...
5 сентября 2025 г., 17:00
Когда Великого Священнослужителя нашли бездыханным у Алтаря, всем стало ясно: время пришло.
Подняв под руки, помощники под предводительством врачевательницы Вэнь увели его в тайные покои и омыли руки с ногами чистой водой, после чего бесшумно исчезли один за другим, кланяясь в дверях, когда же сама госпожа Вэнь отправилась к настоятельнице монастыря, чтобы сообщить ей дурные, но ожидаемые вести.
Бао Шань Саньжэнь сидела в саду, когда, пройдя защитные дикие кустарники и поклонившись, к ней пожаловала одна из помощниц.
Отдав поклон земле, Бао Шань Саньжэнь неспешно поднялась, расправляя плечи, и, не оборачиваясь, обратилась к помощнице:
- Я почувствовала всплеск энергии. - тихо, но твердо. И вздохнула, кладя гладкий сероватый камушек на горку других камней, подобных ему.
- В этот раз это стало гранью. - сжав кулаки, ответила госпоже врачевательница. - Энергия “Ян” переполнила его. Больше он не сможет сдерживать себя постами и молитвами. - казалось, последние слова молодая женщина выдохнула с неким пренебрежением, но Бао Шань Саньжэнь им только сдержанно улыбнулась.
- Ему нужна жена. - огладив последний оставленный камень, да так, что от легкого прикосновения ее все остальные, распавшись, полетели вниз, госпожа Бао обернулась к помощнице и утверждающе кивнула. - Позаботься об этом.
Подняв голову, врачевательница Вэнь покачала ей против воли госпожи.
- Даочжан Сяо не согласится. - озвучила она и без того всем известную мысль.
Бао Шань Саньжэнь померкла в и без того натянутой улыбке и согласно покивала помощнице, опустив взгляд к распадшимся камням.
- Не думай об этом. - сообщила госпожа Бао после молчания в коротком раздумье. - Найди ему супругу до заката. Ночью состоится Таинство. - на этих ее словах, откланявшись с принятым приказом, Вэнь Цинь удалилась, оставляя госпожу глядеть вглубь не по зиме цветущего сада и думать о своем.
***
Поиски супруги для Великого Священнослужителя распространились по близлежащим селениям и вобрали в себя с дюжину групп обученных людей. Кто-то искал юную и прилежную, кто-то постарше и с умениями, а главная группа, во главе с врачевательницей Вэнь, на изумление всех членов, направилась в дома терпимости. Вэнь Цин не престало вести долгие диалоги. Она спрашивала лишь о двух вещах держателей домов: чтобы им предоставили на ночь девушку, и чтобы та была приручена к рукам. Без удивления радушно улыбающиеся хозяйки и хозяева показывали им всех своих девиц и про каждую говорили, что та именно то, что им нужно, но Вэнь Цин, лишь раз взглянув на девиц, оборачивалась и уходила, понимая, что нужной девы среди тех не имелось. Она не объяснила ни одному держателю дома, что на самом деле дева должна быть не “обучена делу” - дева должна быть порочна, страшно порочна. Она чувствовала энергию каждой, и ни в одной не почувствовала то, что ей было нужно - бушующую энергию “Инь”. Не признала бы никогда, но она уже отчаялась найти подходящую партию, когда Солнце начало рыжеть и уходить к закату. Все предложенные кандидатуры, присланные письмом ей от глав других групп, она сразу отвергла и сожгла послания. Уж лучше она сама найдет нужную деву, чем другие узнают, кого именно она желала найти. Наконец, возвратившись в город, госпожа Вэнь в очередной раз подняла пальцы к Солнцу, чтобы примерить время до его захода, и, несогласно стиснув зубы, опустила руку, сжимая ее в кулак. Оставался один палец - ровно половина часа. В такой момент от отчаяния можно было приказать всем возвращаться и сказать группе по последнему присланному письму, чтобы те вели избранную девушку к храму, как вдруг сквозь шум вечернего города она услышала заманивающий и перекатывающийся звон колокольчиков немногим позади себя. Обернувшись, она была готова рассмеяться, но в итоге только слабо улыбнулась. Перед ней показалось невысокое здание в два этажа, стоящее зажатым между лавками с благовониями и травами. В отличие от разукрашенных лавок посередине были абсолютно голые стены, но дверь, открывающая вход, открыла еще и главный секрет, звеня колокольчиками в знак знающим, что то, что они ищут, находится внутри. Отдав указ собраться всем разбредшимся по рынку помощникам, Вэнь Цин толкнула тяжелую деревянную дверь и сразу окунулась в удушающий аромат горящих благовоний и томное освещение, исходящее от повсеместно горящих свечей и лампадок. Подойдя к стойке хозяйки, она похлопала по поверхности с истлевшим, но счищенным до ровности дерева лаком, и тут же, отчего отшатнулась, увидела, как из-за стойки к ней выскочил молодой мужчина. - Добрый вечер, госпожа. - наспех вытирая рот и проглатывая что-то, протараторил мужчина. А после, точно вспомнив что-то, поклонился и посмотрел на нее снизу-вверх взволнованными глазами. - Госпожа чего-то желает? - от него не могло не скрыться, что гостья явно пришла не одна, а с людьми, стоявшими рядом с ней, и мужчину это единовременно и порадовало, и серьезно взволновало. Видно, он увидел, как хорошую возможность заработать, так и угрозу, если что-то пойдет не так. - Вы хозяин данного заведения? - пропустив вопрос мужчины, спросила Вэнь Цин. Она уже знала ответ, но ей нужно было в нем удостовериться. Молодой мужчина кивнул и выпрямился. - Мое имя Мэн Яо, госпожа. - и положил руку на грязно-сероватые одежды в области сердца. - И я даю вам слово, о вашем визите никто не узнает. Так чего желает госпожа? - Мне нужна девушка. - сделав шаг и изучающе осмотрев наполовину освещаемое лицо мужчины, сказала Вэнь Цин. Хозяин заведения на мгновение показался удивленным, но после сразу вернул себе учтивость и доброжелательность, внимая гостье. - Не важно, какого возраста... - с тяжелым вздохом меж тем продолжила госпожа Вэнь. - ...важно только то, что она должна быть поругана... Мне нужна та, что прошла через множество рук и, возможно, даже лишилась плода. Хозяин Мэн крупно вздрогнул, оступившись назад. - Госпожа... ищет какую-то конкретную деву? - в задыхании от испуга пролепетал он. - Сожалею, у меня ее нет. Он принял пришедших гостей за стражников - Вэнь Цин поняла это сразу по его лицу и глазам, в тревоге бросившим свой взгляд на каждого из ее группы, как и поняла, что тот точно что-то скрывает. Но до последнего ей не было никакого дела. Она уже почувствовала темную энергию, блуждающую в округе, и эта энергия была именно тем, что ей нужно. - Моему другу нужна супруга на эту ночь. - разбивая тревогу в мужчине, пояснила она. - Капризная, с дурным нравом, имеющая ненависть и обиду, не скрывающая свои грехи и желающая их приумножать. Мне нужна самая ужасная из всех ваших... воспитанниц. - И сколько же вы готовы за нее заплатить? - выпрыгнув из-за стойки позади хозяина, незнакомый юноша усмехнулся, пережевывая что-то, и с азартным интересом уставился на госпожу Вэнь. Темная энергия ударила по носу, кажется, откуда-то изнутри. Вэнь Цин поморщилась, но сделала широкий шаг вперед, становясь сбоку от стойки и глядя на наглого юношу смиряющим взглядом снизу-вверх. - Столько, сколько вы запросите. Юноша пожал плечами, подходя к боку стойки и облокачиваясь на ее старую поверхность с еще более широкой ухмылкой. - М-м-м... - он сделал вид, что задумался, а после выдал - Сто золотых. У хозяина дома позади него отвисла челюсть. Госпожа Вэнь же на это только дернула бровью. - Это окончательная цена? - поинтересовалась она. Юноша кивнул. Тогда Вэнь Цин повернулась к одному из помощников и протянула к нему руку, в которую спустя мгновение и шорох одежд вложился тканевый и очень увесистый мешочек. Получив его под расширившиеся глаза хозяина и не менее приятно удивленные - юноши, она протянула мешочек последнему, но перед тем, как тот забрал его, отошла на шаг, приглашая выйти к ней. - Подойдите. - сказала она. Нахмурившись в недовольстве, юноша за спиной, судя по звуку, вытянул что-то из какого-то твердого материала и пошел к госпоже, огибая стойку. Руки юноши были спрятаны за спиной, в руках был нож, и Вэнь Цин, поняв это, кротко улыбнулась уголком губ. Она правильно поняла: юноша предложил себя, и это показалось ей даже лучшим раскладом. Мужеложство было более грязным грехом, чем досупружеское непразднство. Когда же юноша стал напротив нее, она осмотрела его на слабом свету свечей, как товар осматривают перед приобретением, и, не спрашивая разрешения, коснулась его груди. В том было золотое ядро, но словно спящее - укутанное, под одеялом непроглядной тьмы. Через ее грудь прошелся долгожданный вздох облегчения. Она нашла его. - Ты подойдешь. - твердо заключила госпожа Вэнь и было протянула ему мешочек с золотом, как вдруг хозяин дома вырвал у нее и этот мешочек, и юношу, и, бросив первого на стойку, второго увел куда-то в угол и темноту. - Что ты творишь? - шепотом запричитал Мэн Яо, глядя снизу-вверх на невидимую в темноте фигуру юноши. - Столько золота за одну ночь богачи дают только смертникам! Юноша рассмеялся, толкая хозяина в грудь, чтобы тот перестал прижимать его к стене. - Очередная богатая свинья со странными вкусами хочет поразвлечься. - ответил он, уверенно складывая руки на груди и теребя меж пальцев так и не использованный нож. - Почему я не могу развлечься вместе с ним? Мэн Яо задушено вздохнул, стискивая в руках ворот темных одежд. - Сюэ Ян, если ты избавишься от него, нас найдут! - Я сказал, что хочу развлечься, а не избавиться от него, господин Мэн. Слушайте внимательней, когда вам что-то говорят. Это же такая редкая возможность - поужинать с уважаемым господином. К тому же они дают за это сто золотых. Если закроете рот, я дам из них вам десять. Приведете, наконец, свою развалину в порядок. - Но...! - Мэн Яо не смог возразить. Сюэ Ян ушел от него раньше, захватив мешочек со стойки и став бегло осматривать золото на достоверность. Все было в порядке. - Я готов идти, уважаемая госпожа. Делано поклонившись головой и по-настоящему улыбаясь от золота в своих руках, юноша последовал за покинувшей заведение женщиной и с неприятным предчувствием шагал, чувствуя уставившиеся в затылок глаза сопровождающих мужчин и женщин.***
Сюэ Яна привели по закату в тихий и скромно обставленный дом за горой. В доме том был лишь островок, выделенный под костерок, битые деревянные ящики, что хранили в себе какие-то сушеные травы, тонкий полог из белого ситца, закрывающий вторую половину дома, а в той была спрятана купальня, выбитая в камне и наполненная, судя по исходящему вверх пару, горячей водой и маслами, приятно щекочущими нос. Когда он зашел за полог, с начала дома послышались тихие шажки по-детски маленьких ножек. Сюэ Ян нахмурился, почувствовав тревожное напряжение, и, приподняв занавес, осмотрелся. У дверей никого не оказалось. Тогда он опустил шуршащую ткань и, вытянув из рукава ручку ножа, резко обернулся. Его рука заученным движением вытянула нож и наставила его на невидимого противника лезвием. Кончик темного металла, разрезав с тихим свистом воздух, уткнулся в плотную ткань вуали на лице взявшейся словно из воздуха невысокой девушки и застыл в опасной близости, на что девушка, вздрогнув, почему-то рассмеялась. Девушка, чье лицо было сверху до носу прикрыто розоватой тканью, сделала шажок назад и вновь хихикнула в ладошку, спрятанную за рукавом. Точно отворившись от нее, из-за ее спины под недоуменный взгляд юноши вышла еще одна девица, точь-в-точь, как ее сестрица. За второй вышла третья, за третьей четвертая, и лишь пятая, выйдя к Сюэ Яну, заставила его отшатнуться, а после и рассмеяться, но совсем не от веселья. - Кто вы такие? - спросил он, ведя наставленный конец ножа от первой девицы к пятой. Те одновременно ему поклонились головами. - И-Нян. - представилась первая. - Ар-Нян. - представилась вторая. - Сань-Нян. - хихикая, ответила третья. - Сы-Нян. - хлопнула в ладоши четвертая. - У-Нян. - гордо сложив руки на груди, сказала пятая. - Мы пришли подготовить супругу господина! - уже хором пропели они и рассмеялись. Сюэ Ян усмехнулся, опуская нож, но в рукав его не убрал. - Здесь нет никакой “супруги” вашего господина, можете уходить. - махнул он им, но те остались на месте. Более того, следом они все вместе сделали к нему шаг, окружая. - На эту ночь ты станешь его супругой. - раздался позади знакомый голос госпожи за легким шуршанием отворяемого занавеса, и Сюэ Ян недоуменно вскинул бровь. Он выставил руку на улыбающихся девиц, чтобы те не смели к нему подходить, и, все поглядывая на них, повернулся к госпоже. - Что это значит? Переодетая из уличных одежд в дневные, госпожа Вэнь стояла в темно-красных одеяниях, туго подпоясанных под шерстяным плащом, в углу меж занавесом и стеной дома. Свет от ламп лишь слабо освещал ее, почти спрятанную во тьме вечерних сумерек, но Сюэ Ян даже так видел: открывшееся здесь лицо молодой женщины улыбалось, а в глазах ее сквозило ожидание и ревнивая верность делу. - Ты станешь частью великого таинства, что свершится этой ночью. Для этого таинства нашему Священнослужителю нужна супруга, но, к сожалению, достойной у него не имеется, потому таинство придется провести под грехом и с хитростью. В эту ночь ты заменишь ее ему. Потому не стесняйся и не злись, когда он будет к тебе так обращаться. - сказав это, госпожа Вэнь, не отрывая контакта взгляда с юношей, подала помощницам знак, и те, поклонившись, тут же набросились на Сюэ Яна - кто держать, кто снимать одежды. - Эй! - в гневе негодования крикнул на них юноша, дергая сдерживаемыми руками, а следом, лишившись возможности сопротивляться под натиском девиц, оказавшихся сильно сильнее его, упал раздетым и нагим в купальню, где на него вновь накинулись, став скрупулезно начищать тело и волосы. - Этой ночью тебе будет позволено больше, чем ты когда-то имел. - меж тем продолжила Вэнь Цин, подойдя к купальне и заговорив чуть громче, чтобы ее смогли услышать в шуме девичьих работ. - Ругайся, высказывай недовольство, злись, проси всего, чего захочешь, и даже приказывай. Веди себя мерзко и развратно - так, чтобы тебе самому от себя стало тошно. - Мне... стало бы тошно... если бы вы заставили меня... быть хорошим...! - брыкаясь в руках помощниц и вместе с тем пытаясь насмехаться, ответил Сюэ Ян. Вэнь Цин кивнула с одобрением. - Тогда будь ужасным. И помни - ты можешь делать все, что захочешь, но ты не имеешь права нанести вред телу. Когда с верхней частью тела было покончено и распластавшегося юношу уложили на покрывало, у которого его вымытые волосы У-Нян расчесывала и смазывала маслом, пришло время привести в порядок нижнюю часть. Совсем не трогая темный волосяной покров, от живота до самих пальчиков ног его начали очищать тряпками, и он, только почувствовав это, забился с ругательствами и проклятиями, обещая девиц погубить за свершаемые над ним злодеяния, на что сами девицы, пуще прежнего расхохотавшись, сдержали его, прижав к камню, и продолжили касаться его, даже там, где юным девам касаться мужчины не стоило. - И еще, что ты должен запомнить и помнить до конца - тебя введут в покои под покровом ночи, и уйти ты должен до первых лучей рассвета. Тебя никто не должен увидеть. - казалось, наблюдая за метаниями юноши, госпожа Вэнь улыбалась, из-за чего на нее посылался в ответ разгневанный взгляд кроваво-черных глаз, но на самом же деле она думала о том, что нужно рассказать и что юноша должен узнать, а мыслей этих было много. “Темная энергия должна поглотиться...” - также думала она, задумчиво подперев кулаком подбородок и следя за тем, как ее помощницы подготавливают юношу снизу. - “Лишь бы все прошло спокойно.”***
В это же время в молитвенной беседке в саду сидело двое: едва очнувшийся ото сна молодой мужчина и женщина, чей возраст никем и никогда не смог бы определиться по внешности. Бао Шань Саньжэнь держала ученика за руки, подготавливая его дух разговором к принятию истины, и ученик, все понимая, послушно кивал ей в ответ. В его глазах для нее легко читались нерешимость и волнение; он считал, что не имеет права сотворить подобного и обмануть Богов, даже если на кону стояла его жизнь, но слова наставницы были убедительнее мыслей в голове. Он сделал глубокий вдох, прикрывая глаза и вдыхая мороз, мешающийся с теплым ароматом распускающихся цветов, а после, приняв решение, ответил: - Да будет так.***
“Когда подойдешь к покоям, приложи ладонь к груди и проведи ей сначала по себе, а после - по очертанию двери.” - вспомнив наставления женщины, Сюэ Ян пожал плечами, но сделал все так, как она сказала. Мгновение, два, и вот - двери, точно ведомые невидимой силой, отворились перед ним, открывая вид на скромное убранство комнаты Священнослужителя. Сюэ Ян сделал шаг внутрь, прищуриваясь и выглядывая тонкую фигуру в белом, сидящую у стола в середине, и подпрыгнул, внутренне съежившись, когда двери вдруг захлопнулись за ним. Услышав хлопок, фигура в белом мелко вздрогнула и медленно поднялась. Не поднимая головы, молодой мужчина повернулся к Сюэ Яну и, протянув руки в вежливом поклоне, опустился перед ним на колени. Первое удивление юноши из-за того, что “богатая свинья” оказалась совсем не свиньей, а вроде как симпатичным и высоким человеком, враз перебилось вторым, когда он увидел своего “супруга” в поклоне до земли перед собой. Почему-то и от первого, и от второго удивления внутри приятно потеплело. - Я приветствую тебя в наших покоях, моя дорогая жена. Сюэ Ян улыбнулся такой встрече, даже не обратив внимание на то, как к нему обратились. Голос мужчины оказался хорошим, ласковым - взывающим и манящим. Сюэ Ян хотел пойти на него, но, только было собрался сделать шаг, как вдруг, словно невидимая сила продолжала его окружать, повалился на колени прямо перед мужчиной и зашипел от боли. - Драгоценная супруга, что случилось? - не додержав поклон, мужчина в тревоге поднял голову к гостю и тем показал, что на лице его, скрывая глаза, была повязана лента шириной в четыре пальца. Из-за этого замечания Сюэ Ян не мог ответить на вопрос. Он хмыкнул, невольно подмечая про себя, что его здесь уже во второй раз скрывают от чужих глаз, и подхватил “супруга” под протянутые руки, позволяя подняться, как его и наставляла госпожа Вэнь. “Он поклонится тебе, ты поклонись ему в ответ, а после возьми его за руки и позволь подняться. Дальше он сам поведет тебя.” Как и говорила госпожа, мужчина мягко перехватил его руки, пряча в своих ладонях, и улыбнулся ему, начав ступать назад. Шаг за шагом; несмотря на слепоту, мужчина вел его, словно видел все в округе какими-то “иными” глазами, и так привел его к столу, посадив напротив себя, а потом вернулся на свое место. Когда хозяин сел, Сюэ Ян отпустил его из виду и наконец взглянул на стол. Тот был забит самыми разными кушаниями: медовым мясом и супом с клецками, печеными овощами, морскими ушками, десертом из молока и даже фруктами, коих по зиме нигде нельзя было достать. Тогда Сюэ Ян не поверил своим глазам. Он неосознанно облизнулся, глотая слюну в голодный желудок, и с настороженностью зверя уставился на хозяина. Тот прямо держал голову, пусть и чуть склоненную, и это навевало юношу на мысль, что его видят даже с плотной белой повязкой - ведь он был ниже его и подходил по росту под этот угол наклона. - И что...? Я могу это есть? - прищурившись, спросил Сюэ Ян. Он чуть поддался вперед, проверяя склонит ли тот за ним голову. Не склонил. Не видел. - Конечно. - улыбка на губах мужчины дрогнула, как и ее хозяин. И так Сюэ Ян окончательно убедился - тот не видел его, и только услышать смог, кем являлся на самом деле его гость - “супруга”. - Поешь и выпей со мной вина, моя дорогая жена. - в голосе мужчины появилось волнение. Он пытался продолжать улыбаться, когда потянулся к кувшину с “вином” и случайно опрокинул рукавом рядом стоящие чаши. - Я помогу тебе, муж мой. - поддержав игру мужчины, с улыбкой произнес Сюэ Ян. Он взял его за руку и осторожно отвел, решив самостоятельно похозяйничать. В кувшине явно было не вино, либо вино, но прокипяченное с участием горьких трав - Сюэ Ян остро ощутил это, когда, приподнявшись, поднял его и разлил по чашкам. Взяв свою, он протянул “мужу” вторую и помог слепцу перекрестить в локтях их руки, после чего, проследив, как мужчина выпивает до дна свое “вино”, и прождав чуток, выпил свое. “Вино” оказалось горько-сладким и сильно напомнило чайный отвар. Сюэ Ян прокатил по языку и губам послевкусие напитка и усмехнулся, почувствовав потяжеление в теле, от которого вернулся на место. Последствие выпитого напитка сказалось и на мужчине - тот враз порозовел в щеках и улыбнулся ласковей, да так, что у юноши внизу все приятно затянуло. - Нельзя пить на голодный желудок, муж мой. - чуть понизившимся голосом произнес Сюэ Ян, беря рукой кусочек медового мяса и кладя его себе в рот. По среднему и большому пальцам его потек сладкий сок, и он с появившимся голодом в глазах облизал их. А после взял второй кусочек и протянул его “супругу”. - Ешь. Сочащийся соком кусочек коснулся бледно-розовых губ и почувствовал, как те поджались. - Я не ем мяса, жена. - хотел сказать мужчина, но его заглушили на полуслове, насильно втолкнув кусочек мяса в рот через приоткрывшиеся губы и прихлопнув последних, чтобы еду не выплюнули. - Глотай. - еще ниже приказал Сюэ Ян, и мужчина, в сочувствии к себе сведя брови, послушался. - Какой у меня хороший муж. - со смеющейся улыбкой почти пропел он и погладил кончиками пальцев “мужа” по линии челюсти и худых щек. - Хочешь еще? - Нет, драгоценная супруга. Я не голоден. - Да ты почти костями гремишь. - рассмеявшись и не пожелав боле отпускать мужчину, Сюэ Ян одной рукой гладил его по лицу, а второй потянулся к горшочку с супом. Вытянув оттуда бол клецки с мясом, он пересел к “супругу” на колени и, откусив половину от бола, вторую протянул к его губам. - Ешь. Пререкаться во второй раз мужчина не стал. Он послушно съел предложенную ему еду, заслужил похвалу от обрадовавшейся “супруги” и гуще покраснел, когда юноша притерся к нему грудью к груди. - Ешь. - взяв второй бол и проделав с ним то же самое, что и с первым, Сюэ Ян вновь приставил его ко рту “мужа”, и тот вновь послушно съел даруемое, но на конец лизнул всунутые в его рот пальцы. - Оближи. - голос юноши прозвучал почти грозно, вибрирующе. Мужчина сглотнул, обхватывая губами троеперстие, залитое соком мясного продукта, и стал аккуратно его посасывать, вылизывая каждый цунь чуть сморщенной и влажной кожи. Взгляд Сюэ Яна потемнел до черноты, подобной ночи за прикрытыми окнами покоев. Он наблюдал за тем, как старательно его “муж” вылизывает его пальцы, чувствовал жар его языка и губ, и в его собственном рту все пересохло, когда же внизу, возможно, впервые за все годы его “служения” дому терпимости, появилось желание ощутить чье-то тело. Выбрав пальцы из чужого рта, он заменил их своими губами, не дав и мига себе на раздумье. Его тело само прижалось к другому телу, заерзав в желании освободиться и почувствовать. Он почти глотал губы мужчины в воцарившемся над ним животном голоде и кусал их, пока его руки беспорядочно бродили по мягкой ткани белоснежных одеяний и искали возможность освободить из-под нее желанное тело. Это чувство так сильно горело в нем, что почти что сжигало... когда вдруг, заигравшись, он схватился за волосы “супруга” и случайно развязал ленту, прикрывающую глаза. Лента спала легко, точно ее ничего и не держало. Но Сюэ Яну почему-то от этого стало очень тяжело. Он отстранился, загнанно дыша, и вгляделся в открывшиеся ему глаза. И замер вместе с мужчиной, когда они оба смогли увидеть друг друга. У его “мужа” оказались серебряные глаза - настоящее чистое серебро, что в жизнь бы ему не удалось увидеть даже в лянах. - Дорогой супруге не стоило видеть меня таким... - мужчину пробрала стеснительность. Он опустил глаза, как и руки юноши со своего лица, и Сюэ Яна кольнула обида. - А если я хочу видеть тебя таким? - выдернув руку, тот взял его за лицо и заставил вновь посмотреть на себя. Красивый, очень красивый - Сюэ Ян не мог не отметить этого. Самоназванный супруг его был красивее всех тех собак, которым ему приходилось продавать свое тело. Нежная кожа, мягкие губы... да от него даже пахло намного приятнее. От других пахло потом и грязью, а от него - морозом и белыми цветами. И если бы не факт того, что Сюэ Ян и ему продавал сейчас свое тело, то, очень может быть, он бы хотел узнать его по-другому - в другой обстановке и обстоятельствах. Если бы только тот, конечно, соизволил на него взглянуть... И тот, словно услышав его внутренний голос, поднял на него глаза. - Да будет так, раз того желает властительница моего сердца. - взяв руку юноши, мужчина переплел их пальцы и, притянув ее запястьем к своим губам, с трепетной нежностью поцеловал. В груди Сюэ Яна разлился горячий мед. Он улыбнулся этому поцелую, как и улыбнулся своему “мужу”, и, повторив за ним, склонился к его уху. - Может, мой дорогой муж уже желает возлечь со своей женой? - прошептал он, неприлично касаясь губами раковины. И хихикнул, ощутив прошедшую волну дрожи в теле мужчины от его слов. Юноша не видел этого, пряча свое лицо в изгибе чужой шеи, но лицо мужчины вначале исказилось в жалости, а после и в принятии собственной участи. - Да будет так. - сказал тот тихо и отстранился. Поднявшись и возвысившись над фигурой, оставшейся у стола, Священнослужитель протянул “супруге” руку, и Сюэ Ян, приняв ее, последовал за ним. Иная часть покоев была спрятана, подобно купальне старого дома - путь к ней лежал через ниспадающую с деревянных балок темно-алую завесу, а также свисающих по тонкой струящейся ткани вязанных бамбуковых кос с киноварными бусинами. За теми стояла богато убранная кровать с шелковыми простынями и подушками с золотой вышивкой, а посреди этой кровати пестрели в отсвете ламп ленты, связанные в объемный цветок. Став у подножья кровати, мужчина поставил пред собой юношу и крепко сжал его руки в своих холодных руках. Посмотрел в глаза и склонился, приникая к его лбу своим. - Мое имя Сяо Син Чэнь. - прошептал он, едва касаясь губами острого носа. - Ты должен помнить его. - Я запомню. - кивая, ответил ему Сюэ Ян. И руки мужчины медленно опустились за тем, чтобы следом немедленно подхватить юношу и понести его на супружескую постель. Гладкая простынь скомкалась, ввалившись в мягковатый руци под тяжестью человеческих тел. Сюэ Ян усмехнулся, следя из-под длинных черных ресниц за тем, как ласковые руки оглаживают его грудь и бока. Если бы он не видел глаза мужчины сейчас, он бы подумал, что тот и правда слеп и потому гладит его тело - рассматривая так и запоминая. От шеи к плечам, по длинному рукаву выданных черных одежд, очерчивая каждую хлопковую нить кончиками пальцев и замирая, когда те нащупали широкий кожаный пояс на талии. Сяо Син Чэнь опустился, оставляя короткий поцелуй сначала на лбу, а затем и на губах юноши. Длинные и тонкие пальцы его без приложенного усилия расправились с тонкими завязками, и он опустил пояс, а за поясом опустил и верхний халат ханьфу. Нижняя губа Сюэ Яна покраснела под натиском здорово желтоватых зубов, дыхание потяжелело, а грудь вздымалась, подобно кораблю на штормовых волнах, но он продолжал покорно лежать и безмолвно наблюдать за деяниями своего “мужа”. В глазах того не было страсти, но была тихая печаль. Второй халат под холодными пальцами раскрылся у плеча и покрылся горками дрожи от несоизмеримо горячего поцелуя. Священнослужитель определенно знал, что нужно делать - Сюэ Ян хорошо понимал это и оттого злился на него. Он хотел ударить его, и он ударил. Мужчина не успел разобраться, а юноша уже сидел, приковав его бедра к постели своими, и нависал над ним, смиряя раздраженным взглядом. “...Дальше он сам поведет тебя.” - слова госпожи, ворвавшиеся в мысли со звоном, в миг заглушились другими ее словами - “Этой ночью тебе будет позволено больше, чем ты когда-то имел...” Сюэ Ян улыбнулся проскользнувшему воспоминанию уголком губ и выпрямился, нависая повелителем над своим поверженным. “Ругайся, высказывай недовольство, злись, проси всего, чего захочешь, и даже приказывай.” - Поиграем, дорогой муж мой? Глаза Сюэ Яна на мгновение заволокло тьмой. Он обхватил руками края халата на себе и медленно повел пальцы вниз, разъединяя ворот и соблазнительно оголяя белую кожу под ним до пупка. Сяо Син Чэнь против воли вздрогнул, почувствовав в госте темную энергию. Он глубоко вздохнул, отдавая взамен часть своей энергии, и, чего бы точно никогда сам не посмел сотворить, повел взгляд следом за расходящимися краями чужого халата. Он был заворожен. Под халатом показались фигурные мышцы, отчего-то напряженные, но даже так - необъяснимо притягательные. Он хотел протянуть руку и коснуться их, но юноша, смеясь, отбил ее и поднялся на прямые колени. Положив одну ладонь на плечо, вторую Сюэ Ян вплел жадными пальцами в шелковые волосы мужчины и заставил его уткнуться в свое солнечное сплетение. - Целуй. - приказал он, склонившись и прошептав в темный каштан макушки. - Целуй так, как хочешь, чтобы тебя целовал я. Жадные пальцы сжались в кулак. Сюэ Ян смотрел на “супруга” сверху-вниз и с нетерпением ждал, когда же его начнут целовать. И, спустя длительный миг ожидания, его и правда поцеловали, распустив на коже невидимый, но хорошо ощутимый цветок. Тьма вновь вспыхнула и пожралась отблеском белого света. Сюэ Ян прикрыл глаза и неожиданно для себя сжался, когда тягучие и сладостные поцелуи продолжились, лаская оголенную кожу и согревая ее теплым дыханием. Ему всегда было отвратно, когда кто-то пытался ласкать его; чаще ему хотелось, чтобы оплаченный час поскорее кончился, и он смог уйти и изваляться в грязи. Ведь даже в ней он был чище, чем после встречи с очередным “мужем”. - М-м-м... - легкий стон пролился из груди в горло приятной вибрацией. В Сюэ Яне впервые проснулось сладострастие, и он рассмеялся, поваливая мужчину и принимаясь расцеловывать неприкрытую воротом одежд шею под ухом и подбородком. К гневу своему, он узнал, что тот все еще был одет, и потому руки его в следующее же мгновение спустились с плеч к поясу и стали рвано развязывать его, а после и снимать верхние монашеские одеяния. Нежная кожа розовела от повалившихся на нее поцелуев скорее щек от смущения. И Сюэ Яну это нравилось; нравилось, что на тонковатых губах его “супруга” заиграла пусть и слабая, но довольная улыбка. Он целовал ее, чувствуя, как в теле становится легче, и вжимался всем собой в легком полоумстве, даруемом ему от странных, но приятных чувств при каждом трении их одежд. Хотелось большего. И Сюэ Ян под этим желанием снимал одежды “супруга”, пока не оставил его обнаженным до пояса. Оголенная грудь, тяжело подымающаяся на глубоких, но тихих вздохах, взбудоражила сознание. Сюэ Ян медленно, оставляя влажноватый след розоватой дорожки, повел свои поцелуи по центру торса мужчины и, остановившись в районе пупка и поддавшись воле нашептывающего голоса в голове, прикусил нежную кожу до налившегося спелым яблоком алого цвета. Последовавший вздрог отдался внутри маленьким счастьем. Юноша сделал второй укус, за ним третий и четвертый; мелко дрожа от ответной дрожи в теле под ним, он кусал натянутую на здоровые мышцы кожу и едва ли не хохотал, лаская руками кромки штанов в ожидании тех приспустить, а лучше и вовсе снять. - Мой господин боится щекотки? - взобравшись повыше, Сюэ Ян выдохнул горячим на ухо мужчине и, играя пальцами на чужих ребрах, прикусил краешек заалевшего уха. - Прошу, прекрати... - тихо стонущий голос взмолил, казалось, в тишину. Демон рассмеялся над ним и, не прекращая щекотать, одну из рук опустил за развязанные завязки под пояс нательных штанов. - Что прекратить, милый? - угрожающий голос лился сладким медом. Сюэ Ян, прижавшись, втянул носом запах цветочных масел с ухоженных волос священника и прикусил губу, почувствовав, как его собственный пах изнутри пронзила молния. Сорвавшийся с порозовевших от поцелуев губ, короткий стон влился в уши музыкой и застрял в груди вместе с ощущением горячей плоти под пальцами. Сюэ Ян медленно выдохнул и сжал чужой орган рукой, ожидая внутренним зверем продолжение так нежелательно оборвавшегося “пения” и обиженно фыркнул, когда в ответ услышал лишь болезненное шипение. - Я могу удовлетворить тебя, муж мой... - прошептал он, слегка отпуская и поглаживая усталую и пока еще малую плоть от начала к концу. - Ты можешь выбрать любую часть моего тела, но, послушай - тебе лучше начать с моего рта. - и на том же был прерван, когда его руку схватили своей рукой и насильно отвели, смотря строго в глаза. - Это непристойное предложение. Тебе лучше прикусить язык, чтобы больше никогда такого не произнести. - Но ты же все равно желаешь удовлетворения. - взглянув мельком на схваченную руку, Сюэ Ян поднял глаза к “супругу” и, встретившись с ним нос к носу, ухмыльнулся. - Я чувствую это. И я могу подарить тебе блаженство... - звуки последних слов утонули в глотающемся изумленном хмыке. Демон не уловил мгновения и не дознал замысла чужого, когда Священнослужитель вдруг обхватил его, перевернул, и силой прижал к постели. Вспыхнувшая пыль темной энергии вновь растворилась в поглотившем его и там же исчезнувшем блеске света. Сяо Син Чэнь корил себя за собственную слабость, глядя в бесценные глаза юноши, что были точно воссозданы из чистого рубина, и жалел его, понимая, что иным их единение этой ночью кончиться не могло. Он поцеловал его, потому что сам того возжелал, но после перевернул на живот и придавил возмутившегося ладонью в спину, чего совсем не хотел. Он стянул с него нательные темные штаны и, лишь коротко проверяя на достаточную подготовку, вошел, сжимая зубы от звука, свидетельствовавшего об испытанной боли. - Первое время будет больно, дорогая жена, но дальше станет полегче... - уткнувшись в макушку черных волос, сквозь прорывающиеся слезы прошептал он и оставил продолжительный поцелуй, проходя чуть дальше головки. - Прошу тебя, прости меня и потерпи немного... - С*кин сын! - Сюэ Ян завопил в подушки и прогнулся, поджимая колени под велением рук мужчины. Что ж, ему стоило понять, что любая богатая свинья остается свиньей даже под красивой личиной бабочки. Он сжал шелковую ткань покрывала в побелевшие кулаки и сам весь сжался, утрудняя прохождение внутрь себя. Сяо Син Чэнь болезненно шикнул на это, но, что могло бы удивить юношу, если бы тот придал этому значение, не накричал и не ударил в наказание; наоборот, он прижался к нему почти всем телом и стал поглаживать по животу и бедрам, успокаивая. - Прошу... расслабься... - мужчина все пытался молить, целуя любовника то в плечо, то в начало шеи у спины, но тот его словно совсем не слышал. И тогда он, чуть подумав, поступил по-другому. Поминая ночь с прошлым любовником, Сяо Син Чэнь подался чуть назад и вверх и вновь вошел, чуть-чуть не доходя до середины. Сюэ Ян крупно вздрогнул и только сильнее сжался, но после, почувствовав повторное вхождение, против воли расслабился и даже поддался назад на новом толчке. - Как тебя зовут, юный друг мой? - ласковый шепот в шею в совокупности с новым приятным ощущением засквозил мурашками по телу и облегчил напряжение в кулаках. Сюэ Ян на вопрос мужчины сначала упрямо покачал головой, но после, почувствовав усилившееся трение на каком-то чувствительном месте внутри, распахнул губы и промычал: - Сюэ... Ян... - Сяо-Ян, любовь моя... - шепчущий голос улыбнулся, коснувшись улыбкой встрепанной копны волос. - ...моя высшая драгоценность... Скажи, чего бы ты желал, что бы я для тебя исполнил? “Сдохни!” - хотел прокричать ему в ответ юноша, но вместо этого промолчал, тяжело дыша. В воздухе витал холод, но постель была горяча. Сюэ Яна прошиб пот, тело его вновь все сжалось от углубившегося вхождения, воспоминания тысячи проведенных ночей в доме терпимости кололись изнутри изматывающей болью, сплетаясь с настоящими чувствами, и он едва не взвыл, теряясь, когда поцелуи мужчины одновременно показались ему и отвратными, и желанными, как и толкающееся движение между ног. - Забери... - наконец решил дать он свой ответ, хрипя в тяжелом шепоте, - ...забери мою... боль... И через грудь Священнослужителя в тот же миг прошелся облегченный выдох. - Да будет так, как пожелал ты, любовь моя... Сяо Син Чэнь улыбнулся ясным Солнцем, прижимаясь к дорогому телу и входя в него так глубоко, что сам испытал наслаждение. - Милый мой... - рваный вздох юноши перебился его выдохом и продолжительным поцелуем в шею. Юное тело стало податливее под бережными руками; сопротивление его сошло вместе с прокатившейся по нему темной волной, и так оно за слабым стоном послушно легло на бок, приткнувшись спиной к теплой груди. Наслаждаться им для мужчины стало высшей благодатью. Он гладил его, успокаивающе целовал в шею и плечи, и позволил открыться новому удовольствию, когда его рука легла на возросший корень юноши и, огладив, вызвала вибрацию по коже. - Твою мать...! - Тише... Заглянув за плечо, Сяо Син Чэнь заглушил грязное ругательство поцелуем и повел руку дальше, следуя за собственным движением внутри. Поцелуи были тягучи, разливаясь по губам сливочной карамелью от общего наслаждения. Внутри горячего тела было жарко и влажно; Сяо Син Чэнь жмурился, каждый раз уже по воле некогда прятавшихся телесных желаний входя до конца и слегка задерживаясь там, чтобы еще немного потолкаться, прежде чем выйти наполовину и снова зайти. Такой ритм для Сюэ Яна был страшно непривычным, из-за чего он жался уже больше не от неприятных ощущений, а, наоборот, очень приятных. Стянутость и боль отступили с чувством прокатившейся по коже мягкой и теплой волны, и теперь он чувствовал только блаженство, перекатывающееся по внутренностям от глубоких толчков и... по коже от ритмичного поглаживания по органу. Казалось, его словно пытались укачать или убить. Ласки окружили его со всех сторон - кажется, нежные пальцы ласкали его в области груди и живота, другие массировали ноющий орган, самовольно сочащийся от невозможности сдержаться, внутрь входили так плавно и неспешно, что нарастало желание эти толчки угрубить и ускорить, а губы обжигали таким горячим дыханием, что Сюэ Ян задыхался в нем, но продолжал целовать, точно испивая из живоносного источника впервые за долгие годы жажды. “Сильнее...” - Сюэ Ян не знал - произнес он это вслух или только в своей голове, но, к счастью, его услышали и так, и приняли его желание. Он протяжно простонал впервые за момент их соития и сжал руки мужчины своими, когда за новой теплой и светлой волной, прошедшейся по его телу, ему стало невыносимо хорошо. - Да... вот так, сладкий... - он сам вжался в него и вжимался жадно, укусив его за поднятое к зубам предплечье, когда амплитуда толчков усилилась, ослабляя ему ноги в коленях. - Еще! - он рассмеялся, став ненасытно подмахивать бедрами, и сильнее сжал руку мужчины на своей плоти, вбиваясь в нее до потемнения перед глазами. - Отдай мне всего себя... Когда желанные губы вновь нашли его, он впился в них и даже стал покусывать, теряясь в усилившихся ощущениях и дрожи, что дарили ему объятия Священнослужителя. И последний был этому рад. Сяо Син Чэнь прижимался к юноше, как к своему драгоценному сокровищу, целовал его и надсадно дышал в поцелуи в исступлении от каждого вхождения. Еще, еще, еще - шепот Сюэ Яна сплетался с его собственными мыслями, из-за чего он был готов молиться на это прекрасное и восхитительное тело, от которого у него кружилась голова в подходящей эйфории. Он входил все дальше и дальше, даже туда, куда уже было нельзя, и, казалось, дразнил уже больше себя самого, слушая смеющийся шепот на ухо и проходясь по приятно давящим стенкам в подходящем желании оставить как можно глубже свое семя. - Еще чуть-чуть... - молебно лепетал он, точно в извинении, и все входил раз за разом, ловя будоражащие всполохи дрожи от каждого соединения и из последних сил подавляя себя, чтобы продлить этот миг наслаждения и не излиться, пусть и его плоть, налившаяся, уже нещадно зудела и просила об освобождении. - Чуть-чуть... Подавив стон спустя очередной толчок до конца, Сяо Син Чэнь скоро отстранился от своего любовника и излился в руку, лишь едва пачкая расплескавшимися каплями шелковую простынь. По его телу, вверх от золотого ядра, поднялась сильная волна светлой энергии, и он почти потерял сознание, когда же Сюэ Ян чуть не задохнулся, получив мощный удар в спину и ахнув от этого. Приученный к быстрой реакции в случаи опасности, юноша поднялся на колени и рывком обернулся к мужчине. И так увидел, что тот тоже уже сидел, очищая руку подготовленным полотенчиком, и лучезарно ему улыбался. - Все хорошо? - отложив полотенчико, Сяо Син Чэнь поддался к нему и приобнял за талию, с волнением в глазах всматриваясь в его глаза. - Надеюсь, я тебя не напугал? Может, ты почувствовал боль где-то? Ласковые пальцы поглаживали спину, прохладные руки освежали горевшую кожу. Сюэ Ян невольно прислушался к себе и понял: он не чувствует боли; наоборот, у него во рту пересохло от того, как сильно трепетало его тело в желании, несмотря на прошедшие пики экстаза. Словно это был не конец, не мог быть он. И дрожь в теле мужчины, пришедшая ответом на его прикосновения, стала подтверждением того, что желание подобное было не только у него. И его губы украсились коварной ухмылкой. - Кажется, это у тебя что-то “болит”, муж мой. - он махом пересел к нему на колени, спиной к груди, и убрал волосы на бок, чтобы не мешались. - Но не беспокойся, твоя женушка тебя подлечит. - вернув руки Священнослужителя на прежние их места, Сюэ Ян притерся к нему и помог себе опуститься на по-новому затвердевший орган. По спине и бедрам живо сошли мурашки от вернувшегося контакта. Уже не сдерживаясь, юноша простонал и, поднявшись, быстро опустился, с наслаждением слушая такой же стон в чувствительные уши. Ненадолго сместив свои руки на бедра любовника, Сяо Син Чэнь несильно сжал их и на новом скачке насильно опустил его на себя, входя в желанное тело и утыкаясь от дрожи и запульсировавшего удовольствия в открывшийся загривок. - Мальчик мой... мой ласковый... мой милый... - шепот с его губ расплывался в каждом довольном выдохе и переходил на бугристую от мурашек кожу влажными поцелуями. - Сделай еще так... прошу... - Хочешь еще...? - Сюэ Ян усмехнулся через стон, чувствуя, как его притягивают к себе по-детски жадные руки, и неспешно поднялся, чтобы позволить снова себя опустить. - Бл**ь... - глаза закатились за веки, голова легла затылком на крепкое плечо. Жадные руки в нетерпении гладили его по бедрам, помогая подняться, и тут же усаживали, заставляя проезжаться самым чувствительным местом по твердой головке. Сюэ Ян не поднимался больше высоко, но каждый раз опускался до конца и чувствовал, что ему уже не нужны поглаживания на паху; его собственный орган излился на быстро настигшем его пике и продолжал течь, дрожа, пока его самого не грубо насаживали на себя и шептали какие-то молитвенные речи в обращении к нему, из-за чего он, совсем потерявшись, отдался чужой воле и следовал ее желанию, погибая и возрождаясь от точных и заполняющих все собой толчков внутри. - Син Чэнь... - сбив ритм, Сюэ Ян с трудом вышел из объятий мужчины и под встревоженный взгляд его развернулся, осоловело глядя на него сверху-вниз. - Я продолжу... - на его устах заиграла хмельная ухмылка. Переведя руки Сяо Син Чэня со своих бедер выше, он вновь опустился на него, к недовольству своему замечая, что в такой позе угол проникновения был менее приятен, и, отогнав от себя ненужные мысли, вновь начал подниматься и опускаться. Его плоть на этот раз была сжата между их животами, и возобновившиеся скачки меж ними подарили ей наслаждение от нового трения. Он сжал пальцами волосы на затылке мужчины и опустился, жадно вбирая в себя все, что ему могли дать. Темная энергия греха сладострастия сходила по нему новой и новой волной, вторя каждому подъему и насаживанию. Демон тек вместе с ней, расходясь по телу Священнослужителя и обвивая его живыми сетями - собой. Откинув голову, Сюэ Ян застонал и рассмеялся, ведясь руками мужчины и ускоряя ритм до ощущения нового блаженства. Глубже, сильнее, до схождения с ума - ему все было мало и хотелось чего-то большего, более яркого и опасного. Спустив руки, он сжал шею Сяо Син Чэня и впился в его губы, делая из него глоток оставшегося воздуха перед удушением. По телу этот глоток изнутри растекся патокой, вызвал дрожь и затих, спрятавшись где-то в животе. На мгновение юноша и сам потерял возможность дышать, и его сердце забилось чаще - бешено и неукротимо. Он забился в крепко держащих его руках, пытался вжиматься всем собой, терся до изнеможения собственной плоти, лепетал или кричал что-то в безумстве настигшего исступления и вдруг отпустил шею мужчины и всхлипнул, кусая до крови его плечо в получении чувства окончательной заполненности. На этот раз Сяо Син Чэнь не успел отстраниться - не смог. Его придавили собой к постели, впитывая каждую каплю содрогающимся телом, и сжали, оставляя глубокий след своих зубов на покрасневшей нежной коже. - Мой... - рыча ярым зверем, прошептал ему Сюэ Ян и процарапал на его спине длинные красные полосы. Несмотря на обоюдное окончание, он оставался на нем и удерживал его в себе, дрожа и растекаясь живоносными влагами. Ему было мало; утомленное тело не желало разъединяться, и потому, выпрямившись, он ленно задвигался змеей на коленях священника - подаваясь то назад, то вперед, то чуть приподнимаясь и снова опускаясь до конца под общий стон. Этим он доставлял не менее сильное наслаждение и себе, и супругу, и Сяо Син Чэнь от этого даже неосознанно сжал его бедра руками, став помогать двигаться на себе в поиске нового удовольствия. - Твой... - покорно пролепетал Священнослужитель и поцеловал любовника в грудь. - Полностью твой... тобой покоренный... - и светлая энергия в нем успокоилась, разливаясь теплом по меридианам, как своего хозяина, так и того, кому она подчинилась. - Мой... - с гордой улыбкой повторил Сюэ Ян, выдыхая в губы мужчины новый закон, принадлежащий теперь им двоим. И, взяв в ладони послушно прильнувшее к ним лицо, впился в эти губы горящим и пьянящим поцелуем, соединяя свою ночь с рассветом любимого и сотворяя из них новое время, принадлежащее только двум соединенным сердцам и душам.***
Пробуждение после бурной ночи настигло Сюэ Яна с первыми лучами пробившегося рассветного Солнца. Он широко зевнул, чувствуя дрожь от утреннего мороза, сквозящего в воздухе, и улыбнулся сытым котом, когда почувствовал, как его притягивают в согревающие объятия под теплым пуховым одеялом. В голове его не появилось сомнения, и он сам не заметил, что тело его не испытывало болезни, да и в мышцах не было стянутости. Ему было хорошо, легко, спокойно, и он улыбался, поглядывая на приоткрытые губы супруга, пока его сердце билось другому в такт и так и подталкивало его оставить на них свою улыбку. Растянувшись на теле спящего, что словно облачив его в себя, он прильнул ухом к тихо бьющемуся органу в живой груди и остался так ненадолго, про себя считая каждый мягкий удар, отзывающийся внутри. Ненадолго - потому что в его голове за новым пробившимся и защекотавшим его нос лучом появился напоминающий голос госпожи: “И еще, что ты должен запомнить и помнить до конца: тебя введут в покои под покровом ночи, и уйти ты должен до первых лучей рассвета. Тебя никто не должен увидеть.” В груди горечью разлилось недовольство. Уходить совсем не хотелось; хотелось остаться здесь, в теплых объятиях, рядом с мужем; хотелось смотреть, как тот спит, а после дождаться его пробуждения и крепко поцеловать, больше никогда не оставляя, но... нужно было уходить, не теряя ни крупицы драгоценного времени, ведь прачки уже наверняка пошли стирать, и чтоб уйти незамеченным придется постараться. Подумав и решившись, Сюэ Ян поднял голову и посмотрел на спящего супруга на прощание. Оставил желанный поцелуй для себя, склонился к уху и прошептал: - Дождись меня. Я вернусь на третью ночь и постучу в окно. Прими тогда меня, как принял этой ночью, и забери к себе. - на этом он встал, надел свои одеяния и бесшумно скрылся, оставляя после лишь малое тепло и аромат горьких трав. Открыв глаза намокшими от слез ресницами, Сяо Син Чэнь посмотрел ему вослед и горько улыбнулся, шепча ответное обещание: - Я буду ждать тебя, любовь моя... столько, сколько потребуешь.
