Принц выбирает дракона

      Во дворец въехал глашатай — весь красный, запыхавшийся, с трубой, длинным свитком и чувством собственной важности. Он ехал, выжимая всё возможное из синего мерседеса — ровесника первой переписи населения — словно вёз новость о конце света. На деле всё было гораздо прозаичнее:       — Слушайте! Слушайте! — провозгласил глашатай, смачно хлопнув дверью развалюхи и развернув свиток. — Король Ричардсон Третий из Сан-Флорентийска обещает великую награду тому, кто спасёт принцессу Амелию из лап дракона, засевшего в Чёрной горе!       Придворные ахнули, оруженосцы загудели, садовники зачем-то поснимали шляпы.       Принц Леон, сидевший в тени липы и уткнувшийся взглядом в планшет с золотой оправой, только скривился. И стоило ради этого бензин тратить? Почти тридцать лунных переходов, или, как любили уточнять местные картографы, «ровно сорок две песни менестреля, если он идёт в хорошем темпе» — расстояние отсюда до Сан-Флорентийска. Мог же Ричардсон Третий просто на почту скинуть новость, что его дочь снова попала в лапы чудовища. Снова — это, кажется, уже раз пятнадцатый за последний солнцеворот. Пора бы уже соседнему королевству задуматься и запереть принцессу в чулане — на её спасение потрачено слишком много сундуков золота и годовых подписок на доступ к королевской библиотеке онлайн. И гоблины-то её похищали, и с сиренами она пропадала, и к великанам на обед заходила в качестве главного блюда. Ничто не берёт эту принцессу. И никто. В довесок к наградам всегда шла её рука, но почему-то ни один из спасителей так и не согласился, вежливо принимая только материальную часть приза. Скоро во всех пяти королевствах не останется желающих отправляться в путь ради неусидчивой Амелии.       Вздохнув, Леон потянулся и окинул двор долгим взглядом. Первое потрясение спало, и все вернулись к своим делам. Глашатай с чувством выполненного долга уселся обратно в мерседес и покатил к воротам.       — Вас ждут на совете, Ваше Высочество, — перед ним вырос слуга в лиловом жакете со встревоженным выражением лица.       — Кто бы сомневался, — фыркнул Леон, и не думая подниматься.       Будучи самым младшим из троих сыновей короля, Леон не пытался составить конкуренцию братьям в героических походах. Вообще. Ни разу даже не намекнул, что ему хочется погрузить меч и доспехи в багажник и отправиться сражаться с чудовищами. Но почему-то его явное нежелание покидать дворец не учитывалось, и так или иначе младшего отпрыска постепенно втягивали в дела королевства. Исполнять декоративную функцию, часами сидя на стуле с высокой спинкой — совершенно не то, чем принц Леон любил занимать себя в свободное время.       Сон, еда и сплетни — вот чем предпочитал развлекаться младший принц. Бродить по болотам, спускаться в ущелья и нырять на дно морских впадин — удел старших и более амбициозных принцев.       Слуга никак не уходил. Леон прикрыл веки и демонстративно захрапел. Послышался цокот каблуков. Принц несколько раз стукнулся затылком о дерево. Видно, никто не поверил, что простой слуга способен затащить его на совет, и король отправил тяжёлую артиллерию.       — Вставай, — требовательно провозгласила его наставница — Присцилла. — Живо!       — Я сплю.       — Снова посадить тебя на диету из брокколи?       — Лучше убей, — подскочил Леон, выронив планшет. — Да что мне там делать? — простонал он, следуя за прямой спиной наставницы во дворец.       — Послушаешь стратегию битвы с драконом.       — У меня есть стратегия. — Леон остановился. Наставница тоже замерла и обернулась, недоверчиво посмотрев на подопечного. — О нет, дракон. Только не ешь меня, молю, — с каменным лицом изрёк принц. — И тут он меня ест. Возможно, я успею сделать селфи с открытой пастью. Ай!       Его очень грубо схватили за ухо и заставили наклониться. Уха коснулся зловещий шёпот:       — Только попробуй ляпнуть что-то подобное при его Величестве — и точно отправишься на Чёрную гору.       — У меня пилатес в восемь.       — И это при короле лучше не говори.       Присцилла выпустила его из захвата и решительно зашагала к центральным дверям. Её длинная коса яростно металась в разные стороны, словно мечтала уехать в соседнее королевство воспитывать какого-нибудь другого принца.

***

      Совет собирался в Большом Зале Совещаний. Это было место одновременно торжественное и слегка нелепое: стены украшали гобелены с изображениями подвигов предков, но между ними висели аккуратно прикрученные электрические светильники в форме свечей. На длинном столе из чёрного дуба стояли серебряные кубки с водой, графины с вином и — по настоянию королевы — блюдо с низкокалорийным печеньем.       В центре зала возвышались два трона. Король Аурелиус Пятый сидел на своём, величественный, но с лёгким намёком на усталость: корона сползала набок, мантия была распахнута, а под ней виднелась атласная рубашка.       Рядом с ним — королева Селеста, изящная и всегда безупречная. На ней было платье из шёлка, расшитое серебром, но поверх него она накинула лёгкий жакет, спасаясь от дворцовых сквозняков. Именно она настояла, чтобы в зале поставили кондиционер, потому что «в прошлом году на совете все уснули от духоты», но, видно, успела об этом забыть.       По обе стороны стола собрались придворные и министры. Сначала обсуждали скучные вопросы: ремонт южного моста, жалобы пекарей на слишком дорогие дрова, очередной спор с соседями из Сан-Флорентийского королевства о том, кому принадлежат пастбища у реки.       Леон клевал носом и держался исключительно на периодических тычках от Присциллы. И именно она взглядом не давала ему налегать на вино.       — Сегодня нам сообщили ужасную новость, — загробным голосом произнёс король, когда все остальные темы были исчерпаны. — Принцесса Амелия из Сан-Флорентийска была похищена драконом.       — Отец, — вскочил старший сын его Величества — Дамьен. — Это честь для меня. Я возьму лучших воинов и верну принцессу в целости и сохранности. А голова дракона украсит этот зал.       Королева сдержанно улыбнулась. Она любила Дамьена, но знала, что его пылкий нрав слишком дорого обходится казне.       Вторым поднялся Оурус — средний сын, предложивший отправиться к дракону с десятком овец и решить вопрос путём переговоров. Идея мирных переговоров не была встречена оптимистично. Кажется, кто-то покрутил пальцем возле виска, удивляясь наивности принца. Кажется, это был захмелевший Леон, который всё же успел осушить три винных кубка. И за такое этот Леон получил от наставницы по рукам и злобное шипение.       — А Вы что предложите, Ваше Высочество?       Кто это сказал, младший принц так и не понял.       В зале повисла тишина. Взгляды всех собравшихся устремились на него. Леон поперхнулся воздухом.       Пауза затягивалась.       Леон попытался выдавить хоть сколько-то пригодную комбинацию букв, но вышел лишь нервный смешок.       — Дело очень важное, — напомнил король, проехавшись ладонью по подлокотнику. — Чёрная гора близка к нашим границам, и будет прекрасно, если один из моих сыновей доберётся туда первым.       Не обращая внимания на предостерегающий взгляд Присциллы, Леон схватил её кубок с вином и залпом сделал его пустым. Почему-то отец, когда говорил про «одного из своих сыновей» смотрел исключительно на него, что не поддавалось логичному объяснению.       С тем же успехом могут отправить на спасательную операцию Густава — комок чистейшей ярости. Очень маленький комок, но ярости в нём хватит на все пять королевств. Вообще, Леон не отказался бы посмотреть на битву дракона с чихуахуа. И даже поставил бы парочку золотых на последнего. Убить, может, и не убьёт, но рычанием доведёт до желания сброситься со скалы так точно.       По праву рождения Густав был псом Оуруса, но вскоре после сотой попытки оставить среднего принца без пальца был исключён из ближнего круга его друзей. Затем по наследству Густав отправился к одному из министров, откуда был с позором выгнан за драку с котом по кличке Маркиз. Затем жизнь пучеглазого монстра несколько раз меняла курс, пока его не прибило к гавани человека, которому проще было согласиться, нежели тратить энергию на споры. С Леоном он теперь живёт, в общем.       — Леон, — голос короля стал низким и тяжёлым. — Ты такой же наследник престола, как и твои братья. Дамьен и Оурус уже не раз прославили наш род и только ты один никак себя не проявил.       Как в проявлении себя может помочь смерть в желудке огромной крылатой твари, Леон не знал. Дракон — это вам не грогох, способный насолить лишь подметанием пола и сбором урожая. А человеку, который тяжелее планшета отродясь ничего не поднимал, просто нечего ему противопоставить.       И что ещё за «тоже наследник престола»? Наследник — Дамьен. Потом, если он умрёт, не оставив потомства мужского рода, идёт Оурус. И уже за ним, при условии бездетности или детности одними девочками среднего сына, на престол может взойти Леон. Король решил пойти с конца и устранять наследников в обратном порядке?       — Это шанс проявить себя для молодого принца, — с умным видом кивнул круглолицый советник. — К тому же, соединение двух славных семей принесёт мир и процветание обоим королевствам.       Леон не сразу понял, на что намекает советник, отвлекшись на мысль, а не разбить ли бутыль с вином об его голову. А как понял, подумал, что вероятность закончить жизнь в не самом оптимистичном звене пищевой цепочки (в драконьем желудке) не так уж плоха.       Мало того, что ему прямым текстом предлагают отправиться в опасное путешествие, сразиться с чудищем, вернуть себя и принцессу на родину, так ещё и намекают на необходимость согласиться на брак с ней. Впрочем, если судить о том, как Амелия притягивает неприятности, брак будет недолгим, но очень эффектным. В первую брачную ночь придётся отбивать невесту от банды лепреконов, которые закидают его башмачками собственного производства.       — У меня дела, — резко выпалил Леон, постепенно сознавая, что чем дольше он молчит, тем сильнее его молчание принимают за согласие. Почему-то в то, что у него случился микроинсульт на фоне обсуждения, никому в голову не пришло.       — Это какие? — искренне удивился Дамьен.       Не самый его любимый родственник, кстати. Вот если в замок ворвутся разбойники, Леон лично передаст наследного принца им в руки. И даже не поморщится из-за резкого сокращения цепочки престолонаследия. Есть же ещё Оурус.       — Да-да, какие? — встал на сторону старшего средний сын короля.       Обоих в лапы разбойников. Селеста в расцвете сил: ещё успеет подарить миру нового идиота, который возжелает взойти на трон.       — Утренний сон, — начал загибать пальцы младший сын, — дневной сон. Потом я должен выйти на балкон и полюбоваться красивым хождением облаков. Без моего любования они красиво ходить не могут. А вечером у меня задушевная беседа с Густавом. Он какой-то раздражительный последнее время.       Несколько придворных не удержались и прыснули со смеху. Парочка — те, кто лично был знаком с суровым нравом Густава, сочувственно покивали. Королева прикрыла лицо веером, и разобрать реакцию было невозможно. Лицо короля покрылось красными пятнами.       — Тебе смешно? — нахмурился его Величество. — Дипломатические союзы для тебя повод для шуток?       Присцилла поднесла ко рту пустой кубок и притворилась, будто жадно пьёт вино.       — Вовсе нет, мой король, — изобразил покорность младший принц. — Я рассуждаю исключительно в рамках пользы двору. Дамьен мастерски владеет мечом, а Оурус способен уговорить кого угодно, даже дохлую жабу, если она согласится его выслушать. Уверен, мои братья, которые, смею подчеркнуть, уже сами вызвались спасать принцессу, справятся гораздо лучше.       — И всё же, — мягким голосом проговорила королева, — совсем скоро ежегодный бал пяти королевств. Было бы славно, явись ты туда как герой, победивший дракона.       А знаешь, мама, что ещё славно? Если я приду туда на своих двоих, например. Поговаривают, что наличие обеих ног сильно увеличивает популярность принцев.       Ну что за прогнивший мир? С каких пор подвиги начали навязывать силой? Разве не должны они идти от сердца? Желательно от сердца того, кто искренне восхищается и желает спасения проклятой принцессе.       Совет зашумел. Во взгляде большинства замелькало осуждение и прямой вопрос: «Неужели принц струсил?».       — Достаточно! — провозгласил король. — Решено. От имени королевства Сильварион на поиски пропавшей принцессы отправится принц Леонель.       — Если кто-то попробует разбудить меня завтра раньше обеда, — поморщившись, откинулся на спинку стула названый принц, — я объявлю это государственным преступлением и велю казнить.

***

      Едва нога принца успела ступить за порог покоев, как в неё яростно вцепилась пасть чудовища. А это он даже из дворца уехать не успел. Это всего лишь его Величество Густав Первый решил, что специально обученный для прогулок человек плохо справляется со своими обязанностями. Леон опустил голову, прикидывая, отцепить от себя этот мелкий капкан или и так сойдёт. Пока думал, уже вернулся в коридор с челюстью, прицепленной к штанине. Служанки, проходящие мимо, учтиво поклонились, но за учтивостью явно пытались скрыть смех.       — Да идём, идём, — бормотал принц, таща за собой извивающегося, дрожащего и очень обиженного за задержку борца с тканью. — Я на собрании был, чего «р-р-р-р-р»? Да чтоб тебя гномы в жертву принесли!       Густав, услышав пожелание, тут же отцепился от штанины принца, пробежал чуть вперёд и задрал лапу рядом с изящной вазой, украшавшей коридор.       Леон с опаской косился по сторонам, пока его господин изволил справлять нужду на ковёр, привезённый из Камеллории и стоивший целое состояние.       — Ну ты и тип, конечно, — покачал головой принц, когда Густав, стряхнув последние драгоценные капли, засеменил перед ним, высоко задрав хвост.       Пёс и принц выбрались в сад и пошли по ухоженной тропе между фонтанами. Густав то и дело пропадал в кустах, после чего выныривал, находил глазами прислужника, лаял и бежал к нему, чтобы описать круг вокруг человеческих ног и устремиться обратно. Леон знал, что большим собакам во время прогулок кидают игрушки или палки, но с Густавом такое не пройдёт. Этот точно никогда ничего не принесёт, кроме недовольного рычания, а палку, если и поймает, то швырнёт обратно прямо в голову.       Густав бросался на всё подряд. На цветы, на деревья, на фонтаны. На проходящих мимо слуг. Иногда Леон ему завидовал — сам размером с цукини, зато смелости не занимать. Такой куда угодно поедет, лишь бы было на ком вымещать агрессию.       Вот уж кому не нужна мотивация, чтобы ринуться в бой.       — Нет, вы только вдумайтесь! — вполголоса жаловался Леон по большей части самому себе. — Собирай вещи, сынок! Завтра отправишься на подвиг. Пф-ф, каждый день моего существования — сам по себе подвиг. И никаких драконьих голов не нужно, чтобы это доказать.       В ответ послышалось ехидное рычание. Густав ползком выбрался из кустов, животом собирая дорожную пыль.       — Ты чего? — подозрительно сощурился принц, на всякий случай прикрыв руками причинное место.       Его Величество Густав Первый громогласно залаял, всё сильнее вжимаясь в землю, после чего поджал под себя все четыре лапы и вытаращился на человека косыми выпуклыми глазами.       Леон намёк понял, осторожно подошёл к псу, поднял его на руки и, предупредив, что ему очень нужен и очень нравится собственный нос, потащил знатную особу в королевские покои.

***

      Отряд выехал из ворот Сильвариона с ранним солнцем. Воины сияли латами, знаменосцы держали штандарты, музыканты трубили так громко, что воронье сыпалось с ближайших башен. И лишь один участник похода выглядел так, словно его силком вытащили из постели (так, собственно, всё и было) — принц Леонель.       Он сидел боком в седле, лениво помахивая планшетом, и без особого интереса поглядывал на дорогу. Придумали тоже — использовать лошадей в качестве средства передвижения. В горах, видите ли, машинам тяжело. А лошадям просто, что ли? А людям? Они ещё город не покинули, а королевское достоинство частично смялось. К подножию горы получат самый дорогой омлет в истории!       — Ваше Высочество, держитесь в строю! — рявкнул капитан.       — Держусь, — сонно буркнул Леон.       Wi-Fi ловить перестал. Стало совсем скучно.       Через час дорога пошла в гору. Воины бодро поднимались, лошади фыркали, Дамьена рядом не было, чтобы задавать темп, Оурус со своими нравоучениями остался во дворце — и тем не менее Леон всё больше отставал. Он то спешивался, чтобы собрать землянику, то якобы «искал тень для Густава», то внезапно объявил, что «луна слишком низко висит над горизонтом, надо переждать». Его явно подозревали в саботировании похода, но в открытую перечить принцу осмеливался один только Густав. Да и тот постепенно терял энтузиазм — путешествие сквозь непроходимый лес по камням и ухабам кого угодно измотает.       И да, какая-то часть подозрений отряда не была надуманной. Леон действительно не то чтобы торопился спасать принцессу. Всё его существо отчаянно надеялось, что герои из других королевств доберутся до Чёрной горы быстрее и все лавры достанутся кому-то другому.       Ещё Леона искренне тревожила мысль найти у входа к логову чудовища обглоданные кости остальных соискателей. И ведь очень вряд ли подобное зрелище заставит капитана повернуться лицом к отряду, прошептать: «Да ну нафиг» и предложить всем повернуть обратно. Когда такое было? Да никогда. Герои — странный народ. Ну видно же, что местечко не очень дружелюбное и твоим предшественникам явно пришлось несладко. Так и что ты туда прёшься? Иди домой, накинь на плечи шаль, сядь в кресло возле камина, вытяни ноги и расслабься. Нет, им лишь бы эти ноги протянуть.       А самое странное — почему-то все безоговорочно верят, что чудище, изрыгающее пламя и наводящее ужас на долину, пощадило принцессу. Ну не едят драконы принцесс, аллергия у них. Конечно, кто захочет полакомиться молодой девушкой в лёгком платье, с нежным цветочным ароматом и шелковыми волосами? Нет. Аппетитнее выглядят мужики в доспехах и с мечами, которые по пути к месту сражения не мылись недели так три. Вкусовые предпочтения драконов — не повод для шуток, а повод задуматься: где тут логика?       Леон поедал землянику, приговаривая, что просто хочет заранее нафаршировать соусом обед для дракона. И другим советовал поступить так же, но никто не хотел воспринимать его слова всерьёз.       Густав бросался на белок, цеплялся за каждую корягу и вёл себя так, будто это он тут руководит походом. Даже лошади смотрели на него запуганными глазами и неистово ржали, если во время остановок пёс слишком приближался к их копытам. Леон шепнул одному из коней, что этим копытом вполне реально отправить Густава Первого к менее прославленным предкам, но конь его не понял. Зато понял Густав, ощетинив шерсть и помыв сапоги принца содержимым собственного мочевого пузыря.       Под низкой луной идти на самом деле было не так-то просто. Потому что луны обычно восходят ночью, а ночью достопочтенный принц Леон предпочитал спать.       В общем, нельзя сказать, что Леонель намеренно тормозил отряд каждым своим действием. Через одно они считались вполне разумными и в чём-то даже необходимыми. В конце концов, не каждый день родная семья отправляет его навстречу гибели — к этому нужно привыкнуть.       Или?..       Лучшее действие — бездействие.       Мораль довольно сомнительная, с учётом того, что остаётся пусть и крошечная, но всё же вероятность, что принц Леонель однажды сядет на трон Сильвариона — второго по величине государства пяти королевств. Однако нелепость девиза не значит, что его не следует придерживаться. Принц Леонель — генератор мудрых околофилософских изречений со времён Холодного Лета. Все жалобы и претензии просьба передавать разработчикам (а.к.а. маме с папой).       К обеду шестого дня стало ясно: принц бесследно исчез.       — И где он? — кипятился капитан, когда они уже втроём обшарили окрестный лес.       Ответа не было. Даже недовольное рычание из-за ближайшего куста не донеслось.

***

      Леон в это время шагал по узкой лесной тропе, уводящей в сторону от главной дороги. Он вовсе не собирался уходить далеко: просто свернул «на минутку», чтобы искупать ноги в ручье. Но ручей вытекал из леса, лес оказался бесконечным, и в какой-то момент принц понял, что уже не знает, где дорога.       Такого в его планах не было. Леон собирался добраться до цивилизации, отдохнуть в ближайшей таверне и решить, какое из оставшихся четырёх королевств удостоить своим посещением. Не слишком долгим — не хватало ещё, чтобы они привыкли и не захотели отпускать. Нет, в идеальном сценарии Леонель пропадает максимум на один солнцеворот, дожидается, пока родители справятся с разочарованием и гневом на младшего сына и охотно примут обратно и без трофея в виде головы принцессы и спасённого дракона.       В идеальном сценарии, как оказалось, был один весьма неидеальный, порушивший всё элемент. Сам принц Леонель, который ни планы составлять, ни ориентироваться на местности не умеет. Так и подмывало воздеть руки к небу и сокрушённо обратиться к королю Аурелию с вопросом: а знал ли он, какую бестолочь отправляет на подвиги?       К вечеру его измотали комары, паутина, нежелающий редеть и становиться проходимым лес, жажда, голод и собственное нытьё. Несколько раз принц падал в траву, сокрушённо вздыхал, пытался расплакаться над своей непростой судьбой, но пока искал силы на слёзы, уставал и засыпал.       И тут, когда усталость и отчаяние достигли своего предела, нос уловил запах костра и чего-то съедобного. Рот моментально наполнился слюной. Принц прибавил шагу и вскоре увидел фигуру, закутанную в плащ, сидевшую под раскидистым дубом. Перед ним на огне жарилась рыба на вертеле.       — Прекрасно! Еда! — отважно шагнул к костру принц. — Перед тобой достопочтенный…       Незнакомец вздрогнул и шарахнулся в сторону. Под капюшоном удалось рассмотреть только глаза — большие, светлые, полные страха.       — Перед тобой, — прокашлявшись, продолжил Леон, выпрямив спину, — достопочтенный принц Сильвариона, наследник всего… всего, что можно унаследовать без усилий. А ты кем будешь, мой покорный слуга?       — Я просто… — бледные пальцы вцепились в край плаща. — Одинокий странник. И я… Э-э-э-э… Не слуга?       — Это поправимо, — небрежно бросил принц, осматривая пока ещё не-слугу с ног до головы. — Ничего сложного. Ты приносишь рыбу. Ты делаешь так, чтобы эту рыбу можно было съесть. Ты не мешаешь мне спать. Ты несёшь мою сумку. Она тяжелая. Я — принц. Ты — не принц. Логика проста.       Не дожидаясь устного подтверждения сделки, Леон скинул ношу и уселся рядом с костром, протянув руки к еде.       — Ну? — вопросительно поднял брови принц, не сумев понять, как отделить пищу от окружающего её пламени. — Как зовут? Откуда будешь?       — Фираэль, — сдавленно отозвался незнакомец. — Я с…       — Отбросим формальности, давай есть. Ты куда это?       Едва успевший представиться человек вскочил, но был пойман за руку и возвращён на место. В этот момент капюшон с его головы слетел, и Леон услышал, как его челюсть рухнула на землю.       Это какая-то нелепость! Принц удивился бы меньше, если бы из кустов на задних лапах вышел Густав и бросился к нему с дружескими объятиями.       Ни одного прыща, ни загара, ни уставших морщинок от долгих дорог. Кожа Фираэля была бледной, ровной, будто он ежедневно принимал ванну из росы, завтракал протеиновым коктейлем на основе крови невинных младенцев и спал на перинах из облаков. Глаза — слишком большие, слишком ясные, цвета полированной стали с отблесками синего пламени.       Бродяги так не выглядят. Обязательными атрибутами кочевников принц Леон считал торчащие уши, лохматые волосы и кривые зубы. А этот… Правильный нос, точёные скулы, пухлые губы. Волосы, как у статуи: гладкие, прямые, без запутавшегося среди прядей мусора и паутины.       Кажется, из них двоих на бродягу больше походил сам принц. Леонель пялился на нового знакомого куда дольше, чем позволяли приличия, и погружался в пучины всё большего негодования. У некоторых людей совсем нет совести! Сложно, что ли, с такими природными данными носить шлем, дабы не развивать комплексы у мимопроходящих принцев?       Фираэлю стало неуютно под пристальным взглядом, и он нервным движением натянул капюшон обратно на голову.       Леон ещё больше вспылил и снял с него капюшон. Просто убедиться, что в первый раз глаза его не обманули. И расстроиться, потому что не только не обманули, но и умудрились при повторном осмотре найти новые поводы усомниться в собственной привлекательности.       — Я всё ещё голоден, — провозгласил принц, потерявший интерес к пропитанию.       Фираэль заморгал и, неуклюже двигаясь, снял с костра вертел и протянул рыбу незваному гостю. Дым завился спиралью, а запах стал ещё сильнее. Желудок тут же напомнил Леону, зачем они вообще сюда уселись.       Принц с деланным величием откинулся назад. Рыба исчезала у него во рту со скоростью падающих звёзд, но Леон во время поедания говорил так, будто именно он благосклонно позволял еде попадать к себе в желудок.       — Знаешь что? — протянул принц, облизывая пальцы. — Я не просто бродяга, как некоторые. И в лес пришёл с благородной целью.       Явно не с целью выделываться перед первым встречным, но именно этим он и занимался. Леон замер, ожидая вопросов и уточнений, на которые можно будет ответить и вызвать восхищение.       Похоже, кто-то не знаком с правилами приличия. Фираэль схватил палку и принялся шевелить угли, совершенно не заинтересовавшись услышанным.       — Я принцессу иду спасать, — упрямо продолжил Леон. — Краси-и-и-и-и-вую. За это я получу её руку, сердце и полцарства в придачу.       И опять замотанный в плащ собеседник никак не впечатлился. Наверное, не в курсе, чему эквивалентна половина Сан-Флорентийска в рыбьей валюте.       — Я собираюсь сразиться с драконом! — вложив в слова весь имеющийся запас пафоса, изрёк человек, который не только не собирался драться с драконом, но и бросил свой отряд, только бы этого избежать.       — С… С драконом?.. — плащ дёрнулся в районе плеч.       — Ага, — самодовольно кивнул Леон. — С огромным чудищем, покрытым чешуёй и изрыгающим пламя. Как самый достойный представитель королевской семьи Сильвариона, именно я был удостоен чести привезти во дворец симпатичный настенный трофей.       Фираэль отшатнулся от костра, сильнее вцепившись в палку.       — Трофей?..       — Голову дракона! — высокопарно выпалил принц. — Одним ударом! — он взмахнул рукой, сжимая невидимый меч. — Швах! Дело сделано.       — Но… Это же его убьёт.       — Очень надеюсь. Если на месте отрубленной головы вырастут две новые, меня ждут неприятности. Да чего уж там. Многим это не понравится. Драконы, знаешь ли, принцесс похищают, деревни жгут и регулярно портят людям настроение.       Фираэль дёрнулся всем телом, глаза его стали ещё больше. Он поспешно отвернулся, чтобы принц не заметил, как сильно он сжал губы.       Леон, разумеется, заметил только то, что собеседник впечатлён.       — Ах, ты даже не представляешь, Фираэль, сколько в моём деле отваги. Я ведь бесстрашен по природе. С детства. Один раз, знаешь ли, на меня упала люстра — огромная, с канделябрами. Я и глазом не моргнул.       К слову, это почти чистая правда. В тот день принц Леон лениво проводил падение люстры взглядом, а когда сбежалась прислуга, апатично пожал плечами и спросил, не хочет ли кто-то сначала отнести его в опочивальню, а уже потом закатывать истерику.       О бесстрашии младшего принца Сильвариона ходили легенды. Правда, сюжеты большинства заключались в том, что он слишком ленив, чтобы чего-то бояться.       — П-правда? — выдавил Фираэль.       — Разумеется! — Леон махнул рукой. — В другой раз я уснул в саду, и на меня наползла змея. Я… ну, я продолжил спать, потому что не видел смысла вставать. Но главное ведь — никакого страха!       Костёр трещал, и Леон уже собирался продолжить хвастовство, когда из кустов донеслось яростное тявканье, похожее на барабанный бой в исполнении злого воробья.       — О нет, — простонал Леон. — Только не это. Нашёл-таки…       Из укрытия, разметав листья, выскочил Густав собственной персоной с глазами демона и характером полководца. Он с разбегу кинулся на пламя, подпрыгнул и, оскалив свои микроскопические зубы, занял позицию между Леоном и Фираэлем.       — Густав, сидеть! — привычно рявкнул Леон. — Ты не поверишь, Фираэль, но этот монстр уже дважды кусал королевских гонцов за сапоги. Говорят, до сих пор хромают. Не верь этой безобидной косоглазой мордашке и пухленькому животу. Погладишь — умрёшь.       Фираэль замер, вцепившись в край плаща, и приготовился к атаке. Но тут случилось немыслимое: Густав перестал лаять. Он подошёл к нему, обнюхал, и… пискнул. А потом, совершенно не по характеру, ткнулся крошечным носом в колено Фираэля.       Леон оторопел.       — Я… я не понял. Нет, не так. НЕ ПОНЯЛ!       Густав, величайший кошмар всего двора, хвостом мельтешил так, что стало страшно за огонь в костре. Он даже запрыгал вокруг Фираэля, повизгивая от восторга.       — Так, стоп, — нахмурился принц. — Это вообще что? Густав, ты обязан ненавидеть всех! Мы так договаривались, помнишь?       Густав, кажется, забыл обо всех договорах. Он влез на колени к Фираэлю и с блаженным видом устроился клубочком, пуская довольные всхлипы.       Леон уставился на эту картину, чувствуя, как внутри растёт возмущение.       — Великолепно. Просто великолепно. У меня нет слов, да и они и ни к чему. Великолепно — лучше и не скажешь.       Фираэль покраснел и попытался осторожно отодвинуть собачку, но Густав не желал отпускать. Его обычно дьявольские глазки светились преданностью и слепым обожанием.       Леон скрестил руки на груди, глядя на эту идиллию, и ощутил себя третьим лишним.       — Я тебя поздравляю, Фираэль, — буркнул он. — Теперь ты не просто подозрительный бродяга с лицом ангела, но и… собачий антистресс.       Фираэль виновато улыбнулся, пропустив комплимент мимо ушей, словно именно он был обязан контролировать чувства каждой встреченной собаки.       — Он… милый.       — Милый?! — Леонель чуть не подавился воздухом. — Этот исчадие ада? Этот враг человечества? Сколько раз он гонял во дворце поваров, а потом подло рычал из-под кровати, пока я не звал на помощь стражу?!       Густав, не обращая внимания на обвинения, блаженно урчал, уткнувшись мордочкой в ладонь Фираэля.       Принц в отчаянии обвёл руками пространство:       — Видишь? Даже этот бескорыстный убийца спокойствия прельстился твоей… этой… — он замялся, не найдя слова, и скривился. — …мордашкой.       Фираэль отвёл взгляд и чуть крепче прижал чихуахуа, будто тот давал ему хоть какую-то защиту от слишком внимательного принца.       — Может, он просто… чувствует, что я не опасен? — мягко предположил он.       Леонель фыркнул:       — Да ему глубоко плевать, кто представляет опасность, а кто безобиден как нежный пудинг. Первых он ест на завтрак, а вторых предпочитает к ужину.       Принц подался ближе и прищурился, словно хотел разглядеть за человеческими чертами спрятанное объяснение. Но ничего, кроме досадно совершенного лица, не увидел.       Густав в этот момент перевернулся пузиком кверху и замурлыкал (да, именно замурлыкал — у Густава были свои взгляды на законы природы).       — Великолепно, — повторил Леон. — Теперь мне нужны сеансы с психотерапевтом, глаза, которые этого не видели, и уши, что не слышали.       Фираэль нервно поправил капюшон, будто надеялся спрятаться от происходящего вместе с лицом.       — Я… не думаю, что он так уж опасен, — пробормотал он, осторожно поглаживая пса за ушком.       — Ты так говоришь, потому что не видел, как он шесть раз подряд довёл до слёз советника по финансам! — возмутился Леон. — Шесть! И это человек, который выжил после трёх налоговых реформ и одной неудачной свадьбы!       Густав в ответ сладко зевнул, высунув крошечный розовый язык, и ещё плотнее прижался к Фираэлю.       Принц опустился обратно к костру и шумно вздохнул:       — Чудесно. Пёс предпочёл тебя мне. Ещё немного — и ты, Фираэль, тоже решишь, что моё общество невыносимо. Хотя… постой. Кажется, это уже произошло.       Фираэль растерянно заморгал, сбитый с толку внезапной атакой.       — Н-нет… я…       — Всё ясно, не утруждайся, — отмахнулся Леонель, уже решивший разыгрывать драму и не собирающийся останавливаться. — У тебя уже есть новый лучший друг, который мурчит, хотя должен был рычать, и это куда более надёжная компания, чем я, герой, спаситель, истребитель драконов и так далее по списку.       Отмечать, что на данный момент он никого не спас и тем более не истребил, принц не стал.       Леон театрально закинул руки за голову и уставился в небо, делая вид, что его это совершенно не задевает. А ещё принц притворялся, что вовсе не пытается расшевелить воображение и заставить его обрисовать фигуру Фираэля. Дурацкий плащ всё скрывал. Надо выпустить закон, запрещающий носить нечто, похожее на чехлы для надувных лодок.       Костёр потрескивал, в темноте стрекотали кузнечики, и вся сцена напоминала сказку, где не место надменным принцам, зато вполне хватает места для таинственных бессовестно красивых юношей и предательских собак. Веки Леона налились тяжестью.       Густав захрапел первым.       Фираэль какое-то время растерянно смотрел на притихшего принца, после чего аккуратно уложил собаку на траву, отполз чуть в сторону и устроился между корней дуба.

***

      — Но…       — Никаких но, — отрезал Леон. — Идём и точка. Так и быть, сумку сам понесу.       Фираэль беспомощно посмотрел на Густава, подпрыгивающего рядом и пытающегося лизнуть его пальцы.       Принца от этого зрелища передёрнуло. Глаза закатились куда-то в череп. Он сморщил гримасу и показал псу неприличный жест.       Его Величество тут же ринулся к нему и попробовал прокусить сапог. Леон злорадно расхохотался над потугами предателя.       — Но… — снова попытался взять слово Фираэль.       — Не бойся, мой достопочтенный прислужник, — снисходительно обронил принц, раздвигая заросли высоких папоротников. — Ни один дракон не посмеет пообедать тобой, пока я рядом.       Напускная бравада будто действительно придавала ему сил и решимости.       Вопреки самому себе Леонель так и не смог уснуть прошлой ночью. Сначала ему мешала фигура Фираэля, которую он, пусть и не рассмотрел, но всё же записал в разряд идеальных. Не совсем мужская, но уже не юношеская. Вытянутая и изящная с плавными изгибами и бархатной кожей. Такую не стыдно и во дворец привести, только сначала переодеть во что-то более приличное.       Затем стало обидно, что никакого должного восхищения его собственной персоной обладатель фантомной идеальной фигуры так и не показал. Сидел, что-то мямлил и краснел, пряча глаза под капюшоном. Да он хоть знает?.. Знает… Как ему повезло?       Уже под утро в голове созрел новый план. Он покажет себя в деле. Отправится на Чёрную гору, лепрекон с ней, сразится с драконом и спасёт принцессу. Ну кто устоит перед таким героем, а? Были, конечно, белые пятна в этой схеме, но чуть подробнее про них принц Леонель пообещал себе подумать завтра.       — Но Чёрная гора в другой стороне! — на одном долгом дыхании выпалил Фираэль.       Леон встал, горделиво расправив плечи, медленно посмотрел по сторонам, изящно развернулся на одной ноге и зашагал так, словно с самого начала следовал именно туда. Затем, вспомнив, что стороны всё же четыре, а не две, руководитель похода снова остановился, покосился на слугу, дождался, пока тот ткнёт пальцем влево, и уже гораздо увереннее сменил курс.       — Там дракон, — пискнул Фираэль, едва поспевая за решительным принцем.       Аргументный аргумент. Особенно после того, как он весь вечер распинался, что именно дракон является целью его путешествия.       — Если так сильно боишься, — пропел Леон, — можешь подождать меня у входа в пещеру. Зачекинишься на Чёрной горе и получишь свою долю почестей и славы.

***

      Лес постепенно редел, и тропа вывела путников к каменной расщелине, ведущей на вершину горы.       Фираэль украдкой поглядывал на принца, который временами начинал хвалиться собственной удалью и размахивать невидимым мечом. Слуга несколько раз открывал рот, чтобы напомнить, что настоящего оружия ни у одного из них с собой нет, но всякий раз закрывал его обратно, давясь смехом.       Шли медленно. Принц требовал привалы, заявляя, что ему нужно беречь королевские ноги, снимал сапоги и растягивался на траве, отбиваясь от комаров и нападок Густава. Во время таких остановок Леон пересказывал дворцовые сплетни и пел самые популярные песни сильварийских менестрелей. Фираэль постепенно расслабился и перестал вздрагивать всякий раз, когда принц делал резкое движение, благо таковых в его арсенале было мало: Леонель двигался плавно, медленно, как двигаются люди, которые никогда никуда не торопятся. Это так противоречило мимике — живой и активной — что Фираэль какое-то время ломал голову, пытаясь уложить в одном человеке артистизм, болтливость и бескрайнюю лень. Одну ночь им пришлось провести под проливным дождём, и принц собирался устроиться под деревом, потому что строительство более надёжного укрытия требовало усилий, а энергию достопочтенный герой планировал беречь. Повезло, что остальные члены отряда ничего такого не планировали и совместными усилиями соорудили небольшой шалаш. Как выяснилось, два из трёх участников похода плохо реагируют на грозу. Густав рычал, собираясь подраться с громом, а Фираэль дрожал и жмурился, желая отгородиться от враждебного окружения закрытыми веками. Так они и спали, облепив принца с двух сторон, а сам принц заявил, что спал в условиях и похуже, после чего спокойно задремал, не обращая внимания на скрип дерева и завывания ветра.       — А хочешь, я эту голову тебе подарю? — голос Леона вырвал Фираэля из воспоминаний.       — З-зачем?       — И подвиг в твою честь назову! Потом про нас красивый стих напишут.       Густав фыркнул и активнее завилял тазом, всем своим видом выражая сомнения по поводу представлений его личного выгульщика о будущем. Даже гавкнул пару раз — вдруг безмозглому человеку фырканья было недостаточно. Всё же он гораздо трезвее смотрел на вещи и был искренне возмущён тем, как его подданный распушил хвост перед лицом нового знакомого.       Принц сделал вид, что не понимает собачьих намёков, упрямо продолжая идти в гору.       Язык Леонеля — его злейший враг с того момента, как младшему принцу стукнуло три солнцеворота. Уже тогда стало понятно, что этот орган развивается у него гораздо быстрее, нежели все остальные органы. Потому что Леон ещё с малых лет усвоил одну простую вещь — говорить гораздо проще, чем делать. Минимальное количество усилий. Конечно, иногда Леонель подозревал, что одно из трёх излюбленных хобби — болтовня — однажды обернётся против него, но даже помыслить не мог, насколько сильно и подло это будет.       И ведь не признаешься же, что готов к битве с драконом так же, как драконы готовы сменить профессию и перестать похищать принцесс. Ещё и голову уже Фираэлю пообещал… Нужно срочно начать писать руководство для героев, где первым пунктом будет сказано: «Не говори, пока не сделал». Вторым будет предупреждение никогда не идти в походы без пластырей, дабы спасаться от мозолей.       Вход в пещеру уже маячил на линии горизонта. Принц приставил руку ко лбу, посмотрел на небо и заявил, что нужно переждать дождь.       Фираэль машинально отзеркалил его движение, хотя прекрасно знал, что не увидит ни облачка.       Внезапно пространство прорезал свист. Густав с оглушительным лаем бросился к ближайшим камням.       Леон проводил его взглядом, отступая. Фираэль застыл, и только рука принца, потянувшая его за собой, заставила ноги сдвинуться с места.       — Густав? — осторожно позвал Леонель, когда рычание стихло. — А впрочем… Неважно, уходим. Что-то голова так разболелась. Милый Фираэль, будь так любезен, беги быстрее и покажи мне дорогу к ближайшей таверне.       Убежать не получилась. Тень выросла будто из-под земли, и в горло принца устремилось острие длинной шпаги. Он остановился, высоко задрав голову и подняв руки. Кадык дёрнулся.       Фираэль окаменел, вытаращившись на облачённую во всё чёрное фигуру с лицом, закрытым маской.       И тут раздался смех.       — Кого ты пытаешься обмануть? — покатывался Леон, однако рук не опустил и двигаться не торопился.       Разбойник что-то неразборчиво фыркнул. Потом ещё раз. Потом понял, что всё дело в маске, и раздражённо сорвал её с лица.       — Великолепно, — неизвестно в какой раз за время похода произнёс Леонель. — Просто замечательно. Если уберёшь шпагу от моего горла, я, так и быть, поприветствую тебя должным образом.       Взмах. Наконечник лезвия проехался по щеке принца, слегка оцарапав кожу.       — Ну… Или нет, — пожал плечами Леон.       — Ты кого сюда притащил? — полный недовольства вопрос был обращён почему-то к Фираэлю.       — Полегче, дамочка, — фыркнул Леонель. — Этот «кого ты сюда притащил», между прочим, сам достопочтенный… — лезвие вернулось к шее. — А впрочем, называй как угодно. Пока в твоих руках оружие, вообще можешь делать что угодно.       — Я тебя спрашиваю, — требовательно произнесла девушка, смотря исключительно в глаза Фираэля.       — Я его не т-тащил. Он сам захотел… Убить дракона и с-спасти… — голос надломился и стал совсем тихим. — П-принцессу.       — Великаны вас раздери! — вспыхнула разбойница. — В пяти королевствах когда-нибудь переведутся жертвы маркетинга? Вот кто им сказал, что подвиги обеспечат почёт и славу на всю жизнь? Максимум пару солнцеворотов о героях ещё помнят, а после уже ищут новый повод для сплетен.       — Присядем, может? — устал стоять Леонель. — И ты тут пса моего не видела? Да хрен с ним, с псом, дракона не встречала? Говорят, ты у него в плену.       Принцесса Амелия злобно сощурилась, яростно сверкнув глазами.       — Я что, похожа на пленницу?       — Если шпагу убрать, — всерьёз подошёл к ответу на поставленный вопрос Леон. — Убери её, кстати.       — Как только помою камни твоей кровью. Вот уж кого не ожидала тут встретить! И ты туда же?! Младший принц Сильвариона выехал из дворца. Историческое событие!       — Не позорь меня перед… — обиженно насупился Леонель, покосившись на Фираэля. — Я тут флиртовать пытаюсь.       — С кем? С ним?!       — Ну не с тобой же. Ты какая-то агрессивная. Давай вернёмся во дворец, раз уж дракона повидать не получилось, и я устрою тебе массажный день.       — Топай, — Амелия шпагой махнула в направлении вовсе не дворца. — А с тобой я ещё разберусь, — многообещающе прошипела она в сторону Фираэля, который после этих слов побледнел сильнее прежнего и чудом не грохнулся в обморок.

***

      В пещере было темно и сыро.       Амелия шла позади принца, периодически добавляя ему скорости тыканьем шпагой между лопаток. Не больно. Скорее, унизительно.       Густав, который все переговоры сражался с камнями, всё же услышал, что прислужники собрались уходить, и с недовольным рыком бросился за ними, правда, вскоре устал напрягать лапы и переехал на руки к Фираэлю.       Сам Фираэль всю дорогу до драконьего логова не издал ни звука и всеми силами старался притворяться мёртвым.       И только Леонель, на которого угрозы действовали весьма условно, вскоре заскучал и начал вести монолог жалоб на всех и вся, торопливо отметив, что если ему не дадут наслаждаться звуками собственного голоса, то он вообще уснёт.       Вскоре они вышли к просторной галерее, где стало светлее благодаря облепившему стены светящемуся лишайнику. Леонель невольно присвистнул, заметив ряд копий, шитов и доспехов, сложенных рядом со спальным мешком и небольшим кострищем.       Фираэль ужом проскользнул внутрь и уселся на камень, поглаживая Густава. Тот окончательно поплыл, ошалев от возможности впервые в жизни побыть настоящим псом, а не посланным из недр преисподней озлобленным созданием.       Амелия плюхнулась на спальник, вытянув ноги и бросив шпагу рядом с собой.       Леонель поразмыслил, прислушался к звукам пещеры, пожал плечами и устроился прямо на каменном полу.       — Эм-м… — протянул принц. — С чего бы нам начать?..       — Сколько вас? — резко перебила принцесса. — Где остальные?       — Из Сильвариона со мной выехал отряд из пятнадцати человек, — отчитался Леон. — Где они? Понятия не имею. Я сб… — он прикусил язык, посмотрев на Фираэля. — Сбился с курса и дальше следовал один. Про послов из других королевств мне неведомо.       — Каждый год одно и то же, — простонала Амелия, плюхнувшись на спину. — Ну уж нет. Сейчас будем драться.       — С кем? — осторожно уточнил принц.       — С любым, кто попытается притащить меня во дворец, — решительно произнесла принцесса. — Хочешь быть первым?       Леонель покосился на груду оружия и отрицательно помотал головой.       — Так никакого дракона тут нет? — стараясь скрыть облегчение, поинтересовался он. — Только ты и твои… Странности?       — Странности, — фыркнула Амелия. — Я сбегаю, они меня ловят. Сбегаю — спасают. Сбегаю — находят и пытаются затащить под венец. Почему ни в одном из пяти королевств не нашлось человека, который догадался бы, что если кто-то регулярно пропадает, то очень хочет, чтобы его оставили в покое?       — Может, они просто за тебя беспокоятся и не хотят, чтобы ты стала чьим-то ужином? Сбегать — это, конечно, очень весело, но ты хотя бы записку оставляй, что не планируешь скорое возвращение.       — Вот когда родишься единственной девочкой среди пяти братьев, тогда и поговорим, как просто уговорить кого-то отпустить тебя с миром. И поделишься впечатлениями, каково это — жить в башне и слышать одни только мечтательные разговоры, как совсем скоро тебя выдадут замуж.       — Я как-нибудь постараюсь этого избежать. Очень постараюсь. Начну стараться прямо сейчас.       — Я думала, что хотя бы дракон их отвадит, — взгрустнула принцесса. — А ты что молчишь? Ничего не хочешь сказать?       Фираэль подпрыгнул, отчего Густав недовольно зарычал, но быстро успокоился, лизнув ладонь своего человека.       Леон не удержался и снова показал псу средний палец.       — Как давно вы знакомы? — сощурился Леон, переключив внимание на похитителя собачьего внимания. — И в каких отношениях?       — Она… — Фираэль тихонько всхлипнул, посмотрев на принцессу. — Она меня выгнала.       Леонель расценил это как «выгнала из общего дома» и окинул принцессу ревнивым взглядом. Красивая, что сказать. Личико в форме сердечка, маленький вздёрнутый нос, длинные пушистые ресницы. Неудивительно, что принцы со всех королевств продолжают бросаться за ней на подвиги, и что ангельски красивый Фираэль повёлся на этот привлекательный фасад.       Эй. А он чем хуже? Рост, плечи, шевелюра. Да ни одна принцесса с ним рядом не валялась!       — Да как с тобой жить?! — возмутилась Амелия. — То не так, это не так! Высоты мы боимся. Летучих мышей мы прогонять не хотим! Приношу яйца — нос воротит. Аллергия у него, видите ли! Да что там яйца! Хлеб! Ходила, муку воровала, а всё ради чего? Чтобы он личико своё скривил и заявил, что не ест такое!       — А что ты ешь? — тут же подобрался принц, не собираясь повторять чужих ошибок. — Отмечу, что на высоту сам забираться не люблю, летучие мыши у меня в замке не водятся, хлеб печь не умею.       — Р-рыбу, — промямлил Фираэль. — Фрукты…       — Ой, да пожуй дерьма уже! — рявкнула Амелия. — Вы, двое, сейчас спуститесь с горы, отыщите отряд и скажете, что меня сожрал дракон. Осталось только… Ничего не осталось, он с костями меня проглотил. Я чуть-чуть вас попинаю, чтобы выглядело правдоподобно, и вы понесёте печальную весть в массы.       — А ты что будешь делать? — поинтересовался Леон, лихорадочно размышляющий, как бы ему избежать побоев.       — Что захочу, — решительно произнесла принцесса. — Я официально разрешаю себе делать всё, что душа пожелает. Драться на мечах, плясать с великанами, плавать в кругу русалок, пить пиво с гоблинами. Всё-о-о.       — Я устал от одного только перечисления, — вздохнул принц.       Внезапно из недр пещеры раздался какой-то гул. Леон вздрогнул.       — Тут же точно нет драконов? — спросил он. — Вы не подумайте, я не против сражения, просто так вымотался… Мне бы поспать… Напоследок.       Амелия залилась пронзительным хохотом. Густав поднял голову и зарычал в её сторону, но вырываться из рук Фираэля и бросаться в бой не стал.       — Я хочу на это посмотреть! — лихорадочно взвизгнула принцесса. — Фираэль, иди приведи дракона!       — Тогда я сам пойду, — обречённо выговорил Леон. — Не хватало ещё такое лицо портить.       — Веди, — коротко повторила приказ Амелия. — Чего расселся?       — Я… — посеревшим голосом выговорил Фираэль. — Я… не могу…       — Можешь. Это молоко ты без последствий пить не можешь, а привести дракона — твоя священная миссия. Пошевеливайся.       И тогда Фираэль глубоко вздохнул, опустил Густава на землю и поднялся, начав медленно стаскивать с себя плащ.       Глаза Леона полезли из орбит. Одна его часть не могла оторваться от зрелища раздевающегося слуги, а вторая молила опомниться и не забывать, что дракон где-то в зоне досягаемости. А впрочем, вид обнажающейся неестественно гладкой кожи быстро затмил вероятность быть сожжённым заживо. За такое и умереть не страшно. Так и напишите в некрологе: «Умер, не сумев оторваться от стриптиза».       Ткань плавно соскользнула на каменный пол, и юноша — тот самый, с ангельским лицом — вдруг будто засветился изнутри. Под кожей пробежали серебристые отблески, плечи выгнулись, и из спины прорезались крылья, блестящие, как отлитые из лунного света. Тонкие руки и пальцы вытянулись, зазвенели когтями о камень, а по коже расплескалась чешуя — сначала пятнами, потом сплошным сияющим узором.       Леон сидел, разинув рот, наблюдая, как человеческие черты растворяются, уступая место иному облику. Но при этом… драконом он всё равно оставался красивым. Даже слишком красивым для существа, которому положено пугать и наводить ужас.       Секунда — и юноша исчез. На его месте, опустив голову и словно извиняясь за своё существование, стоял молодой дракон: стройный, гибкий, с плавными линиями крыльев и глазами того же стального цвета, только теперь они светились изнутри.       Принц потрясённо моргнул.       — Так… — наконец выдавил он. — ТАК!       Фираэль виновато сложил крылья, будто хотел стать меньше и незаметнее.       — Я… не хотел пугать, — пробормотал он. — Я... Сам боюсь.       — Стой, — приказал Леон. — И покажи… клык.       Дракон раскрыл пасть. Клыки сверкнули.              — Ух, — принц обратился к Густаву. — Мы живём в удивительное время.       — И никто не пострадал, — мягко произнесла Амелия, улыбаясь. — Пока что.       — Это ты ещё у моего сердца не спрашивала.       Амелия расхохоталась, глядя, как принц то краснеет, то бледнеет, то снова краснеет.       Густав происходящим никак не впечатлился и уже начал тыкаться носом в лапу дракона.       — Ну что? Где твой меч, славный воин? — ехидно поинтересовалась принцесса. — Дракон перед тобой. Руби голову и неси во дворец.       — Н-не надо голову, — пискнул молодой дракон. — Я не похищал принцессу. Она мне вообще не нужна была! Только пришла, расшумелась, а потом в лес выгнала.       — Форменное безобразие, — механически отозвался Леон, не в силах отвести взгляд от крылатого создания. — Произвол властей. Разве можно вот так лю... драконов из дома выгонять?       — Можно, — ответила Амелия. — Если эти драконы отказываются вести себя как положено чудовищам. Плакать и трястись от страха можно в любом другом месте за пределами Чёрной горы.       — Ты как будто осуждаешь чужие страхи, — поморщился Леон. — Я, если что, просто обожаю всё пугливое, — он пристально посмотрел в огромные глаза дракона. — Я и сам такой. Вот сейчас перестану восхищаться твоей красотой и как начну орать от страха.       — Не ори, — потребовала Амелия. — Его громкие звуки тоже пугают.       — Как же много у нас общего! — радостно воскликнул принц, которого громкие звуки не то что не пугали, но и не могли разбудить.       Фираэль, словно вспомнив, что стоит под двумя парами глаз, вздрогнул и опустил голову. Его крылья дрогнули, и вдруг — всё пошло в обратную сторону. Чешуя, поблёскивающая серебром, начала втягиваться, растворяться, будто её смывали невидимые волны. Линии когтей сократились до тонких пальцев, свет в глазах погас, оставив привычную человеческую сталь.       И вот уже вместо дракона снова стоял хрупкий молодой человек. На его коже ещё мигали следы узоров-чешуек, исчезая с каждым ударом сердца.       Он заметно покраснел, когда понял, что стоит совершенно голый и торопливо склонился над грудой вещей, по очереди выуживая их и напяливая на себя.       Обратный процесс раздевания Леону не очень понравился. Он жадно скользил глазами по чужому телу, стараясь запомнить всё до мельчайших подробностей.       — Ау. — Амелия пощёлкала пальцами, привлекая к себе внимание. — Ты запомнил, что должен сделать?       — Ага, — даже не посмотрев в её сторону, отозвался принц, пытаясь не захлебнуться слюной. — Должен жениться.       Фираэль шарахнулся, будто его толкнули к стене. Взгляд заметался по галерее и нашёл укрытие в точке где-то под потолком.       — Он мужчина, — подчеркнула Амелия. — Ты же в курсе? Ну не мог ты не заметить место, которое чуть не сожрал глазами.       — Я тоже, — смочив пересохшее горло слюной, отозвался Леонель. Его голос был хриплым, гулким, а взгляд застыл, словно человек находился под гипнозом. — Быть мужчиной вообще не страшно.       — А ещё он дракон, — напомнила принцесса.       — Королевские герольды Сильвариона никогда не отличались твёрдыми принципами, — небрежно отмахнулся Леон. — Они меня хоть с болотным жуком распишут, если накинуть сверху пару золотых.       — И он не сказал, что согласен, — заметила Амелия.       А вот это уже проблема. Отрезвляющий ушат ледяной воды окатил принца с головы до ног.       Предполагается, что подвиги превращают непримечательных мужчин в самых завидных женихов. Однако конкретно с этим подвигом всё сразу пошло не так. Амелию многократно спасали из лап чудовищ, но что-то подарить кому-то руку и сердце она не торопилась. Ещё, похоже, не стеснялась использовать запугивание и шантаж, отбиваясь от ухажеров.       Сам он вообще никого не спас и вместо принцессы выбрал дракона, у которого, в общем-то, нет никаких причин соглашаться на брак с тем, кто никак себя не проявил.       — Я принесу тебе голову великана, — решительно заявил Леонель.       — О нет, только не они, — простонала Амелия. — У великанов сезон сбора урожая. Там такие вечеринки проходят, закачаешься. Траур только всё испортит.       — Гоблин?       — Я недавно была у них на крестинах. Только попробуй навредить кому-то из гоблинов, я утоплю тебя в их превосходном пиве.       — Русалка?       — Ещё чего! Они всегда мне нравились. А после встречи с тобой я их просто обожаю. Как и всех остальных существ, которые не могут разговаривать.       — Мне не нужна голова, — подал голос предмет обсуждения. — Ничья. Кроме моей. Мою, пожалуйста, оставьте.       Леон незаметно выдохнул от облегчения. Его не то чтобы приводила в экстаз мысль о ещё одном походе, а тем более о сражении за чью-то голову, но признаваться в этом принц не собирался.       — И что же делать? — опомнился принц, растерянно хлопнув ресницами.       — Для начала, покинуть мои владения, — рассудила Амелия. — Потом присмотрись к нему. Если не увидишь в глазах ответного отклика, отвали. Если увидишь, пригласи на свидание. Чёртова романтизация героических поступков! Люди уже нормально на свидания звать друг друга разучились. Думают, принёс трофей — и всё, долго и счастливо тебе обеспечено.       — Не думал я так! — возмутился принц, после чего внезапно вскочил и в несколько больших прыжков оказался рядом с Фираэлем. — Покажи глаза.       Густав расценил это как нападение на частную территорию и, наученный горьким опытом, подпрыгнул повыше, чтобы ухватиться зубами за штанину принца над сапогом.       Леон этого не заметил, потому что был занят рассматриваем светлых глаз и поиском в них ответной симпатии. Фираэль выдал в ответ робкую улыбку.       За спиной послышались шаги.       Принц успел обернуться и заметить несущуюся на него Амелию, собирающуюся начать выполнение плана с придания ему вида человека, что выжил в битве с драконом.       Дралась девчонка просто отменно.       P.s. А на свидание они всё же сходили.