Самые удачные перемены в жизни – спонтанные.

Томас – местный уличный музыкант с завистью от табака, играющий на акустической гитаре. Ньют – местная звезда киноиндустрии с отцом-важной-шишкой просто случайно наткнулся на игру первого. Томас перебирал пальцы с аккорда на аккорд и игрался со струнами другой рукой. На всю улицу разлилась музыка, а после великолепный голос Тома добавил красок в эту мелодию. Песня, что он играл называлась «Roulette». Ньют обожал игру на классической гитаре, она завораживала по-своему, что пройти мимо просто не удавалось. Он и сам иногда играл на бас-гитаре, будучи участником одной маленькой рок-группы в прошлом. Когда музыка завершилась, все столпившиеся начали аплодировать, кто-то даже подкинул моменты или купюры, но Томасу кажется плевать было на это, он лишь достал из кармана брюк пачку сигарет и блаженно закурил. Этот гитарист выглядел чертовски красиво вот так, опираясь на перила моста и покуривая, смотря при этом куда-то вдаль. Ньют не удержавшись, резко подошёл, схватил Тома за воротник и втянул в глубокий поцелуй, плевав на проходящую мимо толпу зевак. Брюнет такого действия не ожидал, но отстранятся не стал, а лишь углубил, придавая горький привкус табака, бросив не докуренную сигарету и вцепившись в волосы блондина. Так и произошло знакомство этих двоих: резко, порывисто и страстно. Обоим это понравилось, хотя ничего друг о друге они и в помине не знали. Хоть Ньют и являлся довольно популярной личностью, благодаря своей профессии, Томасу сегодня впервые удалось лицезреть блондина. Ну правильно, кому нужно смотреть этот бесполезный телевизор? Он любил тишину и звук перебирания струн гитары. Отстранившись друг от друга, они стали яро глотать воздух, которого так не хватало в лёгких. Первым инициативу для знакомства проявил блондин, протянув ладонь для рукопожатия. — Ньют. Ньют Сангстер. — Томас О'Брайен. Актёр помог собрать музыканту свои манатки и они, обсуждая какие-то незначительные темы по типу приятной погоды сегодняшнего вечера, поплелись домой к Томасу. Наконец, поднявшись на лестничную площадку, брюнет распахнул входную дверь, пропуская блондина вперёд, который в свою очередь вальяжно прошёл внутрь и стал осматривать апартаменты. — У тебя тут..уютненько. Табаком вся квартира только провоняла, ты хоть проветриваешь её? — Прости, в последнее время его не было даже на проветривание. Я сам сейчас вернулся домой только спустя три дня. Ньют что-то незначительно хмыкнул себе под нос, разулся и прошёл вслед за Томми – так блондин уже успел прозвать нового знакомого, усевшись на стул в кухне. Брюнет открыл окна во всей квартире, ибо дышать действительно было нечем, поставил чайник кипятиться и предоставил выбор питья своему гостю. Они остановились на чёрном чае с мятой – Ньют обожал её. Так они и проболтали до часу ночи о том о сём, из-за чего было принято решение, что Ньют останется у Томаса. К слову, квартира О'Брайена являлась студией с комнатой – большая кухня смежная с залом, и спальня, в пятиэтажке, но довольно неплохом районе. Сама квартира была в светлых оттенках – салатовый+белый/серый, а спальня в тёмных – синий+чёрный с некоторыми элементами белого цвета. С самого утра, в восемь часов, на телефон блондина раздался звонок от отца. Ответив на него сонным «алло?», в динамике раздался ор, отчего проснулся и рядом спящий Томас. — Пап, успокойся..я у друга остался на ночь. Мы засиделись допоздна и было уже слишком темно, небезопасно ведь в такое время, сам говорил. ***. Да, я всё выучил и полностью готов, сейчас встану и отрепетирую ещё раз. ***. Да-да, я понял, спасибо о напоминании моей никчемности, до вечера. Сбросив звонок, Ньют тяжело вздохнул и откинул телефон на стол рядом. Кинув на брюнета жалобный взгляд, он упал лицом в подушку и завыл, вызвав смешок у персоны сбоку. — Господи, как меня это достало ужее... Томас лишь погладил блондина по голове и встав, направился на кухню, где поставил чайник и ушел в ванную привести свою гримасу в порядок. Спустя какие-то два часа, О'Брайен уже сидел в роли жюри и оценивал эмоциональность, жестикуляцию и т.д., чтобы помочь Ньюту полностью подготовиться к сегодняшним съёмкам в каком-то шоу. Которое, как казалось блондину, никто и смотреть не станет, хотя ведущие как раз надеялись поднять просмотры за счёт лица Сангстера – всеми любимого актёра с завораживающей харизмой. Получив одобрительно оценку, Ньют устало свалился на диван и лёг головой на плечо Томми, тот же ласково гладил бедного блондина по спине. Брюнету казалось, что актёришка выглядел, как котёнок вот так умостившись у него под боком: «Милый..». В 6 часов вечера Ньют уже ознакомился со всей съёмочной группой и сидел, повторял текст, как вдруг над головой раздался строгий низкий голос. — И что это за друг такой? Все твои друзья – дети моих коллег. Или ты уже посчитал себя достаточно взрослым и опытным, что можешь перечить отцу?! Блондин мысленно пожалел, что не спрыгнул с моста, где познакомился с Томми – именно эти мысли его преследовали в тот момент, пока он не услышал игру уже такого родного человека..казалось бы, знакомы всего сутки. Отложив сценарий, он встал и стараясь сохранять самообладание, спокойно продолжил диалог. — Пап, мне 19 лет..конечно, я согласен, что опыта у меня ещё мало, но разве я не могу уже учиться самостоятельно заводить знакомства? Он хороший парень, круто поёт и играет на гитаре! Резко щека блондина приобрела ярко-розовый оттенок и начала щипать. Пощёчина. — Не смей сомневаться в моих советах и методах воспитания. Повторяй слова! Скоро начало. Ньют любил то, чем он занимается, любил своих фанатов, любил завораживать людей своей харизмой, но было одно но...Отец. Этот человек издевается над блондином с момента, как ему исполнилось 6, не давая и шага сделать самому: «Я лучше знаю!», «Ты ещё ничего не понимаешь в этом мире!», «Не дорос пока отцу перечить, слушай и делай, что тебе велят!». И так каждый раз. Вот бы сбежать куда-нибудь на край света, где он не сможет его достать... — Ньют, твою мать! Ебучие пять утра, какого хрена?! По всей квартире раздались возмущения брюнета, что был недоволен внезапным появлением его знакомого актёра, который разбудил его, облив холодной водой. Жутко хотелось спать. Томас работал над изучением новой песни из-за чего уснул только в два часа ночи. — Побежали со мной? Только и произнёс блондин спокойным и непринуждённым, но настойчивым голосом. Гитарист сначала опешил, потом подумал, что это шутка, но развидев серьёзную гримасу гостя, он понял, что шутить сейчас никто не собирается. — Дай мне десять минут. Вздохнув, Томас поднялся с дивана, на которым уснул чуть ли не в обнимку с гитарой, и скрылся за дверью в спальню. Ньют призадумался: «Он напиздел и ушел спать или действительно собрался идти невесть куда со мной? Он точно чокнутый.», и усмехнулся своим же мыслям. Томасу хватило пяти минут, чтобы собрать рюкзак со всем необходимым и уже стоял перед задремавшим блондином, паралельно складывая гитару в чехол, не оставит же он свою родственную душу одну в этой, пропахшей сигаретами, квартире? — Ньют, я, конечно, всё понимаю, но поспать я тебе теперь не дам, а-ну подъём. Пошатав блондина из стороны в сторону за плечи, тот наконец очнулся. И они ушли. Ньют купил билеты в самолёт на много-много миль подальше от...своего отца. Томас понял это по огромному количеству звонков от него, ну и вспоминая рассказы о нём, когда засиделись за чашкой мятного чая. Перелёт прошёл..сонно. Оба уснули, как только самолёт взлетел. Они временно заселились в гостиницу, где Ньют вытащил симку из своего смартфона и убрал от греха подальше, вставив новую, которую купил заранее в день, когда всё осознал и решил наконец действовать. Что ж, новая жизнь? — Говорят, самые удачные перемены в жизни те, что произошли спонтанно? Думаю, я согласен с этим выражением. На балкон зашёл Томми и приобнял блондина за плечи. На его лице красовалась тёплая улыбка, такая же приятная, как прохладный майский вечер. — Я тоже так думаю. Ньют склонил голову, положив её на плечо парня рядом, расслабившись и прикрыв глаза, он наконец почувствовал спокойстие и умиротворение, впервые за долгое время. На что получил мягкое прикосновение губ к его макушке и поглаживание от плеч до лопаток. Теперь Ньют был по-настоящему счастлив.