The drift for love

Рёв мотора и визг шин вырывают из столь сладкого сна. Когда за окном слышится звук смятых колёсами маминых любимых гортензий, Чанбин окончательно встаёт с кровати, направляется к окну, открывая его нараспашку, и перед его лицом предстаёт светлая макушка. В глубокой ночи эти светлые волосы как фонарь озаряли пространство вокруг, как лучик света, пробивающийся сквозь тёмные шторы утром, смотрел на тебя, как последняя оставшаяся надежда на чудо они освещали всё вокруг себя. С восхищением Чанбин смотрел на эти молочные кудряшки, облокотившись на подоконник. Сон как рукой сняло. Перед ним любимый ему человек, и этого хватало. — Эй, Чанбин, я всё понимаю, но ты не хотел бы мне помочь забраться? — Бина вырывают из мыслей, и он протягивает руку помощи, затаскивая немаленькое тело в комнату. — Чан, ты помял мамины цветы! Сколько раз я просил тебя парковаться нормально? И что у тебя с лицом?! — прохладными пальцами Чанбин касается щёк парня напротив и рассматривает кровавые потёки. Мелкая россыпь царапин усеяла лицо Чана, а нос, так любимый Чанбином, казался сломанным и жалким, словно надломленный колесом мамин цветок. — Тебе, что, сломали нос?! — Хватит верещать, ночь на дворе. Разбудишь, — Чан обнимает обеспокоенную фигуру перед собой. — Может и сломали, но ты же не перестанешь меня любить? Чанбин заглядывает в шоколадные глаза напротив, забирая выбившуюся прядку волос за ухо, замечая блеснувшую в темноте маленькую серьгу. — И всё же проколол. Пацаны сказали "как пидорас"? — серебряную серьгу крутят на пальцах. — Но я же не пидорас, а порядочный гей. Кстати... мне за неё и врезали. Своими небольшими ладошками Бин обхватывает парня вокруг талии, легко целуя в нос. Он заглядывает в виноватые глаза, которые будто извинялись перед ним. Извинялись за то, что пропал на весь день, за то, что пришёл избитый. Чан уже долгое время встречается с Чанбином, и лишь недавно признался друзьям, что всё это время девочки с тусовок его нисколько не привлекали. Всё это время он лишь делал вид, что Наён — любимица колледжа, в котором он учился — интересна ему, что он катал её на своей тачке только до дома и никаких поцелуев с ней не было. Сейчас же, когда Чан полюбил такого парня, как Чанбин, он всячески отгораживает своего любимого от гонок и всего, что связано с машинами. Не пускает на вечеринки, потому что боится, что Бин станет таким как он. Чанбин лишь говорит: "садись" и направляется за аптечкой. Возвращается он, вооружившись перекисью, пластырями и ватными дисками. — Щипит. — Терпи. И заглядывая в бездну глаз Чанбина, Чан терпит. Сжимает небольшую ладошку в своей руке и терпит. — Поцелуй — и всё пройдёт. — Ещё чего, обойдёшься, — Чанбин трогает опухший нос, чтобы определить сломан ли тот, и слышит вскрик, — Надо к врачу, чтобы вправил. Чан ловит обеспокоенный взгляд Чанбина и целует пухлые губы парня. Чанбин отстраняется, хмуря брови. — Ты чего творишь? У тебя нос сломан, а ты целуешься! — Зато теперь не болит, — Чан улыбается, хоть и чувствует, как нос пульсирует болью. Чанбин закатывает глаза, но в уголках его губ проскальзывает улыбка. Он снова прикладывает ватный диск к ране, стараясь быть нежнее. — Ладно, поехали в травмпункт. А потом я тебя накормлю рамёном. И мороженым. И вообще, чем захочешь. Только веди себя прилично. Всю дорогу до травмпункта Чанбин ворчал, то на манеру вождения Чана, то на его безрассудство. Чан лишь слушал, изредка вставляя невинные оправдания и поглядывая на любимого с обожанием. В травмпункте они просидели пару часов, прежде чем нос Чана был профессионально вправлен и зафиксирован. Дома Чанбин, как и обещал, накормил его рамёном, с опаской поглядывая на лестницу в темноте. Очень не хотелось разбудить маму в два часа ночи. Затем они уселись на кровати Чанбина и включили боевик, поедая ведерко клубничного мороженого. Парни, погружённые в свои мысли, молчали весь фильм, лишь обнимая друг друга и обмениваясь короткими поцелуями. Чанбин думал о том, как сильно любит этого бессовестного парня, а Чан – о том, как ему повезло встретить такого заботливого человека, как Чанбин. — Спасибо, что заботишься обо мне, — прошептал Чан, прижимая Бина к себе, и тот уткнулся носом ему в плечо. — А как иначе? Ты же мой идиот, — усмехнулся Чанбин, но тут же добавил, — Только больше так не делай. Я очень волновался. — Больше не буду. Обещаю. Фильм закончился, а ведерко мороженого было опустошено. Чан зевнул и прижался щекой к плечу Чанбина. — Хочешь остаться на ночь? — тихо спросил Чанбин, зная, что ответ будет положительным. — Конечно хочу, — прошептал Чан. Выключив телевизор, они вместе улеглись под одеяло. Чан прижался к Чанбину, устраиваясь поудобнее, а тот обнял его в ответ, чувствуя, как его любимый засыпает. Он смотрел на его умиротворенное лицо и думал о том, как же ему повезло с Чаном. Он был его идиотом, его любовью, его всем. И он сделает все, чтобы защитить его, даже от него самого. Чанбин не мог уснуть. Он лежал, прислушиваясь к ровному дыханию Чана, и размышлял о том, как быстро пролетело время. Казалось, еще вчера они были просто друзьями, а теперь… Теперь Чан был частью его жизни, неотъемлемой и важной. Взволнованный мыслями, Бин аккуратно выбирается из объятий и подходит к окну, беря пачку сигарет. Плохая привычка, перенятая от Чана. Он зажимает сигарету меж пухлых губ и впускает дым в лёгкие. Взглянув на припаркованную рядом с домом чёрную Nissan Skyline, Чанбин невольно вспоминает день их знакомства с Чаном. Это была шумная вечеринка у общего друга. Бин, обычно не любивший такие сборища, пришел всего лишь по просьбе. Он стоял в углу, наблюдая за танцующими, когда к нему подошел Чан. Высокий, с лучезарной улыбкой и искорками в глазах. Первым, что бросилось Бину в глаза, были его белые кудряшки, сравнимые с шерстью барашка. — Привет, я уже давно наблюдаю за тобой. Ты один и почти ни с кем не общаешься. Я подумал, может, составлю компанию. — Я не один, а вместе с другом. И, в отличие от тебя, мне есть с кем разделить вечер. Слышал, ты из компании гонщиков, так вот иди и найди себе девчонку, которая прокатится с ветерком на твоей тачке. А я, пожалуй, тут постою. — Дерзкий. Чанбин усмехнулся, выпуская струйку дыма в ночную прохладу. Дерзкий. Да, он всегда был таким. Скрывал под маской цинизма свою ранимую душу. Чан, казалось, сразу это разглядел. Не отступил, не испугался колючек. Наоборот, будто специально тянулся к ним, желая прикоснуться к сердцу, спрятанному за ними. Следующие несколько месяцев, Чан будто преследовал его. Появлялся везде, где был Чанбин. Предлагал подвезти до дома на своей тачке, но Бин лишь фыркал на это, оглядывая чёрное "корыто". — Сам на своей тарантайке езди, а я лучше пешком пойду. — Тарантайке? Ты хоть знаешь, что это за машина?! — Не знаю, и знать не хочу. Чанбин никогда не был фанатом машин. Пока все мальчики в их районе обсуждали формулу-1 или Nascar, Чанбин со своим лучшим другом Джисоном увлекались музыкой. И так получалось, что те самые мальчики, фанатевшие по машинам, не переросли свои интересы, поэтому сейчас существует компания гонщиков, заслуживающая внимания всей молодёжи. Этих парней знали все: от наивных девочек старшей школы, готовые вешаться им на шеи, до старушек, которые не могли спокойно перейти дорогу. Так, по совету друга, Чанбин не спешил заводить общение с новым знакомым. Он помнил, как Джисон, скептически оглядывая Чана, говорил: "Этот тип — головная боль. Ты же знаешь, эти гонщики — ветер в голове. Сегодня он с тобой, завтра — с другой на трассе". И правда, зачем такому умному, образованному, талантливому Чанбину ветреный, с кучей поклонниц в багажнике Чан? Но Чан был настойчив. Он продолжал появляться, предлагать помощь, шутить и смешить. И постепенно лед в сердце Чанбина начал таять. За ухаживаниями Чана, Бин совсем не заметил как сердце его начало трепетать при каждом упоминании имени парня. Но больше всего Чанбин боялся разочароваться. Боялся, что Джисон окажется прав, и Бин окажется лишь мимолетным увлечением в жизни гонщика. Он боялся привязанности, боялся боли, которую она может принести. Бан Чан не сдавался. Еще ни разу ему не отказывали, и Чанбин не исключение. Он добьётся его во что бы то ни стало. Чан продолжал улыбаться, даже когда Чанбин огрызался. Он продолжал предлагать кофе, даже когда Чанбин демонстративно выливал его в урну. Он подкатывал фразами из разряда: "Знаешь какая у меня модель Nissan-а? Не знаешь? Она очень редкая, как и ты". Он был неумолим, этот Чан. "Да что с этим парнем не так?! Неужели он так сильно запал на тебя, Бинни?" Джисон, наблюдавший за этой картиной со стороны, искренне недоумевал. Он видел, как Чанбин, обычно такой собранный и неприступный, краснел и смущался от каждого жеста Чана. Бин же не мог отрицать притяжение, которое росло с каждым днем. В один день, когда должна была состояться гонка, на глазах у всех Чанбин заявил: "Выиграешь гонку — я твой". И Чан выиграл, кажется, даже не приложив к этому усилий. — Простудишься, — окно закрывают и сильными руками обвивают талию, прижимаясь сзади. Чанбин чувствует горячее дыхание на своей шее, вызывающее мелкие мурашки. Он кладёт руки поверх чужих, обнимающих, и поворачивает голову, встречаясь с глубоким взглядом, — Пойдём спать. Утром мальчики ушли из дома, пока мама Чанбина их не видела. Звук уезжающей машины наверняка был слышен, но Чанбин получит за это чуть позже, как и за цветы. Раннее утро окутал молочный туман, неприятно прилипая к телу. Из-за его влажности такие же молочные кудри Чана стали виться еще сильнее. В салоне японца всё еще холодно, и Чанбин держит горячую руку блондина, прижимаясь всем телом к парню. Машина наполняется причмокиваниями, сопровождаемые тихим сопением младшего; парни жарко целуются, так, что холод рассеивается, уступая место теплу двух сердец. Когда Чанбин седлает бедра Чана на водительском сидении, секундное сомнение одолевает его, но блондин лишь притягивает Бина ближе за талию. Чан бережно исследует его рот, пробираясь своими длинными пальцами под толстовку, снимает её и бросает на заднее сиденье. Пальцы блондина скользят под футболку Бина, обжигая кожу своим прикосновением. Чан слегка прикусывает его шею, и Чанбин стонет в ответ. Ритм их поцелуев учащается, движения становятся более резкими и требовательными. Чанбин чувствует, как его тело горит, а внизу живота зарождается приятная тянущая боль. Он не хочет останавливаться, хочет чувствовать Чана как можно ближе. Машина слегка покачивается, выдавая их занятие. Когда Чан слишком резко подаёт Чанбина вперед, тот невольно заставляет машину издать такой же громкий стон, как и сам Бин, терзаемый старшим. — Кажется, мы слишком громкие. — Тогда нам стоит быть тише, если не хотим, чтобы нас застукали, — шепчет Чан, его дыхание обжигает щеку Чанбина. — Я не могу быть тихим, ты же знаешь, — Чанбин строит грустные щенячьи глазки и показывает на свой рот, — Я займу свой рот твоим членом. Чан, в моменте, вспоминает капризную натуру своего младшего, его упёртый характер, но когда дело доходит до секса, то Чанбин внезапно становится чересчур прямолинейным в своих высказываниях, требовательным и покорным. Он ухмыляется, предвкушая, как Бин исполнит свое обещание. Блондин отстраняется, давая младшему возможность вернуться на свое место, уложиться на подлокотник и приступить к делу. Его взгляд, полный обожания и похоти, неотрывно следует за Чаном, который, с легкой усмешкой, расстегивает ремень и пуговицу джинс. Перед Чанбином предстает возбужденный член Чана, и младший жадно хватает его губами, обхватывая горячую плоть, и начинает ритмичные движения. Чан откидывает голову на подголовник, закрывая глаза и позволяя себе полностью погрузиться в ощущения. Его пальцы судорожно сжимают руль, а дыхание сбивается. В машине становится невыносимо жарко, из-за чего стекла запотевают. Чан двигает бедрами в такт движениям губ Чанбина, наслаждаясь каждым мгновением. Он чувствует, как возбуждение нарастает с каждой секундой, приближая его к концу. Блондин сжимает чужие волосы, пропуская пряди меж пальцев, и ускоряет движения головой. — Чанбин… — хрипло шепчет он, — Я скоро… Младший чувствует, как подрагивают бёдра Чана. Он отрывается, облизывая губы и жадно ловя воздух, и смотрит на парня, лицо которого раскраснелось от возбуждения, а глаза полуприкрыты от удовольствия. — Ещё немного, детка, — шепчет Чанбин, придвигаясь ближе. Он доводит парня рукой до конца, впиваясь в пухлые губы. Чан с шумом выдыхает, откидываясь на спинку сиденья. Его грудь тяжело вздымается, а на лбу выступили капельки пота. Чанбин хочет сказать "продолжим?", но в затонированное окошко стучатся. — Вы там закончили, голубки? Нам долго еще ждать? Через пару минут парни вылезают из машины и видят Минхо и Джисона — их лучших друзей. Вернее, Чан давно уже был знаком с Минхо: они вместе состоят в группе гонщиков, а Чанбин с Ханом давние друзья. Старшие обмениваются рукопожатием, пока оставшиеся двое сюсюкаются в сторонке. — Пойдём, Крис, я посмотрю твою малышку. Меня недавно познакомили с одним парнем, у него есть деталь, что тебе нужна... Ты как пидор с этой серьгой, ей богу, — в гараже холодно и неуютно, поэтому Минхо потирает ладони и направляется к машине, помогая Чану с тюнингом. Пока старшенькие играют в машинки, по мнению Джисона "бесполезное занятие", двое парней усаживаются на кожаный диванчик неподалёку. — Говорил мне: "Встречаться с гонщиком — плохая идея, поматросит и бросит". А у самого мутки с Ли Минхо! — С чего ты взял, Бинни! — обиженно сказал Джисон, его губы чуть надулись. Он тихо добавил, — Сильно заметно, что мы встречаемся? — Во-первых, да, заметно, а во-вторых, вы встречаетесь?! — Чанбин округляет глаза. Они с Ханом в последнее время не часто видятся, в основном только переписываются, но друг не говорил о начале их отношений с Минхо. — Ну-у, да, мы решили, что у нас всё серьёзно. Чанбин открывает банку газировки, стоящей на полу рядом с диваном. — Поздравляю, что ли, — Чанбин делает большой глоток газировки, пытаясь скрыть растерянность. В гараже раздается громкий смех. Чан и Минхо, кажется, отлично проводят время, копаясь в двигателе машины. Джисон вздыхает, глядя на них. — Они такие дети, когда дело касается машин, — говорит он с улыбкой. Джисон откинулся на спинку дивана, наблюдая за друзьями. Его взгляд смягчился, когда он увидел, как Минхо, вымазанный маслом, что-то оживленно объясняет Чану, активно жестикулируя руками. Минхо, заметивший взгляд Хана, подмигивает ему, а Чан любовно улыбается своему парню, мысленно обмениваясь горящим чувством в сердце. — Божечки, мы выглядим как семейные пары, которые дружат сто лет! Я же не такой старый! — Джисон закатывает глаза, отворачиваясь от взгляда своего парня. Чанбин заливисто смеётся, отставляя банку газировки подальше. — Ага, может нам тогда сходить куда-нибудь вчетвером? Например, в кино. Джисон пожимает плечами. — Может быть. Но Минхо не любит кино, он говорит, что там слишком темно, чтобы видеть мое лицо. Чанбин снова смеётся, но уже от абсурдности ситуации. Его смех подхватывает Чан, которого удивила странность друга, на что Минхо бьёт его в плечо. — Эй, хватит ржать. Просто в кино шумно и вообще... Крис вытирает руки о тряпку, лежащую рядом, и направляется к дивану, где сидят ребята. Он садится между ними, по-свойски укладывая ладонь на бедро своего парня. — в кино тебе шумно, а на трассе — не шумно. Противоречишь себе, Ли. Минхо лишь вбирает побольше воздуха, проглатывая раздражённость. Злость подкатывала к горлу, но парень старался успокоить себя. Это ведь обычные тупые шутки Бан Чана. — Нет, не шумно. Я вообще мало чего слышу в машине, особенно твои тупые подколы, — Минхо слишком устал за день, чтобы сейчас что-то доказывать своему другу, и если бы не усталось, он бы даже немного померился силами, но не сегодня, и не перед его мальчиком. — Минхо, перестань. Может тогда дома посмотрим что-нибудь? И пиццу закажем. Чанбин одобрительно кивнул, соглашаясь с предложением. Он не любил споры, особенно если они назревали между его друзьями. А пицца звучала очень даже аппетитно. — А Чанни-хён купит всем пиво, да? — Бин целует парня в щеку, тихонько хихикая. Как же он любит использовать это "хён", когда что-то нужно. Бан Чан вздыхает и закатывает глаза, но в глубине души он уже сдался. Он знает, что перед очарованием Чанбина ему не устоять. — Ладно, ладно, куплю пиво. Только давайте без всяких там сопливых мелодрам, я вас умоляю. — Да, только никакой романтики, ладно? — подхватывает Минхо, бросив игривый взгляд на Джисона. Свидание вчетвером прошло шикарно. Пока старшие парни увлечённо смотрели боевик, который сами же и выбрали, младшенькие успели обсудить все сплетни колледжа и подпалить кухню. Как же хорошо когда кухня не твоя, и можно не париться о её сохранности. Вечер плавно перетёк в ночь, фильм близился к концу, а банок пива явно стало меньше. Пицца, которая была виновником поджога кухни, ведь Джисон не захотел заказывать доставку, была съедена. Атмосфера расслабленная и непринуждённая, по семейному добрая. Бан Чан, потягивая пиво, незаметно наблюдал за своими друзьями. Минхо и Джисон, устроившись на полу, о чем-то тихо шептались, изредка взрываясь смехом. Чанбин, примостившись рядом с Чаном на диване, удобно устроился у него на плече, прикрыв глаза. Такие посиделки были не частым явлением в его жизни, да и ложиться спать он предпочитает не раньше двенадцати, поэтому, Бин ютится на массивном плече и засыпает. Чанбина будит оживлённый спор Чана с Минхо. Как обычно эти двое вспыхнули из-за какой-то ерунды — Серьёзно? Это же очевидно, что главный герой должен был поступить именно так! — активно жестикулирует Ли. Чан лишь ухмылялся, парируя его аргументы контраргументами. Джисон лениво поглядывает на экран с титрами. Чанбин, окончательно проснувшись от шума, потер глаза и огляделся. — Что тут происходит? — сонно пробормотал он. Чан ласково потрепал его по голове. — Ничего особенного, просто Минхо в очередной раз пытается доказать мне свою правоту. Чанбин зевнул и снова привалился к Чану, решив не вмешиваться в этот бессмысленный спор. Минхо, видя, что его аудитория сокращается, попытался переключить внимание на Джисона. — Эй, белка, ты же тоже считаешь, что этот фильм — полная чушь? Джисон открыл один глаз и лениво ответил: "Мне все равно, лишь бы не скучно было". Минхо разочарованно вздохнул. Он откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. Ли всегда так делал, когда чувствовал, что проигрывает в споре. Чан усмехнулся, наблюдая за его недовольным лицом. Он любил эти споры, они были для него своего рода развлечением, возможностью помериться остроумием с Минхо. Удивительно, что Чан спорит исключительно с Минхо, не смотря на то, что он его друг. — Может, тебе просто стоит перестать так серьезно относиться к фильмам, Минхо? Это всего лишь развлечение, — парировал Бан. — Пф, развлечение? Для тебя гонки — тоже развлечение? — Минхо встал с пола и взял Чана за руку, — А знаешь, что? Решим всё на асфальте. Не успел Чан опомниться, как оказался на улице перед своей машиной. Минхо, с азартом в глазах, целенаправленно идёт к своей тойоте Supra. Белая, как снег, малышка очаровательно смотрит своими большими глазами. Она, как вторая половинка чёрного Nissan'а Чана. Они — инь янь. Их пыл прирывает обеспокоенный тон Чанбина. Он, вместе с Джисоном, выбежали сразу за парнями. — Ребят, может не сегодня? Поздно уже, — Бин подходит к Чану, кончиками пальцев прикасаясь к чужой ладони, — Кристофер, ты пообещал, что не будешь гонять при мне. Джисон, в свою очередь, быстро перемещается к Минхо, пронзительно смотря в его глаза. — Хён, серьёзно? Из-за какого-то фильма вы будете цапаться на трассе? Я так-то тоже переживаю... — Хан опускает глаза вниз, немного отворачиваясь. Чан переводит взгляд на парней в отдалении. Конечно, он не планировал сегодня гонять. Обещание Чанбина для него не пустой звук. Но сейчас в глазах Минхо плескался такой вызов, такая дикая искра азарта, что отказать было выше его сил. — Малыш, я тысячу раз это делал. Я буду осторожен, правда, — он коротко целует Чанбина в губы, — К тому же, я приготовил тебе сюрприз, и если ты не уснёшь по дороге к нему, то увидишь его во всей красе. Хмыкнув, Чанбин переводит взгляд на чёрную машину. "Сегодня ты не смеешь его подвести" думает Бин и запрыгивает на переднее сиденье. — Под моим присмотром поедешь, — и Чан подчиняется своему парню, усаживаясь на водительское место. Несколько минут пронаблюдав, как Минхо успокаивает Джисона, а потом так же запрыгивает в салон, Крис заводит двигатель. Рев мотора эхом разносится по улице, разрывая ночную тишину. Ли отвечает ему тем же, запуская двигатель своей Toyota. Они готовы. — О, Бинни, ты с нами? Я думал ты пешком предпочитаешь, — появление второго пассажира и впрямь удивляет Минхо, ведь Бин не любит гонки. — Предпочитаю видеть победу своего парня, — очаровательное подмигивание прилетает в сторону Ли, — Сонни, вставай на старт. Джисон встаёт между машинами, поднимая руки вверх. Бормоча себе под нос — "Как там делается..." — Хан считает от трёх и резко опускает руки. Машины проносятся со свистом перед парнем. Кажется, на секунду у Джисона остановилось сердце. Парни выехали за город, на излюбленную трассу, где можно было дать волю скорости и почувствовать себя свободным. Они обгоняли друг друга, то опережая, то оставаясь в конце. Минхо вырвался вперёд, но Чан не отставал, прижимаясь к его белоснежной Supra, словно тень. Крис мастерски входит в повороты, не теряя скорости, и вот уже его бампер вплотную приблизился к Тойоте. Чанбин лишь держится за ручку двери и коротко повизгивает. Ему совсем не хотелось участвовать в этой гонке, но он должен показать, что его слово — не пустой звук в этих отношениях. Что он тоже переживает за Чана во время его заездов, а теперь пусть и Чан почувствует, каково это – изнывать от тревоги, пока твой любимый рискует жизнью на трассе. Говорят, гонщики любят свой спорт, потому что у них нет инстинкта самосохранения. Если Бан Чан так любит скорость, то пусть переживает за сохранность своего парня. Пусть прочувствует этот леденящий ужас. Изумительный обгон под мостом, и вот Supra уже позади. Впереди виднелись машины, которые парни с лёгкостью обгоняли, а после крутой поворот на мост. Минхо шёл по правой стороне, вытисняя Nissan, но Чан вырулил и плавно вошёл в поворот, опережая Минхо на корпус. Казалось, будет столкновение, но этого не произошло. Supra осталась позади, а Чан умчался вперед, оставляя за собой лишь облако пыли. Победа была за ним. — Чан, ты идиот! Я думал мы разобьёмся, — кричал, прерываясь на блевание, Чанбин после того, как Чан пересек невидимую финишную черту. Он вылез из машины, опираясь на ее прохладный металл, и наблюдал, как Чанбин, шатаясь, вываливается наружу. — Живой? — спросил Бан, подхватывая парня под руку. Чанбин, все еще задыхаясь, вытер рот и злобно посмотрел на Чана. — Больше никогда, слышишь? Никогда я с тобой не поеду! Ты сумасшедший! — прохрипел Чанбин, но в его голосе сквозила скорее усталость, чем злость. Чан знал, что он не всерьез. Минхо, полный адреналина, подошёл к победителю и похлопал его по плечу. Они обменялись взглядами, полными уважения и любви. — Вот и настал момент, когда ученик превзошёл учителя, — Ли горько усмехнулся. — Всё нормально, Хо, — Чан крепко сжимал локоть парня, которого слегка покачивало, — Ты же мне поддался? Минхо лишь выдавливает улыбку в ответ и обратно садится в свою машину, подзывая Джисона. С визгом шин они уезжают. — Ну и что за подарок меня ждёт? — Чанбин игриво посматривает на старшего. Крис усаживает его в машину и они отправляются вглубь ночного города. В отличие от Джисона, который частенько гонял ночью с Минхо, Чанбин не любил скорость. Его вообще не привлекала перспектива разбиться. Имея водительские права, он ездил аккуратно, соблюдая все правила, и это не потому, что он заучка, просто Бин любил стабильность. Стабильность во всём: сочинять музыку в одном жанре, водить машину Чана по воскресеньям — желательно по тем улицам, в которых уверен, — пить кофе каждое утро. Конечно, Бину хотелось иметь свою машину, ведь ездить на гоночной, в которой множество своих нюансов, ему не нравилось. Да и руль справой стороны его сильно раздражал. Но позволить себе машину он не мог. Все свои сбережения он отдавал матери. Чанбин живёт с мамой, несмотря на то, что ему девятнадцать. Он помогает ей финансово, как может, и его это нисколько не напрягает. Да, ему бы хотелось съехать от мамы, но в то же время он переживал за неё. Ведь без отца ей трудно и грустно одной. Мама у Чанбина "волшебная", как говорил Чан. Он вообще очень сильно её любил, возможно, потому что у самого не было матери. Любовь его распространялась исключительно на маму Чанбина и потому, что она принимала его в семью Со, была не против их отношений с Чанбином. Конечно, через какое то время и Чан стал ощущаться ей вторым сыном. Зная какие отношения между ним и его отцом, она пускала Бана переночевать. Правда обернулось это всё в то, что Чан бегает почти каждую ночь к Бину. — Малыш, ты уснул? — нежное прикосновение к плечу будит Чанбина. Видимо он настолько переволновался, что его вырубило. Он потирает свои глаза и оглядывается. В лобовом стекле виднеются высокие серые высотки, вырастающие из ночной тьмы. В салоне машины пахнет бензином, похоже, Бан заезжал на заправку. Чанбин вытягивается и хрустит шеей. Ночь кажется непривычно тихой, даже для окраины города. Обычно слышно шум машин, гудки, обрывки разговоров. А сейчас лишь тихий шелест ветра и мерное тиканье часов на приборной панели. Он смотрит на Бана, и в его глазах видит отражение усталости, но и какой-то нежности, что ли. — Куда мы приехали? — Чанбин хлопает по карманам джинс в поисках сигарет. Когда он их находит, не дожидаясь ответа старшего, выходит из машины и, облокотившись на неё, закуривает. Ночной воздух тут же обжигает его щёки. Чан выходит следом, закрывая машину. — Здесь находится мой подарок — на четвертом этаже. Крис обходит Nissan и приобнимает парня за бока, утыкаясь в шею, точно щенок. Он трет места, за которые удерживается, будто-то пытаясь согреть любимого. Чанбин чувствует теплое дыхание в свою шею и тычащийся холодный нос и обнимает парня в ответ. — Что за подарок, детка? Неужели квартира? — усмехается Бин. Холодные пальцы забирают у него сигарету. Бан молчит, докуривая чужую сигарету, и смотрит наверх. Чанбин следует за его взглядом, пытаясь разглядеть что-то в темноте окон. Обычный многоквартирный дом, каких сотни в этом районе. Ничего особенного. Без объяснений Чан ведет младшего в дом. Они поднимаются по обшарпанной лестнице, в подъезде пахнет сыростью и краской. Чанбин хмурится, но идет за Баном, не отпуская его руки. На четвертом этаже Крис останавливается у железной двери, достает ключи и открывает замок. Чанбин проходит внутрь и видит огромное помещение, где редко виднелась мебель. Он сразу же замечает лестницу, ведущую на второй этаж. — Я долго копил на эту студию. Она конечно потрёпанная, но я думаю мы сможем привести ее в порядок, — смущенно улыбается Чан. Он подходит к Чанбину и берет его за руку, — Теперь это наш дом. — Чан, у меня нет слов, — младший чувствует, как тепло разливается по его телу. Он сжимает руку старшего в ответ и подходит к окну. Отсюда открывается вид на оживленную улицу, вдалеке виднеются огни города. Он представляет, как они вместе будут обустраивать это место, как наполнят его уютом и теплом, — Откуда у тебя деньги? — С гонок, откуда ж еще, — Бан обнимает Чанбина со спины и кладёт подбородок на его плечо, — На самом деле, из-за того, что студия такая убитая, она и стоила не дорого. Я тут какое то время жил, когда не мог ночевать у тебя. Чан невесомо касается виска Бина своими губами, а потом туда же прижимается настойчивее. Он переходит от виска к шее, покрывая её невесомыми поцелуями, которые со временем становятся более настойчивее. Одна его рука покоится на боку младшего, пока вторая с трепетом сжимает другую. От переполнявших Чанбина чувств, он шумно выпускает воздух и разворачивается к Чану. Бин прижимается к его губам, сразу же проникая языком. Чан отвечает на поцелуй жадно, словно глоток воды после долгой засухи. Его руки крепче обхватывают талию Чанбина, по-свойнически. Между ними разгорается огонь, и Чан, поглощённый чувствами, прижимает младшего к панорамному стеклу, устроив ладони на грязном стекле по бокам от Чанбина. — Такой жадный, — Бин обхватывает руками лицо парня, останавливая тем самым поток страстных поцелуев, — Успеешь еще наиграться. Давай лучше осмотрим квартиру? Чан отстраняется, тяжело дыша, и смотрит в глаза Чанбину. В его взгляде плещется смесь желания и нежности. Он кивает, соглашаясь, и отпускает талию младшего. Вместо этого он берет его за руку, переплетая их пальцы. — Как ты видишь, тут довольно просторно, так что я думаю, здесь будет гостиная вместе с кухней. Вон там стоит плита, холодильник и всё такое, можно даже что-то приготовить. Ты хочешь есть? — Крис выглядит сосредоточенным, с интересом рассказывая и показывая студию. Чанбин невольно засматривается на парня, который выглядит таким домашним и семейным в этой обстановке. — Я не против, — Чанбин наблюдает за старшим, который тут же начал суетиться в поисках лапши быстрого приготовления. Пока Чан готовил скромный ужин в два часа ночи, Бин поднялся на второй этаж, обнаруживая спальню. От спальни же осталось только название, ведь места было чересчур мало. Этого места хватило бы лишь на кровать и тумбу. Пока здесь валяется старый матрас и пару вещей Чана. Чанбин спускается вниз и осматривает одно большое помещение. Помимо кухонного гарнитура он видит диван с потрескавшейся кожей и маленький телевизор, к которому подключена плойка, подаренная Чану на день рождение. — Так, завтра я привезу свои вещи и будем думать на счёт стен и всего прочего. Диван выкинем, на кухне будем менять фасады, и я думаю на счёт холодильника... — Чанбина прерывают. Чан подлетает с двумя коробками лапши, кидая ее на стол, и валит парня на диван. — Как скажете, капитан. Всё сделаю, — Крис берет коробку и подносит лапшу, намотанную на палочки, ко рту младшего, который с удовольствием съедает её, — Что насчёт твоей мамы? — Конечно я буду её навещать, и тем более, я не собираюсь здесь всё время жить, пока не сделаем ремонт, — Бин мигом съедает свою порцию лапши. Видимо он был голодным, — А ты всё так же можешь оставаться у нас. Чанбин целует Чана в щеку и улыбается. — Очень вкусно было, спасибо — Бин откладывает пустую коробку на стол и лезет за очередной порцией обнимашек. Он захватывает мощное тело Чана в кольцо рук и укладывает голову ему на грудь, — Как же я благодарен тебе, Чанни. Я так сильно тебя люблю. Чанбин, в силу своего характера, не часто говорил слова любви своему парню. Он больше предпочитал показывать свою любовь поступками или действиями. Часто он винил себя за это, ведь очень редко говорит заветные три слова, так как не может пересилить себя и свой характер. Благо, Чан всё понимал, и его всё устраивало. Крис обнимает его в ответ, зарываясь носом в чёрные как смоль волосы. Он обожает эти моменты близости, когда Бин забывает о своей броне и позволяет себе быть нежным и открытым. Чан проводит рукой по его волосам, вдыхая знакомый аромат. — Я тоже тебя люблю, малыш, — шепчет Чан, стараясь, чтобы его голос звучал как можно искреннее. Он чувствует, как Чанбин улыбается, уткнувшись ему в грудь. Младший прижимается сильнее, словно боясь, что этот момент исчезнет, как утренний туман. Он чувствует, как чужие пальцы сдавливают его бока, и слышит размеренный стук сердца. — Теперь мы будем жить вместе, как самая настоящая семья, — поднимает взгляд Чанбин и невесомо касается губ Чана, — И у нас всё будет хорошо, да? — Да, милый.