Smoke and mirrors

***

Часы на стене отсчитывали время невыносимо медленно, и каждый их тихий «тик-так», казалось, растягивался в вязкую бесконечность. Феликс уставился на стрелки не мигая, будто взглядом пытаясь их ускорить, чтобы чувство тревоги, бурлящее в животе, наконец-таки улеглось. Пальцы нервно впились в лежащий рядом лист бумаги. — Успокойся. — Чужая ладонь накрыла его собственную, разжав напряжённую хватку. — С тобой всё хорошо. — Тогда почему их так долго нет? — шёпотом возразил Феликс, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. — Слишком долго. Это плохой знак, верно? Он был на грани нервного срыва ещё с тех пор, как медсестра взяла у него образец крови и записала историю болезни. Женщина, кажется, посмотрела на него с осуждением, когда Феликс замешкался, отвечая на некоторые вопросы. Но Чан был рядом, поддерживая его, и он признался, что да, был в его жизни период, когда приём пищи становился самой настоящей проблемой. Но это было давно, и с тех пор мемберы всегда пристально следили за его здоровьем. И эта история не имела совершенно никакого отношения к тому, что происходило сейчас. Феликс приходил в ужас от мысли, что его случай неправильно диагностируют и припишут к РПП. В конце концов, было бы логично со стороны медиков предположить, что он сам сделал это с собой. Конечно, Чан заверил, что доверят ему и не позволит списать всё на анорексию. Но страх всё равно остался. Он затаился внутри, сдавливая грудную клетку, лишая возможности дышать, заставляя безнадёжно хватать губами воздух. Чан уже открыл было рот, чтобы сказать что-то, но тут в кабинет вошёл врач. — Извините за ожидание, господин Ли, — сказал доктор, мельком взглянув на карту в своих руках. — Меня зовут Чхве Сонхо, я принёс результаты анализа крови. Вы предпочтёте поговорить об этом наедине или?.. Врач кинул взгляд в сторону Чана. — Нет, пожалуйста, можете говорить при нём. — Феликс схватил Чана за руку и почувствовал, как тот крепко сжимает его ладонь в ответ. Это придало ему уверенности. — Всё плохо, да? — Я бы сказал, неожиданно. — Доктор жестом указал на кресла перед своим столом, и Феликс мигом перебрался туда. Это всяко удобней, чем сидеть на жёсткой кушетке. Врач сел за стол и положил перед собой медкарту. — Господин Ли, ваш желудок не способен удерживать в себе еду, потому что ваше наследие фэйри пробудилось. Такое Феликс точно не ожидал услышать. — Моё что, простите? — Вы знали о наличии фэйри среди ваших предков? — Да. Да, я знал, что моя… — Феликс замолчал, пытаясь вспомнить правильное слово. Он повернулся к Чану и прошептал это на английском, после чего, получив от него правильный перевод на корейский, продолжил: — Моя прапрабабушка по отцовской линии была фэйри. Но это было так давно… Родители рассказывали мне об этом, но мы думали, что наследие уже угасло. — Обычно так и бывает, но кровь фэйри сильна. Она может «уснуть» на пару поколений, но редко исчезает, даже если её сильно разбавить, — доктор Чхве кивнул, откинувшись на спинку стула. — Извините, но как вы вообще это обнаружили? — спросил Чан, слегка нахмурившись. — Я сильно сомневаюсь, что каждый образец крови вы проверяете на наличие сверхъестественных генов. Это был логичный вопрос. Вряд ли они первым делом бросились проводить генетический тест. — Так и есть, — улыбнулся врач. — Но лаборант, который исследовал образец господина Ли, заметил некоторую странность. Видите ли, кровь фэйри обладает люминесцентными свойствами при облучении ультрафиолетом. Так что он заметил свечение и сообщил об этом, и я приказал провести ускоренное генетическое тестирование. Феликс сглотнул, почувствовав подступающую к горлу тошноту, но теперь уже по совершенно другой причине. — Это плохие новости, — прошептал он, с ужасом глядя на Чана. — Нет, — тут же возразил тот. — Не смей даже думать так. Чхве Сонхо деликатно кашлянул, заставив их обоих снова обратить на себя внимание. — Полагаю, господин Ли, теперь вы понимаете, почему ваш организм перестал удерживать в себе пищу. Ваши пищевые потребности изменились. Разумеется, Феликс сразу понял, что имеет в виду доктор Чхве. Именно поэтому паника до сих пор сжимала его сердце стальными тисками. Именно поэтому ещё в далёком прошлом общество заклеймило фэйри монстрами, из-за чего до сих пор продолжает существовать множество предубеждений и стереотипов. Диета фэйри. Человеческие сердца. — Надеюсь, вы понимаете, что по закону больница обязана проинформировать властей о вашей видовой принадлежности, господин Ли. — Врач дождался кивка Феликса и продолжил: — Ваше имя будет внесено в реестр, который гарантирует удовлетворение ваших пищевых потребностей. Большинство фэйри довольствуется ежемесячными поставками, но если вашему организму потребуется более частое питание, это можно будет организовать через систему. Феликс обладал некоторыми базовыми знаниями о фэйри — чему-то научили в школе, что-то он узнал самостоятельно уже будучи взрослым. Он знал, что фэйри были редчайшим видом сверхъестественных существ. По сути, их можно было назвать вымирающим видом, поскольку большинство из них было убито людьми ещё задолго до подписания договора о мирном сосуществовании. Ещё он знал, что FLL (или Fae Life Logistics) — это всемирная организация по предотвращению геноцида фэйри и законному предоставлению им человеческих сердец, чтобы фэйри больше не приходилось убивать ради выживания. Потребовалось несколько десятилетий, чтобы исправить недочёты, но сейчас система работала идеально. Донорские сердца, не подходящие для трансплантации, сердца неопознанных трупов или умерших людей, у которых нет родственников, — все они передавались FLL. Поскольку фэйри было очень мало, то недостатка в пище они не испытывали. И теперь Феликс тоже станет частью этой системы. — Господин Ли, курьер от FLL прибудет к вам завтра утром, — сказал доктор Чхве. — А пока постарайтесь пить больше воды. До завтра с вами будет всё хорошо. — А после этого он сможет есть обычную еду? — спросил Чан, поняв, что Феликс ушёл в себя, погрузившись в ворох мыслей. — Конечно, после этого он вернётся к своему обычному рациону без каких-либо проблем. Ну, разве что он может пристраститься к полусырому мясу. Примерно через четыре недели он снова начнёт испытывать тошноту — это будет прямым сигналом для вас, чтобы связаться с FLL для новой поставки. Через пару месяцев его цикл стабилизируется, и вы сможете заказывать доставку заранее.

***

Обратный путь они проделали в полной тишине. Феликс вертел в руках брошюры и буклеты. Перед уходом из больницы ему пришлось заполнить кучу различных документов, включая заявление о регистрации в качестве фэйри. Он не запомнил практически ничего из того, что писал, едва осознавая себя от шока, но Чан всё время был рядом, помогая и внимательно следя за правильностью заполнения. Затем та же самая медсестра, которая ранее осуждающе смотрела на него, вручила Феликсу несколько брошюр о фэйри. Он старался не смотреть на её лицо, боясь увидеть там отвращение или ненависть. В глянцевых красочных буклетах говорилось о том, что его наследие никак не должно влиять на него, что он по-прежнему может жить нормальной, полноценной жизнью. Феликс пробежался по ним взглядом, не особо вчитываясь и даже не стараясь запомнить написанное. Всё это звучало как издевательство. Он бы ни за что не назвал свою жизнь «нормальной». Он состоял в группе, где уже было три сверхъестественных существа, и это было замечательно. Несмотря на все трудности и изнурительные тренировки, Феликс не променял бы это ни на что другое. Но теперь его жизнь сделала крутой поворот, и ничего уже не будет как раньше. Генетическая причуда только что пустила под откос всё его будущее, и с этим ничего нельзя было сделать.

***

Вернувшись в общежитие, Феликс понял, что совершенно выбился из сил. Больше всего на свете ему хотелось запереться в своей комнате и хорошенько поплакать, но в то же время он не хотел оставаться один. Поэтому он просто сел на диван, откинувшись на спинку, и закрыл глаза. — Эй, — раздался рядом тихий голос. Следом послышалось шуршание, и сиденье справа прогнулось под чужим весом — Чан сел рядом. — Всё будет в порядке. Мы справимся. У Феликса внутри всё разрывалось от еле сдерживаемых рыданий. — Записи в FLL общедоступны, Чан, — прошептал он срывающимся голосом. Вопреки всем его стараниям, слёзы всё же хлынули из закрытых глаз. — И ты не хуже меня знаешь, что пресса постоянно мониторит списки фэйри, надеясь поймать за хвост новый скандал. Это лишь вопрос времени, когда обо всём узнают. — Когда это случится, то мы во всём разберёмся. Эй, ну чего ты, не плачь. — Пальцы Чана пробежались по щекам, смахивая слёзы. — Ликс, всё будет хорошо, я обещаю. Чан действительно верил в свои слова, даже если история компании говорила об обратном. Айдолы-фэйри, несмотря на свою редкость, годами скрывали расовую принадлежность. Но недавние поправки в законе, сделавшие списки FLL публичными, положили конец карьере многих айдолов, в том числе и в JYP. Последним нашумевшим делом были GOT7, которых просто скрыли от глаз общественности сразу после того, как статус фэйри БэмБэма был обнародован. Компания свернула все рекламные акции с их участием и решила оставить группу неактивной до истечения срока контракта без намерения продлевать его. (Для Чана это было сродни предательству. Хоть сонбэнимы и не принадлежали ему, как мемберы Stray Kids, они всё равно были его друзьями. Тот факт, что это был БэмБэм — участник, с которым Чан был наиболее близок — делал ситуацию только хуже). — Не надо, — хриплым голосом возразил Феликс. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. В JYP нет ни одного действующего айдола-фэйри. Помнишь, что они сделали с Бэмом? Мне тоже не позволят остаться. Ладони на его щеках сдвинулись вниз по челюсти, к затылку, и обхватили голову бесконечно нежной хваткой. Феликс открыл глаза и позволил Чану усадить его так, чтобы они оказались лицом друг к другу. — Никто не посмеет тебя выгнать. Забыл, что вы все принадлежите мне? В его голосе послышался намёк на рычание. Это, в сочетании с крепкой, но нежной хваткой на затылке, заставило Феликса невольно вздрогнуть. Такие приступы собственничества у Чана никого из мемберов не смущали, даже наоборот — их успокаивала мысль о том, что разлучить их чертовски трудно. Было немного стыдно признавать, но он забыл об этой маленькой особенности. В конце концов, это не было проблемой. Феликс знал, что компания нарушит условия контракта Чана, если попытается выгнать кого-нибудь без его одобрения. Разумеется, с оговорками: если участники группы совершат преступление, нарушат контракт или что-то подобное, то компания имеет право исключить кого угодно. Но что-то, что было вне их контроля? Например, неожиданно пробудившееся наследие? Вряд ли руководство захочет навлечь на себя гнев Чана. Потому что никто не смеет трогать сокровища дракона, если, конечно, не хочет лишиться жизни. У Чана никогда не было клада. По крайней мере, все так думали. Казалось, что он навсегда застрял в фазе «поиска», ничего не вызывало у него настолько сильного интереса, чтобы пробудить желание копить, собирать, хранить. Но это вовсе не было плохо — некоторые драконы искали свои «драгоценности» десятилетиями, так что у Чана впереди было много времени. В конце концов, драконы живут сотни лет. Так было до тех пор, пока не случился скандал с Хёнджином. Кто-то из совета директоров предложил исключить его из группы, и этих слов оказалось достаточно, чтобы дракон явил себя во всей красе. Чан до сих пор сгорал со стыда, вспоминая тот день — его огромная чешуйчатая туша, всполохи пламени, все дела… Разрушенный из-за его размеров конференц-зал, снесённые стены… Слава богу, тогда никто не пострадал, кроме, разве что, гордости Чана — фотография его драконьего зада, свисающего из пролома в стене, несколько недель украшала собой все новостные сайты. После этого всем стало очевидно, что Чан обрёл своё сокровище — все мемберы группы принадлежали ему. Драконы редко «накапливали» людей, но Кристофер Бан Чан никогда не искал лёгких путей. Через пару дней компания внесла поправки в контракт. Феликс не знал (и Чан никогда не рассказывал им), какую цену ему пришлось заплатить за подобную страховочную сетку под ними. — Если они хотят добраться до тебя, то сначала им придётся справиться со мной, — голос Чана был тихим, а его пальцы едва ощутимо тянули волосы Феликса, словно напоминая, кому тот принадлежит. — Никто не смеет отнимать у меня мои сокровища. Чего бы они ни пытались добиться, мы просто подадим иск о расизме и видовой дискриминации. Чан на мгновение замер, а затем продолжил как ни в чём не бывало: — А если не получится, то я просто съем их всех. И Феликс был уверен, что в этой шутке лишь доля самой шутки. Он позволил притянуть себя ещё ближе, прижавшись ко лбу Чана своим. Чан ткнулся носом в его нос в милом инстинктивном жесте. Интимность этого момента согрела Феликса изнутри, разлилась внутри нежной волной. Все тревоги и страхи показались такими далёкими и ничтожными — ведь что могло с ним случиться, когда Чан обнимал его вот так? Он был в полной безопасности в руках дракона, и не существовало на свете другого места, где он сейчас хотел бы быть. С тихим, довольным урчанием Феликс наклонил голову и поцеловал Чана. Тот с жаром ответил, притягивая Феликса ближе, пока он не оказался лежащим у Чана на груди. Феликс удовлетворённо застонал, когда Чан разомкнул губы и впустил его внутрь. Этот поцелуй не был для них первым. Все они спали друг с другом во всех возможных комбинациях — по-другому было бы невозможно в их условиях. У человеческой части группы было довольно высокое либидо (не говоря уже о том, что свидания в течение нескольких лет были для них под строгим запретом, а с гормонами нужно было как-то справляться), а вот со сверхъестественной частью было немного иначе… Чану нравилось периодически напоминать своим сокровищам, кому они принадлежат (не то чтобы кто-то из них возражал). Когда Сынмин пил кровь у кого-то из них, чаще всего всё заканчивалось сексом, поскольку яд вампира также был сильнейшим афродизиаком. А Чонин… Ну, инкуба можно накормить только одним способом. Никто из них не воспринимал происходящее всерьёз, это было просто развлечением, способом снять напряжение. Лучше трахаться друг с другом, чем тайком бегать к кому-то. А для Чонина это было ещё и жизненно необходимо, потому что, хоть общественность и знала про его статус инкуба, не дай бог кто-то заметит его с проституткой, которая будет его кормить. Смешно, но до сих пор у многих в голове существовал стереотип, что айдолы максимально далеки от всего, связанного с сексом, даже если от этого зависела их жизнь. Щёлкнул замок на входной двери, и Феликс неохотно прервал поцелуй, но остался лежать на Чане. Мемберы вернулись с танцевальной практики, которую они вдвоём пропустили из-за визита в больницу. — Ликси! — крик Чанбина дал понять, что он заметил их первым. Благодаря своим отличным рефлексам Чан вовремя успел переместить их с Феликсом ноги, чтобы Чанбин, запрыгнув на диван, их не раздавил. — Ну, как всё прошло? Остальные вошли в зал более спокойно и организованно. Чонин глубоко вдохнул и скорчил обиженную рожицу: — Из-за вас я чувствую голод, — проворчал он, уловив витающее в воздухе желание и возбуждение. Феликс, всё это время занятый глубокими переживаниями, ни разу не подумал о том, как воспримут новость остальные. Однако он был уверен, что никто не станет думать о нём плохо. Существовало много ужасных стереотипов о драконах, вампирах и инкубах, но человеческая часть группы открыто и без всякого стеснения поддерживала сверхъестественные меньшинства. — Всё прошло… хорошо, — Феликс замялся, оглядываясь на Чана. Тот ободряюще улыбнулся. Остальные мемберы молча ждали, устроившись поудобнее. — Но у меня есть кое-какие новости для вас.

***

Феликс был чертовски голоден. Несколько часов назад он попытался съесть немного риса, после чего провёл полночи в обнимку с унитазом, выблёвывая всё обратно. Спазмы не прекращались, даже когда желудок опустел. Из-за тошноты и боли Феликсу казалось, что хуже уже некуда. Он не мог перестать плакать, и даже руки Джисона, массирующие его спину и плечи, никак не помогали облегчить страдания. В итоге под утро у него всё же получилось задремать, выпив стакан воды (тошноту удалось сдержать с трудом). Джисон заполз к нему на кровать, и они уснули в обнимку. Ровно в 9 утра прибыла доставка. Дверь открыл Чан, но Феликсу всё равно пришлось встать, чтобы предоставить сотруднику FLL своё новое удостоверение фэйри и подписать бумаги. К счастью, курьер сообщил, что это только в первый раз всё так официально — после можно будет подать заявление, чтобы доставку могли забирать доверенные лица. Они все собрались на кухне вокруг стола, на котором стоял белый мини-холодильник. — И как мне?.. — Феликс задумался. Несмотря на боль и тянущую пустоту в желудке, вся эта ситуация его тревожила. Он понятия не имел, как есть человеческое сердце. Нужно ли его готовить? Он дружил с парочкой зомби в Австралии, и они всегда готовили мозги, которые им предоставляло государство, — делали из них бургеры, рагу, запекали в духовке. Брошюры из больницы никак не помогали разобраться — в них говорилось только, что «инстинкты подскажут». Ну, у Феликса, видимо, были какие-то неправильные инстинкты — он всё ещё не знал, что делать. — Боже, ребят, перестаньте давить на него, — пробормотал Сынмин, потягивая через трубочку кровь из кружки с ярко-красной надписью «Отсосу И Проглочу». Это была его любимая кружка (в чём он не признается даже под пытками, потому что её подарил Минхо). Сынмин решил сегодня выпить свою порцию крови на кухне, в знак молчаливой солидарности с Феликсом. — Это почти не отличается от того, как питаюсь я. Просто расслабьтесь, окей? — Он прав. Мы сами раздуваем из этого проблему, — фыркнул Минхо, открывая крышку холодильника. Сердце внутри выглядело как самое обычное сердце, ничем не отличаясь от изображений в книгах или в интернете. Оно частично утопало во льду, но всё равно казалось достаточно большим, чтобы с трудом умещаться в ладони. Крови было совсем немного, потому что её не нужно сохранять, как это обычно делают для трансплантации. — Ликс, как ты хочешь… Феликс не дал ему закончить. Как только его взгляд упал на сердце, тело словно зажило своей собственной жизнью. Он как будто наблюдал за всем со стороны, но, как ни странно, не испытывал при этом страха. Словно заворожённый, Феликс смотрел, как его руки с неестественной скоростью выхватили сердце из мини-холодильника и поднесли ко рту. А потом он откусил кусок. Текстура была странной, но его зубы без проблем рвали плоть. Облегчение. Чистое, сладкое, незамутнённое наслаждение. После первого же куска спазмы утихли. После второго — полностью сошли на нет. Тошнота, мучившая его последние несколько дней, пропала, а невидимый железный обруч, до боли сжимающий череп, сменился мягкой волной комфорта. До этого он чувствовал себя слабым, как новорожденный телёнок, но теперь Феликс был полон энергии. Он мог хоть сейчас пойти на восьмичасовую танцевальную практику и был уверен, что по окончанию даже не вспотеет. Чувство, поселившееся в нём, напоминало эйфорию. Что ж, теперь Феликс понял, почему некоторые фэйри из-за длительного голода сходят с ума. Проглотив последний кусочек, Феликс, не удержавшись, облизнул пальцы, чтобы хоть немного продлить наслаждение вкусом, избавившим его от боли. Только потом он заметил, как пристально остальные на него смотрят, но сначала не понял почему. — Эй, Ликси… — прошептал Чан, ткнув в уголок рта. — У тебя вот здесь осталось немного… Феликс коснулся губ, и его пальцы окрасились в красный. Посмотрев вниз, он увидел, что вся его рубашка также испачкана. — Оу… Так вот о каких инстинктах говорилось в брошюрах. Его внимание привлёк тихий звук слева. Сынмин поставил опустевшую кружку на стол и приблизился к Феликсу, после чего потянулся к его лицу, пальцами приподняв верхнюю губу. Феликс готов был поспорить, что его зубы заострились, иначе как он бы смог ими рвать мышцы сердца? — Не буду врать, это было довольно горячо. Дико, но горячо, — ухмыльнулся Сынмин, обнажая свои клыки. А потом он дёрнул Феликса к себе для поцелуя. В конце концов, не стоило зря тратить кровь.

***

Хёнджин заметил это первым. Прошло чуть больше недели с первой доставки от FLL, и Феликс чувствовал себя замечательно. Он снова мог есть нормальную еду, и казалось, что в его жизни ничего не поменялось. Но временами он слегка нервничал в ожидании того дня, когда журналисты проверят списки фэйри и найдут там его имя. А в остальном всё было точно так же, как и раньше. Ну… почти. — Только мне кажется, что Феликс теперь выглядит… иначе? — голос Хёнджина был настолько тихим, что его услышали только Чан и Чанбин. Они втроём сидели на диване в студии, пока остальные были заняты съёмками в разных фотозонах. — В смысле «иначе»? — спросил Чанбин, отрываясь от игры в телефоне. — Ну… — начал Хёнджин, прищурив глаза, как будто это помогало ему легче разглядеть все изменения, произошедшие с Феликсом. — Он всегда был красивым, но в последнее время практически ослепляет красотой. Настолько, что его хочется трахать весь день без остановки. Чан, услышав это, поперхнулся водой и лихорадочно начал оглядываться по сторонам, боясь, что их могли подслушивать. — Джинни, какого чёрта? Хёнджин не обратил никакого внимания на его панику. Рядом с ними не было никого, а даже если бы и были, то они всегда могли списать всё на шутку. Они просто дразнят друг друга, ничего такого. Но как только Хёнджин озвучил это вслух, они будто прозрели. Феликс обладал невероятной, неземной красотой — это был общеизвестный факт. Черты его лица — от острого подбородка до изящного изгиба носа — были одной из причин, по которой Хёнджин рисовал его чаще, чем остальных. У Феликса даже без макияжа был красивый естественный румянец. Каждый раз, как они вдвоём оказывались в постели, Хёнджин мог часами исследовать каждый сантиметр его тела, припадая к нему горячими губами. Но сейчас… Они всегда называли его своим солнышком, но теперь он действительно сиял, притягивая к себе чужие взгляды — Хёнджин видел, как они все пялились. Весь свободный стафф стягивался в угол, где проходила съёмка Феликса. Каждое его движение было пропитано элегантностью, каждая поза для фото — совершенство, не нуждающееся в редактировании. Мерцание его глаз манило к себе Хёнджина, будто свет фонаря мотылька. У Хёнджина чесались пальцы от желания немедленно запечатлеть на бумаге этот образ. Что угодно — кисть, карандаш, подойдёт даже шариковая ручка! Лишь бы увековечить этот момент. А потом он мог бы перенести набросок на холст в качестве полноценной картины и повесить в золотую раму. Только роскошь и великолепие, не меньше.

***

Чан ухмыльнулся, нажимая кнопку «обновить» в приложении и внося изменения в график Феликса. Тот, разумеется, сразу это заметил, даже если был занят игрой и не проверял уведомления в телефоне каждую секунду. Послышался топот шагов, и через минуту дверь в комнату Чана резко распахнулась и ударилась о стену — в такие моменты Чан всегда радовался, что не пожалел денег на стопоры, иначе к сегодняшнему дню на стене его комнаты красовалась бы огромная вмятина. — Ты что, чёрт возьми, натворил? Чан валялся на кровати на животе, возясь со своим ноутбуком, поэтому ему пришлось немного задрать голову, чтобы посмотреть на Феликса. Ему едва удалось сдержать смех, когда он увидел откровенную панику на его лице. — Ты о чём? Феликс возмущённо округлил глаза — Чан даже не знал, что они могут стать ещё больше, — и обвиняюще ткнул на экран своего телефона, будто это было главной уликой в деле об убийстве. — Не делай вид, будто ничего не знаешь! Объясни, зачем ты назначил мне эту встречу? — Это просто обед. — Чан захлопнул ноутбук и сел прямо. Потянуть шею совершенно не хотелось. — С чёртовым Ли Тэмином! — голос Феликса сорвался на писк из-за нарастающей паники. Он махал телефоном, и Чану на секунду показалось, что гаджет полетит прямо ему в голову. — Тем самым Тэмином из Shinee! — Джинни сказал, что на самом деле он очень милый. Надеюсь, вы тоже отлично проведёте время. — Я… Что? — Феликс остыл так же быстро, как и загорелся. — Я не… Он просто стоял и молча смотрел на Чана, пытаясь выдавить из себя хоть одну связную мысль. Lix.exe перестал работать. Пожалуйста, обратитесь в техподдержку. — Иди сюда, — поманил его Чан, переложив ноутбук на тумбочку. Феликс послушно сел рядом, позволив ему обнять себя одной рукой. — Я спросил у его менеджера, можно ли организовать для вас встречу. Они довольно быстро согласились, я даже удивился. — Чан погладил ладонь Феликса, будто тот был испуганным животным. — Ты ведь знаешь, что Тэмин тоже фэйри? В ответ он получил лишь молчаливый кивок, но этого было достаточно. Даже их родители знали о нечеловеческом происхождении Тэмина. — Драконам никогда не приходилось сталкиваться с предрассудками, которые до сих пор окружают фэйри. Поэтому я не собираюсь сидеть здесь и притворяться, будто понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — признался Чан. — Но я подумал, что было бы неплохо, если бы ты поговорил с кем-нибудь, кто был на твоём месте. Сначала я думал попросить об этом Бэма, но он в Таиланде… Да даже если бы он был в Корее… Компания не защитила его — никого из них — так, как должна была. Я пытался вспомнить других айдолов-фэйри, сумевших сохранить свою карьеру после каминг-аута, и не нашёл лучшего примера, чем Тэмин. — Но это же сам Тэмин… Мне кажется, я не достоин даже дышать с ним одним воздухом, — заныл Феликс. Чан усмехнулся, немного позабавленный его раздражённым тоном. — О чём мне с ним вообще говорить? — Да обо всём. Ликси, он в этой индустрии уже пятнадцать лет, причём двенадцать из них — как фэйри. Ну то есть… Двенадцать лет назад FLL всё ещё находилась в полном беспорядке, а общественное мнение о фэйри было ещё хуже, чем сейчас. Но он и его компания сумели справиться с этим настолько хорошо, что его популярность только возросла. — Не представляю, как им это удалось. — Феликс нервно теребил заусенец на пальце. Чан, увидев это, остановил такое самоистязание, накрыв его руки ладонью, пока он не разодрал себе пальцы в кровь. — У меня от одной мысли об этом голова начинает болеть. — Так спроси. Он готов ответить на любые твои вопросы. О том, как быть фэйри и как это может сказаться на твоей карьере. Спроси, как он справился с этим и как ему удалось повернуть общественное мнение в свою сторону. Я знаю, что среди твоих друзей нет ни одного фэйри, поэтому используй эту возможность, чтобы получить ответы на волнующие тебя вопросы. Хорошо? Феликс растерянно кивнул, а затем издал самый громкий и отвратительный скулёж, который только слышал Чан, и спрятал полыхающее от смущения лицо в ладонях. — Блядь, и как мне это пережить?!

***

Всё оказалось не так страшно, как Феликс думал. То, что для встречи выбрали простую закусочную, и тот факт, что Тэмин оделся в обычные джинсы и толстовку с капюшоном помогли Феликсу успокоиться и настроиться на нужный лад. А в его телефоне после этого появился новый контакт, подписанный как «Тэмин-хён». Первый и самый важный совет, который дал ему Тэмин, заключался в том, что Феликс должен проконтролировать, как и когда миру станет известно о его наследии фэйри. Феликс решил следовать тому же пути, по которому когда-то прошёл сам Тэмин, надеясь, что и ему удастся пережить надвигающуюся катастрофу, которая может разрушить его карьеру. Вот почему он решил провести прямую трансляцию. Прямо из своей комнаты — чтобы создать у зрителей впечатление, будто он приглашает их в своё личное пространство. Он надел мягкий свитер кремового цвета и сделал естественный макияж, стараясь выглядеть более настоящим. Тэмин научил его маленькому фокусу фэйри — менять цвет волос по желанию (стилисты точно сойдут с ума, когда узнают), поэтому сегодня он сделал их нежно-розовыми. Пряди мягкими волнами обрамляли его лицо, из-за чего он казался ещё милее и мягче. Феликс специально никак не назвал свой стрим и не делал каких-либо объявлений в Bubble. По сути, он якобы «случайно» вышел в эфир, поддавшись порыву и желанию пообщаться с фанатами. Для этого он даже закупился сладостями — маленькими пирожными и разноцветными птифурами — чтобы есть их во время трансляции. Таким образом он хотел продемонстрировать, что всё ещё может есть человеческую еду (сладости были лучшим выбором, чем мясо, — чтобы не давать повода всяким идиотам). Феликс не знал, помогут ли эти мелочи в долгосрочной перспективе, но он хотя бы попытается. Он хотел выглядеть как можно менее угрожающим, чтобы фанаты не решили, будто он за одну ночь превратился в монстра. Он старался относиться к своему «каминг-ауту» как к чему-то обыденному, не делая из этого проблемы. «Никогда не извиняйся за то, кто ты есть», — сказал ему Тэмин, когда они закончили есть и перешли к десертам. — «Потому что извинения означают, что тебе стыдно. Никогда не позволяй им запугивать тебя, заставляя скрывать свою сущность». Притворяться, пока не получится, было для Феликса не в новинку. Именно так он пережил первые годы в группе, самое тяжёлое для всех них время. Ему не привыкать делать вид, что у него всё в порядке, даже если это совсем не так. Теперь ему опять нужно притворяться. Ему придётся, если он хочет сохранить карьеру. Если он не хочет навредить группе. Остальные мемберы были заняты индивидуальным расписанием, но Чанбин остался в общежитии и предложил свою помощь. Он сидел вне поля зрения камеры, мониторя чат трансляции с телефона. Феликс был бесконечно благодарен ему за молчаливую поддержку. В присутствии Чанбина идея рассказать о своём наследии уже не казалась такой плохой. По крайне мере, пока что. Начало прошло гладко. Он с улыбкой поприветствовал стэй, поблагодарил за комплименты его наряду и причёске. Рассказал немного о пекарне, где купил пирожные, которые давно хотел попробовать, чтобы потом испечь такие же для мемберов. Феликс начал есть, одновременно отвечая на вопросы. На протяжении часа всё было нормально, а затем кто-то задал вопрос о его недавних проблемах со здоровьем — он писал об этом в Bubble в самом начале, когда ещё думал, что это просто проблемы с желудком. — Сейчас мне уже лучше. Спасибо, что беспокоитесь, — Феликс улыбнулся, смотря в камеру. Его нервы были напряжены до предела, как туго натянутая струна. Он едва заметно поморщился, стараясь этим скрыть тошноту, внезапно подступившую к горлу. — Я сходил в больницу на осмотр, и там мне сказали, почему я так плохо себя чувствовал. Он замолчал, тяжело сглотнув. Затянувшаяся пауза начала давить. Феликс был уверен, что не только ему она показалась неловкой, странной, даже несмотря на то, что он сделал вид, будто читает чат. Было много неравнодушных комментариев, его должно было успокоить то, что многие волнуются о его здоровье, но всё, что он чувствовал сейчас, — это паника. Феликс отвёл глаза и встретился взглядом с Чанбином, который обеспокоенно смотрел на него, а не в экран телефона. Пары мгновений зрительного контакта оказалось достаточно, чтобы Чанбин принял решение. Он отложил телефон в сторону и с оглушительным грохотом распахнул дверь в комнату. Феликс вздрогнул от неожиданности, не успев морально подготовиться к такому громкому звуку. — Хэй, Ёнбокки! — закричал Чанбин, притворившись, словно только что зашёл, и садясь рядом, преувеличенно обиженно надув губы. — Столько сладкого, и ты меня даже не позвал?! Какой ты после этого друг? Какое неуважение! Феликс улыбнулся, почувствовав, как узелок тревожности в его груди немного ослабел. Чанбин умело отвлёк внимание зрителей на себя, дав ему немного времени передохнуть и собраться с мыслями. Он рассмеялся, когда Чанбин умиленно запищал, пробуя пирожные, а потом зачитал рэп об их невероятном вкусе. Это продолжалось несколько минут, в течение которых Феликс смог взять себя в руки и сосредоточиться. — Как я уже и говорил, прежде чем Чанбин-хён так внезапно ворвался к нам, — Феликс проигнорировал сердитое сопение набившего рот пирожными Чанбина. — Доктор сказал мне, в чём причина моего плохого самочувствия. Оказывается, моё наследие фэйри пробудилось. Но теперь всё в порядке, я чувствую себя отлично. Прошло ровно три секунды, и чат превратился в неконтролируемый хаос. Сообщения летели с такой скоростью, что Феликс не успевал прочитать и пары слов, так что ему пришлось перевести чат в медленный режим. Как он и думал, комментарии были смешанными. Некоторые просто были в шоке, так как Феликс никогда не говорил о своей сверхъестественной генетике. Некоторые были в ярости, обвиняя его в обмане фанатов и намеренном нанесении вреда репутации группы — как будто он мог как-то контролировать пробуждение нечеловеческой крови. Такие он решил игнорировать, отказываясь концентрироваться на негативе. Вариантов у него всё равно было немного — только уйти из Stray Kids (чего он никогда не сделает добровольно, да и Чан его ни за что не отпустит). Но ему стало намного легче, когда он понял, что большинство отнеслись к этому нормально. Некоторые спросили о его здоровье, и Феликс заверил их, что чувствует себя хорошо. Были те, кто интересовался его новым режимом питания, на что он просто сказал, что FLL всё уладили. Другие задавали более невинные вопросы, например, не является ли его новый цвет волос магическим трюком фэйри, или пытался ли он уже разговаривать с растениями. Феликс без проблем отвечал на них. Ладонь Чанбина лежала у него на бедре, вне поля зрения камеры. Тот слегка сжимал её, молча поддерживая, когда какой-либо вопрос проходил в опасной границе с неприятными темами. Это прикосновение заземляло Феликса, придавало ему сил, даже если Чанбин делал вид, что просто наслаждается сладостями. «если ты стал фэйри, что это значит для stray kids?» Феликс прочёл этот комментарий вслух, посчитав его достаточно безобидным. Но как только последние слова слетели с его губ, он понял, что не знает ответа. Потому что… Что это в действительности означает для них? На первый взгляд — почти ничего. Прошло три недели с визита в больницу, и за исключением того, что он съел человеческое сердце на кухне в их общежитии, всё осталось более или менее прежним. Внутри группы всё осталось так же, как раньше. Однако во внешнем мире всё было по-другому. Феликс уже несколько раз встречался с руководством, и с помощью Чана ему удалось добавить в свой контракт несколько пунктов, учитывающих новые обстоятельства. Парочку новых запретов добавили тоже, но ничего странного или невыполнимого. По настоянию Чана, сразу после этого эфира компания опубликует официальное заявление, где пообещает принять самые строгие меры в случае кибербуллинга, клеветы или оскорблений в адрес Феликса. Поскольку они не были наивными детьми, то понимали, что какая-то ответная реакция всё же последует. Вопрос лишь в том, насколько серьёзными окажутся последствия. — Это не значит ровным счётом ничего, — голос Чанбина вырвал Феликса из потока мыслей, заставив сосредоточиться на настоящем. — Наш Ёнбокки точно такой же, как и месяц назад — милый и очаровательный. Чанбин ущипнул Феликса за щёку, тот рассмеялся и наигранно обиженно ударил его по руке. — Эй! Прими любовь своего хёна! — возмутился Чанбин и защекотал живот Феликса, из-за чего тот засмеялся ещё сильнее и завертелся, пытаясь увернуться. После этого все в чате успокоились — внимание стэй было успешно отвлечено их вознёй и нытьём Чанбина по поводу того, что Феликс отказывается послушно позволять себя тискать. Спустя двадцать минут Феликс попрощался со зрителями, выключил трансляцию и закрыл ноутбук. С глубоким вздохом он плюхнулся на кровать рядом с Чанбином, устало потягиваясь. Объявление миру о своём наследии оказалось одновременно и освобождающим, и пугающим. Он сделал это. Он взял судьбу в свои руки до того, как стервятники (иначе именуемые журналистами) сумели нанести первый удар. Он открыл миру правду, и теперь мог лишь молиться, чтобы все это не обернулось для него проблемами. Его бы душила необходимость скрываться всю оставшуюся жизнь, поэтому Феликс был рад, что может быть откровенным с самим собой и с фанатами. Внезапно его разум пронзила пугающая мысль — теперь всё изменится. К лучшему или худшему, но жизнь уже никогда не будет прежней. Может, то чувство контроля над своей жизнью, охватившее его пару минут назад, было лишь иллюзией? Стоило с губ Феликса сорваться дрожащему выдоху, как чужие руки тут же обхватили его за талию и потянули вниз, пока он не оказался лежащим на боку, лицом к Чанбину, чья поза была зеркальным отражением его собственной. Они прижались лбами друг к другу. — Ты такой молодец, Ликси, — похвалил его Чанбин, а затем успокаивающе заурчал, когда из горла Феликса вырвались приглушённые рыдания. — Тебе было тяжело, малыш, да? Но ты так хорошо справился, хён очень тобой гордится. Феликс не хотел плакать — он и так в последнее время то и дело заливался слезами — а потому просто прижался к Чанбину, спрятав лицо в изгибе его шеи. Он закрыл глаза, просто позволив себе насладиться теплом чужого тела, ощущением мягкой кожи… Теперь обе руки Чанбина обнимали его, прижимая к себе и защищая от всего мира, который так хотел увидеть его падение. В этот момент не существовало больше ничего, кроме любящих объятий, позволяющих Феликсу чувствовать себя маленьким и слабым. Только сильные руки, двигающиеся вверх и вниз по его спине, гладящие его, словно напуганного зверька, нуждающегося в утешении. — Ты был таким смелым сегодня, — прошептал Чанбин ему на ухо. — Ты молодец, Бокки. Всё получится, вот увидишь. Мы очень тебя любим и ни за что не оставим. Мы с тобой. И вся его решимость не плакать тут же испарилась. Некоторое время спустя, когда Феликс закончил рыдать, уткнувшись в грудь Чанбина, он позволил тому перевернуть себя на спину и привести в порядок, вытерев слёзы. — Какого чёрта, ты даже плачешь красиво, — заметил Чанбин, большим пальцем стирая мокрые следы под глазами Феликса. — Это несправедливо по отношению к нам. Феликс издал тихий, надломленный смешок, а потом схватил руку Чанбина и прижался к ней губами, оставив на костяшках невесомый поцелуй. — Спасибо, что остался. Не знаю, смог бы я сделать это без тебя. — Не недооценивай себя, ты бы и в одиночку отлично справился, — возразил Чанбин, а затем наклонился ближе и игриво приподнял брови. — Но если хочешь поблагодарить меня, то я не откажусь от поцелуя. Феликс рассмеялся, а затем положил ладонь на затылок Чанбина и потянул его вниз. Поцелуй вышел мягким и нежным — просто касание губ, наполненное любовью и заботой. Но когда Чанбин начал отстраняться, Феликс понял, что не хочет отпускать. Он слегка приподнял голову, молча умоляя о большем. Он заметил, как глаза Чанбина слегка сузились, а выражение его лица изменилось — оно стало более напряжённым, окрашенным желанием. — Бинни, пожалуйста, — прошептал Феликс более низким и хриплым, чем обычно, голосом. — Ты опасен, знаешь? — сказал Чанбин, прижав большой палец к его губам. И резко вздохнул, когда Феликс лизнул его. — Мне хочется заставить тебя снова плакать, но уже по совершенно другой причине. Они не в первый раз находили утешение в сексе друг с другом, в прошлом это случалось довольно часто. Это был способ выпустить пар, развлечься, сбросить напряжение. Но сейчас… Всё было иначе. Феликс хотел этого не потому, что так удобнее и Чанбин был единственным доступным на данный момент вариантом. А потому, что хотел забыться, потерять себя в удовольствии, а Чанбин смотрел на него этим тёмным, голодным взглядом… — Пожалуйста, — повторил он, вложив в голос как можно больше мольбы, впившись пальцами в волосы Чанбина. Оказалось, у Феликса ещё остались слёзы, но на этот раз он не возражал.

***

Руководство позволило им неделю отдохнуть от публичных выступлений, чтобы первая волна ажиотажа утихла. Конечно, они всё ещё занимались своими обычными делами — посещали уроки вокала, выматывали себя на танцевальных репетициях, писали новые песни, но вся эта активность проходила в здании компании. Феликс был благодарен даже за такую передышку, особенно когда в середине недели он начал чувствовать лёгкую тошноту. С момента первой доставки FLL прошёл почти месяц, поэтому при первых симптомах он сразу заказал новую. Курьер прибыл всего через два дня, и Феликс обрадовался, что на этот раз контролировал себя гораздо лучше. Наверное, потому что не был по-настоящему голоден. Внутри него всё ещё звучал назойливый голос, настаивающий, что нужно просто взять и сожрать сердце как можно быстрее, но он решил поесть за столом, как цивилизованный фэйри. Поскольку остальные отсутствовали, то к нему присоединился только Сынмин, погладивший Феликса по голове, как домашнего питомца, когда он закончил есть. — Хороший мальчик. Сегодня ты не стал вести себя как Дейенерис, — похвалил его Сынмин и рассмеялся, когда Феликс игриво щёлкнул заострёнными зубами. Всё это время Феликс старался избегать соцсетей, только иногда взаимодействуя со стэй в Bubble. Он внимательно читал добрые комментарии, игнорируя различных хейтеров, не позволяя их высказываниям его задеть. Он был немного напряжён — как и все остальные — из-за скорого возвращения к обычному расписанию, но в целом дела шли неплохо. Пока не стало хуже. Это было так глупо. Наступил холодный пятничный вечер, скоро они должны были вернуться к работе. Чонин проголодался, поэтому Хёнджин увёл его в свою комнату, и они всё ещё не вернулись оттуда. Чан и Чанбин занимались в спортзале, Феликс и Минхо под внимательным взглядом Сынмина играли в Марио Карт. И тут в комнату вошёл Джисон с миской мороженого. — Это клубника со сливками? — Феликс приподнял брови, что при его в целом неконфликтном характере было аналогом негодования. Джисон замер и посмотрел на миску в своих руках, будто не мог понять, как она там оказалась. — Э-э-э, да? — растерянно ответил он, не выпуская ложки изо рта и поднял взгляд на Феликса. — Моя клубника со сливками? Последний кусочек, который я специально берёг? Джисону не хватило совести прикинуться, будто ему хоть немного стыдно за кражу еды — одно из самых серьёзных преступлений в их общежитии. — Клянусь, я завтра же куплю тебе ещё! — он инстинктивно отступил на шаг назад, когда Феликс бросил геймпад и встал с пола. — Эй, Ликси, я правда… ух! Он еле успел увернуться, когда Феликс бросился на него в попытке схватить, и с хихиканьем забежал за диван. — Это моё мороженое, имей совесть хотя бы поделиться со мной, придурок! — Феликс рассмеялся, вновь попытавшись поймать Джисона. Они играли в догонялки в течение минуты: Сынмин, как маленький гремлин, подстрекал их, Минхо игнорировал творящийся хаос, используя эту возможность, чтобы выиграть гонку. — Я же сказал, что завтра куплю тебе ещё! Просто дай мне поесть! — заныл Джисон, едва не подскользнувшись на очередном крутом вираже в попытке увернуться от рук охотящегося на него Феликса. Это было весело, и на самом деле Феликс не был против отдать другу свою порцию, поэтому следующее чувство просто застало его врасплох. Ярость. Небольшая его часть была крайне возмущена поступком Джисона. Феликс не понимал, откуда это взялось, потому что, ну, это ведь просто мороженое? Но всё, о чём он мог в тот момент думать, — как заставить заплатить человека за неуважение. — Хан Джисон, я сказал тебе остановиться! — крикнул Феликс. Его голос прозвучал неправильно, искажённо, будто кто-то фильтр наложил… Так непохоже на его собственный. Результат не заставил себя долго ждать. Джисон остановился так резко, что из-за инерции не смог удержать равновесие и упал — слава богу, он смог извернуться и не удариться лицом, лишь локтем о край стола. Миска вылетела из его рук, разбрызгав полурастаявшее мороженое по всей комнате. Время будто остановилось, пока все пытались осознать произошедшее. Пробудившаяся мгновение назад ярость исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь ужас от содеянного. Джисон болезненно застонал, схватившись за локоть. Этот звук вывел Минхо и Сынмина из ступора, и они потянулись к нему, чтобы помочь. — Я… Мне так жаль, я не знаю, что… Что бы Феликс ни пытался сказать, это было бесполезно. Срывающиеся с языка извинения оборвались на середине, а горло болезненно сжалось. Всё, что он видел перед собой, — слёзы в глазах Джисона и непонятные эмоции, которые в них отражались. Предательство? Гнев? Или же… страх? — Прости… — прошептал Феликс, а затем развернулся и убежал в свою комнату. Парни что-то кричали ему вслед, но он не мог разобрать ни слова из-за острой потребности немедленно спрятаться. Он вбежал в комнату, закрыл дверь и запер её на замок. Упав на кровать, Феликс захныкал, пряча лицо в подушке, надеясь, что это поможет заглушить его плач. Он посмел использовать свои способности на Джисоне. Все эти истории о том, как фэйри управляли людьми с помощью имён, были предупреждением, предостережением против их вида, и он только что доказал, что все они были правдой. Феликс понятия не имел, откуда взялась эта ярость, и он не хотел использовать магию, но это не имеет значения — он взял Джисона под контроль против его воли. Конечно, это была просто глупая возня из-за мороженого, но что, если это случится снова? Если он прикажет кому-то сделать то, чего они не хотят? Если он лишит их возможности сказать «нет»? Феликс почувствовал тошноту и встал с кровати, чтобы добраться до мусорного ведра. Но, несмотря на спазмы, ничего не вышло, хотя он чувствовал, как внутри ворочается маслянисто-чёрная тревожная масса. Если так ощущается магия, то он её не хотел. Кто-то постучал в дверь и попытался войти, когда Феликс не откликнулся. Ручка бесполезно дёргалась. Феликс вспомнил, что он ненароком нарушил ещё одно правило их общежития — никогда не запираться. У них было достаточно случаев, когда кто-то из мемберов терял сознание от истощения или у кого-то случалась паническая атака. Поэтому и появилось такое правило. — Феликс? — голос Минхо по ту сторону двери звучал тихо, но не зло. Почему он не злился? Феликс причинил боль Джисону, родственной душе Минхо. Он должен был хотеть выбить из Феликс всё дерьмо, а не звать его по имени таким мягким, нежным тоном. — Ликси, малыш, открой дверь, — повторил Минхо, так и не получив ответа, пока Феликс всхлипывал, согнувшись над мусорной корзиной. — Пожалуйста, поговори со мной. Феликс ни слова не сумел выдавить. Как он мог что-то сказать? Как, если открыть рот означало причинить боль тем, кого он любит?

***

Феликс безвылазно просидел в комнате до поздней ночи, в конце концов провалившись в беспокойный сон и проснувшись рано утром. Мемберы пытались выманить его и поговорить — даже Джисон — но он лишь лежал на кровати, свернувшись калачиком. Чан написал ему в мессенджер и спросил, всё ли в порядке, на что Феликс ответил, что просто хочет побыть один. Чан дал ему время до полудня, иначе он просто силой вытащит его наружу. Отведённое время Феликс потратил на просмотр роликов на Ютубе, пытаясь таким образом отвлечься от страха, который он испытывал каждый раз, когда думал о предстоящем взаимодействии с членами группы. Примерно в 10 утра ему позвонили с неизвестного номера. В первый раз Феликс отклонил звонок, решив, что это очередной сасэн или спам, но через минуту вызов повторился. Он снова отклонил его и хотел уже заблокировать, но получил сообщение от Чана с просьбой ответить на звонок. Феликс не хотел давать ему новых поводов для злости, поэтому в третий раз нажал «Ответить». — Чёрт, цыплёнок, ты выглядишь измотанным. И не в «горячем» смысле, — на экране появилось лицо БэмБэма. Феликс выдавил из себя хриплый смешок — должно быть, вид у него и правда не очень: опухшее лицо, красные от слёз глаза, спутанные волосы. — Привет, хён, — Феликс слабо улыбнулся. Он потянулся, чтобы включить свет, так как в комнате было темно из-за закрытых штор. — О, нет, так ещё хуже! — рассмеялся БэмБэм, разглядев его лицо получше при ярком освещении. — Сгинь, нечистая сила! Они обменялись парой смешков. Феликс почувствовал, как на сердце стало немного легче. — Чанни попросил тебя позвонить мне, да? — спросил он, положив телефон на подушку, чтобы не держать его всё время. — Ага, — сразу признался Бэм. — Я даже не знал, что ты стал фэйри, пока он не рассказал. И зачем ты в это влез, цыплёнок? Жизнь показалась тебе слишком простой, и ты решил поднять уровень сложности? — Можно и так сказать. БэмБэм какое-то время молча сверлил его взглядом, после чего перешёл, наконец, к сути: — Они очень беспокоятся о тебе, ты ведь в курсе? Феликс неопределённо хмыкнул в ответ, опустив взгляд. — Я знаю о том, что произошло. — О, так ты знаешь, что я предал доверие Джисона? — усмехнулся Феликс, теребя заусенцы на пальцах. Кожа вокруг некоторых ногтей и так уже кровила. — Нет, я знаю, что ты сказал Джисону перестать воровать твою еду и заставил его споткнуться и упасть, — БэмБэм на секунду отвёл взгляд в сторону и издал странный, воркующий звук. Через мгновение к нему на колени запрыгнул кот. Он взял кошачью лапку и помахал ею в камеру. — Пудинг передаёт тебе привет. Феликс помахал своей лапкой в ответ. — Я о том, что первое использование способностей и должно было тебя напугать, потому что это на самом деле страшно. Но, знаешь, всё могло быть гораздо хуже. — Что может быть хуже, чем взять тело Джисона под контроль и причинить ему боль? — Ну… — БэмБэм замолчал, лениво поглаживая кота. — Когда я сделал это впервые, я… Я никому не рассказывал об этом, кроме мемберов и мамы. Если бы в компании узнали, меня бы выгнали сразу же, не дожидаясь окончания контракта. — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, — прошептал Феликс. — Не, всё нормально. Так вот, в первый раз я использовал Голос, когда ссорился с Югёмом. Честно говоря, я даже не помню, из-за чего мы вообще поругались. Наверняка из-за какой-нибудь мелочи, потому что мы всегда ссорились из-за ерунды. Но всё было очень серьёзно, вплоть до того, что мы кричали и оскорбляли друг друга. — БэмБэм на пару мгновений отвёл взгляд, собираясь с мыслями. — Он сказал что-то очень обидное, что меня разозлило. И в ответ я… Сказал ему оставить меня в покое и пойти утопиться в реке Хан. На секунду Феликс забыл, как дышать. — Он уже вышел в коридор и был на полпути к выходу, прежде чем я осознал, что произошло. Я побежал следом и успел поймать его до того, как он вошёл в лифт. Мне пришлось снова использовать Голос, чтобы отменить приказ, потому что он вырывался и пытался уйти. — Господи… — Вот видишь. Да, ты заставил своего лучшего друга упасть и уронить тарелку с мороженым, и это отстой. Но всё могло быть хуже. Ты мог бы сказать ему убить себя, и он бы это сделал. Какое-то время они оба молчали. БэмБэм терпеливо ждал, давая Феликсу время обдумать услышанное. Он просто не мог себе этого представить. То, что произошло, было глупым недоразумением, Феликс не знал, что творил… Но БэмБэм был прав. Могло быть хуже. И всё ещё может быть, потому что нет никакой гарантии, что он сможет это контролировать. Феликсу стало тошно от одной лишь мысли о том, что он может причинить вред тем, кого любит больше всего на свете. — И как мне сделать так, чтобы это не повторилось? — спросил он. — Давай кое-что проясним, цыплёнок, — ответил Бэм, почёсывая спинку Пудинга. — Это всё равно повторится, что бы ты ни делал. Иногда мы используем Голос инстинктивно, особенно если боимся или нам страшно. Но ты можешь тренироваться, чтобы уменьшить вероятность случайного использования. БэмБэм замолчал на какое-то время, а потом неожиданно спросил: — Когда ты родился? — 15 сентября, а что? — О, чёрт. Тогда тебе определённо нужно тренироваться, — рассмеялся Бэм. — 23 сентября будет осеннее равноденствие, так что ты был всего в шаге от того, чтобы стать Неблагим. Сердце Феликса подпрыгнуло. Конечно, он знал о классификации фэйри. Тем не менее, он считал, что принадлежит к Благому двору просто потому, что родился ближе к лету. — Разве это не просто времена года? Он никогда не утруждал себя подробным изучением легенд и сказаний, поскольку его кровь была очень сильно разбавлена, и он никогда не думал, что станет фэйри. — Да нет, не «просто». Летние фэйри рождаются между летним солнцестоянием и осенним равноденствием, то есть в период с 20 июня по 23 сентября. Я весенний ребёнок, поэтому мы оба попадаем в Благой двор. Общеизвестный факт: фэйри, рождённые ближе к смене сезонов, магически сильнее тех, кто родился в середине. А день рождения Феликса ещё и пришёлся так близко к смене между Благим и Неблагим двором? Это немного ошеломляло. Между дворами были определённые различия. Неблагие непостоянны, мстительны и гневливы. В прошлом их считали «злыми», и в основном именно благодаря их деяниям фэйри и заработали себе такую репутацию. Благие считались более дружелюбными, даже несмотря на то, что им тоже нужны были человеческие сердца. (Если честно, Феликс считал, что Благие просто скрывали свои преступления лучше, а Неблагим было наплевать на мнение окружающих). На сегодняшний день различия между дворами были в основном чисто политическими, потому что все фэйри обязаны подчиняться правилам общества, в котором живут, а не тем, что диктуют их правители. Но историю трудно переписать, и поэтому до сих пор многие ассоциируют Неблагих со злом. Феликс разговаривал с БэмБэмом больше часа, запоминая советы на тот случай, если желание использовать силы станет нестерпимым. БэмБэм также поделился с ним номером фэйри, который сможет научить его магии (Феликс определённо собирался использовать любую возможность научиться контролировать себя). Когда Феликс наконец-то вспомнил об угрозе Чана взломать его дверь, если он не выйдет, то был уже почти полдень. Откладывать проблему больше не было возможности — настало время столкнуться с ней лицом к лицу. Для начала следовало извиниться перед Джисоном и поговорить с мемберами. Они должны знать, что пробудилась еще одна часть его наследия фэйри — он мог использовать магию голоса. Они должны научиться распознавать признаки, если Феликс сорвётся и прикажет кому-то сделать что-то против их воли. Глубоко вздохнув — потому что морально он ещё не был готов к такому разговору — Феликс открыл дверь. И в комнату спиной вперёд ввалился сидящий на полу Джисон. Феликсу потребовалась секунда, чтобы понять, что Джисон сидел, прислонившись спиной к его двери, поэтому и упал, как только она открылась. К счастью, он сумел избежать удара головой о пол, а вот спине так не повезло. Феликс по-совиному моргнул, глядя на ухмыляющегося Джисона, который всего мгновение назад выглядел растерянным. — Привет, Ликси, — сказал он и быстро развернулся, обняв обеими руками ноги Феликса (движение было таким быстрым, что он от неожиданности потерял равновесие и шлёпнулся на пол). — Какого хрена?! — Поймал! — победно закричал Джисон, взобравшись по телу Феликса и распластавшись на нём сверху. — Теперь-то ты не сбежишь. Давящий сверху вес оказался странно успокаивающим. Он укрывал полностью, именно так, как нужно. Поэтому без лишних возражений Феликс обнял Джисона и позволил ему уткнуться лицом в свою грудь. — Прости, — сказали они одновременно. Джисон захихикал, ещё сильнее прижавшись лбом к груди Феликса. Он потёрся лицом о футболку, как кошка, пытаясь сдержать смех. — Ладно, давай разберёмся, — он перестал смеяться, наконец-то взяв себя в руки, хотя в его голосе всё ещё слышалось веселье. — За что ты извиняешься? Потому что я прошу прощения за то, что был полным придурком и украл твоё мороженое. — Ничего страшного, это мелочи, — Феликс крепче обнял Джисона. — Мне жаль, что я применил к тебе магию. Я… Сонни, я правда не знаю, что на меня нашло. Джисон заёрзал, выбирая удобное положение, а потом упёрся подбородком в грудь Феликса, всё ещё лёжа на нём, как живое одеяло. — Ну, Хёнджин провёл небольшое исследование и выяснил, что с Чаном у тебя гораздо больше общего, чем просто жизнь в Австралии, — заявил он неожиданно. — Ты ведь знаешь, что драконы очень собственнически относятся к своим сокровищам? Оказывается, у фэйри такое тоже есть! В основном это касается еды и всяких блестящих штучек. Ну, ты понял, о чём я, да? Так что извини, что потревожил твои инстинкты. На самом деле, в этом был смысл. В прошлом фэйри не приходилось ни о чём беспокоиться, поскольку о них заботились их Дворы. Придирчивость, капризность и собственническое отношение к любимой еде не было для них чем-то нехарактерным. — Я постараюсь в будущем это контролировать, — пообещал Феликс, проводя руками вверх и вниз по бокам Джисона, от чего тот начал немного ёрзать. — БэмБэм-хён дал мне номер человека, который может научить меня магии. Я не хочу снова причинить боль кому-то из вас. — Это был просто несчастный случай. Ничего страшного, — Джисон хитро улыбнулся и, приподнявшись, сел на колени Феликса. — У тебя просто магическая дисфункция. Такое бывает даже с лучшими из нас. — Боже, какой ты придурок, — мягко произнес Феликс. Руки Джисона всё ещё лежали на его груди, поэтому он аккуратно погладил их кончиками пальцев и пробежался вверх, до локтя, осторожно обхватив его ладонью. — Всё ещё болит? — Немного, — пожал плечами Джисон, а затем наклонился так, что их носы соприкоснулись. — Если поцелуешь, то сразу всё пройдёт. Джисон вскрикнул, когда Феликс под ним дёрнулся, сбрасывая его на пол. Одной рукой Феликс обхватил его поперёк спины, поддерживая, чтобы он снова не ударился. В одно мгновение они поменялись местами — Джисон оказался лежащим на полу, а Феликс навис над ним. Джисон мог быть маленьким игривым засранцем, но он легко смущался, когда кто-то начинал флиртовать в ответ. А Феликс никогда не отступал от брошенного ему вызова.

***

Уже гораздо позже, когда все мемберы собрались в гостиной с контейнерами еды на вынос в руках, Феликс рассказал, о чём они с БэмБэмом говорили. Он не стал вдаваться в подробности (особенно насчёт Югёма) — он бы не предал доверие своего хёна — сказал лишь, что Бэм тоже вначале боролся со своей способностью контролировать людей при помощи голоса. О Дворах фэйри он тоже рассказал, но оказалось, что они уже провели своё собственное мини-расследование, пока он сидел в комнате. — То есть еще бы неделя — и ты бы родился могущественной злобной феечкой, — ухмыльнулся Сынмин. — Жалко даже, что все не так. Я бы с удовольствием на это посмотрел. Феликс в ответ бросил на него возмущённый взгляд и отвесил хорошего пинка, попав тому прямо в бедро.

***

Возвращение к публичной деятельности прошло спокойно. В основном. Залы и звукозаписывающие студии выглядели точно так же, как раньше. Визажистки, работающие с ними, никак не прокомментировали новый статус Феликса, за что он был им безмерно благодарен. Один из стилистов чуть с ума от восторга не сошёл, когда Феликс продемонстрировал свою новую способность менять цвет волос по желанию. Они очень долго игрались со всевозможными расцветками. Их старший стилист объявил Феликса своим новым любимчиком (из-за чего Хёнджин, предыдущий любимчик, дулся целых полчаса). Это был пятый день после их возвращения к своему обычному расписанию. С утра всё было нормально — сначала фотосессия для открытия нового сезона, потом примерка гардероба для грядущего камбэка. После их ждало интервью на радио, где они должны были рассказать о предстоящем мировом туре и ответить на пару-тройку вопросов, связанных с музыкой. К сожалению, ведущий решил не придерживаться сценария. Феликсу четыре раза пришлось уводить разговор от темы его наследия. Сначала он, конечно, ответил на пару вопросов, решив, что рано или поздно они всё равно придут к этому (в конце концов, это была довольно шокирующая новость), но потом всё покатилось куда-то не туда. Даже после нескольких очевидных попыток сменить тему, ведущий всё равно настойчиво продолжал задавать вопросы. Атмосфера в студии очень быстро стала неуютной, даже мемберы начали обеспокоенно поглядывать на Феликса. Поначалу вопросы были невинными — о чём Феликс думал, когда узнал о своём наследии, как это повлияло на его жизнь. Об этом он уже говорил на трансляции недавно, поэтому просто повторил то, что рассказал фанатам. Но затем всё перешло в иную плоскость — вопросы стали более личными и зловещими. Чан пытался вернуть разговор в нужное русло, но ведущий оказался очень упрямым — похоже, он был одержим идеей выставить Феликса в плохом свете. — Феликс, общеизвестно, что фэйри часто используют свою красоту, чтобы манипулировать людьми. Как вы думаете, ваша компания найдёт применение этому дару? Он что, только что намекнул, что JYP… продаст его, как шлюху, чтобы получить больше выгоды? — Довольно, — в голосе Чана практически слышалось злобное рычание. Феликс тут же повернулся к нему. Лицо Чана представляло собой ничего не выражающую нейтральную маску, но нахмуренные брови и сверкающие золотом глаза говорили обо всём лучше любых слов. До ведущего, похоже, дошло, что он переступил черту, поэтому он дал знак поставить проигрываться песню на фон и выключил эфир. Как только трансляцию отключили, Чан сдёрнул с головы наушники с микрофоном и встал с кресла. — Интервью окончено, — заявил Чан, махнув рукой мемберам. Те на секунду замерли, а потом как по команде вскочили с места, начав собираться. — Стойте, вы не можете… — Могу, — резко оборвал возражения Чан, повернувшись к ведущему. Феликс заметил проявившиеся на его коже чёрно-золотые чешуйки. Вот же дерьмо. — Когда мы заключали контракт и давали согласие на интервью, то чётко указали, что вопросы личного характера и расистские высказывания не допускаются ни в каком виде. Вы же проигнорировали соглашение, начав задавать грубые и откровенно оскорбительные вопросы. Интервью окончено. Можете подать жалобу в наш юридический отдел. — Но что я скажу слушателям?! Менеджер группы уже начал выводить мемберов из студии. Хорошо. Похоже, ему тоже не понравилась эта пародия на интервью. Оставалось надеяться, что компания не сильно разозлится на них за преждевременный уход. Чан напоследок повернулся к ведущему и ответил: — А вот это уже не моя проблема.

***

Конечно, никак иначе этот день закончиться не мог. Всю дорогу домой Феликс был напряжён. Он ехал в машине вместе с Чаном, Хёнджином и Чанбином, и беспокойство, витающее в воздухе, можно было потрогать руками. Он пытался отвлечься, листая ленту в соцсетях, но мысленно то и дело возвращался к прошедшему интервью. Действительно ли JYP будут использовать его привлекательность, чтобы манипулировать окружающими? Он не был уверен. Вряд ли его попросят об этом прямо, но семя сомнения было посеяно. Феликс предполагал, что его могут отправить на какую-нибудь вечеринку для важных шишек, чтобы там он «пообщался» с определёнными людьми. Никто не мог противостоять очарованию фэйри, кроме других фэйри и русалок (у которых были похожие способности). Феликс легко мог сделать различных продюсеров, директоров и спонсоров своими жертвами, если бы захотел. И это было ужасно. Привлекательность нельзя отключить по желанию. Что, если Феликс, сам того не желая, уже повлиял на кого-то таким образом? Это так же кошмарно, как использование Голоса. — Нет, — прорычал Чан, когда они вернулись в общежитие и стали расходиться по комнатам. — Гостиная. Гнездо. Узор из чешуек зарябил под его кожей, как волны, и Чан вздрогнул. Он не смотрел на них, сосредоточенно разглядывал какой-то кусок стены, но золотистые отблески в его глазах видели все. Он был напряжён, как натянутая тетива, и выглядел одновременно невозможно сильным и невероятно хрупким. — Дай нам полчаса, — Минхо коснулся плеча Чана, другой рукой обхватив его щеку и повернув его голову так, чтобы все мемберы попали в его поле зрения. — Тридцать минут, чтобы принять душ, переодеться и взять пару вещей. Потерпишь? Построишь нам самое красивое в мире гнездо? Чан сглотнул, моргнул пару раз, пока золотые искры из его глаз не исчезли, и кивнул. Спорить было бесполезно. Когда драконья сущность Чана прорывалась наружу, лучшим вариантом было просто плыть по течению. Они уже не раз проходили через это. Иногда — когда Чан был чем-то расстроен или зол — он просто хотел свои сокровища. Это было его источником утешения — сложить свои драгоценности в гнездо и улечься на них сверху. Буквально. Спустя двадцать минут Феликс, уже принявший душ и переодевшийся в пижаму, зашёл в гостиную и увидел, как Чан заканчивает обустройство гнезда. Он сдвинул всю мебель к стенам, освободив место посередине комнаты, и положил туда огромный матрас, купленный специально для таких случаев. Немыслимое количество подушек и одеял — и даже некоторые вещи с их комнат, потому что Феликс был абсолютно уверен, что заметил в этой куче своё одеяло — Чан разложил по одному ему понятной логике. — Бокки, ты взял всё необходимое? — спросил Чанбин, неся с собой с кухни корзину, наполненную всевозможными закусками и напитками. Это был хороший вопрос, потому что они собирались оставаться в этом гнезде всю ночь, за исключением походов в туалет. — Да, у меня всё с собой, — Феликс похлопал по сумке, перекинутой через плечо, куда он сложил телефон, зарядку, наушники и Нинтендо — всё, что нужно, чтобы весело провести несколько часов. Когда постройка гнезда была закончена, они все забрались в него по очереди, позволяя Чану уложить их, как ему вздумается, чтобы удовлетворить его инстинкты. Кроме Джисона. Чан сверлил взглядом часы, отсчитывающие последнюю минуту получасового лимита. Как только время истекло, он выскочил из гнезда и направился в комнату Джисона. Минуту стояла оглушительная тишина, а потом… — Прости! — раздался плаксивый визг. — Я просто хотел сначала закончить… — Нет, — прорычал в ответ Чан. Его голос стал громче, когда он вернулся в гостиную. Феликс едва не лопнул от смеха, увидев, как Чан несёт Джисона, перекинув того через плечо, как мешок с картошкой. — Время гнездиться. — Но, хён, я… Что бы Джисон ни пытался сказать, закончил он вскриком, когда Чан шлёпнул его по заднице и бросил в гнездо, как мама-кошка непослушного котёнка. А затем он просто навалился на всех сверху. На самом деле, Чан никогда не принимал свою истинную форму во время гнездования. За редким исключением (например, в случае стресса), он идеально контролировал себя и мог по желанию выбирать размер своей драконьей формы. С тех пор, как произошёл тот несчастный случай, разрушивший стену здания JYP, его драконий облик был размером с ящерицу или максимум кошку. В таком виде он часто засыпал в капюшоне толстовки кого-то из мемберов или запутавшись в их волосах. Карманный Чан был настолько очаровательным, что Феликсу иногда казалось, будто он вот-вот лопнет от переизбытка умиления в крови. Но для полноценного гнездования Чану нужно было быть большим, что означало немалый вес, а ещё чешую и острые когти. Не самое безопасное решение для дракона, чьи сокровища были мягкими, хрупкими и легко ломающимися. Но это было нормально. Все они привыкли к гнездованию и смирились, что время от времени им нужно это делать. Никто не возражал. Чан так усердно работал ради них и так их любил, что это было сущей мелочью — иногда исполнять роль клада и позволять Чану охранять их, успокаивая свои инстинкты. Да и вообще, как будто у них был выбор. Как только Чан укладывался на них, никто не мог встать без его разрешения. Невозможно подвинуть дракона, пока дракон сам не решит подвинуться.

***

Феликс не понял, когда именно уснул, но кто-то из ребят, должно быть, в какой-то момент снял с него наушники, иначе он бы ни за что не расслышал сквозь сон тихое рычание, которое его и разбудило. Было ещё темно. Он бросил взгляд на свои ноги, и, конечно же, увидел там спящего Чана. Видимо, он переместился туда ночью, больше не придавливая их своим весом к полу как большое собственническое одеяло, вместо это свернувшись в клубок на самом краю гнезда. Защищая всех от какой-то неведомой угрозы, которая могла проникнуть в гостиную. Не то чтобы кто-то мог проникнуть в их дом, но инстинкты иногда заставляли вести себя определённым образом. Поэтому не было никакого смыcла спорить с охраняющим территорию драконом. Сначала Феликс решил, что рычание исходит от Чана. Но нет — тот мирно спал, громко сопя, убаюканный наличием своих сокровищ в непосредственной близости. Но если не он, то кто? Затем звук раздался снова. Очень тихо, откуда-то справа. Это было не рычание, а обычное урчание голодного желудка. — Серьёзно? — прошептал Феликс, повернув голову. Его зрение ещё не адаптировалось к темноте, поэтому он не мог чётко видеть выражение лица Сынмина, но предположил, что тот, скорей всего, очень смущён. — Чан заказал нам ужин, и ты сказал, что не голоден. — Тогда не был, — так же шёпотом возразил Сынмин. — Ну, не сильно. Думал, что потерплю до утра, но, похоже, что нет. Феликс снова посмотрел на Чана. Он так хорошо, крепко спал… Не хотелось бы, чтобы Сынмин разбудил его, пытаясь выбраться на кухню за пакетиком крови. — Лучше не вставать, — решил Феликс, поворачиваясь набок, чтобы видеть Сынмина. — Он наконец-то спит больше часа. — Но мне правда нужно… — Пей из меня. Это будет не в первый раз, далеко не в первый. Несмотря на то, что некоторые вампиры не выносили вкуса пакетированной крови, у Сынмина никогда не было с этим проблем. Тем не менее, он всё же предпочитал пить «из источника» — такая кровь была вкуснее и утоляла голод на гораздо более долгий срок. Поэтому, когда у группы был перерыв между расписанием и достаточно времени на восстановление, кто-нибудь из мемберов предлагал свою кровь. Феликса кусали так же часто, как и остальных. А то, что сеансы кормления обычно заканчивались сексом из-за воздействия вампирского яда… Это был просто приятный побочный эффект. — Ты уверен? — нерешительно спросил Сынмин, также повернувшись набок, скопировав позу Феликса. — Я не питался от тебя с тех пор, как твоё наследие пробудилось. Неужели прошло так много времени? С тех пор Феликс не раз видел, как Сынмин пьёт кровь мемберов, но и с пакетиком крови в руках видел его не реже. — Уверен, — прошептал Феликс, обхватив Сынмина за талию и притянув его ближе, перевернувшись на спину, чтобы он нависал сверху. Слегка откинув голову назад и наклонив её в сторону, Феликс игриво улыбнулся: — Надеюсь, я всё ещё вкусный. — Ты всегда такой, — фыркнул Сынмин ему в шею, практически накрыв его тело своим. Как и у всех вампиров, температура его тела была ниже человеческой, за исключением некоторого времени после кормления. Сынмин как-то рассказывал, что у каждого уважающего себя вампира была своя техника укуса, чтобы сделать его максимально безболезненным. Сам Сынмин, например, сначала прижимался губами к шее в серии поцелуев, разогревая «жертву» и выискивая наилучшее место для укуса. Затем он слегка проводил клыками по коже — не до царапин, но близко — чтобы его яд обезболил область. Первые пару секунд это всегда было больно, и Феликс напрягся, почувствовав, как клыки вспарывают кожу. Он глубоко вдохнул, сжав руками ткань пижамы на спине Сынмина, а затем расслабленно выдохнул, когда боль сменилась сладким, тянущим удовольствием. Вампирский яд всегда превращал его в бескостное, умиротворённое нечто. Феликс тихо застонал, когда Сынмин убрал клыки и начал высасывать кровь. Феликс провёл одной рукой по спине Сынмина, по ложбинке между лопаток вверх, к шее, зарывшись плохо слушающимися пальцами в чужие волосы, прижимая его ещё ближе. Кормление всегда казалось ему чрезвычайно интимным процессом, Не только из-за возбуждения, но и потому, что он давал Сынмину нечто крайне ценное. Пакетированная и искусственная кровь — это, конечно, хорошо, но у каждого сверхъестественного существа есть свой набор инстинктов. Сынмин однажды сказал им, что ощущение от укуса тёплого, живого существа невозможно ничем заменить, это успокаивает какую-то древнюю, глубинную его часть, которая требует живой добычи. Феликс был более чем счастлив позволить использовать себя таким образом — ведь это означало, что он мог помочь Сынмину почувствовать себя хорошо. Медленно, но неотвратимо, волна тепла распространилась по его телу, пульсируя в такт сердцебиению. Феликс вновь застонал, когда очередная дрожь удовольствия пробежала по его позвоночнику. Он выгнулся дугой, прижимаясь к телу Сынмина, отчего тот тихо вздохнул, немного остудив своим дыханием разгорячённую кожу. Он обнял Феликса за талию и, прижав их тела друг к другу, просунул одну ногу между чужих бёдер, дав, наконец, своей «жертве» что-то, обо что можно потереться. О, Феликс так хотел этого. Здесь не было ничего удивительного — человек, кормящий вампира, всегда возбуждался в процессе, и Феликс не был исключением; это случалось всякий раз, когда клыки Сынмина впивались ему в шею. Ощущений стало слишком много: первоначальное жжение от укуса перетекло в острое наслаждение, струящееся по его венам, в груди разлилось нестерпимое возбуждение; то, как уверенно губы Сынмина прижимались к его шее, и эйфория оттого, что Феликс делился с ним кровью. Он вскинул бедра и резко выдохнул, потеревшись о мускулистое бедро. — Вкусно, — простонал Сынмин, отцепившись от шеи Феликса, напоследок зализав маленькие ранки, чтобы вампирская слюна ускорила процесс регенерации. — М-м? Феликс определённо начинал сходить с ума, и если он так продолжит, то будет только хуже. — Твоя кровь всегда была немного слаще, чем у остальных. — Сынмин наконец отстранился, сосредоточенно глядя на губы Феликса. — Но теперь она словно конфета. Он наклонился и впился в губы поцелуем, проникнув внутрь языком, будто желая разделить на двоих этот вкус. Феликс не почувствовал никакой сладости, только обычный, характерный для крови железистый привкус. — Это хорошо или плохо? — спросил он, прервав поцелуй. Его голос всё ещё звучал тихо, но в нем отчетливо слышалось желание. Наверное, на вкус крови влияли сверхъестественные гены — Сынмин часто говорил, что кровь Чана и Йенни отличалась от человеческой. Драконы, видимо, были «с остринкой», а демоническая кровь оставляла кисловатое послевкусие. — Это очень хорошо, — прошептал Сынмин Феликсу в губы и поцеловал снова. Его рука тем временем опустилась вниз, на выпуклость пижамных шорт Феликса. Тот мысленно поблагодарил всех богов, что Сынмин занял его рот, потому что сдерживать стоны было уже невозможно, а будить остальных шумом не хотелось. Но оставаться тихим казалось почти невыполнимой задачей. Рука Сынмина скользнула под пояс шорт и аккуратно, но уверенно обхватила его член, в ту же секунду заставив его окончательно затвердеть. Когда Сынмин большим пальцем размазал выступившую влагу по головке, Феликс отозвался всхлипом. — Минни, пожалуйста, — простонал он, когда Сынмин начал медленно водить рукой вверх-вниз, снова оставляя на коже метки. — Не дразни. При обычных обстоятельствах Сынмин, вероятно, ещё долго бы доводил Феликса до грани медленными, неторопливыми движениями, не давая кончить (просто потому, что он был маленьким вредным гремлином). Но сейчас, в темноте гостиной, когда другие мемберы спали рядом, Сынмин решил проявить снисхождение к страдающим — он стянул шорты Феликса ровно настолько, чтобы освободить его член, и взял его в рот. Из горла Феликса вырвался всхлип прежде, чем он успел его остановить. — Тихо, — прошипел Сынмин, тут же отстранившись и бросив на Феликса холодный взгляд. Но это ни капельки не помогло — вид этих шикарных, слегка покрасневших губ прямо над головкой его члена вышибал из Феликса остатки самоконтроля. — Или тебе помочь? Феликс судорожно закивал ещё до того, как дослушал вопрос до конца. Сынмин сосал несправедливо хорошо. Все мысли исчезли в ту же секунду, как он снова накрыл член Феликса ртом. Сынмин вытянул руку, толкая пальцы Феликсу в рот и заглушая любые звуки. Это продолжалось довольно долго, пока Феликс не почувствовал, что вот-вот кончит. Ему было приятно от ощущения влажной узости, и то, как Сынмин вбирал до самого горла, (какое счастье, что у вампиров нет рвотного рефлекса) заставляло Феликса сходить с ума от желания. Пальцы Сынмина неторопливо скользили по языку. Они проникали достаточно глубоко, но не доставляли дискомфорта — Сынмин знал его слишком хорошо и никогда не переступал черту. Как только Феликс оказался на грани оргазма, то сразу схватил Сынмина за волосы — но не чересчур сильно, Сынмину такое никогда не нравилось — и мягко, но настойчиво отстранил его от себя. Сынмин вытащил его член изо рта, и тот с влажным шлепком упал на живот. — Пожалуйста, — повторил Феликс. Его голос звучал жалобно и надломленно, как будто это ему только что пихали член в горло. Он тихо заскулил, когда Сынмин подтянулся выше и поцеловал его, настойчиво и глубоко, проникая языком в рот. Феликс позволял целовать себя около минуты, а потом неохотно оттолкнул Сынмина от себя. — Я хочу тебя. Пожалуйста. Сынмина не нужно было просить дважды. Они вылезли из кучи одеял и подушек, намереваясь пробраться в одну из пустующих спален. Было бы плохо, разбуди они кого-нибудь своей вознёй, особенно сейчас, когда им наконец представилась возможность отдохнуть. Чья-то рука железной хваткой впилась в лодыжку Сынмина, не давая ему возможности сдвинуться с места. От неожиданности он замер и резко вздохнул. — Куда это вы собрались? — шёпот Чана даже не был похож на вопрос, а Феликс уже чувствовал себя виноватым за попытку покинуть гнездо без разрешения. Да ещё и в такой момент, когда Чан, судя по всему, ещё не до конца усмирил свои инстинкты. Он по-прежнему лежал с краю, свернувшись в клубок, но уже не спал, разбуженный посягательством на целостность гнезда. — В мою комнату, — ответил Феликс, не испытывая ни капли стыда за то, каким отчаявшимся прозвучал его голос. — Потому что я очень-очень хочу, чтобы Сынминни меня трахнул. Должно быть, зрение Феликса уже адаптировалось к царящему в комнате полумраку, потому что он не упустил то, как Чан заинтересованно приподнял одну бровь. — А я разве против? — усмехнулся он. — Всё нормально, пока вы оба не покидаете гнездо. Феликс пару раз моргнул, тупо смотря в никуда, пока его мозг обрабатывал поступившую информацию. Он сглотнул и посмотрел на Сынмина, которого, казалось, ничуть не смутил намёк. — Я согласен, если и ты тоже, — пожал плечами тот. Трахаться, пока остальные спят рядом? Феликсу уже доводилось делать так раньше — когда они все жили в старом общежитии в одной комнате. Чёрт, да у них даже была полноценная оргия (один раз, если быть точным), так что какая разница? — Ладно, — подумав, ответил Феликс и фыркнул, когда Сынмин толкнул его обратно на матрас, накрыв своим телом. Они оба уже были на грани, и Феликс быстро раздвинул ноги, позволив Сынмину устроиться между ними. — Но я не взял с собой смазку. Сынмин замер. — Я тоже… — Потому что вы оба идиоты, — заворчал лежащий рядом с ними Чонин, напугав Феликса. Тюбик со смазкой пролетел в воздухе и ударил Сынмина в плечо. — И эгоисты, потому что никто из вас не подумал разбудить меня на полуночный перекус. Феликс тихо рассмеялся, но тут же затих, потому что Сынмин явно не желал напрасно тратить время. Он привстал, пока не оказался на коленях Феликса, и одним быстрым движением сдёрнул с него футболку, а после разделся сам. Кожа Сынмина на ощупь была тёплой и гладкой. Феликс всегда считал, что у него прекрасное тело — не такое рельефное и мускулистое, как у одержимых спортзалом мемберов или у него самого, но по-своему красивое: подтянутый, плоский живот, руки, состоящие сплошь из переплетающихся между собой мышц, и удивительно сильные, длинные ноги, которыми он удерживал Феликса. — Ты тоже проголодался, Йенни? — спросил Сынмин, расправляясь с остатками их одежды, оставляя их голыми, выставленными напоказ. Феликсу едва удалось сдержать стон, когда Сынмин сдвинулся вниз, вновь оказываясь у его члена. — Да, — не стал отрицать Чонин, немного приподнявшись, чтобы лучше видеть их двоих. — Я очень хочу есть. — Тогда иди сюда, детка, — Феликс протянул руку, подзывая его к себе, и дёрнулся, когда Сынмин снова взял его член в рот. — Подойди и поцелуй меня. Чонину не потребовалось много времени, чтобы приблизиться к ним — аккуратно, не наступая на других, по пути поцеловав Чана — а затем прижаться к Феликсу, заполучив в единоличное владение его губы. Феликс закрыл глаза и позволил двум великолепным мужчинам окружить его лаской и любовью, наслаждаясь каждой секундой. — Займи его рот, чтобы он не шумел, — попросил Сынмин, отстранившись. Чонин послушно крепко схватил Феликса за волосы и прижал к себе, чтобы он не смог отвернуться. Сначала Феликс думал воспротивиться, спросить, что они творят, но уже через секунду был благодарен за чужую предусмотрительность — Сынмин укусил его за внутреннюю часть бедра. Боль была острой и невыносимой, но всего через мгновение сменилась чистым удовольствием, прошибающим тело разрядами тока. Сынмин пил из него кровь меньше минуты — медленно и лениво, не чтобы утолить голод, а чтобы разжечь желание. Руки Сынмина, удерживающие его на месте, ощущались приятной, заземляющей тяжестью. Дальнейшие действия разворачивались стремительно — Сынмин ласкал его, по очереди вылизывая то место укуса, то член, пока Чонин сосредоточил своё внимание на шее и груди. Феликс будто плыл, позволяя им делать с ним всё что хочется. Большую часть времени он держал глаза закрытыми, оглушённый удовольствием, но время от времени бросал взгляд на Чана. Сияющие во тьме золотые глаза были доказательством, что он наблюдал за тем, как самые младшие мемберы ласками сводят Феликса с ума. Тяжёлый, пристальный драконий взгляд только усиливал бурлящее внутри желание, Феликс не мог отвернуться, словно загипнотизированный золотым сиянием. Он ощущал себя центром мира Чана. Как будто весь мир сузился только до них двоих и той связи, что они разделили между собой. В груди Феликса расцвело какое-то тёплое и приятное чувство, и неожиданно ему захотелось, чтобы Чан — на самом деле, не только Чан, а все они — увидели его. Со всеми достоинствами и недостатками. Он хотел, чтобы они принадлежали ему, и хотел принадлежать им в ответ. Он сбился с мысли, когда Сынмин вошёл в него. Феликс откинул голову назад, закрыл глаза и застонал — потерявшийся в ощущениях, раздавленный наслаждением, утонувший в удовольствии. Если бы Чонин вовремя не зажал ему рот, он бы наверняка разбудил остальных. — Ты так красиво стонешь, — дразняще прошептал Чонин ему на ухо. — Но давай будем потише, чтобы никого не разбудить? Или ты этого и хочешь? — Феликс резко вздохнул, и Чонин понимающе усмехнулся. — Да? Чтобы все увидели тебя таким? Когда Сынмин начал двигаться, Феликс заскулил в ладонь, всё ещё зажимающую ему рот. Они изо всех сил пытались быть тише, но тяжёлое дыхание, приглушённые стоны и полузадушенные всхлипы то и дело заполняли тишину комнаты. Феликс обхватил ногами талию Сынмина, заставляя его проникать ещё глубже, пока головка члена, скользящая по простате, не заставила его увидеть звёзды наяву. Феликс хотел было выругаться, но Чонин не позволил ему. Он бросил взгляд на Чонина и невольно вздрогнул. Когда тот кормился, он всегда выглядел иначе — его глаза полностью поглощала чернота, заполняя даже белки, лицо на первый взгляд казалось игривым, если бы не тяжёлая, давящая аура — его облик полностью отличался от привычного. Если бы Феликс не знал Чонина, то определённо испугался бы. Он потянулся вниз, к его члену, чтобы помочь ему, но Чонин перехватил его руку. — Я в порядке, — прошептал он, прижимаясь губами к тыльной стороне ладони Феликса в лёгком поцелуе — милый жест, который явно был в этой ситуации неуместен, но Феликсу всё равно нравился. Чонин положил его ладони на плечи Сынмина. — Просто позволь мне посмотреть. Этого достаточно. Феликс кивнул — из-за руки Чонина на его лице движение получилось не особо заметным — и немного прогнулся в спине. Если Чонин хотел смотреть, то он выставит себя напоказ и устроит ему грандиозное шоу. Он прекрасно помнил, что инкубам не обязательно напрямую участвовать в сексе, чтобы есть. В принципе, они могут потреблять любую похоть или сексуальную энергию для утоления голода. Конечно, Чонину нравился секс, но ему так же нравилось просто находиться рядом с теми, кто испытывает оргазм. Сынмин на пару мгновений остановился, меняя позу. Он сел на пятки и притянул Феликса ближе, укладывая к себе на колени так, что они плотно прижались друг к другу бедрами, а лопатками Феликс по-прежнему упирался в матрас, судорожно сжимая ткань напряжёнными пальцами. Сынмин толкнулся сильнее, проникая максимально глубоко. То, как Сынмин небрежно демонстрировал силу, без усилий двигая по постели, подпитывало и без того горячее желание внутри. Чонин встал на колени рядом с ними, потянулся к Сынмину за поцелуем, яростно вторгаясь в него языком и кусая чужие губы, как будто у них обоих уже не было сил сдерживаться. Рука со рта Феликса скользнула ему на шею и легко сжала горло — не мешая дышать, а скорее служа безмолвным обещанием. И, поскольку теперь его теперь ничто не ограничивало, стало сложнее быть тихим. — Минни, — произнёс он на одном дыхании, почувствовав, как Сынмин сильными руками снова и снова насаживает его на свой член. — Минни, пожалуйста, я больше не могу… Слова застряли у него в горле. Ему казалось, что он ничего не может сделать. В этом положении он не мог даже отодвинуться назад, чтобы избежать толчков Сынмина. Ему ничего не оставалось, кроме как лежать и покорно принимать всё, что ему дают, утопая в головокружительном удовольствии и похоти. С Сынмином секс всегда был крышесносным, а уж с инкубской магией Чонина, усиливающей ощущения? Это было одновременно и слишком много, и недостаточно, будто Феликс вот-вот утонет, сгорит от жара, расползающегося по его венам. Его внимание привлёк тихий звук со стороны. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что его издали не Сынмин с Чонином. Он с трудом разлепил глаза и повернул голову в сторону. И почувствовал, как у него перехватило дыхание. Никто не спал. Сынмин с Чонином, должно быть, заметили, как он напрягся, потому что прервали свой поцелуй и посмотрели на него. Чонин проследил за его взглядом и широко улыбнулся, когда заметил остальных. — Ты только глянь, Ликси, — усмехнулся он. — Хёны тоже захотели посмотреть. Они и правда смотрели. Все смотрели на него, и Феликс покраснел от смущения и возбуждения — сбивающее с толку переплетение чувств, от которого он напрягся сильнее. Все взгляды были устремлены на него, как на главный экспонат на выставке. Феликс не знал, как давно они проснулись. Но определённо достаточно давно, чтобы Чанбин успел засунуть руку в штаны Хёнджина, а Минхо — прижаться к Джисону со спины и стальной хваткой обхватить его запястья. — Феликс, — позвал Сынмин, одновременно поглаживая его живот, чтобы привлечь внимание. Он остановился, и это помогло Феликсу сконцентрироваться. Сынмин кивнул головой в сторону других мемберов, не отрывая от него своего взгляда. — Всё в порядке? Теперь выбор был за ним. Феликс мог прекратить это, если ему не комфортно. Но… зачем? Разве не этого он хотел? Желать и быть желанным. Сейчас он был центром их внимания, той точкой, где фокусируются все взгляды. Он гипнотизировал их. Феликс почувствовал непреодолимую потребность быть хорошим для них, сделать так, чтобы им всем понравилось то, что они видят. Он хотел быть достойным их внимания. Он промолчал, но изо всех сил двинул бедрами, сорванно выдыхая от ощущения члена внутри. Сынмин всё понял правильно, поэтому он снова набрал темп, резко и глубоко вторгаясь в тело Феликса, заставляя его кричать от наслаждения. Чонин наклонился и обхватил губами член Феликса, и тот со стоном откинул голову. Ощущений враз оказалось слишком много — Сынмин трахал его безостановочно, Чонин насаживался на его член ртом до упора. От двойного удовольствия оргазм приближался все стремительнее. И все равно Феликс никак не мог пересечь эту невидимую грань. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы собрать оставшиеся мозги в кучу и понять, что в этом замешана магия Чонина — именно она не давала ему кончить. Чонин частенько дразнил так своих партнёров, когда был в настроении поиграть. — Йенни, пожалуйста, — Феликс подавился вдохом от особо сильного толчка, который ощущался чуть ли не в горле. — Пожалуйста, дай мне кончить, умоляю… Слева раздалось жалобное хныканье, и Феликс рискнул посмотреть, что там происходит. Хёнджин лежал на спине, Чанбин нависал над ним сверху, целуя и быстро двигая рукой в штанах Хёнджина. Никто из них не издавал ни звука, поэтому Феликс перевёл взгляд дальше — Джисон смотрел на него, широко распахнув глаза и отчаянно дрожа в объятиях Минхо. — Джисон так хотел присоединиться к вам. — Это был первый раз с начала всей этой возни, когда кто-то из остальных мемберов заговорил. Тон Минхо был нежным и слегка дразнящим, как будто он говорил о погоде, а не о том, как Чонин с Сынмином трахают Феликса на виду у всех. — Но я пообещал ему награду, если он будет лежать спокойно и не станет мешать тебе развлекаться. — Минхо, пожалуйста… — заскулил Джисон и задёргался, расстроенный своей неспособностью двигаться. — Это же Ликси. Посмотри на него, какой он красивый, я так хочу… — Терпение, детка. — Минхо укусил его за кончик уха и удовлетворённо хмыкнул, когда Джисон откинул голову назад, давая лучший доступ. — Да, вот так. Ты же будешь хорошим мальчиком для меня? Тебе просто нужна помощь хёна, чтобы оставаться на месте. Что ответил Джисон, Феликс так и не услышал — его отвлёк Чонин, щиплющий и скручивающий его соски пальцами. Этой неожиданной боли оказалось достаточно, чтобы Феликс наконец шагнул за край. Чонин ослабил влияние своей магии, окутывающей Феликса, позволив тому кончить со стоном, срывающимся на крик. Он то напрягался, то расслаблялся, пока по телу раскатывались волы удовольствия, заставляя ноги дрожать. Чонин всё ещё держал его член во рту, желая проглотить всю сперму до последней капли, и даже Сынмин оказался беспомощен перед тем, как туго тело Феликса сжимало его член. Наслаждение было настолько сильным, что Феликсу потребовалось несколько долгих минут, чтобы прийти в себя и вспомнить, как дышать. Он тихонько протестующе застонал, когда Чонин напоследок облизнул его уже обмякший член. Сынмин понимающе вышел из теплого тела и плюхнулся рядом. Одной рукой он обхватил талию Феликса и прижал его к себе, помня, что он ненавидит оставаться без объятий после оргазма. Глаза Чонина приняли свой обычный вид. Он провёл большим пальцем по губам, стирая капельки спермы, и ухмыльнулся им обоим. Наклонившись, он оставил быстрые, мимолётные поцелуи на их губах: — Спасибо за угощение, хёны.

***

Феликс знал, что обязательно столкнётся с негативной реакцией внутри компании. Он был не настолько наивен, чтобы думать, что абсолютно все положительно или хотя бы нейтрально воспримут новости о его наследии, даже несмотря на заявление о судебных исках за дискриминацию и клевету. Рано или поздно что-то должно было произойти. Просто никто не мог предположить, что источником неприятностей будет его собственный менеджер. Вообще, на момент, когда случилась вся эта история с наследием фэйри, Ким Сонхо уже два месяца как был менеджером Феликса (его предыдущий менеджер временно покинул свой пост из-за операции и последующей реабилитации). Конечно, у Stray Kids были и общие, групповые менеджеры, но также у каждого мембера был свой человек, занимающийся непосредственно их личным расписанием. Ранее у Феликса не было никаких проблем с Сонхо, пусть иногда он и скучал по Минджуну (который уже несколько лет заботился о нём). Сонхо всегда старался держать между ними дистанцию, придерживаясь исключительно строгих деловых отношений, в отличие от того же Минджуна, который попросил Феликса называть его хёном уже через неделю совместной работы. Но несмотря на холодность, Сонхо никогда не проявлял открытого негатива или враждебности, он превосходно выполнял свои обязанности, стараясь не слишком перегружать график Феликса. Он показался вполне подходящей временной заменой, с ним можно было работать. Феликс был фэйри уже два месяца, когда Сонхо сказал, что его присутствие понадобится на встрече с представителями модного бренда, с которым компания хотела подписать контракт. Встреча должна была состояться через час, и в расписании Феликса на это время стояла «корпоративная встреча» без указаний каких-либо подробностей, и он понятия не имел, чего ждать. Тем не менее, пусть такое случалось нечасто, чем-то необычным это не было. Возможно, представители бренда хотели встретиться с ним лично, чтобы убедиться, что он соответствует их стилю, задать ему несколько вопросов и лучше понять, подходит ли он на роль амбассадора. Он уже делал так раньше, поэтому не волновался. Пока Сонхо не сказал, чего именно он хочет от Феликса на этой встрече. — Простите, что? — Феликс посмотрел на него так, словно у того выросла вторая голова. Он не мог поверить, что расслышал всё правильно. — Я сказал, — Сонхо раздражённо вздохнул, что не соответствовало его обычному холодно-отстранённому поведению. — что хочу, чтобы ты помог убедить господина Чхве подписать контракт. Погодите, он имел в виду, что… — Прошу прощения, менеджер Ким, я не совсем вас понял, — Феликс постарался говорить ровно, не показывая лишних эмоций. — Чего именно вы от меня хотите? — Не прикидывайся наивным, — сказал Сонхо, лениво постукивая пальцами по папке с бумагами, в которой лежали документы сделки. — Господин Чхве холост и довольно молод. Я уверен, тебе не составит труда убедить его поставить подпись. — Это официальный приказ компании или ваша собственная инициатива? Сонхо промолчал. Именно на это намекал радиоведущий пару недель назад на интервью. Феликсу стало дурно от одной только мысли, чтобы манипулировать кем-то подобным образом. Конечно, он не мог по щелчку пальцев отключить свою привлекательность и контролировать тех, кто поддавался воздействию его внешности. Всё равно была колоссальная разница между просто использованием красивого лица и намеренным воздействием на людей при помощи магии фэйри. Неужели Сонхо решил, что из-за пробудившегося наследия Феликс будет рад очаровывать людей и подчинять их своей воле? Что у него исчезнет всякая мораль и совесть и он станет инструментом для заключения более выгодных контрактов? Неужели менеджер, как и тот ведущий, подумал, что Феликс будет готов продавать себя ради денег и славы? Феликс замолчал. Он не сказал ни слова, когда его загнали в гримёрку. Он не возразил, когда Сонхо попросил максимально подчеркнуть его красоту. Насколько далеко был готов зайти Сонхо? Думал ли он, что Феликс должен переспать с этим мужчиной ради заключения сделки? С каждой минутой Феликс злился всё сильнее, но старался держать себя в руках, сохраняя нейтральное выражение лица. У него не было времени связаться с Чаном или кем-то ещё — только не с Сонхо, постоянно крутящимся рядом — поэтому приходилось терпеть. Слово какого-то айдола против слова опытного и пользующимся доверием менеджера — кому из них поверят? Нужно было просто потерпеть и правильно разыграть выпавшие карты. Поэтому Феликс пошёл на запланированную встречу, как послушный мальчик, и ответил на все вопросы господина Чхве. Он был максимально вежлив и сделал всё возможное, чтобы держать свою магию под контролем, не позволяя ей вырваться наружу. Когда всё закончилось и представитель бренда ушёл — так и не подписав документы, отговорившись тем, что ему нужно ещё немного подумать — Сонхо набросился на Феликса, как только дверь закрылась. — Ты, глупый мальчишка! — зашипел менеджер, стараясь не повышать голос, чтобы люди в коридоре его не услышали. — Ты пожалеешь, что не сделал того, о чём я просил! — Я не собираюсь одурманивать людей магией, чтобы вы потом получили денежное вознаграждение за заключение выгодной сделки, — спокойно ответил Феликс. — Моя привлекательность не в вашей власти. — Фэйри только для этого и годятся, — выплюнул Сонхо, с отвращением глядя на Феликса. — Ты мог бы извлечь немного пользы из своей мерзкой магии. Феликс молча и невозмутимо встретил все крики. Менеджер унижал его, называл идиотом из-за того, что он упустил возможность и не прислушался к дельному совету. Он всё ещё не был уверен, чья это была инициатива — лично Сонхо или JYP, но решил, что это не имеет значения. До этого момента он и понятия не имел, что его собственный менеджер ненавидит фэйри. Было тяжело слушать, как этот человек оскорблял его, намекая, что он годится лишь раздвигать ноги, и что у него всё равно нет хорошей репутации, которую было бы жаль потерять. Феликс молчал на протяжении всей тирады, и в конце концов Сонхо оставил его в покое, напоследок пообещав, что заставит его пожалеть об этом. Он подождал пару минут после ухода менеджера, убедившись, что тот не вернётся, а затем достал из кармана куртки телефон и остановил запись. Феликс уехал обратно в общежитие, поскольку на сегодня у него больше не было ничего запланировано, и ему нужно было время, чтобы всё обдумать. По пути он отправил Чану короткое сообщение с просьбой поговорить, когда тот закончит свои дела. Словно почувствовав неладное, Чан пообещал побыстрее разобраться со всем. Он старался вести себя как обычно, чтобы другие мемберы, которые уже были дома, ничего не заподозрили, не желая их волновать, пока он не поговорит с Чаном. Но их было не так-то просто обмануть. — Ты в порядке? Голос Чонина раздался неожиданно, и Феликс понял, что уже две минуты моет одну и ту же кружку, слишком сильно погрузившись в свои мысли. Он слегка улыбнулся, поймав обеспокоенный взгляд Чонина, но не был уверен, что у него получилось убедительно. — Всё хорошо, Йенни, — ответил Феликс, выключив воду и поставив кружку на сушилку. — Просто устал. У Чонина была какая-то сверхъестественная способность понимать, когда кто-то из членов группы чувствовал себя нехорошо. Феликс не хотел нагружать его своими проблемами. По крайней мере, пока у него не было чёткого плана для их решения. В последнее время он часто был мишенью для этого проницательного инкубьего взгляда, но всё же не хотел беспокоить Чонина. Чан сдержал своё слово и вернулся в общежитие раньше срока, сразу направившись в комнату Феликса, предварительно постучав. — Заходи, — крикнул Феликс, выключая ноутбук и откладывая его в сторону. Он сел на кровати и похлопал по месту рядом с собой. — О чём ты хотел поговорить? — Чан сел рядом с ним. — Что случилось? Феликс глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Начнём с того, что раньше у меня никогда не было проблем с Ким Сонхо. Он, конечно, не Минджун-хён, но он никогда не скрывал, что временное назначение ко мне было не его решением. Он никогда не делал и не говорил чего-то, выходящего за рамки. Он был очень компетентным менеджером и всегда следил, чтобы мой график был сбалансированным, поэтому раньше у меня не было никаких претензий к его работе. Чан развернулся на кровати, сев лицом к нему, полностью сосредоточившись на разговоре, словно поняв, что такое начало не предвещает ничего хорошего. — Феликс. — Чан взял его за руку и крепко сжал. — Что произошло? Феликс посмотрел на Чана, ища что-то в его глазах. На его лице отражались беспокойство и волнение, словно он собирался с силами перед следующими словами. Но Феликс знал, что беспокойство вскоре сменится гневом, и ему совсем не хотелось поджигать общежитие. Прежде, чем Чан успел что-то сказать, Феликс толкнул его на кровать, усевшись сверху на его бёдра, прижимая всем весом к матрасу. Ну, пытаясь прижать, потому что никто не мог удержать на месте дракона, если он не хотел, чтобы его удерживали. — Феликс, что ты… — Сначала пообещай кое-что, — прервал он Чана. — Поклянись, что не будешь есть людей, хорошо? Не то чтобы он думал, будто Чан будет есть кого-то, но кто мог сказать наверняка? Феликс точно не собирался недооценивать желание Чана защитить его сокровища. — Ты меня пугаешь, — прошептал Чан, осторожно касаясь бёдер Феликса. При других обстоятельствах, возможно, Феликсу бы это понравилось, но не сейчас. — Сегодня у меня была встреча с Сонхо по поводу сделки с одним модным брендом, — он положил руку на грудь Чану, как ещё одну дополнительную меру, удерживающую его на месте. — Он хотел, чтобы я присутствовал при переговорах. Чан понимающе хмыкнул, ожидая продолжения. — Сонхо приказал мне… сделать кое-что. Я его не послушался, и он на меня наорал. — Ладно, — протянул Чан, потирая большим пальцем тазовую косточку Феликса. — И чего именно он хотел от тебя? Феликс потянулся к столику, где рядом с ноутбуком лежал его телефон. Он разблокировал его и пролистал несколько файлов. — Он не знал, что я включил запись разговора, как только закончилась встреча, — он оглянулся на Чана, стараясь не обращать внимания, как тот недовольно сжал губы в тонкую линию. — Помни: людей есть нельзя. И нажал кнопку воспроизведения. Чану потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы осознать, что именно он услышал, — Феликс понял это по тому, как его тело становилось всё более и более напряжённым по мере прослушивания записи. Когда на его коже проступили тёмные чешуйки, Феликс бросил телефон на кровать и улёгся прямо на Чана, как большое одеяло. Он уткнулся носом в его шею и счастливо мурлыкнул, когда чужие руки обхватили его талию. Теперь Чан не двинется с места — он скорее отгрызёт себе руку, чем оттолкнёт Феликса. Через несколько минут запись остановилась. Феликс закрыл глаза, сильнее уткнувшись в шею Чана. — Ты молодец, что удержал меня, — прошептал Чан, нежно выстукивая пальцами по спине Феликса неизвестный ритм. — Иначе я бы точно отправился прямо к нему и сожрал. — Конечно я молодец, — Феликс улыбнулся и фыркнул, когда Чан потёрся щекой о его лицо, как огромный кот. — Осталось решить, что нам теперь делать. Руки Чана ещё крепче обняли его за талию. — А теперь, — ответил он с рычанием настолько громким и грозным, что Феликс невольно вздрогнул. — Я покажу этому расистскому ублюдку, что происходит с теми, кто трогает мои сокровища.

***

Хёнджин уже не первый раз просил его попозировать для картины. Обычно это не занимало много времени, но сегодня был тот редкий день, когда у них обоих было окно в расписании, поэтому Хёнджин мог позаниматься любимым хобби подольше. Феликсу было нечего делать, поэтому он согласился. И вот они здесь: Хёнджин, склонившийся над холстом, и Феликс, сидящий на кровати без рубашки и с цветочным венком на голове. — Я хочу потренироваться в рисовании цветов и человеческого тела, так что убьём двух зайцев одним выстрелом, — заявил Хёнджин, демонстрируя венок, когда Феликс зашёл к нему в комнату. — Я заказал его в том цветочном магазине, который нам обоим нравится. Ты не против? Феликс кивнул. Цветы и правда были очень красивыми — маргаритки, нежные гипсофилы и светло-сиреневые гвоздики. Композиция выглядела очень гармонично, каждый цветок был на своём месте. — Мне нравится, — улыбнулся Феликс. Глаза Хёнджина радостно засверкали, когда он улыбнулся в ответ. — Как ты хочешь меня нарисовать? Это было почти два часа назад. За это время Феликс несколько раз немного менял позу, чтобы предотвратить судороги. Хёнджин усердно рисовал, сначала карандашом, затем краской. За ним, полностью погружённым в искусство, молча наблюдал Феликс. Зрелище было воистину чарующее. Каждый раз, когда Хёнджин сосредотачивался настолько, что весь мир переставал для него существовать, он будто превращался в сказочного волшебника, использующего обычные краски и кисть, чтобы творить на холсте настоящую магию. В такие моменты Феликс влюблялся в него ещё сильнее. — Думаю, на сегодня хватит, — наконец произнёс Хёнджин. Феликс немного расслабился, не меняя пока что позы. — У меня уже руку судорогой сводит. Думаю, это знак, что нам пора перекусить. Он подошёл к Феликсу и снял венок с его головы. — К тому же, они уже всё равно завяли. — Хёнджин нахмурился, смотря на венок, будто суровый взгляд мог вернуть цветам былую свежесть. — Хорошо, что я догадался сделать фото. Жаль, что они не могут сохранять свежесть подольше. — Это не проблема, — сказал Феликс, надевая рубашку. — Думаю, с этим я могу помочь. Он прикоснулся к венку, который Хёнджин всё ещё держал в руках. Феликс погладил пальцами нежные лепестки, сосредоточившись на спящей внутри него магии, и послал слабый импульс к увядшим бутонам. Как учил его наставник — не слишком много и не слишком мало, но ровно столько, сколько нужно, чтобы пробудить жизненную силу растений. Хёнджин едва заметно вздрогнул, почувствовав остаточную ауру магии, а затем ахнул, увидев, как мгновенно посвежели цветы. Ранее поникшие соцветия вновь стояли прямо, будто только что сорванные, чахлые лепестки распрямились и налились силой, и комната наполнилась цветочным ароматом. — Как… — Хёнджин словно утратил дар речи, не веря своим глазам. Он вертел венок в руках, осматривая со всех сторон, и никак не мог поверить в произошедшее. — Просто маленький фокус, которому я научился недавно, — пожал плечами Феликс. Хёнджин посмотрел на него, будто хотел что-то сказать, но в последнее мгновение передумал. Он положил венок на стол, напоследок погладив пальцами лепестки, а затем нахмурился, задумавшись о чём-то. — Можно ли их сохранить свежими навсегда? — Прости, но нет. Для этого их нужно посадить в землю. Я могу продлить им жизнь максимум на пару недель, но в конце концов они всё равно завянут. Как и все срезанные цветы. Хёнджин повернулся к Феликсу, всё ещё сидящему на кровати. — Пару недель, да? — его голос звучал тихо и ровно, но вот вздох, последовавший после, показался Феликсу грустным. — Да, — Феликс не мог понять, почему Хёнджин вдруг стал так странно вести себя. Может, ему просто было жалко цветы? — Извини. — Не извиняйся, — Хёнджин мотнул головой и толкнул Феликса на спину, усевшись на его бёдра. — Это потрясающе. Ты потрясающий. Ладно, похоже, на самом деле Хёнджину не было грустно. Доказательством этого могли послужить его губы, прижавшиеся к губам Феликса. Конечно, Феликс ответил на поцелуй. А кто бы не ответил? К вам на колени забрался потрясающе красивый парень, причём не просто красивый парень, а сам Хван Хёнджин. Кто бы устоял? Великолепный, грациозный Хёнджин, чьи поцелуи были такими же страстными и горячими, как и он сам. Хёнджин, который зарылся пальцами в волосы Феликса, прижимая его ближе к себе, проникая языком в рот, буквально вылизывая изнутри. — Ты потрясающий, — снова повторил он шёпотом, разорвав поцелуй и сильнее придавливая своим весом Феликса, заставляя того полностью лечь на кровать. Он приник губами к шее Феликса, оставляя на ней ярко-красные отметины, которые ещё не скоро сойдут. Затем дорожкой из укусов опустился ниже, к таким манящим ключицам. А затем ещё ниже, пока не уткнулся носом в живот Феликса. Тот даже не успел осознать, в какой момент всё пришло от обсуждения цветов к тому, что Хёнджин завалил его на кровать, чтобы отсосать ему. Как будто он не мог держать себя в руках. Прямо как Чанбин после той трансляции. Прямо как слишком быстро простивший его после использования Голоса Джисон. Прямо как Сынмин с Чонином, устроившие с ним тройничок на глазах у всей группы. Это из-за него? Феликс очаровал их своей магией, даже не заметив этого? Нет, нет. Он бы заметил, если бы случайно использовал магию. Заметил бы, ведь так? Это мысль возникла неожиданно, но так же неожиданно и пропала, когда Хёнджин взял его член в рот, и Феликс позволили себе ненадолго забыть о реальности.

***

Они отправились в мировой тур почти сразу после пятой доставки FLL, что означало, что Феликс вот уже четыре месяца официально фэйри. Следующая доставка должна была быть не раньше чем через две недели, и компания пообещала оформить все нужные документы, чтобы за границей с этим не было проблем. Американское отделение FLL довольно быстро одобрило запрос. Еда для других сверхъестественных мемберов проблемой не была — у них было достаточно опыта, чтобы превратить это в рутину. Чонин мог получить от них свою порцию энергии практически в любое время, а Сынмин брал с собой пакетированную кровь (которую было гораздо проще получить, без возни с кучей документов) или время от времени питался от Чана и Чонина, поскольку нелюди не так остро ощущали кровопотерю. Они привыкли к гастролям и трудностям, связанными с ними, — долгие, выматывающие перелёты, смена часовых поясов, усталость после репетиций, недостаток сна… Это всё было им так же знакомо, как их старые песни, которые они исполняли на концертах. Но они действительно наслаждались этим — энергией толпы, вниманием фанатов, полными восхищения взглядами. Феликс отлично проводил время, отрываясь на полную во время выступлений. Он даже расплакался, когда на одном из концертов увидел группу фанатов, держащих плакаты с надписью «Фэйри-STAY любят Феликса». Это было очень трогательно и немного неловко, потому что другим мемберам снова пришлось всем вместе утешать его прямо на сцене. Но это того стоило. Именно поддержка и любовь фанатов давала ему силы двигаться вперёд, наполняла его энергией и желанием показать всё, на что он способен. Это почти помогало держать навязчивые мысли в узде. Мысли, что парни стали к нему гораздо ближе, чем раньше. Намного ближе. Они стали очень часто прикасаться к нему, даже те, кто не особо любил скиншип (вроде Чонина или Сынмина). А ещё Феликс никак не мог выбросить из головы недавно произошедший случай: один из иностранных стилистов подошёл к нему слишком близко, вторгаясь в личное пространство — не настолько, чтобы Феликсу стало некомфортно, но настолько, чтобы это не понравилось Чонину (он прижался к его спине, демонстрируя собственнические замашки, и сразу оттащил от стилиста, стоило им закончить разговор). Феликс не мог не заметить, что поведение мемберов по отношению к нему сильно изменилось с тех пор, как он стал фэйри. Он ещё не говорил об этом с парнями, потому что даже не знал, как начать разговор. «Эй, я тут заметил, что вы все стали более прилипчивыми и ревнивыми. Я случайно не промыл вам мозги своими феромонами?» Это точно будет полный провал.

***

Всё резко стало хуже через две недели после начала тура, когда месячный «кормовой» лимит Феликса подходил к концу, а доставки так и не было. Сначала случилась ошибка в логистике, которую довольно быстро исправили. Но почему-то система отметила доставку как выполненную, и FLL отказывались выдавать новую всего лишь через два дня. Феликс старался сохранять спокойствие, несмотря на растущий дискомфорт. С регулярными поставками его тело «расслабилось» и больше не было способно выносить долгие периоды голодания. Чем дольше откладывалась дата доставки, тем хуже становились симптомы. — В смысле задерживается?! — яростное шипение Чана было настолько громким, что Феликс слышал его даже из соседней комнаты. Он лежал на кровати отеля, свернувшись калачиком и положив голову на грудь Джисона, пока тот прижимал его к себе. Феликс подавил стон при мысли, что сегодня он тоже не поест. С каждым днём боль становилась всё сильнее, а через сутки у них концерт, на котором он не сможет присутствовать из-за своего состояния. Ему будет больно и плохо не только из-за голода, но и от осознания, что он подвёл своих фанатов. — Малыш, — осторожно позвал Минхо, услышав его тихие рыдания. Он лёг позади Феликса, прижимаясь всем телом к спине. — Не плачь, всё будет хорошо. Голод раздирал его изнутри, лишая способности связно мыслить. Ему обещали, что FLL позаботятся о нём во время тура, а теперь он был вынужден голодать из-за какого-то сбоя и ошибки в документах. Он чувствовал себя слабым, будто новорождённый котёнок, неспособный ни шевелиться, ни говорить, только слабо, поверхностно дышать. Феликс всё ещё мог пить воду, но остальную пищу его организм отвергал. Пару дней назад, когда терпение Чана по отношению к этой неисправной системе окончательно лопнуло, они пытались отправить его обратно в Корею. Но из-за законов они не смогли этого сделать. В США голодающим фэйри было строго запрещено подниматься на борт самолёта из-за опасности, которую они могут представлять для пассажиров и экипажа. Это было нелепо. Феликс бы рассмеялся, если бы у него были силы, когда служба безопасности аэропорта не пустила его в самолёт. Какую такую опасность он мог представлять для других, когда у него едва хватало сил, чтобы держать голову прямо? Его руки тряслись так сильно, что он не смог открыть бутылку с водой, другим мемберам пришлось ему помогать. Он даже не мог полететь частным самолётом (это было следующей идеей Чана). Этот закон был ужасным, расистским пережитком прошлых времён, но они ничего не могли с этим поделать. Феликс не мог улететь из страны, не поев, и не мог поесть из-за ошибки в системе. По крайней мере, пока FLL не разберутся с этим. Единственным выходом из этой ситуации была голодная смерть.

***

Минхо устал считать вдохи. Это был самый ужасный в мире звук — тихий, прерывистый свист, проходящий сквозь полуоткрытые потрескавшиеся губы. Как предсмертный хрип, который может прекратиться в любую секунду. Каждый раз, когда ритм сбивался, сердце Минхо сжималось от ужаса. Прошла уже неделя с того дня, как Феликс должен был поесть. Минхо не знал, сколько ещё у них осталось времени. Они отменили все концерты, потому что никто из мемберов не мог просто выйти на сцену и сделать вид, что не умирает вместе с Феликсом. Компания пока что не пыталась их ни к чему принуждать. Однако руководство наверняка хотело бы, чтобы все они (за исключением Феликса) просто вернулись домой и прекратили тратить деньги на оплату отеля. Тем более после того, как они сменили свои обычные комнаты на пентхаус с собственной кухней и тремя спальнями, чтобы постоянно быть рядом друг с другом. Единственное, что удерживало представителей компании от просьб вернуться в Корею — это, вероятно, тот факт, что Чан определённо съест их после таких слов. Минхо бы даже помог Чану их поймать. Может, тогда бы они добыли для Феликса сердце. Он вышел из спальни, потому что уже не мог смотреть на Феликса. Не мог видеть это бледно-пепельное лицо, тусклые волосы и впалые щёки. Он выглядел как призрак — бледный, истощённый, слабый, с полупрозрачной кожей, обтянувшей хрупкие кости. Чанбин и Чонин остались в комнате, чтобы наблюдать за сном Феликса. Остальные мемберы спали, набираясь энергии, чтобы позже сменить их на посту у постели и присматривать за Феликсом. Чтобы смотреть, как он умирает. На выходе из номера Минхо поймал Чана. — Куда ты собрался? Это был даже не вопрос. Минхо прекрасно знал Чана. Он читал его как открытую книгу. Очень предсказуемую книгу с очевидным финалом. Он знал, как выглядит Чан, когда того ловят на чём-то, чего он не должен делать. Чан молча посмотрел на него. Минхо почти видел, как мысли судорожно мечутся в его голове, пока Чан пытается понять, говорить правду или нет. Какой бы ни была его внутренняя борьба, кажется, он всё же пришёл к какому-то решению. Его плечи опустились, а вся фигура разом поникла, будто он хотел казаться меньше, чем есть. — Я… не знаю, — наконец ответил Чан, бессильно прислонившись спиной к стене рядом с дверью и сползая по ней вниз, спрятав лицо в руках. Минхо с ужасом заметил, как дрожат его плечи. — Я понятия не имею, Мин. Я... Я не могу просто сидеть и ничего не делать. Не могу. Он умирает, а мне кажется, что я его подвожу. Минхо выждал пару мгновений, и действительно — Чан всхлипнул. Звук вырвал Минхо из ступора: он опустился на колени перед Чаном, ласково отнял его ладони от лица. На лице Чана читалось чистое страдание, и Минхо почувствовал, как к глазам подступили слезы, поддаваться которым он отказывался. — И что ты собираешься делать? — И снова этот «не совсем» вопрос. — Убьёшь кого-нибудь, чтобы добыть для Феликса это чёртово сердце? — Не знаю. Чан даже не пытался ничего отрицать. — Я бы убил ради него, — продолжил он, протянув ладонь к Минхо и переплетая с ним пальцы. — И плевать на последствия, если он получит то, что ему нужно. — Он бы тебя никогда не простил, — возразил Минхо. И они оба знали, что это правда. Феликса не просто так все называли солнышком. Он был самым добрым и нежным человеком из всех, которого они знали. Рядом с ним всем хотелось казаться лучше. — Но он хотя бы будет жив, чтобы ненавидеть меня, — прошептал Чан. Минхо решил, что с него хватит. Он притянул Чана за шею к себе. И тот разрыдался. Минхо позволил ему плакать в своих объятиях, пытаясь дать ему хоть немного утешения.

***

Доставка пришла в тот же вечер. Чан даже не стал ничего говорить курьеру FLL, ведь и так понятно, что это не он виноват во всём бардаке, он простой рядовой сотрудник и не заслужил, чтобы на нём вымещали гнев. Чан просто молча подписал нужные бумаги, забрал контейнер из рук курьера и захлопнул дверь. — А как он будет его есть? — спросил Минхо, когда Чан вошёл на кухню. Оба бросили задумчивый взгляд на сердце, лежащее на слое льда. Сейчас оно казалось не таким страшным, как в первый раз, но всё же никто из мемберов раньше к нему не прикасался. Феликс всегда кормился самостоятельно, но теперь он не мог кусать и жевать жёсткие мышцы — он уже больше суток был без сознания. Тем не менее, самые старшие члены группы знали, что нужно делать. Минхо очень старался не думать о том, что кромсает кухонным ножом человеческое сердце на мелкие кусочки. Эта едва уловимая, безумная мысль чуть не заставила его рассмеяться. Ещё он думал, что теперь точно сможет сыграть роль какого-нибудь маньяка в одном из их будущих клипов — практический опыт уже есть. Но он изо всех сил старался не фокусироваться на том, как легко лезвие разрезало плоть. Когда Минхо закончил, все собрались в комнате Феликса, и он понял, как сильно нервничали остальные. Они сидели вокруг кровати — кто в кресле, кто на полу. Минхо вдруг почувствовал себя неловко с тарелкой с «человеческой нарезкой» в руках, будто он принёс для всех закуску к пиву. Но с другой стороны, а как ещё он должен был это нести? Чан забрал у него тарелку и долго смотрел на содержимое, прежде чем поднял один кусочек сердца, держа его двумя пальцами. Его передёрнуло от мерзкого ощущения прикосновения к мёртвой человеческой плоти, но он быстро поборол это и решительно повернулся к Феликсу. — Пожалуйста, Ликси, — молился Хёнджин, пока Чан скармливал маленькие кусочки, засовывая их прямо в рот. Хёнджин держал Феликса за руку, прижимаясь губами к тонкому запястью, будто пытаясь согреть его. Ладони Феликса всегда были маленькими и нежными, а теперь казались и вовсе хрупкими, будто лёгкое прикосновение Хёнджина могло сломать их. Мемберы затаили дыхание, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Хоть малейшее движение губ или кадыка, дающее понять, что он проглотил пищу. Ничего. Джисон сдавленно всхлипнул, и Минхо почувствовал, как по спине скользнул противный холодок, от которого сдавило горло. Неужели они опоздали? Феликс ещё жив, но если он не сможет поесть, то… Неужели они будут вынуждены смотреть, как постепенно замедляется дыхание Феликса? Слева раздался тихий звук — со своего места поднялся Сынмин, встав рядом с Чаном у кровати. — Подвинься, хён, — попросил Сынмин, мягко оттолкнув Чана в сторону. Чан послушно отошёл, но Минхо всё никак не мог понять, к чему всё это. Чан был убит горем, будто готовился к самому худшему развитию событий. — Сынмин, что ты… — Чан по-совиному моргнул, когда тот забрал у него из рук тарелку. — Я не дам ему умереть! — ответил Сынмин, и Минхо вздрогнул от его решительного тона. Сынмин занял место Чана у кровати. — Это не так уж отличается от питья крови. И положил один из кусочков сердца себе в рот. Минхо шокировано наблюдал, как их Сынмин тщательно жевал каждый кусок, а затем прижимался ко рту Феликса, передавая ему пережёванную «кашицу», кормя его таким образом. Это должно было казаться отвратительным, но всё, о чём Минхо мог думать, — «пожалуйста, пусть это сработает». Очевидно, что Сынмина не смутил вкус человечины, ведь он пил человеческую кровь. Одной рукой он массировал горло Феликса, помогая ему глотать. Минхо изо всех сил молился, чтобы это помогло. Если бы Сынмин не вызвался добровольно, то он, чёрт возьми, догадался бы и сделал это сам. Конечно, это только добавило бы нотку безумия к его и без того не сильно адекватным мыслям, но он бы это сделал. Он бы сделал что угодно ради Феликса. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Феликс, наконец, сглотнул. Движение было слабое, едва заметное. На секунду Минхо подумал, что ему показалось, но радостный возглас Чанбина помог ему увериться, что это правда. Феликс начал есть. Минхо почти с благоговейным трепетом смотрел, как Сынмин скармливал Феликсу кусочек за кусочком. Это был медленный процесс, где каждый глоток ощущался как маленькая победа. Через некоторое время тарелка опустела. Дыхание Феликса стало более ровным, а кожа менее бледной. От облегчения у Минхо подкосились ноги, и он упал на пол рядом с кроватью, уткнувшись лбом в матрас рядом с ногами Феликса. Он вцепился руками в одеяло, пытаясь сдержать слёзы, но вскоре понял что это бесполезно, и присоединился к остальным мемберам в их безмолвном плаче, но на этот раз не от отчаяния, а от радости. Мысль о смерти Феликса в течение нескольких дней висела над ними, как топор палача, но теперь всё закончилось. Минхо плакал, обещая себе, что больше не позволит страдать никому из ребят.

***

Феликсу потребовалось три дня, чтобы он смог прийти в себя и сесть в самолёт. Он всё ещё чувствовал слабость, но ребята хотели как можно скорее вернуться домой, поэтому как только он смог держаться на ногах, то вся группа тут же отправилась обратно в Корею. В душе у Феликса творился бардак — он ненавидел чувствовать себя слабым и хрупким. Но ведь он чуть не умер, так что логично было ощущать некую… потерянность и уязвимость. Мемберы постоянно напоминали ему быть чуть добрее к себе, и он изо всех сил старался прислушиваться к ним. Однако никакие ласковые слова не помогали справиться с кошмарами. В последнее время все его сны сводились к двум сюжетам: либо он умирал мучительной смертью от голода, либо превращался в монстра и нападал на своих друзей. Феликс словно наяву ощущал, как разрывает грудную клетку Хёнджина и пожирает его всё ещё бьющееся сердце, как большими глотками пьёт кровь Чанбина из разорванных артерий, не в силах насытиться. В тех снах он превращался в чудовище из легенд, описывающих фэйри, которыми пугали людей — порочного убийцу, не ведающего пощады, который живёт лишь ради удовлетворения своих желаний. Кошмары истощали его, делая нервным и напряжённым, разум реагировал недостаточно быстро, чтобы поспевать за происходящим вокруг. Члены группы относились к этому с терпением и пониманием — возможно, гораздо большим, чем Феликс заслуживал — и постоянно держались рядом, чтобы помочь, когда силы покидали его. Он был искренне благодарен им за то, что они не бросили его, оставались рядом на протяжении всего периода выздоровления. В первый день после пробуждения Феликс почти ничего не делал — только много спал, обнимался с Джисоном и Чанбином, наслаждаясь тем, как они играют с его волосами и гладят по спине. Он съел пару лёгких блюд, приготовленных Минхо и Чаном. Послушал последние новости в пересказе Сынмина и Чонина. Позволил Хёнджину отнести себя на руках в ванную и помочь с мытьём головы. Когда Феликс узнал, что Сынмин сделал ради него, то заплакал. Ему не рассказывали об этом, пока они не вернулись домой, и у него было не так много времени, чтобы всё осмыслить и «переварить». Но потом, посидев и подумав, он пришёл к выводу, что всё то, что мемберы чувствовали по отношению к нему, было не из-за чар фэйри. Его способность не могла влиять на других, когда он был без сознания, а значит, парни делали всё это по собственной воле. Мысль была немного пугающей, но Феликсу нужно было быть честным с самим собой. Но знать, что они настолько сильно любили его… Это очень смущало. Он не знал, сможет ли когда-нибудь отплатить им за их доброту. Но одновременно с этим знанием с плеч Феликса будто свалилась огромная гора — он не манипулировал ими, влюбив их в себя. Это сняло с его души часть бремени, о котором он даже не подозревал. Все члены группы всегда заботились о нём, и они уже давно спят друг с другом, но сейчас всё это ощущалось совсем по-другому. Феликс видел это в том, как они прикасались к нему — как к драгоценности. Как смотрели на него, думая, что он не замечает — как на произведение искусства. Он решил, что им всем нужно очень серьёзно поговорить. Но пока это может подождать — пока они восстанавливаются от пережитого стресса в безопасности своего дома. По крайней мере, он так думал. Но жизнь распорядилась иначе.

***

Обратный перелёт прошёл без происшествий. Чан позаботился о том, чтобы после всего случившегося им был предоставлен более роскошный самолёт первого класса, с меньшим количеством людей на борту и разнообразными удобствами. Приятным бонусом оказалось наличие вкусной еды и бокала синтетической крови для Сынмина. Феликс наслаждался горячим шоколадом с ягодным пирожным. Также в самолёте был wi-fi, и в какой-то момент Чонин, залипающий в телефон, громко рассмеялся. — И что это тебя так насмешило? — спросил Чанбин, пытаясь заглянуть в его телефон. — Вы помните те фото, которые компания опубликовала, чтобы отвлечь фанатов, пока мы были в… затруднительном положении? — Да, та съёмка на природе, — Чанбин кивнул, вспомнив. — А что с ней не так? — Юнги-хён прислал мне сообщение. Сказал, что позирование в белом наряде — позор для демона, потому что в нём я похож на ангела. — И в чём он не прав? — Сынмин привстал со своего места позади них и оперся на спинку кресла Чонина. — Но я всё ещё не понимаю, почему тебя это рассмешило. — Просто я в ответ отправил ему ссылку на пост с их прошлогодней фотосессией, где они все в розовом и играют с щеночками, — Чонин злорадно ухмыльнулся. — И, возможно, я написал ему посмотреть в зеркало и перестать быть засранцем. Феликс очень, очень сильно пожалел, что когда-то научил парней ругаться по-австралийски. — Йенни, — осторожно начал Чан, его выражение лица не предвещало ничего хорошего. — Только не говори, что ты назвал Мин Юнги, одного из принцев ада, засранцем. — Назвал! Смотри. — Чонин помахал телефоном с открытым чатом перед лицом Чана с очень гордым и самодовольным видом. — Йенни. — Что? — Чонин невинно улыбнулся и вернулся к написанию сообщения. — Юнги-хён получил ровно то, что заслужил. Это демоническое выражение любви. К тому же, что он мне сделает? Выгонит из ада? Ну, с этим не поспоришь. Подняв голову, Чонин поймал на себе взгляд Феликса и улыбнулся. Это была прекрасная, нежная, ласковая улыбка, наполняющая сердце теплом и любовью.

***

Почти весь полёт Феликс спал, используя плечо сидящего рядом Хёнджина как подушку (тот совсем не возражал), поэтому должен был чувствовать себя отдохнувшим и полным сил, когда самолёт приземлился в Инчхоне. Но, похоже, сон ничуть не помог, и вместо этого он чувствовал себя уставшим и раздражённым. Феликс старался сохранять спокойствие, потому что аэропорт был переполнен журналистами и фанатами, пихающими свои камеры и телефоны членам группы прямо в лицо. Конечно, это было вполне ожидаемо — ведь не каждый день внезапно отменяется мировой тур. Компания представила это как очередную вспышку ковида, перенеся концерты на несколько месяцев, но ущерб уже был нанесён. Новостные агентства готовы были заплатить огромные деньги за свежие фото, поэтому по прилёту группу уже ожидали стервятники-журналисты. Парни, как обычно, прятались за тёмными очками, масками и кепками, но какофония щелчков камер, вспышек и криков была просто невыносимой. Им задавали десятки вопросов наперебой, большинство из которых были о ситуации в США, но они знали, что лучше это никак не комментировать и просто молчать. Путь через аэропорт был медленным, их телохранители и сотрудники службы безопасности делали всё возможное, чтобы защитить их, не подвергая при этом никого опасности. Толпа практически зажала их в тиски, и Феликс ненавидел это каждой клеточкой своего тела. Кожу покалывало, как будто по ней ползали муравьи. Ему постоянно казалось, что сейчас что-то должно произойти. Феликс не был провидцем, но всё-таки оказался прав. Он услышал крик позади себя и обернулся, несмотря на тесноту и давку со всех сторон. Кто-то прорвался сквозь телохранителей. Какая-то девушка — она держала в руках телефон, снимая всё на камеру, — схватила Хёнджина за руку. Он дёрнулся назад, испугавшись, и из-за этого длинные ногти девушки поцарапали его. Это оказалось последней каплей для и так находящегося на грани Феликса. Достаточно было лишь увидеть три тонких росчерка, сочащихся кровью. Он растолкал окружающих, встал перед Хёнджином, закрывая того собой, и зашипел. Толпа тут же отступила, ведомая инстинктом самосохранения. Люди затихли, и шипение Феликса стало ещё громче и агрессивнее. Он зло оскалился, увидев виновницу происшествия. Девушка съёжилась под его яростным взглядом, убрала телефон и убежала. Феликсу нужно было использовать её полное имя (которое он, очевидно, не знал), чтобы управлять ею. Так что это точно не его магия вызвала такую реакцию. Это был страх. Неестественная тишина длилась всего пару секунд, после чего вновь раздались шум голосов, крики и вспышки камер, жалеющие запечатлеть убийственное выражение на лице Феликса.

***

Стоило Феликсу войти в общежитие, как на него накатило странное чувство дежавю — все были тихими и мрачными, и он вспомнил тот день, когда он узнал о своём пробудившимся наследии. Они собрались в гостиной, напряжённо ожидая, когда кто-нибудь начнёт разговор. — Видео уже разлетелось по сети, — сказал Чан, сжав пальцами переносицу и бросив телефон на стол. — Компания обещала разобраться с этим, но они также хотят встретиться с нами завтра в 10 утра. Феликс молча кивнул. Он ожидал, что JYP захотят урегулировать ситуацию, взяв всё под контроль как можно скорее, и, возможно, выступить с каким-нибудь заявлением. Рычащий Феликс со злобным оскалом на лице в разрешении 4К уже стал трендом в твиттере. Единственным утешением было то, что большинство комментаторов тоже злились, что Хёнджину причинили боль. Уже после первых опубликованных видео телефон Феликса стал буквально разрываться от количества сообщений, но он решил игнорировать почти все. Кроме одного, от Тэмина, в котором была всего одна фраза: «Никогда не доставляй им удовольствие видеть, как ты спотыкаешься и падаешь». — Простите, — тихо прошептал Феликс. Ему действительно было очень жаль. Не за свою реакцию, а за страх и гнев, направленный на них. И он не собирался извиняться ни перед кем, кроме мемберов. — Я не хотел, чтобы мы снова оказались в центре внимания. — Перестань, — резко ответил Минхо со своего места, где он обрабатывал руку Хёнджина. — Не смей извиняться за то, что защитил одного из нас. — Джинни, как ты? — спросил Джисон, сев рядом с пострадавшим и прижав к груди маленькую декоративную подушку. — Всё нормально. Даже не больно, просто покалывает немного, — ответил Хёнджин, но голос его чуть подрагивал. Он выглядел очень бледным и напряжённым. Возможно, это потрясло его сильней, чем он пытался показать. — Но… Ликси, что это было? Феликс пожал плечами, опустив взгляд. Он не знал, что ответить. Точнее, не совсем. Он знал, почему отреагировал именно так. Просто он считал, что у него будет больше времени, чтобы смириться с этим и придумать, как преподнести всё остальным. — Это потому что… — Хёнджин колебался пару мгновений. — Потому что мы — твой двор? В очередной раз Хёнджин, со всей своей эмпатией, первый обо всём догадался. — Я… Да, — Феликс кивнул, всё ещё смотря в пол, не решаясь поднять взгляд. — Все вы. Потому что, хоть фэйри и делились на Благой и Неблагой дворы по рождению и ветвям магии, у них также были меньшие, личные дворы. Как ковены вампиров и стаи оборотней и русалок, фэйри формировали малые дворы при помощи любовных уз. — Я боялся, — Феликс поднял голову и обвёл взглядом всех присутствующих. — Боялся, что случайно повлиял на вас своей магией. Что ваши мысли и чувства не были вашими изначально. Что я неправильно истолковал ваши действия, принимая желаемое за действительное. Что всё это только из-за магии. Дым в зеркалах, не более. — Малыш, всё не так… — начал Чанбин, но Феликс взмахом руки попросил его замолчать и дать ему договорить. — Теперь я знаю, — продолжил Феликс, наклонившись вперёд, положив локти на колени, сцепив дрожащие ладони в замок. Ему было трудно смотреть на лица остальных. — Я знаю, потому что чары не работают, когда я без сознания. И ваши взгляды ни капли не изменились после этого, так что… Ему нужно было больше времени, чтобы подобрать подходящие слова, потому что именно этого он и боялся — что он не сможет передать свои чувства, не сможет достаточно ясно объяснить. Феликс почувствовал, как диван рядом с ним прогнулся, когда кто-то сел рядом. Но он не знал, кто именно это был, потому что закрыл глаза. — Вы спасли меня, — продолжил он, едва сдерживая дрожь в голосе. — Все вы. Я не знаю, чувствуете ли вы то же, что и я, но… я люблю вас. Всех. Хочу, чтобы вы были моими, и хочу принадлежать вам в ответ. Если вы согласны. Теперь обратного пути не было. Человек рядом с ним пошевелился, и Феликс почувствовал, как чужая рука обхватила его подбородок, силой повернув его лицо в сторону. Он открыл глаза и увидел Чана — тот тяжело вздохнул и потянулся к Феликсу второй рукой, чтобы обнять. — Ликси, — Чан тепло улыбнулся. — Ты же знаешь, что драконы чрезвычайно властные собственники. Феликс кивнул, насколько мог — потому что Чан всё ещё крепко держал его за подбородок — немного не понимая, какое отношение имеет его драконья сущность к признанию. — Ты сказал, что хочешь быть моим. Но ведь ты всегда был моим. Ещё до того, как я понял, что ты — одно из моих сокровищ. То же самое касается и всех остальных. — Чан оглянулся на мемберов, но Феликс никак не мог оторвать взгляд от него и и посмотреть на реакцию других. — И я тоже хочу быть твоим. Если ты примешь меня. Последовавший за этим поцелуй был невероятно нежным и осторожным. Чан касался его лица, будто оно было чем-то хрупким и драгоценным. Может, так и было. Феликс действительно чувствовал себя так, словно вот-вот рухнет в пропасть от осознания, что его чувства взаимны. На него нахлынула волна облегчения и глубокой, непоколебимой любви. Он судорожно вцепился в рубашку Чана, словно тот исчезнет, стоит только отпустить. — Я знаю, что вы все добровольно согласились кормить меня, когда моё наследие созрело, — начал Чонин, когда Чан и Феликс оторвались друг от друга. Он поднялся с кресла, в котором сидел с того момента, как они вернулись в общежитие, и встал перед всё ещё обнимающейся парочкой. — Но я постоянно чувствовал себя паршиво из-за этого. Мне казалось, что я использую вас, словно какой-то монстр, которого некоторые люди видят во мне. Это отвратительное чувство. — Йенни, это не так, — Хёнджин вздохнул, но прежде, чем он успел продолжить, Чонин повернулся к нему и улыбнулся. — Я знаю, что вы так не считаете, но я ничего не могу поделать со своими чувствами, — ответил он. Он вновь повернулся к Феликсу с Чаном и медленно опустился перед ними на колени, коснувшись ладонями ног Феликса. — Но теперь я так счастлив, зная, что ты хочешь нас, потому что я… Я всегда хотел, чтобы это было чем-то большим, чем просто секс. Я хочу вас обоих. Я хочу вас всех. Вместе. Феликс издал тихий, тоскливый звук, и, отпустив рубашку Чана, потянулся к Чонину. Тот позволил притянуть себя ближе, когда аккуратные маленькие ладони обхватили его лицо для поцелуя. Это продолжалось недолго, всего несколько секунд, после чего Чонин потянулся за следующим поцелуем к Чану. — Я никогда не думал, что у меня будет свой ковен. Никогда не думал, что он мне вообще нужен, — следующим решил высказаться Сынмин. Он сидел на полу, не двигаясь, упираясь спиной в ноги Минхо, но смотрел на всех с широкой, счастливой улыбкой. — И вот мы все здесь. Двор, стая, ковен — называйте как хотите, суть от этого не изменится. И я бы не променял это ни на что другое, — Сынмин сосредоточил свой взгляд на Феликсе. — Что бы между нами ни происходило, я надеюсь, что мы пройдём через это вместе. У Феликса перехватило дыхание. С Сынмином их уже четверо, но сверхъестественную часть группы было проще убедить попробовать настоящие отношения. У всех них был глубоко укоренившийся инстинкт формирования связей. В мемберах-людях Феликс не был так уверен. — Наконец-то! — громкий голос Хёнджина вырвал Феликса из раздумий. У него едва хватило времени, чтобы среагировать, как Хёнджин бросился к ним, приземлившись рядом с Чонином и обхватив руками талию Феликса, уткнувшись ему в живот. — Я уже устал притворяться. — Притворяться? — спросил Чан. Он вздрогнул от удивления, когда со спины к нему прижался Чанбин, обхватив его руками поперёк груди и устроив подбородок на его плече. — Притворяться, что нам от вас нужен только секс, — глухо ответил Чанбин, вжавшись лицом в шею Чана. — Что я не размышлял долгими, бессонными ночами о том, какого это — обниматься перед сном со столькими красавчиками. Чан откинул голову назад, коснувшись губами щеки Чанбина, и удовлетворённо вздохнул, когда Чанбин в ответ поцеловал его. Глядя на это, Феликс не мог сдержать радостную улыбку, но он немного отвлёкся, когда пальцы Хёнджина схватили его за подбородок. — Никогда в жизни я не видел кого-то столь же прекрасного, как ты. И я имею в виду не только твоё лицо, даже если это несправедливо — то, насколько ты красив. — Прежде, чем Феликс успел что-то сказать, усомнившись в выборе слов, Хёнджин продолжил: — Ликси, ты сам по себе… сияющий. В тебе есть что-то, что притягивает нас, и оно было в тебе задолго до того, как ты стал фэйри. Так что, пожалуйста, никогда не думай, что мы любим тебя только из-за внешности, потому что это неправда. Я не хочу, чтобы ты когда-либо сомневался в этом, хорошо? И что Феликсу оставалось делать, кроме как поцеловать его? Пока его губы были заняты Хёнджином, он почувствовал, как кто-то обнял его сзади, как Чанбин Чана. Он разорвал поцелуй (Хёнджин не расстроился, обратив своё внимание на Чонина) и откинулся назад, глубже падая в чужие объятия. Поцелуй в затылок дал понять, что это был Джисон. — Думаю, ты прекрасно знаешь, что я никогда не имел ничего против полигамии, — сказал Джисон, сцепив руки в замок над животом Феликса. — Всё-таки именно я первый предложил спать друг с другом. — Уже трахаясь с Минхо на тот момент, — с ухмылкой напомнил Чонин, оторвавшись от Хёнджина. Тот прислонился к Чонину, обхватив его всеми конечностями, как огромная коала. — Ну да, — пожал плечами Джисон. — И я думаю, что мы все были идиотами. Каждый хотел чего-то большего, чем секс, но никто не решался сказать. Остался только Минхо. Феликс посмотрел на него, всё ещё сидящего на диване. Он долгое время молчал, из-за чего Феликс начал нервничать. Его задумка сработала бы только в том случае, если бы все согласились, потому что он просто не мог представить, как можно оставить кого-то «за бортом». Минхо молча наблюдал за ними, его взгляд был острым и внимательным. Феликс немного успокоился, когда заметил, что он одной рукой игрался с волосами на затылке Сынмина. — Феликс, — наконец начал Минхо. Его взгляд немного смягчился, а в уголках губ появился намёк на улыбку. — Я для тебя кухонным ножом разрезал на кусочки человеческое сердце. И если бы Минни не додумался об этом первым, то я бы сам скормил его тебе. — Он пожал плечами. — Если это не любовь, то что тогда?

***

Экстренные собрания уже были знакомы Феликсу, правда, он не так уж часто являлся их участником. Ему просто везло — он никогда напрямую не становился причиной, из-за которой организовывали срочную встречу. Он присутствовал только в том случае, когда ситуация касалась всей группы. Ещё не было ни одного скандала с его участием, и до момента пробуждения наследия он был всего на одном собрании, касающемся непосредственно его, — когда он повредил спину. Конечно, Феликс знал, что компания регулярно вызывала Чана для решения каких-то вопросов, и ещё тот «скандал» с Хёнджином пару лет назад… Он не знал, чего ему ожидать сегодня, когда причиной стал он сам. Но он определённо не ждал такого. — Нет, — резко сказал Феликс, отложив листок с заявлением, которое он потом должен будет опубликовать. — Ни за что. Чан сидел рядом, просматривая копию того же заявления, подготовленного отделом по связям с общественностью. Его присутствие на встрече не являлось чем-то необычным, и Феликс был рад, что Чана не попросили остаться снаружи. Только поэтому Феликс всё ещё пытался сохранять спокойствие. — Прошу прощения? — мужчина средних лет, старший менеджер пиар-отдела по фамилии Ким, посмотрел на него так, будто у Феликса выросла вторая голова. Он явно не ожидал такого ответа. — Я сказал нет, — повторил Феликс, нервно переплетая пальцы в замок. — Я не буду это делать. — Не думаю, что вы осознаёте всю серьёзность ситуации, господин Ли, — сказал менеджер Ким. — В настоящее время по сети гуляет больше десятка видео и множество фотографий инцидента в аэропорту. Мы сделали всё возможное, чтобы удалить большую часть, но, честно говоря, это проигранная битва. Страницы в соцсетях и мировые тренды переполнены изображениями того, как вы шипите и скалите зубы на фанатку. Голос мужчины был напряжённым, как будто он не мог поверить в то, что какой-то там айдол вздумал ему возражать. Возможно, раньше Феликс бы промолчал. Но теперь не станет. Слова Тэмина, сказанные ему несколько месяцев назад, до сих пор звучали в его голове. Никогда не позволяй им запугивать тебя, заставлять тебя скрывать и стыдиться того, кто ты есть. — Это была не фанатка, — холодно возразил Чан. Это были его первые слова, сказанные с начала встречи, поскольку они ранее договорились, что Феликс сначала попробует уладить ситуацию самостоятельно. — Это была сасэнка, которая напала на одного из участников группы и нанесла ему травму. Это огромная разница. — Мне жаль, что я привлёк нежелательное внимание к компании, — быстро добавил Феликс прежде, чем менеджер успел что-то сказать. — И мне жаль, что я причинил неудобства отделам, вынужденным пытаться как-то это исправить. Но я никогда не буду извиняться перед сасэном, напавшим на моего друга. Наступила долгая пауза, в течение которой люди, собравшиеся в зале для заседаний, молча смотрели на него. Феликс думал, а не сломал ли он их вот таким откровенным неподчинением. — Это довольно жуткие фото, — наконец нарушил молчание один из членов команды, кажется, Чон. — Они напугали многих фанатов. Заявление можно адресовать им, а не той девушке, напавшей на господина Хвана. — Странно, а я видел, что большинство людей обеспокоены безопасностью Хёнджина, а не моей реакцией. — Похоже, у вас сложилось впечатление, будто у вас есть выбор, — сказал менеджер Ким. Феликс и Чан застыли на месте каменными статуями. — Вы опубликуете это заявление в личных аккаунтах в Инстаграм и Баббл. Так фанаты лучше его воспримут. Нет необходимости втягивать остальную группу в этот беспорядок. Извинения означают, что тебе стыдно за свою суть. — Нет, — ответил Феликс, упрямо задрав подбородок. — Я не стану это выкладывать. Вы не заставите меня. — Тогда мы сделаем это сами от вашего имени. Нам не нужно ваше согласие для решения проблемы, которую вы же и создали. Челюсть Феликса напряглась, а пальцы сжали край столешницы. Вот как, значит? Хотят играть не по правилам? Он покосился на Чана. Любой, кто хорошо знаком с драконами, мог сказать, что он медленно, но верно доходил до точки кипения в своём кресле. Чан пока что ничего не говорил, предоставив Феликсу право самому решать, как с этим разобраться. — Есть множество нелюдей среди айдолов, не только в JYP, но и в других компаниях, которые действуют в соответствии со своими инстинктами в опасных ситуациях. Но никто не заставляет их извиняться за каждый чих. Вампиры, оборотни, демоны, русалки, драконы… Так почему же я должен просить прощения, а они нет? — спросил Феликс словно из любопытства, склонив голову набок. — Может, мне ещё нужно извиниться и за то, что я стал фэйри? Должен ли я каждый день просить у всех прощения за то, кто я есть, чтобы вы могли продолжать угождать ограниченным людям с устаревшими взглядами на мир? Может, мне следует извиниться за то, что я нуждаюсь в человеческих сердцах, чтобы продолжать жить? Или я должен умереть с голоду, чтобы искупить свою «вину» за это? Ой, подождите, я же уже почти сделал это, потому что вы не смогли вовремя разобраться с документами. — Достаточно, господин Ли. — Несколько месяцев назад компания публично пообещала подать иск о клевете и расизме, и вот вы здесь, занимаетесь тем, от чего пообещали защищать меня! — Вы поставили под угрозу имидж всей группы! — Не смейте! — зашипел Чан. Его тон был достаточно низким и угрожающим, чтобы все присутствующие обратили на него внимание. — Не смейте прятать свои низкие лицемерные требования за якобы заботой об имидже нашей группы! — Так за что ещё мне следует извиниться? — продолжил Феликс, пока Чан ещё не начал покрываться чешуёй. — Перед корейцами за то, что я недостаточно кореец? Перед белыми — за то, что я азиат? Перед натуралами — что я би? Или, раз уж на то пошло, перед женщинами — за то, что у меня есть член? — Не нужно вести себя так вульгарно, мистер Ли, — поморщился менеджер Чон. — Здесь, между прочим, дамы. — Когда никакие другие слова не помогают вам осознать, насколько нелепы ваши требования, остаётся только вульгарщина, — фыркнул Феликс. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Чана. — Если вы за моей спиной опубликуете это заявление, я публично откажусь от написанного. Я расскажу всем, кто захочет слушать, что вы заставили меня это сделать. Поверьте, найдётся множество людей, желающих меня выслушать. — Феликс мысленно молился, чтобы компания приняла правильное решение и чтобы это решение не аукнулось ему позже. — И после я буду добиваться аннулирования моего контракта на основании ваших расистских действий. Потребовалось ровно три секунды, чтобы сказанное дошло до всех присутствующих, после чего комната взорвалась какофонией криков и споров. Феликс молча смотрел на них, откинувшись на спинку кресла, позволив волне гнева омыть себя с головы до ног. Ему удалось немного усмирить дрожь в руках. Чан украдкой положил руку ему на колено, приятный вес и тепло чужой ладони послужили для него якорем. — Господин Ли, вы ведёте себя неразумно, — начал менеджер Чон, когда шум немного утих. — Неужели это из-за одного заявления с извинениями? Никогда не доставляй им удовольствие видеть, как ты спотыкаешься и падаешь. — Это не из-за заявления, а из-за иррациональных требований компании и нарушения моих прав. — Я хочу зафиксировать в протоколе, — сказал Чан, прежде чем кто-то из присутствующих успел вставить хоть слово. — Если вы вынудите Феликса покинуть группу, то я тоже подам заявление о расторжении контракта. Как и другие мемберы нашей группы. — Чан одарил всех вежливой, но клыкастой улыбкой, из-за чего половина собравшихся смотрели на него с плохо скрываемым ужасом. — Мы не можем работать в компании, которая сама же создаёт враждебную обстановку для нелюдей. В конце концов, у нас половина группы, включая меня, — сверхъестественные создания. Это… не совсем то, что Феликс ожидал услышать, но он изо всех сил постарался скрыть удивление. Он не хотел, чтобы окружающие подумали, будто они выступают не единым фронтом, даже если он понятия не имел, что творилось в голове у Чана. — У вас с нами заключён долгий контракт, господин Бан, — прошипел менеджер Ким. Лицо мужчины приобрело впечатляюще яркий оттенок красного. — Так просто вы не уйдёте! — Да неужели? Хм, не знал, что рабство до сих пор существует, — усмехнулся в ответ Чан. — Я могу оспорить это в суде. Конечно, это будет стоить дорого, но у меня полно денег, и мне некуда их девать. Может, стоит их потратить на что-то полезное?

***

Позже, когда они вернулись в общежитие, Чан схватил Феликса за руку, не дав ему уйти в комнату. Они оба почти не говорили с тех пор, как ушли с собрания. — Пожалуйста, не отгораживайся от меня, — попросил Чан, притянув не сопротивляющегося Феликса к себе и усаживая рядом на диван. Пожалуй, в их гостиной в последнее время происходит слишком уж много драмы. — Я хочу знать, что творится в твоей симпатичной голове. Феликс бросил взгляд на их всё ещё сцепленные руки. Ладонь Чана была такой большой и тёплой, что его собственная казалась на фоне почти что детской. — Я не знаю, что думать, — после недолгого молчания ответил Феликс. — Ты сильно рисковал, используя подобный блеф. Что, если бы они не согласились? Чан замер. — Ликси, я не блефовал, — он коротко усмехнулся. — Я не стал бы так говорить, если бы не был готов к последствиям. Я не стал бы рисковать твоей карьерой. — Моей?! — Феликс выдернул руку из хватки Чана. — Ты… Поверить не могу! Идиот, я не за свою карьеру переживаю! Он вскочил с дивана и принялся расхаживать по комнате от одной стены к другой, потому что ему вдруг стало невыносимо сидеть рядом с Чаном, но в то же время ему не хотелось закатывать истерику, как капризному ребёнку. — Ты злишься на меня. Это был даже не вопрос, просто констатация факта. Чан сказал это таким тоном, как будто не понимал, в чём вообще проблема. От этого стало ещё хуже. — Да, злюсь! — закричал Феликс. — Разумеется, я зол! Как у тебя вообще язык повернулся сказать, будто вы все готовы уйти из компании ради меня? — Но разве мы уже не говорили об этом? — спросил Чан, всё ещё не понимающий, в чём суть претензий. Это заставило Феликса остановиться. — Когда? — спросил он. — Когда именно мы об этом говорили? — Пару лет назад, когда наследие Минни созрело, а следом за ним, буквально через пару недель, пробудился Йенни? — Чан непонимающе нахмурился. — Ты разве не помнишь? Стоило Феликсу немного сосредоточиться, как воспоминания сразу же всплыли в голове. Они действительно говорили об этом. Когда истинная натура Сынмина и Чонина стала известна общественности, они решили, что это финал, больше сверхъестественных существ в их группе не обнаружится. И тогда они приняли единогласное решение, что если кто-либо из мемберов-нелюдей столкнётся с расовой и видовой дискриминацией или их права будут как-то нарушены, то они все расторгнут свои контракты с JYP и вместе покинут компанию. В то время Феликс ещё был человеком. — Точно… — Он почувствовал, как гнев покидает его, словно воздух сдувшийся шарик. — И если мы согласились сделать это для Минни и Йенни, то почему ты решил, что мы не сделаем это для тебя? — спросил Чан с лёгкой улыбкой, поняв, что Феликс просто не подумал примерить этот сценарий на себя. — Я… Я просто не хочу, чтобы ты потерял всё, над чем так долго и упорно работал, — тихо сказал Феликс. — Ты и ребята… Я не хочу, чтобы вы выбрасывали в мусор своё будущее ради меня. Улыбка Чана померкла. С тихим рычанием он схватил Феликса за запястье и притянул к себе, усаживая на колени лицом к лицу. — Кажется, ты кое-что забыл, — с тихим рычанием начал он, и Феликс невольно сглотнул, подавив дрожь. — Вчера ты сам сказал, что я твой, а ты мой. Ты правда думаешь, что я позволю кому бы то ни было разлучить нас? Ты думаешь, я позволю своим мальчикам остаться в компании, где их не уважают и не соблюдают их права? Что я позволю кому-то издеваться над вами? Чан бы действительно на такое не согласился бы, даже если бы не был драконом. — Нет, ты бы не позволил… — прошептал Феликс, обняв Чана и уткнувшись лицом ему в шею. — Ты бы сделал всё, чтобы защитить нас. — Никогда не забывай об этом, малыш, — Чан обнял его в ответ, прижимая к себе настолько крепко, что между их телами не осталось свободного пространства. — Вы, ребята, мои сокровища. И я никому не позволю забрать вас у меня.

***

Наступил очередной камбэк, и к этому времени Феликс уже десять месяцев как был фэйри. Всё по-прежнему было не так солнечно и розово, как хотелось бы, но люди, похоже, уже привыкли к его новому статусу. По крайней мере, это уже не было самой горячей темой для обсуждения. Компания запланировала ещё один тур этой весной, чтобы компенсировать концерты, которые им пришлось отменить. Чан убедился, что на этот раз все документы в порядке, что Феликс точно будет обеспечен едой. Для этого ему, правда, придётся лететь обратно в Корею на пару дней, пока остальные мемберы останутся в США. Никто из них больше не доверял международному отделу FLL, они больше не повторят ошибку. Смена часовых поясов ничто по сравнению с голодной смертью, поэтому Феликс легко согласился. Временами было трудно, но он справлялся с этим, как мог. У него была поддержка фэйри-хёнов, учитель магии, у него были семь замечательных парней, готовых в любой момент поддержать его. Феликс научился ориентироваться в хитросплетениях к-поп индустрии, постепенно стал разбираться в с тонкостях своего наследия. Это был медленный процесс, но всё в порядке. Он справится. Он нажал на кнопку рядом со входом в студию звукозаписи, которая зажигала внутри лапочку и давала знать находящимся там людям, что снаружи кто-то есть, не прерывая запись. Через пару секунд дверь открылась и в проходе показалось удивлённое лицо Чана. — Ликс? — Чан был сбит с толку, не ожидав увидеть его сегодня здесь, но, тем не менее, впустил внутрь. — Я тебе не мешаю? — спросил Феликс. Хотя он был почти уверен, что нет, так как заранее спросил у Чанбина и Джисона, есть ли у них какие-нибудь дела. Но всё равно ему было неловко отвлекать Чана. — Да нет, я просто балуюсь с некоторыми треками, чтоб посмотреть, что в итоге получится, — Чан сел за пульт и откинулся на спинку стула. — Что-то случилось? Феликс замер на пару мгновений, взвешивая все «за» и «против», потому что это был решающий момент — дальше отступать будет поздно. Но он не хотел отступать, не тогда, когда ему потребовались все его запасы решимости, чтобы прийти сюда. — Только не смейся, ладно? — сказал Феликс, потянувшись к сумке, перекинутой через плечо, и вытащив свой блокнот. Он открыл его на нужной странице и протянул Чану, а затем уселся на стоящий у стены студии диван и спрятал лицо в ладонях, ожидая вердикта. Прошла минута, затем две… Тревога Феликса нарастала. Ему начало казаться, что его кожа слишком тесная, что его протыкают сотнями тонких иголок. Он не знал, что означает это молчание. — Я знаю, что не лучший поэт, — прошептал Феликс, прервав тишину, которую успел возненавидеть каждой клеточкой своего тела. Он резко вздохнул, когда сидение рядом с ним прогнулось под весом Чана. — Я просто подумал… Он остановился на полуслове, не зная, как продолжить так, чтобы не показаться идиотом. — Феликс, малыш. — Чан притянул его к себе, пока Феликс не оказался сидящим боком на его коленях. Он открыл глаза и увидел перед собой донельзя довольного Чана. Тот одарил его нежной, любящей улыбкой — такой, которая всегда заставляла Феликса чувствовать себя хорошо, независимо от происходящего вокруг. — С чего ты взял, что я буду над тобой смеяться? — Из-за этого. — Феликс ткнул в блокнот, который Чан всё ещё держал в руках. — Я знаю, что текст требует доработки. Обычно Чанбин мне с этим помогает, но в этот раз я хочу сделать сюрприз. — Текст отличный, детка, — успокоил его Чан. — Если честно, он идеален. Ты хочешь всех удивить своей песней? Теперь, когда он понял, что высмеивать его не будут, Феликс почувствовал себя лучше (не то чтобы он действительно думал, что Чан будет смеяться над ним, но какая-то его глупая, иррациональная часть немного боялась реакции). Расслабленно вздохнув, он прислонился к чужому плечу. — В следующем месяце у нас годовщина — ровно полгода как мы вместе, — объяснил Феликс, как будто Чан не был в курсе (наверняка он уже запланировал что-то грандиозное, романтичная ящерица). — Я подумал, что было бы неплохо выпустить песню именно в этот день. Это… Это обо всём, что произошло в нашей жизни за последнее время, и о том, что я чувствую ко всем вам. О том, что я чувствовал, когда не был уверен, были ли ваши чувства настоящими или следствием моей магии. Чан тихо хмыкнул, перечитывая текст в блокноте. Феликс почти видел, как вращаются шестерёнки в его мозгу, пока он обрабатывал информацию и подбирал музыку. — Полагаю, ты рассказал мне заранее, чтобы я помог с продюсированием? — спросил Чан и получил робкий кивок в ответ. — Хорошо, малыш. У тебя есть какие-нибудь идеи насчёт мелодии? — Да, есть несколько задумок…