i'm gonna ride 'till i can't no more

Если бы кто-то спросил насчет трех вещей, которые Оророн любит больше всего, он бы с улыбкой до своих пушистых ушей моментально ответил: Овощи, Ифу и выводить его из себя дурацкими играми. Ифа почти всегда попадается на глупые уловки, забавно дуется и нахмурив брови, притворяется занятым чем-то чрезвычайно важным, что Оророну приходится снова цеплять его внимание короткими поцелуями.  Игра на до предела натянутых нервах забавляла, иногда сбивая здравый рассудок и погружая в нее головой, что доходило и до виноватых посиделок на чужих коленях с тихими извинениями над ухом, когда слова терялись где-то в мягких щеках и встревали между губами и нежными поцелуями. Сейчас, когда Какуку остался играть с путешественником, Ифа хотел только выдохнуть и завалиться спать. Беспрерывные дни работы и целый день погони за Оророном, ашей и Какуку отозвались ноющей болью в его спине, что Ифа почти молил о спокойствии, пока Оророн не открыл свой рот.  Незамысловатые, может и выдуманные, факты, в которые Ифа почему-то хочет верить, жирным назойливым комком собираются над его головой, словно уродливый нимб, заставляя натлановца криво ухмыльнуться.  – Бро, ну в такое даже я верить не стану! – хриплый смешок бьёт по уверенности Оророна, и он не находит ничего лучше, чем надуться и отвернуться.  – Ну вообще-то, бро, бро не называют своих парней бро, – Оророн поворачивается обратно и забавно склонив голову смотрит на спокойное лицо своего возлюбленного. Нахальная идея загорается у него в голове и ни секунды не упустив, Оророн упругой задницей отпускается на чужие бедра, моментально хватаясь за мясистую грудь, чтобы помять в ладонях. Ифа теряется от такой неожиданности и убирает шляпу на ближнюю тумбу, заинтересованно сжав губы. Возражать у него сил не было, но и трахаться после такого дня Ифа бы не выдержал, а это означало, что Оророн был настроен решительно.  – Ну и что ты задумал? – Ифа ответ знает, но нарочно притворяется, пытаясь на этот раз поймать в его уловку самого Оророна, который дурачил его весь день. – Ты знаешь! Притворяешься же – Ни капли не понимаю, о чем речь, – Ифа с самодовольной ухмылкой валится назад на подушку. Оророн закатывает глаза и наклоняется ближе, тыкаясь носом в самую щеку своего парня. – Я собираюсь оседлать твой толстый член и прокатиться на нем, пока не занемеют мои бёдра, – Ифа от такой прямоты давится и подмечает, что стоило бы Оророну обзавестись небольшой каплей скромности, чтобы не произносить такие непристойные вещи так просто.  Оророн, словно изголодавшийся, накидывается на Ифу, швыряя по небольшой комнате только утром выглаженную одежду, на что Ифа немного грустно вздыхает, лениво шлепая Оророна по бедру.  Горячие ладони виртуозно скользят по молочной коже, оглаживая мягкий, пухлый зад и плетутся дальше, останавливаясь у основания хвоста. Ветеринару хорошо известно, каким чувствительным бывает это место, именно поэтому он и дразнится, аккуратно прижимает пальцы и ведет их круговыми движениями, сводя с ума своего мышонка. Опьяневший удовольствием Оророн активно машет коротким хвостом, очаровательно прижимая ушки к голове, что Ифа бы здесь и сейчас повалил его и наполнил собой до краев. Но он только лениво тянет его к себе, тычась губами в чужие. Целуются они тягуче, сладко и горячо. Оророн напоминает Ифе кошку, потому что часто облизывается: лижет ему щеки, проходится по ровному ряду зубов и заканчивая поцелуй обязательно слюнявит чужие губы широким движением языка, проскулив от удовольствия.   От чужого скулежа, колом стоящий член за спиной Оророна дёргается, и Ифа выливает пол бутылки смазки на свои пальцы, нетерпеливо толкаясь в горячее нутро. Оророн аппетитно запрокидывает голову назад, открывая вид на чистую шею и жарко сжимает мозолистые пальцы внутри. Ифе от этого сносит крышу, и он молит архонтов (как же ему потом будет стыдно перед Мавуикой) о том, чтобы скорее растянуть его дырку своим членом. Оророн смотрит прямо в глаза. Смотрит влюбленно и облизывается, прежде чем хватает шляпу Ифы и надевает ее на себя, медленно, с соблазнительным стоном слезая с мокрых пальцев и отпускаясь на половой орган. Внутри все горит пламенем, будто флогистон вместо крови. Оророн держится за шляпу и плавно скользит вверх и вниз, напоминая профессионального наездника, которому взяться за седло - унизить свое мастерство. Бархатные стенки жадно обвивают голодный до скорой разрядки член, лаская его, как казалось Ифе, так правильно, что тяжёлые, низкие стоны ударялись об голую кожу вместе с липкими шлепками бёдер об бедра. В глазах Ифы Оророн выглядел идеально, так грациозно и прекрасно, несмотря на свои, иногда неуклюжие, движения из-за уже напряженных мышц. Его фарфоровое тело тянулось так поэтично-неописуемо, словно строчки любовного стихотворения, что ладони к блестящим от пота бёдрам потянулись сами, огладив шелковистую кожу . Оророн двигался так очаровательно и старательно, что его хотелось похвалить, завалить и зацеловать, а потом крепко обнять и так и уснуть с ним в руках. Хотелось, пока движения его не стали резче и глубже. Мясистый член плавно проникал в растянутую, влажную дырочку с вкусно хлюпающим звуком, срывая голос Оророна на хрупкие стоны. Бёдра неконтролируемо двигались навстречу, крупной головкой внутри задевая простату и выбивая весь воздух из горящих легких. Оророн от толчка сильно выгнулся дугой вперед, прижимаясь аккуратным членом к потному животу своего возлюбленного, позволяя себе запачкать спермой смуглую кожу. Распухшая от толчков дырка пульсировала вокруг полного члена, задевая надутые от болезненного удовольствия венки, доводя до бурлящего оргазма и Ифу, который бесстыдно семенем излился внутрь, прижимая обмякшее тело Оророна к себе. – У тебя лучший в Тейвате зад бро, – вельветовый смех мягко коснулся пушистого ушка, вызывая улыбку на усталом лице. Может бро и зовут своих парней бро.