is it late where you are (does my call disturb you)

Эндрю постукивает пальцем по своему новенькому столу, нетерпение перевешивает все остальные эмоции, которые он может испытывать в данный момент. Десять минут назад Нил написал, что добрался до дома в Колумбии и скоро позвонит, но страница Эндрю в Скайпе с тех пор не менялась. По венам Эндрю пробегает легкая дрожь нетерпения – ему нужно увидеть прекрасное лицо Нила, и увидеть это нужно сейчас. Эндрю не знает, когда он стал так полагаться на другого человека в плане своего комфорта и эмоционального контроля, но он всё равно здесь, и есть люди и похуже, с которыми можно так тесно общаться. Расстояние, конечно, усложняет задачу, но прошло всего несколько дней. Эндрю уверен, что его разум достаточно скоро успокоится. Он закрывает и снова открывает Скайп, но никаких изменений. Его телефон – его смартфон, модная замена старой раскладушке, на который он решился после того, как Ники так любезно (и неохотно от имени Эндрю) расстался со всей своей мудростью об отношениях на расстоянии и о том, что все стало намного проще после того, как им с Эриком стало намного проще отправлять фотографии и видео друг другу и появилась возможность созваниваться по видео на ходу… остается темным. Нил в безопасности, Эндрю знает это. У него есть защита. Те немногие люди, которые хотят отомстить за смерть его отца, неукоснительно преследуются ФБР, и, по последним данным, находятся на другом конце света. Если бы Нил вывихнул лодыжку или сделал ещё какую–нибудь глупость, Нил бы сказал, но на тот случай, если бы он этого не сделал, вместо него позвонил бы Ваймак. Итак, Эндрю не волнуется. Но он немного нервничает. Несущественная эмоция, но, тем не менее, он позволяет себе испытывать ее. Учитывая все обстоятельства, сегодняшний разговор по скайпу – это низкие ставки. Если Нил бросит один взгляд на подарок, который Эндрю оставил в шкафу несколько дней назад перед своим отлетом, и решит, что он ему не нравится, им больше никогда не придется думать об этом. Если так, то Эндрю в свое время медленно умрет от смущения, но это не имеет значения. Негромкий звонок из его ноутбука заставляет Эндрю с трудом принять вызов. Видео открывается крупным планом рубашки Нила, с почти выцветшим рисунком спереди, который говорит Эндрю, что на самом деле это его рубашка, которую Нил украл пару лет назад. «Прости», – приветствует его Нил, отступая на пару шагов. В поле зрения появляется его красивое лицо, раскрасневшееся и немного вспотевшее, глаза дикие, а волосы, стянутые сзади в маленький хвостик, находятся на расстоянии одной хорошей встряски от того, чтобы распуститься. Это неудобный ракурс – Нил стоит, а ноутбук лежит на кровати, – но Нил, несмотря ни на что, выглядит хорошо. «Дай мне минутку», – говорит он, прежде чем сверкнуть одной из своих милых улыбок «Только для Эндрю» и отойти. Он бросает свою дорожную сумку у шкафа, так что видно, что она заполнена лишь наполовину, скидывает кроссовки, затем начинает распаковывать то немногое, что захватил с собой из общежития. У него есть пара рубашек, которые он бросает в корзину для грязного белья, и вторая пара кроссовок, которые он оставляет у двери. Книга, которую порекомендовала Рене, осталась на прикроватном столике. Последнее, что он достает, – толстовку команды экси Эндрю, которую он носил на последнем курсе, – очень аккуратно кладет на спинку рабочего стула. И тут Нил падает на колени перед своим ноутбуком, все его внимание наконец–то сосредоточено на чем–то одном. Эндрю получает привилегию наблюдать, как мягкая улыбка медленно расплывается по лицу Нила, как опускаются его плечи. Что–то внутри него сдвигается, уютно возвращается домой. «Привет, детка». Его голос звучит мило, он излучает нежность и опускает голову на руки, пристально глядя. «Прости», – повторяет он, как будто это вообще было необходимо, – «меня остановила одна из первокурсниц, у которой возник вопрос о занятиях, как раз когда я уходил, а потом было так много машин…» – улыбка сменяется чем–то беспокойным. «...под крыльцом был котенок. Он такой маленький, Дрю. Он был размером с мою руку и кричал, и я не мог оставить его голодать или что–то в этом роде. Потребовалось десять минут, чтобы только выманить его. Он сейчас в ванной у Ники с небольшим количеством разбавленного тунца». Лицо Нила на секунду застывает. Он назвал это ванной Ники, несмотря на то, что парень навсегда покинул страну пару месяцев назад. Эндрю тоже иногда поражает незнакомость их ситуации. Этим утром он проснулся в холоде и одиночестве и был удивлен, что Нилу удалось выскользнуть из постели, не разбудив его, пока не вспомнил, что он в Чикаго, а Нил все еще в Пальметто. Если он швырял запасную подушку под дверь своей спальни, то поблизости больше никого не было, чтобы это засвидетельствовать. «Я не буду нести за это ответственности», – говорит Эндрю. Облегчение Нила от того, что Эндрю игнорирует промах, ощутимо даже через экран и расстояние, и Эндрю ненавидит это, ненавидит, что он так далеко. Нил закатывает глаза. «Я, наверное, все равно не смогу его оставить. В общежитии нельзя держать животных». В голову Эндрю приходит мысль – у него есть целая неделя до начала предсезонных тренировок, – но он отметает ее так же быстро, как она приходит. Он подумает об этом позже вечером, прямо сейчас он просто хочет сосредоточиться на Ниле на то короткое время, которое у них есть. «Тебе следует отвезти его к ветеринару в эти выходные», – вот что вместо этого говорит Эндрю, надеясь, что Нил уловит то, что он, возможно, имеет в виду. «Может быть». – Нил смотрит еще мгновение – Эндрю доволен, что позволяет ему делать то же самое в ответ, – но затем Нил откидывается назад, начиная вставать. «Где этот подарок, о котором ты упоминал?» «Шкаф». Нилу требуется добрая минута или около того, чтобы найти черный подарочный пакет на верхней полке, но у Эндрю остается достаточно времени, чтобы полюбоваться его задницей. Это классная задница. Эндрю нравится, как она помещается в его ладонях, как Нил дрожит, когда Эндрю проводит пальцем между его ягодиц, как она прижимается к его бедрам, когда он погружается глубоко во влагалище Нила. Он берет пакет и встряхивает его, но звук, который издает предмет внутри, плохо проходит через микрофон. Немного шуршит оберточная бумага, но не более того. «Что это?» «Открой, кролик». Нил бросает взгляд на свой ноутбук, его красивые губы кривятся от удовольствия, затем он полностью поворачивается, чтобы Эндрю мог иметь идеальный обзор. «Будет ли подсказка?» Он думает, что он такой милый. Эндрю думает, что может взорваться, если не поторопится. «А ты как думаешь?» «Хорошо». Нил вздыхает и падает на кровать, поджимая под себя ноги. Он выглядит таким домашним и уютно устроившимся, откинувшись на их подушки, что сердце Эндрю пронзает острая боль оттого, что он тоже не может быть там. Нил начинает открывать пакет и вытаскивать папиросную бумагу, но замирает, рука задерживается на том месте, где она тянулась к пакету. Румянец, заливающий его лицо, наполняет Эндрю чувством глубокого удовлетворения – оттого, что он может вызвать такие реакции у своего мальчика, даже находясь за сотни миль отсюда. «Дрю?» – голос Нила такой тихий, что микрофон едва улавливает его. «Что это?» Эндрю приходится подавить желание подразнить его еще больше. Он может просто дрожать от нетерпения, и, кроме того, он знает, что грубая правда ударит не менее сильно. «Мой член». Голова Нила резко поднимается, чтобы посмотреть на Эндрю. Он открывает рот, затем закрывает его, а затем делает это снова. Это маленькое чудо – лишить Нила дара речи. «Ты…» – начинает Нил, но не продолжает. Вместо этого он засовывает руку в пакет и вытаскивает игрушку. Для Эндрю немного странно видеть свой собственный член бестелесным, но Нил так нежно прижимает его, как настоящий член Эндрю, что неприятное чувство мгновенно рассеивается. Все потраченное время и деньги, все нервы и несколько долгих душей, которые у него были, пока он готовил эту дурацкую штуку, немедленно окупаются реакцией Нила. Глаза Нила сверкают, полные удивления, когда он проводит большим пальцем вверх по стволу и по кончику, совсем как он это делает, когда кладет руки на Эндрю. Хуже всего то, что Эндрю чувствует это так, словно Нил находится в комнате с ним, его мозолистые ладони, длинные пальцы и жар его тела. Эндрю тверд, как гребаный камень. Он так сильно жаждет Нила, что это обжигает. Хорошо, что он попросил их позвонить в день, когда у них нет никаких обязанностей. «Нил». Это прерывает веселье Нила. Когда он снова смотрит на Эндрю, его зрачки расширяются. «Достань смазку». Когда эти слова доходят до сознания, Нил ухмыляется, медленно и коварно, но он делает, как ему сказано. Он тянется к прикроватному столику, вытягиваясь достаточно далеко, чтобы его рубашка задралась на спине. Эндрю думает, что все еще видит царапины, которые он оставил во время их последней совместной ночи, но, вероятно, прошло слишком много времени. Ему придется восстановить их. «Раздевайся», – приказывает Эндрю, как только Нил откидывается на подушки. Губы Нила подергиваются, как будто он хочет улыбнуться или съязвить в ответ, но он продолжает быть хорошим мальчиком. Он расстегивает молнию на джинсах и медленно стаскивает их, как будто устраивает шоу для Эндрю. Вскоре следуют его боксеры, Эндрю едва замечает потемневшее мокрое пятно, а затем Нил предстает перед ним в идеальном свете – целое визуальное пиршество, в которое Эндрю жаждет погрузиться. Когда Нил широко раздвигает ноги, он демонстрирует свою прелестную пизду, истекающую влагой и просящую наполнения. Иногда Эндрю с нежностью вспоминает их первые дни, когда Нил угрожал сомкнуть ноги всякий раз, когда Эндрю утыкался лицом между ними, но ему больше нравится эта уверенная в себе версия его самого. Этот Нил отчаянный, страдающий. Этот Нил не боится открыто выражать свои желания, и оба держат Эндрю в напряжении и в безопасности в его отношениях. Нил, не теряя времени, обливает пальцы смазкой и погружает два прямо в себя. Это, наверное, самое тяжелое испытание, через которое Эндрю когда–либо проходил, стараясь не выхватывать свой член, чтобы яростно дрочить себе. Нилу удается сделать пару неглубоких толчков, прежде чем он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Эндрю, прикусив нижнюю губу. «Хочу смотреть на тебя». Какие бы крупицы контроля ни оставались у Эндрю, они лопнули. Он отталкивается от своего стола достаточно далеко, чтобы камера запечатлела его колени, и стягивает спортивные штаны вниз по ногам, пока его член не выскакивает наружу. Внезапное ослабление давления приятно, так приятно, но не так сильно, как осознание того, что Нил смотрит на него. Из динамиков его ноутбука доносится стон. Нил другой рукой обводит свой клитор. Это прекрасное зрелище, но редкое. Много лет назад Нил сказал ему, что на самом деле ему не нравится прикасаться к себе, что он ничего от этого не получает, но те несколько раз, когда Эндрю просил его об этом вместо того, чтобы прикасаться друг к другу, Нил принимал это с большим энтузиазмом. Сейчас это ничем не отличается. Эндрю берет себя в руки и медленно поглаживает, слегка обхватив пальцами член, в то время как Нил трахает себя сильнее. Он отказывается кончать слишком рано. Он хочет кончить с Нилом, как они всегда стараются. Он хочет притвориться, что расстояние ничего не значит, что они не могут прикоснуться друг к другу, несмотря на то, что боролись за это годами, это что–то незначительное. «Я думаю... ммм... я думаю, что я готов». Эндрю в глубине души не согласен, но он слишком взвинчен, чтобы спорить. «Тогда трахни себя, кролик. Найди моему члену хорошее применение». Это вырывает еще один стон у Нила, всегда так реагирующего на слова Эндрю, но он без колебаний вытаскивает пальцы и смазывает игрушку. Нил приставляет кончик к своей дырочке. Его взгляд возвращается к ноутбуку, затем к камере, так что он смотрит прямо на Эндрю, прежде чем вставить его. Его рот приоткрывается в хриплом стоне, и Эндрю приходится напрячься, чтобы не кончить при виде этого. Нил не такой медлительный, как Эндрю обычно, нетерпеливый, как всегда. Эндрю все еще практически чувствует, как погружается во влагалище Нила, в его тугой жар. Он также начинает трахать себя быстрее, чем это сделал бы Эндрю, но Эндрю все равно поглаживает себя в такт толчкам Нила, его ладонь собирает вытекающий преякулят для более легкого скольжения. Однако звуки безупречны: развратное влажное хлюпанье его собственного члена и влагалища Нила, тихое мычание Эндрю и жалобные стоны Нила, громче, чем обычно. «Ты ощущешься... так хорошо...» Что–то темное и уродливое мелькает в нем. Может быть, это его член, но это не он… Эндрю приходится прикусить язык. Он не может ревновать из–за куска гребаного силикона. Это гораздо более неловко, чем делать эту гребаную штуку вообще. И, кроме того, это чертовски приятно, наблюдать, как Нил раскрывается под таким углом. Он понятия не имеет, почему они не взяли с собой других игрушек, кроме ремня Нила. Придётся исправить это, когда они в следующий раз будут вместе. Нил набирает скорость, Эндрю тоже. Он так чертовски близок, что затягивать почти больно, но Нил еще нет. Он может сказать. Он провел так много часов, склонившись над телом Нила, составляя карту, запоминая и экспериментируя. Вот почему он выдавил из себя поспешное: «Потрогай себя». Нил тоже был неистово близок. В этот момент Эндрю проводил большим пальцем по его клитору, вызывая у него оргазм, прежде чем Нил успевал осознать, что происходит. К счастью, Нил подчиняется. Сегодня он был странно послушным, но Эндрю не будет жаловаться, по крайней мере, когда это означает, что он сможет наблюдать, как Нил безрассудно трахает себя, как поджимаются его пальцы на ногах и закрываются глаза. Он видит точный момент, когда Нил переваливается через край, видит, как его пальцы дрожат на его клиторе, как он ритмично сжимает игрушку, как дрожат его ноги, и сразу следует за ним. Его собственная сперма проливается по его руке и на голые бедра, и у него возникает отчетливое желание влить ее в Нила и слизать с него, а не вытирать салфеткой. На мгновение все, что Эндрю может слышать, – это собственное тяжелое дыхание и нечеткие звуки, доносящиеся из динамиков его ноутбука. Отдышавшись, Нил вытаскивает игрушку. Эндрю на мгновение ожидает, что его сперма вытечет наружу, прежде чем он вспомнит – и есть еще одна вещь, которую нужно добавить к его списку того, что нужно сделать с Нилом, когда они снова будут вместе. Прошло уже так много времени, что они расстались всего на какие–то выходные. «Привет, Эндрю». Голос Нила тихий, в нем нет ничего, что могло бы выдать то, что они только что сделали, и когда Эндрю отводит свое внимание от дырочки Нила, он наблюдает с той же интенсивностью, которая воспламеняет Эндрю внутри. «Я скучаю по тебе». Что–то недовольно ворчит глубоко внутри него, но Эндрю игнорирует это. Он преуспел в притворстве, что тех уродливых чувств, которые раньше служили ему, но больше не служат, просто не существует. У Би были кое–какие мысли по этому поводу во время их последнего разговора, она сказала, что лучше встретиться с ними лицом к лицу, прежде чем отпустить, чем полностью игнорировать их или какую–то другую подобную чушь, но Эндрю предпочитает поступать по–своему. По крайней мере, с его методом он может притворяться, что может говорить приятные вещи своему парню, не впадая при этом в истерику. Нил заслуживает того, кто может это сделать. Эндрю будет бороться каждый день, чтобы стать таким человеком. «Как ты думаешь», – продолжает Нил, инстинктивно понимая, что Эндрю все еще нужно время, прежде чем он сможет открыто выразить себя, несмотря на свой предполагаемый прогресс, – «не делают ли они их версии для пизды?» Он держит игрушку, все еще перепачканную смазкой и скользкую, словно загипнотизированный ею, поворачивая ее так и этак на свету. Эндрю думает, что в таком виде он выглядит прекраснее всего – распутный и затраханный, лишенный тех немногих светских манер, которые Лисам удалось привить ему за последние несколько лет. Он идеален для фотографии, но только для Эндрю. Затем слова доходят до сознания, и Эндрю чувствует себя немного глупо из–за своих прежних опасений. Как будто у Нила были бы какие–то проблемы с тем, что он сделал фаллоимитатор из своего собственного члена, когда он предлагает идею сделать флешлайт взамен. «Это твое дело, разбирайся сам», – таков ответ Эндрю, хотя он действительно надеется, что ответ будет утвердительным и, скорее всего, после того, как они повесят трубку, он углубится в изучение сайтов с секс–игрушками. Нил бросает игрушку на кровать и так мило улыбается, как будто его ноги все еще не широко раздвинуты и не демонстрируют его хорошенькую киску. Эндрю сказал бы ему прибраться, но, что ж, ему нравится этот вид. Если бы он мог постоянно видеть Нила таким, он бы так и сделал. «Думаю, мне стоит проведать котенка. Хочешь с ней познакомиться?» «Теперь это она?» Эндрю думает, что ему тоже следует привести себя в порядок, его сперма начинает сильно подсыхать на коже. «Я только сейчас понял, что так и не видел никаких торчащих штучек». Нил едва слышно фыркает. Эндрю бесит, что он не может слышать каждый звук, который издает Нил, но все, что он делает, это закатывает глаза. «Конечно, это то, о чем ты думаешь сразу после того, как мы трахаемся». Вместо того, чтобы отшутиться в ответ, Нил сворачивается калачиком, перекладываясь так, чтобы он мог смотреть в свой ноутбук, лежа на боку. Его фигура так идеально подходит для рук Эндрю. «Но я серьезно, Эндрю. Я скучаю по тебе». Да, Эндрю придется забронировать билет на этот рейс. «Я тоже по тебе скучаю».