how taste your lips

— Есть ли какая-то стрижка или макияж, которые ты бы порекомендовал кому-то из мемберов? Зачитывая вопрос с карточки, Хван уже знает ответ на него. Задумывается лишь для того, чтобы усмирить внутреннюю бурю и подобрать слова правильно, дабы не сдать себя с потрохами, потому как из груди рвется только одно единственное имя. Он перед камерами, что ловит любые изменения его эмоций и слов, так что нужно держать себя в руках. Все же, включая свой профессионализм, Хван тянет на губах нежную улыбку, отвечая на вопрос очень аккуратно: – Я бы порекомендовал эту помаду Лино-хёну из-за его «матовой» личности. И поскольку в нем есть эта матовая личность, – и всё же ошибку он допускает – я определенно попробую нанести на губы Лино-хёна помаду le rouge velvet matte. “Проклятие”, — внутренне стонет он, прекрасно осознавая, что это сделает с фанатами, что очень любят их взаимодействия. Но слово не воробей, уже не вернешь. К тому же сам Минхо уже успел взбудоражить фандом своим: «Его хочется целовать. Я бы сделал это с радостью». Так что это просто спишется в концепт, и всё будет в порядке. Но между тем он был совершенно честен в своем желании, потому как Минхо создан для чего-то такого. Его губы слишком красивы, чтобы не желать хоть как-то их коснуться, неважно даже чем, помадой, пальцами, своими собственными губами. Хван часто размышляет о том, какие они на вкус и насколько же они мягкие. Но осуществить такое ему не хватит духу, просто потому что то, что говорит Ли, всего лишь забава, Хенджин же не посмеет пересечь черту, за которой неизвестно что может его ждать, принятие или очень жесткий отказ. Так что его желания и мысли остаются лишь мечтами. Через несколько недель после той записи интервью Хван из-за своего расписания возвращается в общагу только когда часы показывают далеко за полночь. Полусонный он снимает обувь и проходит в общую комнату, где и замирает, видя, как в освещенном только торшером пространстве на кожаном диване у стены сидит Минхо, что с скучающим видом смотрит в экран своего телефона. Так привычно для него. – Хен? – тихо зовет парень, но, не видя реакции, подходит ближе оставляет сумку на столике и в экран заглядывает, на котором отображается его пятиминутное интервью для дживанши. “Оно уже вышло?”, – удивляется Хёнджин и вздрагивает, когда до ушей доносится хриплый голос старшего. – Ты хорошо постарался, Хёнджин.. Младший поднимает взгляд и чувствует, как щеки предательски обдает жаром смущения, слишком близко их лица друг к другу. – Спасибо... - лепечет он – Чанбин-хен уже спит? – Не знаю, – усмехается Ли, замечая даже в тусклом свете румянец, и уточняет – он ушел в студию с Чаном и Ханом. – А ты... – Решил дождаться тебя, – отвечает раньше, чем озвучивается еще один вопрос – мне понравилось твое интервью. – блокирует телефон, откладывая в сторону – Особенно та часть, где ты говоришь о помаде для меня. – пристальный, почти режущий взгляд сталкивается с растерянным взглядом младшего. Он успел забыть, что сказал в интервью, но вспоминает мгновенно после напоминания Минхо. – А это.. – мысли хаотично метаются по черепной коробке в поисках оправдания словам, сказанным тогда – просто, тебе бы правда подошло.. Старший смотрит внимательно, кажется, даже не моргает, а затем, положив ладони на тонкую талию, резко тянет на себя, заставляя этим Хёнджина с тихим «ой» оседлать свои бедра. – Предоставляю тебе шанс, как ты сказал.. – наигранно задумывается и ухмыляется, выгибая бровь – нанести ее на мои губы? У тебя ведь определенно она с собой. Колотящееся за ребрами сердце пропускает удар, в горле застревает ком, ведь Минхо прав, у него действительно есть. выбранная специально для него. – Ну же, Чанбин может вернуться в любое время, а второго шанса я не дам, – забавляется старший, несильно сжимая талию сквозь ткань рубашки. Хёнджин по сухим губам языком скользит, словно из транса выходя, и оглядывается в поисках сумки. – Она на столе – замечает старший и хватку ослабляет, чтобы младший искомое мог взять. – Спасибо.. – произносит на грани слышимости Хван, уже роясь в косметичке. Минхо устраивается удобнее, головой облокачиваясь на стену позади, и смотрит, как немного дрожащие тонкие пальцы снимают колпачок и выкручивают стержень помады красного оттенка. Хёнджин садится ровнее, старательно игнорируя чужой жар и руки, что так по-хозяйски соскользнули с талии на бедра, и, стараясь не смотреть в глаза, поддается ближе, с легким нажимом проводя помадой по верхней губе, завороженно смотря, как нежная плоть окрашивается в дурманящий его разум красный оттенок. – Давно хотел это сделать – шепчет на выдохе он неосознанно. – А еще что-нибудь хочешь? Рука Хенджина дрогнет, соскальзывая с контура губы, оставляя смазанный след на щеке, растерянный взгляд сталкивается с темным взглядом Минхо, что, не дожидаясь ответа, путает пальцы в темных прядях за затылке и, притягивая ближе к себе, шепчет в губы – Если нет, то я определенно хочу. Мир вокруг младшего словно замирает, стоит горячим губам накрыть его собственные. Те скромные фантазии о губах Минхо меркнут в сравнении с реальностью. Они мягче, чем он думал, они нежнее, чем он могу вообще себе вообразить, и они слаще любых фруктов, которые он ел. Старший целует напористо и в то же время нежно, изредка цепляя зубами нижнюю, слегка оттягивая, но не углубляя, отчего Хёнджин не теряет связь с реальностью окончательно. Хотя и этого ему хватает, чтобы тихо застонать от удовольствия. Отстраняясь, Минхо довольно облизывается, словно кот, констатируя – Так намного лучше. И Хёнджин не находит в себе сил, чтобы не согласиться с его словами, хоть помада и сильно смазалась от поцелуя, она все еще потрясающе смотрелась на его губах – Чанбин, к слову, сегодня домой не вернется, – невзначай бросает старший и, держа Хёнджина на руках, поднимается с места, направляясь в сторону его комнаты – так что у нас вся ночь впереди, чтобы узнать, как хорошо этот цвет выглядит на нас обоих.