Будто чувствовала, что он так же изранен внутри. Родственные души. Но она продолжала твердить себе, что он ей просто невыносим.       Женя осторожно потянулся к ее запястью, нежно обхватывая его. Надю словно пронзил разряд тока, и она отдернула руку, резко повернувшись к Бокову.       – Доверься мне, прошу, – тихо и искренне прозвучало из его уст. Эта фраза казалась интимнее прикосновения. Надя поджала губы, страх сковывал тело, заглушая робкое желание довериться. Но она решила рискнуть. Собственной рукой потянулась к нему, осторожно вкладывая свою ладонь в его. Боков не торопил ее, его трепетное отношение к ней казалось чем-то новым, но на самом деле было хорошо забытым старым. После Маруси он не позволял себе такой нежности.       Женя принял ее жест, нежно поглаживая ее ладонь большим пальцем, успокаивая. Внимательно смотрел на нее, следя за малейшим изменением в ее выражении лица. Страх все еще присутствовал, но она отчаянно пыталась его побороть. И Евгений это прекрасно понимал и даже внутренне улыбнулся, видя перед собой не строгую начальницу Надежду Семеновну, а ранимую и неуверенную Наденьку.       – Потанцуем? – вдруг предложил Боков. Надя, смотря на него, слегка улыбнулась и молча кивнула. В баре тихо играла музыка, но Жене это было неважно. Ему было важно сблизиться с Надей, развеять ее страхи.       Боков отвел ее от барной стойки, не тянул за собой, а аккуратно встал перед ней. На мгновение они замерли, просто смотря друг на друга, словно виделись впервые. Он изучал ее уставшее лицо, вглядываясь в эти глубокие, почти черные глаза, в которых постепенно угасал страх. Ее взгляд блуждал по его лицу, не зная, за что зацепиться, но каждый раз возвращался к карим глазам, в которых всегда отражались его эмоции – будь то агрессия или разочарование.       Он было потянулся к ее талии, но вовремя остановился, вновь посмотрев на нее, словно спрашивая разрешения. Она лишь кивнула, сохраняя тишину, повисшую между ними. Боков осторожно коснулся ее талии, скрытой под рубашкой и пиджаком. По коже Нади пробежала волна мурашек, но она не подала виду. Это нежное и осторожное прикосновение, казалось, начало пробуждать давно уснувших бабочек в животе.       Надя аккуратно положила ладони на его плечи, показывая свое доверие в этот момент. Страх растворялся в воздухе, как дым от сигарет. Они начали медленно двигаться в такт музыке. Это нельзя было назвать танцем, но это было важным шагом к сближению. С каждым новым движением казалось, что они становятся ближе не только физически. Надя не успела оглянуться, как ее ладони уже не просто лежали на плечах Жени, а обнимали его шею, нежно поглаживая. И Боков больше не держал руки на ее талии, а осторожно обнимал ее, слегка прижимая к себе.       Они вновь замерли. Боков медленно коснулся рукой ее лица, нежно провел по щеке. И, кажется, именно в этот момент Надя окончательно растворилась в его руках. Женя медленно накрыл ее губы своими на несколько секунд. Для Нади это было неожиданно, но очень важно. Она слегка прикрыла глаза, отбрасывая страхи. Боков отстранился, наблюдая за ее реакцией, боясь все испортить. Надя нежно провела руками от его шеи к линии челюсти, смотря в глаза. И в следующий момент она уже сама притянула его к себе, целуя. Поцелуй был глубже и чувственнее. Она жадно впивалась в его губы, и он с удовольствием отвечал ей тем же. Сейчас не имело значения, что будет потом, что будет с этими убийствами. Они понимали, что теперь они есть друг у друга. В этот сложный период они были вместе.       Надя отстранилась, слегка тяжело дыша, но искренне улыбаясь. Женя не мог сдержать улыбку, ему нравилось видеть ее счастливой и не видеть больше этого страха в ее глазах.       – Говоришь, из гостиницы тебя выселили? – сказала Надя, улыбаясь. Боков усмехнулся, чуть прижимая ее ближе к себе, обнимая. Намек был понятен. Они направились к барной стойке. Боков расплатился за выпитый им и Надей алкоголь. Надя уже успела накинуть на себя кожаную куртку – на улице было холодно. Женя быстро подхватил свою куртку, взял ее за руку, переплетая пальцы в замок, словно боясь потерять, и они двинулись к выходу.       – А что же тебя Люба не приютила? – язвительно спросила не Наденька, а Надежда Семеновна, внимательно смотря на него. Евгений усмехнулся, видеть ее ревность было забавно и неожиданно. Он крепче сжал ее ладонь, словно доказывая, что никогда ее не отпустит.       – Ревнуешь, Наденька? – с усмешкой спросил он, глядя на Надежду. Они вышли на улицу, в приятную прохладу, которая отрезвляла разум.       – Ни в коем случае, Боков, – ответила Надя, улыбаясь ему и беря его за вторую руку. Вновь они молча смотрели друг на друга. Но в этом молчании больше не было напряжения или поиска доверия. Было лишь спокойствие и умиротворение.       – Это не вопрос, Наденька, – усмехаясь, ответил он, глядя в ее глаза и вновь осторожно притягивая ее к себе, втягивая в очередной нежный поцелуй, на который Надя, конечно же, ответила.       Он настойчиво хотел изучить ее старые шрамы, но она сама не подпускала его к ним. Потребовалось время, чтобы она дала согласие. И он не смеялся над ними, не наносил новые. Он нежно обработал их и перевязал бинтом. И никого не подпускал, оберегая их и саму Надю.