Этюд

- Бывало..руку на меня поднимет - вспоминал де Камю в записках Министерства Искусства. - Даст по затылку, если не промою как следует палитру.. Много у нас недоимков было. Но, это ж, как сказать, процесс обучения! Матушка ругала за пятна красок на сюртуке. А я его всего равно пачкал. Особенно на уроках среди пней и берез. Да, хорошие были времена. Противно хорошие. Его многолетние труды лежали запертыми в тумбочке гостиной. Думал де Камю, что никто и не заглянет в него. Старая, покрытая пылью тумбочка напоминала гробик- даже краска местами отслоилась. Спустя годы, уже поступив в столичный университет, у господина оставалось все меньше и меньше свободного времени. И в один из таких скучных дней, когда де Камю ночевал в библиотеке, старая прислуга решила сделать обход всех комнат. Похлопав по карманам испачканного фартука, женщина провела рукой по стене. Любила она так делать – чувствовать фактуру обоев подушечками пальцев, изуродованными мозолями. Как только ее рука коснулась той самой тумбочки, ее цепкий взор уставился на толстый слой пыли. Терпеть такого не могла наша Франсуа. Подтерев поверхность гробика, женщина принялась за нижнюю часть мебели – шкафчики. Оперившись на тумбочку, Франсуа заметила выступающий ключ в проеме дверцы. «Ишь ты, а вдруг там мыши? Змеи? Надо бы проверить!» - подумала старая. Шкафчик открылся с хрустом, обнажив все плохо спрятанные секреты молодого господина. Вытерев пот со лба, костлявые пальцы начали ощупывать шершавую бумагу альбомов. — Маркиза! — выкрикнула Франсуа. Выдержав паузу, крикнула громче: — Маркиза! Ворчания ключницы начали доносится с лестницы – видно, подъемы по ступенькам не доставляли Маркизе особого удовольствия. - Что? Чего ты хочешь? – пробормотала она. У Маркизы всегда были дефекты с речью – хозяйка частенько прятала ее в чердаке, когда гости собирались у них дома. Франсуа поставила на тумбочку большую стопку альбомов и бумаг. Набросков было много. Бумажная горка начиналась с неаккуратных и неуверенных зарисовок - заканчивалась же достойными музея натюрмортами и портретами. - Наш мальчишка … - прошептала ключница, сгорбившись над трудами де Камю. Обе старухи округлили свои глаза – никто из дома не догадывался о маленькой сокровищнице в гостиной. Франсуа считала, что их должен увидеть свет: «Ты посмотри на эти штрихи! Да они лучшей любой картины… этого… Чиховски!» Никакое превосходство над великим художником не переубедило ключницу. - Поставь на место, - указала Маркиза пальцем на стопку. – Ты думаешь, Камю специально забыл ключ в проеме? Ключница намерено игнорировала частичку «де» в фамилии господина. Кухарка подхватила привычку Маркизы, и стала называть его также, как по имени. - Быть может, сам Боже нам подсунул эти рисунки! – строптивость Маркизы начало ставить правоту Франсуа под сомнение. – Иного шанса не будет! Давай, помоги сложить все это в кошель. Не дослушав Маркизу, прислуга начала со скоростью, но аккуратно складывать альбомы де Камю в мошну. «Вот дойду до столицы, покажу сие министерству искусства, тогда и фамилия их дойдет до самого Таганрога!» - думала Франсуа, до момента как пухлая рука ключницы не сжала больно запястье. В проеме гостиницы стояла хозяйка. Кринолин ее платья подчеркивал тонкую талию, сжимающую корсетом. Медленно, не спеша, мадам де Камю приблизилась к испуганным слугам. Ее строгий взгляд был обращен на бумажную горку. - Франсуа, что это? Почта? – наклонив голову в бок, спросила мадам. – Почему не известила меня? Хозяйка хотела продолжить свой допрос, до тех пор, пока не поняла – это рисунки ее сына. Сев на диванчик, выше, чем прислуга и ключница, она взяла один листок. Женщина успела уже забыть, что Чиховски был наставником господина. - Причудливо, - сказала она, вертя в руках рисунок. Нахмуренные, тонкие брови выдавали толстый слой пудры на лице. - Не будет рад господин де Камю нашему открытию, - покосившись на Франсуа, сказала Маркиза с трудом. – Он же, видать, забыл ключик вытащить.. - Лучше Чиховски, я скажу, – прервала мадам ключницу, перебирая эскиз за эскизом, создав на полу беспорядок. – Франсуа, смотри, там Министерство Правды. Прислуга, до этого думая, что ей придется столкнутся с гневной бурей хозяйки, поспешно закивала. Бросив ехидный взгляд на Маркизу, она начала показывать мадам лучшие, по ее мнению, рисунки. Глаза мадам де Камю загорелись. Для нее это могло значить только одно – слава ее фамилии. Даму всегда тяготили провалы мужа – даже папа, выступавший против фиктивного брака, был против него. Достало. «В следующий раз, милая». « Нет, голубка, это невезение. Слышишь?» - кричало ее в голове. Не будет следующего раза.