Не зря я в сердце солнце ношу

***

Чонгук бесцельно бродил по вечернему городу. Он шёл, совсем не разбирая дороги и не обращая внимания на холодный, колючий зимний ветер, который пробирался сквозь тонкую куртку, кусая тело. Парень не чувствовал ничего. Абсолютно. И его даже немного раздражал большой, красный, шерстяной шарф, концы которого развевались в разные стороны. Он бы его выбросил в ближайшую мусорку, но рука не поднималась. Это единственная вещь, которая удерживала Гука на плаву и хоть отдалённо напоминала, что всё-таки в его жизни встречались люди, которые просто были светом его души. Этот шарф ему подарила сестра со словами: — Пусть он согреет твоё сердце в самый холодный день . Чонгук принял подарок, но никогда не носил. А потом его сестра погибла в автокатастрофе. С тех пор он таскал этот дурацкий шарф с собой всегда и везде: летом в рюкзаке, а зимой — просто на шее. Но он не грел. Никогда. Просто тяжестью висел, как напоминание о светлом человеке, который забрал кусочек души Гука с собой в тот лучший мир. Да, лучший. И пусть там темнота, холод и пустота, всё как здесь и сейчас, но там точно тихо и нет бесконечного разочарования в людях. Ему иногда казалось, что, даря эту вещь, она как будто знала, что он потеряет себя совсем. От этого Гуку становилось ещё хуже. Чонгук устал идти. Он даже не заметил, как зашёл в какой-то парк. Фонари горели мягким жёлтым светом, совсем немного освещая территорию вокруг. Ветер немного стих, но мороз не отпускал. Вокруг ни души, потому что все нормальные люди в такую погоду не шастают по улице, а дома сидят. Чон сел на лавку, закрыл глаза и снова погрузился в свои тяжёлые мысли, гоняя их в своей голове по миллионному кругу. От этого не становилось легче, а наоборот, прибивало к земле всё ниже и ниже. Люди. Вот о чем думал Чонгук. Он их начал потихоньку ненавидеть. Не мир даже, который не самый лучший по его меркам, а именно людей. Иногда он жалел о том, что Таноса на самом деле не существует. Так ему хотелось, чтобы тот щëлкнул пальцами и не половина, а всё человечество исчезло. И даже он сам. Он не видел смысла своего существования в этой реальности, потому что тошнило от окружающих и немного даже от себя. Он честно старался жить в гармонии с ними, но как-то не срослось. Потому что когда раздаёшь своё сердце, улыбки, эмоции, чувства, искренние разговоры по куску на пироги им, взамен получая поверхностное и вежливое "спасибо" , ты теряешься. И идëшь искать снова своё. Но в итоге только отдаёшь, не замечая, что от тебя ничего не остаётся. Чонгук растратился. Просто тупо цеплялся за лживое внимание тех людей, сам того не понимая, и которые на самом деле не стоили ничего: ни его нервов, переживаний, каких-то душевных терзаний, времени. Ноль. Он всегда был готов прийти на помощь, подбодрить, утешить в нужный момент. Он так старался сделать вокруг всех счастливыми хоть на миг, что сам не заметил, что не оставил ничего для себя. А когда ему понадобилась помощь, то никто не услышал и не пришёл. Никто. Его общество перемололо, проглотило и выплюнуло, как надоевшую жвачку. Ведь принцип: " Уподобься всем, чтобы легче было" с ним не сработал. Ему не хотелось быть " такими " людьми. Может, воспитан был по-другому или сердце с душой у него были особенные. Он не знал. Но то, что вокруг себя видел, его не радовало. И он устал менять что-либо в них. Устал себя дарить. Чон выдохся. Мёртв внутри. Уже никаких чувств не живёт в душе. Не смог найти для себя свет, а свой раздал. Да и если бы всё-таки, да? Нашёл сейчас? А что он сможет отдать? Себя поломанного? Ну нет! Он знает, каково это, и ни за что так не поступит. Чонгук сам себе невесело улыбнулся. Так ему сильно хотелось закрыть глаза и исчезнуть. А может, всё-таки уснуть и замёрзнуть? Хотя холода он и не чувствовал. Не успел он эту мысль ухватить за хвост, потому что услышал тихое: — Какой Вы красивый, только немного замёрзший. Чонгук открыл глаза и нашёл источник звука. Рядом с ним сидел парнишка, моложе его лет на пять, в большом пуховике, в перчатках, но без шапки. Симпатичный очень и ярко-красные уши и нос, явно замёрзшие, добавляли ему какого -то своего очарования. Парень в ответ на долгий изучающий взгляд широко улыбнулся, от чего Чонгук дёрнулся. Казалось, что это и не улыбка вовсе была,а вспышка света в этой непроглядной тьме. — Я совсем не замёрз, а вот ты даже очень. Что так поздно делаешь здесь? И не побоялся к незнакомцу подойти, — севшим голосом ответил Чон. — Внутри! — Что внутри? — не понял Чонгук. — Внутри замёрзли, — смутился парень. Затем снял перчатку и протянул руку в приветственном жесте. — Ким Тэхён. Чонгуку не хотелось в ответ пожимать. Он знал, что его рука холоднющая по сравнению с этой маленькой ладошкой, да и слова этого Тэхёна достигли, казалось бы, потухшего сердца и сели там. Но, пожалев его, он всё-таки решился. — Чонгук. Не скажу, что рад, но всё же, — замялся Чон, не зная, что дальше сказать. А Тэхён тем временем зубами стянул вторую перчатку и захватил в плен чужую ладонь в согревающем жесте, при этом не переставая улыбаться. Чонгук совсем растерялся. Он озирался вокруг, подумав, мало ли, пранк снимают какой, сейчас время такое, что веры нет никому. Уж он-то знал. Попытался выдернуть руку, но мальчишка оказался силён. — Посидите ещё минутку. Я почти всё. Не сопротивляйтесь, пожалуйста, — мягко произнëс Тэхён. Чонгук замер. — Неужели ничего не чувствуете? — заломив брови и шмыгнув красным носом, спросил Ким. — А что должен? — удивился Чонгук, смотря в глаза напротив. Он про себя отметил, что они тёплые, добрые и ненастоящие какие-то. Затем перевёл взгляд на уши и пожалел, что не носил шапки. Сейчас бы он с удовольствием поделился ею. Тэхён вздохнул, отпуская чужую ладонь. Сел ровно и насупился. Так в молчании они посидели несколько минут. Это было как-то непривычно для Чонгука. Он впервые оказался в такой ситуации и совершенно не понимал, что нужно делать. — Может тебе помощь нужна? — решился он наконец-то. — Я придумал! — воскликнул Тэхён. Они заговорили одновременно. Чонгук заинтересованно посмотрел на парня, а тот светился, как начищенная монета. Тэхëн встал и, хватая за руки Чонгука, повёл на выход из парка. Чону стало интересно, к чему приведёт это странное ночное знакомство. Всё равно терять нечего. Не в плане материального, а внутри же пустота. Хуже уже точно не будет. Они брели мимо ночных магазинов, дешёвых забегаловок. Всё шли и шли, пока не остановились возле трёхэтажного здания с маленькими окнами, обшарпанными стенами и ужасной входной дверью. — Что здесь? Зачем ты привёл меня сюда? — спросил Чонгук, понимая, что эта часть города ему совершено не знакома. — Это детский дом, — грустно улыбнулся Тэхён. — Хочешь войти? Нас пустят. Чонгук сделал шаг назад и поëжился, как будто что-то почувствовал. — Нет... А ты что, детдомовец? Почему тебя сюда пустят? Тэхён мягко и тихо рассмеялся, подошёл вплотную к Чонгуку и, заглядывая ему в глаза, произнёс: — Нет. Ты — моё последнее задание. Ты мне понравился. Я сам попросил тебя себе. Подумал, что смогу справиться. Если я сделаю это, то вернусь домой, к своим родным. А если нет, то исчезну, как ты сам этого хотел некоторое время назад. Чонгук непонимающе смотрел в глаза напротив и чем сильнее вглядывался, тем глубже падал в это море, небо, лес, горы. Они, правда, были нечеловеческие. Цвет менялся ежесекундно, и Гук не мог уловить ничего единственного, всего было много. Он проморгался несколько раз и растерянно спросил: — А какого цвета у тебя глаза? — То есть, это единственное, что тебя интересует? Ты совсем не слушал, что я сказал? — мягко спросил Тэхён. — Точно не хочешь зайти? Чонгук ещё раз оглядел здание и почувствовал, что в груди кольнуло что-то. Он вдруг понял, зачем его сюда привели. — Тут можно быть волонтёром и проводить различные кружки два раза в неделю, — продолжил, как будто уговаривая, Тэхён. — Это ведь не сложно, тем более ты умный, начитанный, хорошо говоришь. Мог бы знакомить детей с литературой. Этот детский дом никто не спонсирует, и им нужна любая помощь. Маленьким человечкам нужно не только это, но и внимание, забота и тепло души. — У меня её нет уже, — прохрипел Чонгук. Тэхён, сняв перчатку, нежно провёл по чужой щеке и ответил: — Ей просто нужно согреться, и всё. Чонгук снова посмотрел на Тэхёна. — Ты мне кажешься? — Нет, Гуки, — улыбнулся парень и, снова взяв его за руку, потащил дальше по дороге. А Чонгук даже не сопротивлялся. Пока они шли, он неотрывно смотрел на эти торчащие красные уши. Ему до зуда в пальцах хотелось их согреть. А потом он перевёл взгляд на свой шарф. И впервые ему захотелось отдать родную вещь этому едва знакомому парню. Его он не грел, но может, эти уши отогреют. — Стой! — громко произнёс Чонгук. Тэхён остановился и непонимающе смотрел на Чона. — Мы ещё не пришли. А Чонгук быстро снял с себя шарф, подошёл поближе и стал неловкими движениями делать подобие шапки на голове, укрывая заботливо уши, мягко касаясь их холодными пальцами. Когда он закончил, то увидел яркую улыбку напротив. — Прости, пожалуйста. Я с самой первой минуты хотел их утеплить. Просто они такие холодные, надеюсь, что теперь согреются, — прошептал Чонгук. — А не жаль отдавать мне? Я же заберу его с собой домой, — тихо спросил Тэхён. — Уверен уже, что вернёшься к родным, а не исчезнешь? — хмыкнул Гук, смотря себе под ноги. — Теперь да! — улыбнулся парень. — Я, кстати, тебя обязательно дождусь, — уже не скрывая своей радости, Ким поднял голову вверх, а затем помахал рукой кому-то. — Пошли? Чонгук кивнул, и они продолжили свой путь. Спустя час, не чувствуя усталости, они подошли к зданию, окружённому большим количеством вольеров. Откуда-то доносился тихий собачий лай. — Это приют для животных? — спросил Чонгук. — Угу. Хочешь зайти? Он круглосуточный, — ответил Тэхён. — Им тоже нужна любая помощь, Гуки. Ты можешь её дать, если захочешь. Сюда попадают разные животные: и те, над которыми издевались люди, и даже дети, и брошенные, больные, старые. Разные. И, не смотря ни на что, они всегда ищут тепло, которым сами могут поделиться в миллион раз отдавая больше. Гук? Ты слышишь меня? — оборачиваясь к парню, спросил Тэхён. А Чонгук, неожиданно схватившись за сердце, присел на корточки и задушенно в рукав заплакал негромко. Он, пока слушал этого загадочного паренька, думал о том, какой он всё-таки дурак. Дурак Чон Чонгук. Всё время он гнался и шёл не туда. А надо было оглянуться и остаться верным себе. А он побоялся. В старшей школе похоронил в себе настоящее, чтобы не быть белой вороной в маленьком городишке. И только сестра знала, какой он на самом деле. Она верила, что можно вытащить из Чонгука ту фальшь, которой он старательно себя окружал и бесконечно потом обжигался ею. Смотря на шарф, он тихо улыбнулся и прошептал, смотря в небо: — Спасибо! Он действительно согрел меня в холодный день. Тэхён взял его за руки, помог ему подняться. Расстегнул свой пуховик и поднёс ладонь Чона к своей груди. — Что ты чувствуешь? Чонгук, шмыгая носом, шепча, спросил: — Тепло? Солнце? — У тебя также, — ответил Ким. — Сохрани его, пожалуйста, чтобы ты вернулся ко мне, если захочешь. Всё не зря. И ошибки твои не зря, падения, боль, обида на мир, пустота, безнадёжность и нежелание жить. Это твоя жизнь, твой выбор. Не стыдно ошибаться, плохо не делать работу над ошибками. Главное — найти своё солнце внутри. Оно есть у каждого, только не все им умеют пользоваться правильно. Ты просто забыл, а я помог вспомнить. И запомни, что не все плохие. Возможно, они проживают сейчас не самую свою лучшую жизнь и просто не нашли того самого человека, чтобы стать более честным, искренним, добрым, как бы ты хотел. Не стоит винить всех в своём разочаровании, — закончил Тэхён, приподнявшись на цыпочки, поцеловал в лоб Чонгука. — Ты уходишь уже? — прошептал Чон. — Я всегда с тобой. Здесь, — Ким дотронулся тёплой ладонью к его груди. — Мы обязательно встретимся. Но не забывай жить свою жизнь. Иначе всё было зря. Я не выдержу такого, — спокойно ответил Тэхён. — Закрой глаза. Гук нерешительно зажмурился и через мгновение почувствовал на губах короткий тёплый поцелуй. Только он хотел ответить, как Ким отстранился и жарко прошептал: — Не открывай, пожалуйста. И прости мне мою несдержанность. Надеюсь, что этот момент ты забудешь. Я буду ждать тебя хоть сто лет, верю, что ты ко мне придёшь, а не в пустоте исчезнешь. Ты скоро проснёшься.

***

Внезапно Чонгук открыл глаза. Непонимающе оглянулся и позвал: — Тэхён? Тэхён, ты где? Но вокруг никого не было. Фонари погасли, уже светало. — Неужели мне это всё приснилось? Но я так хорошо всё помню, — прошептал Чон, невесомо касаясь пальцами своих губ. — И не забуду, даже не надейся, — улыбнулся он. Чонгук встал с лавки, отряхнулся и пошёл домой. С удовольствием отметил про себя, что шарфа-то нет, значит, где-то там уши Кима точно не замёрзнут никогда. Продолжая свой путь, он наконец-то, впервые за много лет, не почувствовал раздражения на эту жизнь. Теперь Чонгук знал, что изменит в ней и с кем будет делиться светом, который Тэхён ему вернул. И возможно, совсем немного, но Ким подарил ему маленькую надежду на доверие и понимание к людям.