Цена выхода

Глава 1 Дождь в городе Иден-Твин не шел, он впивался в землю тысячами ледяных игл. Вода стекала по закопченным стенам заброшенного завода, смешиваясь с граффити и вековой грязью. Именно здесь, в бывшей котельной, пахшей остывшим металлом, сыростью и дешевым табаком, Нилу Джостену приходилось коротать ночи. Он сидел, прислонившись к ржавой трубе, и затягивался сигаретой «Мальборо». Каждое движение отдавалось болью в ребрах — напоминание о последней встрече с отцом. Не физической встрече, а той, что закончилась выстрелом и побегом из Каролины. Он курил не для удовольствия. Курение было ритуалом, единственным контролем над хоть чем-то в его жизни. Дым был завесой, ширмой между ним и миром. Так же, как и его кожаная куртка — барьер, не позволяющий никому прикоснуться. Тактильность для него была сродни пытке, воспоминанием о «уроках» отца, которые всегда заканчивались синяками. Его темное прошлое было не абстрактным понятием, а конкретным человеком. Картер Джостен. Отец. Человек с ледяными глазами и руками, которые одинаково уверенно держали и стейк-нож, и бейсбольную биту, и пистолет. Он убивал не из гнева, а из расчета. Чистка рядов. Устранение проблем. И теперь Нил стал проблемой. Он видел слишком много. Скрип двери заставил его вздрогнуть. Рука потянулась к заточке за поясом. В проеме, окутанный паром от дождя, стоял тот, кого Нил знал лишь по наслышке. Эндрю Миньярд. Он был невысок, но в его позе читалась пружинистая, опасная готовность. Волосы, черные как смоль, падали на глаза, в которых не было ни капли интереса к происходящему. Он молча вошел, сбросил с себя мокрую куртку и, не глядя на Нила, достал пачку сигарет. Не «Мальборо», а какие-то крепкие, вонючие местные. — Тебе тут не рады, — сипло произнес Нил, выпуская дым. Эндрю повернул голову. Его взгляд был пустым, отстраненным, будто он смотрел сквозь Нила на что-то более интересное за его спиной. —Закрой рот. Это был не грубый приказ, а констатация факта. Голос низкий, без эмоций. — Я сказал, убирайся. — А я сказал — заткнись, — Эндрю поднес зажигалку к сигарете. Его руки слегка дрожали — не от нервов, а от начинающейся ломки. Или отcome down после какой-то дряни. — Ты не хозяин здесь. Ты просто крыса, которая ищет нору. Как и я. Нил стиснул зубы. Он ненавидел правду, особенно когда ее выкладывали так прямо. Он изучал Эндрю. Слухи гласили, что этот парень — лучший нападающий в школьной лиге по эксиму (вымышленный агрессивный вид спорта, смесь регби и уличной драки). Говорили также, что его мозги давно сожжены коктейлем из аптечных наркотиков и чего покрепче. И что слово «пожалуйста» вызывало у него приступы ярости. Эндрю достал из кармана смятую пачку с таблетками, сунул одну под язык и запил глотком дешевого виски из плоской фляги. Он предложил флягу Нилу. — Нет. — Твое дело. Молчание повисло между ними, густое, как дым. Их объединяло только место и привычка травить себя. Один — никотином, другой — целой таблицей Менделеева. Внезапно Эндрю резко повернулся к двери. —Слышишь? Нил не слышал ничего, кроме дождя. Но через мгновение до него донесся отдаленный, но четкий звук шагов по гравию. Тяжелых, размеренных. Не случайного прохожего. Ледяной комок страха сжался в желудке Нила. Он знал эти шаги. Он слышал их всю жизнь. Он вскочил, прижался к стене, выглянул в щель. Напротив, под фонарем, стояла темная фигура в длинном плаще. Высокая, неподвижная. Лица не было видно, но Нил узнал его по тому, как он стоял. По той ауре абсолютной власти и смерти, что исходила от него. Картер Джостен нашел его. Нил отпрянул, сердце бешено колотилось. —Это ко мне, — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала паника. Эндрю, казалось, наконец-то проявил интерес. Он медленно подошел к щели, glanced одним глазом. —Коп? — Хуже. Мой отец. Эндрю хмыкнул, затягиваясь. —Весело. — Он убьет меня. И тебя за компанию, просто потому, что ты был свидетелем. Шаги стали приближаться. Медленно, не спеша. Охотник знал, что добыча в ловушке. Эндрю отбросил сигарету и повернулся к Нилу. В его глазах, наконец, появился какой-то огонек. Не сострадание, нет. Скука его рассеялась, уступив место чему-то древнему и хищному. —Смотри, — его голос был тихим, но металлическим. — Ты сейчас будешь просить о помощи. Ты скажешь «помоги» или «спаси» или, боже упаси, «пожалуйста». Не делай этого. Понял? Я терпеть не могу это слово. Оно вызывает у меня рвоту. Нил смотрел на него в ошеломлении. Парень с наркотиками в крови обсуждал языковые особенности, пока к ним шел убийца. — Что? — не понял Нил. — Я сказал: не говори «пожалуйста». Просто скажи, что ты будешь делать. Шаги были уже у двери. Ручка медленно повернулась. Инстинкт выживания в голове Нила кричал о помощи, умолял. Но он посмотрел в пустые, бесстрастные глаза Эндрю и понял правила этой игры. Он сделал глубокий вдох, гася внутреннюю дрожь. Его голос стал твердым, каким не был уже много месяцев. —Мы будем драться. Уголок рта Эндрю дрогнул в подобии улыбки. Он молча кивнул и потянулся за монтировкой, валявшейся в углу. Дверь с грохотом распахнулась. На пороге, залитый дождем, стоял Картер Джостен. Его глаза сразу нашли сына. — Нил. Пора домой, — сказал он мягко, и от этой мягкости стало еще страшнее. Нил отступил на шаг, принимая боевую стойку, которую ненавидел.Рядом с ним встал Эндрю, с монтировкой в руке, готовый к бою, как к очередной игре в экси. Не из желания помочь. А потому, что ему наскучило просто ждать. Игра началась. И ставка в ней была — жизнь.