Твоё состояние не даёт покоя

Знаете, иногда бывает, что просыпаешься утром, и теряешь любые смыслы к жизни. Твоя цель кажется нестоющей всего того пути, что ты проделываешь; твои обязанности начинают медленно зарывать тебя в пучине. Ты больше не видишь смысла продолжать так жить, не видишь смысла просыпаться... Такое начало следовало бы мне написать, но проблема заключается лишь в том, что Папирус никогда не спит и никакого пробуждения быть не может. Соответственно, начать стоит по-другому: Дни тянутся одни за другими, сменяются ночами, а ночи снова днями. Бесконечный цикл времени и событий, за которым следить всё же имеет смысл, ведь только ночью тебе позволено грустить и быть собой. Днями ты играешь радостного клоуна, любящего дарить подарки, играть с детьми, нелепо наряжаться... А ночами пытаешься найти смысл во всём этом цирке, созданном тобой и твоей неуверенностью. Ты — Папирус. Самый добрый и дружелюбный персонаж во всем подземелье. Сколько сбросов не происходило бы, сколько раз твоя линия здоровья не опустошалась, ты с каждым новым днём искренне улыбаешься прохожим, бесишься с шуток брата, играешься с королевскими стражами и веришь в лучшее будущее. Но тело понемногу слабеет, движения перестают быть уверенными, а поддержка уже не от всего сердца и души. Ты устал играть эту роль, тебе необходим покой. Ночь. Подземелье. Недавно Флауи снова прояснил тебе ситуацию о сбросах, хоть в этом и не было никакой необходимости. Ты прекрасно знаешь, о чем он говорит, но даже с лучшим другом не можешь полностью быть собой. Дом. Слабый ветер развивает чёрный флаг на крыше. Город спит, а ты сидишь и листаешь кроссворды, в который раз убеждаясь, что у тебя просто нет такого речевого запаса для его верного заполнения. Немного клонит в сон. Это желание ты выражаешь на страницах загадки перед собой, заполняя абсолютно все столбики кроссворда буквами "ХРРРР", которые раздаются из соседней комнаты. Санс громко храпит, но сил и желания кричать на него нет — пусть спит, он заслужил отдых в отличие от тебя. Он много работает, хоть и отшучивается и часто пропадает где попало, хотя ты не мог не заметить, что его перерывы считаются такой же работой в психологическом плане. Он пытается со всеми повзаимодействовать, чтобы заработать хорошую репутацию и его младший брат мог жить спокойно. Его младший брат... То есть ты. Папирус нервно сжал ручку. В груди защемило от чувства собственной бесполезности. Санс дал тебе крутой дом, собственную комнату, пространство для творчества; он всегда и при любых обстоятельствах поддерживает тебя; дарит крутые подарки; обсуждает тебя со всеми своими знакомыми только в хорошем плане; читает сказки на ночь... А чем ты отплатил ему? Убираешься дома? Проводишь с ним время? Пытаешься стать стражем? Папирус обессилено зарылся лицом в ладони, лежащие на столе. Он старался успокоиться, но все эти мысли били по нему, будто он был пиньятой на празднике. Он так боялся, что никогда за свою жизнь не сможет сделать что-то хорошее для брата, что заставило бы его совесть заткнуться раз и навсегда... Ему было очень страшно и больно осознавать свою никчёмность среди других. Но он не должен подавать вид. Не должен ведь?.. Скоро наступит утро, Папирус снова начнёт кричать на Санса, продолжит бессмысленную работу над головоломками и ловушками, которые никогда никого не остановят (да и не должны, в общем-то), встретится с Андайн, чтобы сказать, что в Сноудине всё хорошо... ... Но в Сноудине больше не всё хорошо. Этим утром лучшая и яркая улыбка Папируса наконец угаснет; всё узнают, что прячет в себе этот скелет на самом деле и каких скелетов в шкафу он таит. Это было его решением перестать насильно удерживать себя в плену воображающей радости и дать себе хотя бы денёк на моральный отдых. Как на это посмотрят другие его не особо волновало — он просто устал, он просто хотел немного погрустить. Утро, 7 часов. Вместо криков с просьбами проснуться, выламывания двери и водных процедур вроде полива водой из пшикалки теперь были простые неловкие прикосновения по плечу брата, которых на удивление хватило, чтобы заставить того открыть глазницы и вопросительно взглянуть на своего "разрушителя мирных снов". Конечно, сперва Санс воспринял это как поиск иных способов, позволяющих разбудить любящего поспать скелета, и уже хотел заметить, что на такую милую "просьбу" проснуться он не против откликаться (хоть и это только на первое время), но тут скелет заметил какое-то странное выражение лица своего брата: грустное и будто неживое. —Тебе пора вставать... Уже семь часов... — произнеся это, Папирус молча вышел из комнаты. Голос младшего скелета был тихим. Даже слишком тихим, из-за чего Санс еле смог услышать его. По спине старшего пробежали мурашки от мысли, что с его бро что-то категорически не так... Хотя он, ровным счётом, ничего не понял. Вместо забавных и придурошных выебонов брата, которых они так любили, теперь просто неловкие касания, слабый голос, отсутствие улыбки, усталый вид и другие симптомы, подтверждающие его плохое состояние... А не заболел ли он, случаем? Санс выбежал из комнаты вслед за братом, даже не уделив внимания стене, на которую любил залипать по утрам, бессмысленно трача "драгоценное" время. Папирус уже находился на первом этаже, так что одним коротким путём Санс оказался прямо возле него. Ладонь молниеносно схватила руку младшего брата, не желая позволить ему уйти на свой пост или ещё куда, не объяснив причину своего странного поведения. Всё-таки переживание за единственного родного монстра не могли позволить Сансу так просто отпустить его. —*ты заболел, бро? — волнение в голосе было тяжело скрыть. Папирус никогда не был таким угрюмым, как сегодня, и это очень пугало Санса. Он хотел знать что послужило такой резкой смене настроения. —Нет, всё в порядке... — голос Папируса по-прежнему был слишком тихим, взгляд смотрел вникуда, будто насквозь пронизывал пол. Хотя стоит отметить, что сам Папирус в душе переживал за реакцию брата не меньше, чем он прямо сейчас. Папс боялся сильно расстроить или разозлить брата, поэтому уголки его рта чуть дрогнули в попытке улыбнуться и продолжить жить "весёлой" жизнью. Но прежде чем его улыбка вновь появилась, он резко передумал и отвернулся в сторону окна. Такое странное поддёргивание лица Санс не смог не заметить. Он тут же потянул руку Папируса на себя, чем хотел заставить его снова повернуться в свою сторону. —*нет, не "всё в порядке". ты выглядишь, словно в любой момент свалишься с ног или заплачешь. и если ты пытался это скрыть, то есть ощущение, что ты даже никаких усилий не приложил к этому. — низкий скелет вздохнул, понимая, что может звучать грубо. Поскольку Папс не реагировал на молчаливые просьбы развернуться, Санс осторожно подошёл к нему, чтобы быть напротив. Пару секунд он пытался прочитать мимику его лица, но ничего, кроме какой-то внутренней пустоты он понять не смог, поэтому его руки осторожно обвили шею младшего брата, заключая того в объятия, —*ты выглядишь плохо, бро. тебя что-то беспокоит? Прошло секунд десять, прежде чем Папирус произнёс свой ответ: —Не... Всё нормально... На объятия он ответил как-то неохотно: без того интузиазма, с которым ему приходилось иметь дело раньше. Пользуясь тем, что Санс был не в куртке, он смог почувствовать, как неуверенно и слабо лежали на его спине руки Папса. —*останься дома, папирус, пожалуйста. тебе нужно отдохнуть от всего. ты даже обнимаешь не очень охотно, что с тобой вообще никогда не происходило. я могу побыть с тобой, если хочешь. посмотрим твоё любимое шоу вместе, поразгадываем загадки... хочешь? .... Внутри Папируса что-то треснуло. Не физически, морально. Снова Санс так заботится о нём, хочет взять выходной ради него, просит никуда не ходить.... Ты не достоин такой чести, Папс, не так ли? —...нет.