Наше сегодня под покровом ночи

      Квартира была тихой, если не считать тяжелого прерывистого дыхания, сливающегося в одно целое где-то посередине, между их телами. Воздух был густым, сладким и пряным, пахнущим потом и чем-то неуловимо другим, что заставляло кровь бежать быстрее.       Сегодня. Сегодня эта ночь принадлежит им, и только им. Ведь Чонгук слишком часто пропадает на работе, а Тэхён слишком сильно скучал всё это время по своему парню.       — Ты вообще меня слышишь? — голос Чонгука прорвал эту душную завесу — низкий, с той самой хрипотцой, которая заставляла Тэхёна внутренне содрогаться. Он не ответил. Он не мог. Он только кивнул, уткнувшись мокрым лбом в мягкую ткань дивана, чувствуя, как каждый его нерв натянут как струна.       Сильные длинные пальцы вцепились ему в бедра, вжимаясь в кожу так, что завтра точно останутся синяки. Тэхён обожал эти синяки. Они были как тайные отметины, напоминания.       — Я спросил, слышишь ты меня или нет? — Чонгук наклонился ниже, его горячее дыхание обожгло влажную кожу Тэхёна на шее. Его губы почти касались уха. — Отвечай. Хочу слышать твой голос.       — Слышу… — выдохнул Тэхён, и его голос прозвучал так тихо и разбито, что он сам едва узнал его. — Я все слышу, Чонгук-а.       — То-то же, — Чонгук удовлетворенно хмыкнул, и Тэхён почувствовал, как его мышцы снова напряглись в ожидании и предвкушении того знакомого безумного трения, которое сводило с ума.       Он не видел его лица, только чувствовал. Чувствовал всем своим существом. Каждым сантиметром кожи. Грубая ткань джинс Чонгука больно царапала его оголенные ноги. Тяжёлая и горячая ладонь легла ему на спину, прижимая к дивану, лишая малейшей возможности двигаться, контролировать что-то. Он был полностью в его власти. И это было сладким безумием.       — Ты такой мокрый, — прошептал Чонгук прямо в его ухо, и Тэхён вздрогнул всем телом от этого звука, от этих слов. — Всюду. Просто залил все. Это из-за меня?       Тэхён сглотнул, пытаясь найти голос. Его язык казался ватным и тяжелым.       — Да… из-за тебя. Всегда только из-за тебя.       Ладонь на его спине медленно поползла вниз, исследуя каждый позвонок, каждую впадинку, и Тэхён зажмурился, пытаясь удержать внутри стон, который рвался наружу. Пальцы задержались на пояснице, вдавились в ямочки там, а потом, без предупреждения, резко шлёпнули его по мягким половинкам.       Тэхён ахнул, вскрикнув от неожиданности и щемящего удовольствия, смешанного с легкой болью. Боль была частью этого. Частью их.       — Молчишь слишком громко, — проворчал Чонгук, и Тэхён услышал в его голосе ухмылку. — Всё твое тело кричит. А я хочу слышать именно твой голос. Понял меня?       Пальцы снова впились в его ягодицы, раздвигая и обнажая, и Тэхён почувствовал, как по его спине пробежал холодок стыда и жгучего возбуждения. Он был полностью открыт. Уязвим. Его собственное дыхание стало частым-частым, как у загнанного зверька.       — Чонгук… пожалуйста…       — «Пожалуйста» что? — голос над ним был спокоен, но в этой невозмутимости сквозила стальная властность. Он знал, что доводит его до края. И ему это нравилось. — Говори четче. Я не понимаю намеков.       — Пожалуйста… не мучай… — Тэхён был готов расплакаться от этого сладкого напряжения, которое разрывало его изнутри.       Внезапно он почувствовал не грубость, а что-то совсем другое. Что-то теплое, влажное и невероятно нежное. Язык. Чонгук провел им по самой чувствительной коже, медленно, плавно, наслаждаясь, смакуя и обводя кругами сжавшийся сфинктер.       Тэхён взвыл. Буквально. Его тело выгнулось в дугу, пальцы вцепились в подушку дивана. Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком по-разному. От грубой силы к такой пронзительной, развратной нежности.       — Ах… мм… постой… — простонал он, не понимая, чего он хочет на самом деле. Чтобы это прекратилось или чтобы никогда не заканчивалось.       Чонгук лишь глубже вжался лицом в него, его язык работал с упорством и мастерством, заставляя Тэхёна терять остатки рассудка. Он чувствовал каждое движение, каждое прикосновение шершавой поверхности, каждую каплю слюны, которую тот оставлял на его коже. Это было мокро, жарко и до невозможности пошло.       — Ты же не хочешь, чтобы я остановился, — промычал Чонгук, снова ныряя в податливую дырочку и вырывая у Тэхёна всхлипывание, чтобы затем наконец оторваться. Его голос звучал глухо, пропитанным желанием. — Ты же любишь, когда мой язык здесь. Говори. Скажи это.       Тэхён мотнул головой, сдаваясь, ведь он тонет в этом море ощущений.       — Да… люблю… я люблю… Боже, как же я люблю…       — Вот и хороший мальчик, — прошептал Чонгук, и Тэхён почувствовал, как его снова накрывает волна жара, на этот раз от этих слов. Он всегда таял от его похвалы.       Он услышал, как Чонгук торопливо расстегивает ширинку, скидывает джинсы, и сердце его заколотилось в предвкушении. Вот оно. Сейчас.       Накаченные руки снова схватили его за бедра, приподняли, настроили под нужный угол. Тэхён закусил губу, готовясь к знакомому давлению, к тому моменту, когда его тело должно будет принять его, заполниться им целиком. Без помех. Без защиты. Он чист, Чонгук тоже, и сегодня было решено воспользоваться этим.       Чонгук вошел не сразу. Он медленно, мучительно медленно втискивался в него, давая привыкнуть, растягивая каждый миллиметр, каждый миг. Тэхён шумно задышал ртом, пытаясь протолкнуть воздух в легкие, чувствуя, как его разрывает изнутри, заполняет до краев.       — Боже… ты… ты всегда такой узкий… — с хриплым стоном выдохнул Чонгук, наконец полностью погрузившись в него. Он замер на секунду, и Тэхён чувствовал бешеную пульсацию внутри себя. Это поистине сводило с ума.       — Двигайся… — умоляюще прошептал Тэхён, неконтролируемо хныча. — Чонгук, пожалуйста, двигайся…       Его мольба была немедленно услышана. Чонгук вышел почти полностью и с силой, от которой перехватило дыхание, вошёл обратно. Тэхён вскрикнул. И снова. И снова. Темп был животным, лишающим последних сил. Каждый толчок вгонял его лицом в диван, каждый уход заставлял чувствовать пустоту, которую Чон тут же спешил заполнить.       Звуки их тел, хлюпающие пошлые звуки, заполнили комнату, смешались с их стонами и тяжёлым дыханием. Чонгук наклонился над ним, его грудь прилипла к спине Тэхёна, его пот смешивался с чужим.       — Чей ты? — прохрипел он прямо в покрасневшее ухо, его голос дрожал от напряжения. — Отвечай сразу. Чей?       — Твой! — выдохнул Тэхён, почти рыдая от нарастающего внутри давления. — Я твой, Чонгук, только твой, всегда твой!       Его рука скользнула между его телом и диваном, схватила его затвердевший член, и Тэхён вздрогнул от прикосновения. Это было уже слишком. Слишком много ощущений. Горячая влажная плоть внутри него, грубые толчки, заставляющие его дергаться всем телом, и теперь ещё эта рука, работающая над ним с точностью и знанием каждого его места.       — Давай, — приказал Чонгук, и в его голосе не было места возражениям. — Кончи вместе со мной. Сейчас.       И Тэхён не смог ослушаться. Его тело взорвалось волной безумного ослепляющего наслаждения, выгибаясь и дергаясь в судорогах. Он кричал, зарывшись лицом в подушку, не в силах сдержать вопль. Внутри себя он почувствовал, как толчки Чонгука стали чаще, глубже, и затем горячая волна заполнила его, смешавшись с его собственным пиком.       Чонгук рухнул на него всем весом, прижимая к дивану, и они лежали так: беспомощные, разбитые, покрытые потом и их общей влагой, пытаясь отдышаться. В ушах стоял звон.       Прошло несколько минут. Чонгук медленно, нехотя вышел из него, и Тэхён неприятно поморщился от внезапной пустоты. Он услышал, как тот тяжело опустился рядом на диван. Тишина. Только их дыхание понемногу успокаивалось.       Чонгук первым нарушил молчание. Он повернулся на бок и положил руку Тэхёну на спину, провел ладонью от поясницы до шеи. Нежно. Почти ласково.       — Ну что, живой? — его голос снова стал обычным, тем самым, знакомым до боли.       Тэхён мотнул головой, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал себя полностью опустошённым и невероятно счастливым.       — Говоришь, не мучай, — фыркнул Чонгук, и Тэхён услышал в его голосе улыбку. — А сам потом выглядишь как кот, объевшийся сметаной.       Тэхён наконец перевернулся на бок, чтобы посмотреть на него. Лицо Чонгука было раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу, глаза блестели. Он был самым красивым существом на свете.       — Тебе ведь нравится, — прошептал он хрипло.       Чонгук ухмыльнулся и потянулся к нему, стирая пальцем капельку пота с виска.       — Дурак, — он наклонился и приложил свои губы к его губам в коротком, влажном, солёном поцелуе. — Люблю я тебя, понимаешь ли.       Тэхён улыбнулся прямо в его губы.       — Я знаю. Я тоже.       Он притянул его к себе, и они сплелись в объятиях на мокром от пота диване, дыша в унисон, никуда не торопясь. У них ещё вся ночь впереди.