Игра по телефону

— Комната погрузилась в предвечернюю дремоту, залитая мягким светом заходящего солнца. Пылинки танцевали в золотых лучах, падающих на диван, где лежал Чонгук. Он лениво перелистывал страницы книги, но слова расплывались перед глазами, всё его внимание было приковано к Чимину, который нервно перебирал какие-то бумаги у стола. Воздух между ними был густым и тягучим, как мёд после их утренней ссоры. Из-за ерунды, из-за разлитого кофе и резких слов, которые теперь висели невысказанным грузом. Именно поэтому Чонгук замер, когда Чимин, обычно такой ласковый и приставучий, молча прошел мимо, бросив на него быстрый, колкий взгляд из-под длинных ресниц. В его руке блеснул смартфон. — Я в ванную, недолго. Бросил он почти через плечо, исчезая в коротком коридоре. Голос был ровным, но Чонгук уловил в нем легкую дрожь или ему показалось? Чонгук лишь кивнул, уткнувшись обратно в текст, но странная напряженность в спине уходящего парня не давала покоя. Он чувствовал его, даже через стену. Прошло пять минут, потом десять, пятнадцать , двадцать и вот наконец. Тишину разорвала негромкая, но настойчивая вибрация на подлокотнике дивана. Экран телефона Чона засветился от вызова. На нём было написано: " Минни " Сердце Чонгука учащенно забилось. Он поднес трубку к уху. - Чимин? Ты что, звонишь мне из ванной? Что-то забыл что-ли? — В ответ послышался тихий, влажный звук, от которого по спине побежали мурашки. Негромкий, прерывичный стон. — Ч-Чимин? Голос Чонгука дрогнул. Он сжал телефон так, что костяшки побелели. - А ты скучаешь по мне? — Прошептал Чимин в трубку. Его голос был низким, густым, пропитанным чем-то сладким и опасным. Он дышал неровно, и каждый выдох казался обжигающе громким. - Я тут… думаю о тебе. О том, как ты выглядишь сейчас. Раскинулся на диване, весь такой расслабленный… беспомощный. И такой красивый, что больно смотреть. Даже когда злишься.. — Чонгук замер, не в силах пошевелиться. Телефон будто прилип к его раскаленной щеке. Эти слова, такие нежные и в то же время порочные, смывали остатки утренней обиды, оставляя лишь голую, дрожащую потребность. - Я… я не понимаю. Выйди, поговори нормально. — Чон попытался звучать твердо, но этого не вышло, у него не получилось, голос дрожал, руки тряслись, разум мутнел от любой мысли дающей только представить его в душе... И вот: Ещё один стон, уже громче, нарочито театральный, но от этого не менее действенный. Послышался тихий шлепок влажной кожи. - Не могу выйти. Занят. Ты же слышишь, чем я занят? — Голос Чимина стал игривым и жестоким одновременно, он испытывал терпение Чонгука, заигрывая с ним от собственного желания, ещё с самого утра. - Представляешь? Моя рука… она так медленно скользит вниз по животу. Горячая, вся мокрая от воды… Я вспоминаю, как ты прикасаешься ко мне. Твои пальцы… они всегда такие осторожные, будто боишься сломать... — Чонгук сглотнул ком в горле. Он непроизвольно выгнулся, чувствуя, как по его собственному телу разливается жар. Он был полностью одет, но каждая клетка будто оголилась под этим голосом, под этими воспоминаниями, которые Чимин так жёстоко вызывал. — Прекрати… Попытался он протестовать, но это прозвучало как жалобная мольба, просьба выйти к нему, Прикоснуться к нему. - А что ты сделаешь, если не прекращу? — Тут же парировал Чимин, вновь послышался мягкий, ритмичный звук, от которого у Чонгука перехватило дыхание. - Придешь остановить? Попробуй. Я заперся… специально. Чтобы ты понял, как я хочу. Хочу поиграть с тобой, не из-за нашей ссоры, просто так, чтобы это была твоя рука. Только твоя. — Чонгук сорвался с дивана и рванул к двери ванной. Ручка не поддавалась, дверь была заперта изнутри, как и говорил Чимин. - Эй..Чимин! Открой! Немедленно! — Чонгук путался открыть дверь, барабанил кулаком по дереву, но в ответ услышал лишь сдавленный смешок в трубке. - Громче. Мне так нравится, когда ты злишься. Умоляй. — Ритмичные звуки стали чаще, голос Чимина срывался. - Ты так сильно хочешь ко мне? А я… я так близко. Боже, Чонгук… Я всё еще чувствую вкус твоих губ с утра. Горький от кофе и сладкий одновременно... — Внезапно звонок оборвался. Чонгук в ярости и отчаянии уже собрался звонить сам, как экран телефона вновь вспыхнул. Входящее видео от " Минни " Дрожащим пальцем он принял вызов, его глаза расширились ещё больше когда он увидел... — Экран телефона погас на секунду, а затем залился ярким светом. Камера была нацелена снизу, открывая вид на мокрую, скульптурную шею Чимина, по которой струились капли воды. Ниже идеальная линия ключиц, и… всё. Больше ничего. Тень, намек на напряженный пресс, но фокус был на горле, которое судорожно вздымалось с каждым прерывистым дыханием. Он был так близко, что казалось, чувствуешь исходящий от него пар и запах своего геля для душа, который всегда оставался на коже Чимина после. И снова этот звук. Теперь приглушенный, но от того ещё более неприличный. Видеть эту часть его тела и слышать это было в тысячу раз хуже. Прекраснее и невыносимее. - Хватит… пожалуйста… Чимин.. — Чонгук прислонился горящим лбом к холодной двери. Его собственное тело кричало от потребности, сжимаясь в тщётных спазмах. Он чувствовал себя игрушкой, полностью во власти того, кто был в считанных сантиметрах от него, за дверью, но недостижим, как мираж. Он ненавидел и обожал его за это безумие. За эти игры с его терпением, его желанием и жаждой. - Я не вынесу… Чимин, прошу… выйди. Дотронься до меня сам. Пожалуйста. Я больше не могу злиться на тебя… я ничего не могу, кроме как хотеть тебя... — Его голос сорвался в шёпот, полный настоящей, неподдельной муки, желания, горящих мыслей. Он сладко издевался, а Чонгук умирал от желания и прощения. На экране горло Чимина резко запрокинулось, ударившись об стенку, глухим больным звуком, его дыхание перехватило. Пухлые, розовые, блестящие губы, попавшие в объектив, приоткрылись в беззвучном стоне. И затем тишина, прерываемая лишь тяжелыми вздохами. Щелчок защёлки прозвучал как выстрел. Дверь медленно открылась, впустив клубы пара, пахнущие жасмином и им. На пороге стоял Чимин. Его волосы были мокрыми, на теле болтался расстегнутый халат, обнажая влажную кожу груди и тугой низ живота. Он дышал глубоко, а на его губах играла усталая, торжествующая, бесконечно довольная улыбка. В одной руке он все ещё сжимал телефон. Он медленно опустился на колени перед Чонгуком, который почти сполз по косяку, дрожа всем телом. В его глазах стояли слезы от перевозбуждения и эмоционального истощения. — Ну что? Тихо прошептал Чимин, проводя холодным экраном телефона по паху Чонгука. Его взгляд стал мягким, почти нежным, смывая с себя маску мучителя. - Говорил же… что будет мучительно.. — Чимин откинул телефон в сторону, начиная расстёгивать ширинку. — Прости.. Выдохнул Чимин, уже касаясь его. - Прости за утро. И за это. Я просто… не мог иначе. Не мог, глядя на тебя. — И это " Прости " шепнутое в полумраке коридора, значило куда больше, чем просто примирение, все остальные слова тонули.. Оно было той самой прелестью, и последней каплей, что превращало эту жёстокую, горячую игру в странное, извращенное примирение.