In another life It could be different

Начиная с 6 лет у Макса болит голова. И если первые несколько лет боли были нечастыми и быстро проходили, то когда Максу исполнилось 17, они приобрели постоянный характер, начинаясь со среды и доходя до своего пика в воскресенье. Затишье наступало ближе к рождеству, продолжалось до февраля, только лишь чтобы ударить с новой силой в марте. Еще пару недель спокойствия было в августе. В остальное же время Макс не мог нормально функционировать по выходным, не выпив заранее немалую дозу обезболивающего. Посетив с дюжину врачей, множество сканирований, анализов и осмотров, никакой диагноз так и не был поставлен. Терапевт отправлял к неврологу, невролог отправлял к психиатру, а тот отправлял к терапевту и так по кругу. Все разводили руками, в конце концов ссылаясь на психосоматику. А Макс? Макс продолжал жить, перейдя на второй курс аспирантуры. Недавно он начал черновик своей кандидатской в области машиностроения, параллельно стажируясь в голландском подразделении Tesla. В его небольшой съемной квартире жила кошка с характером дьявола по имени Сэсси и в ближайшее время Макс планировал забрать из приюта еще одного кота. Его любимым коктейлем был джинн-тоник, а раз в месяц он приезжал на семейный ужин к матери, с радостью обсуждая все последние новости. Прекрасная жизнь. В один солнечный декабрьский день, задумавшись об одном из вариантов улучшения подвески, Макс в процессе разговора со своими друзьями - Джоном и Чаком, случайно согласился на встречу в кафе в субботу вечером. Это была ошибка. Он давно научился жить со своими болями. Он точно знал нужную дозировку таблеток, самую удобную позу на кровати и что мысли о его работе на толику уменьшали внутреннее напряжение. Он думал, что все под контролем. Это было не так. Боль была сильнее чем Макс ожидал. Сильнее чем когда-либо. Отказаться от встречи ему помешало лишь его внутреннее упрямство и нежелание рушить общие планы. Он с друзьями втроем в последнее время едва ли находил время для общей встречи. Теперь же он уже полчаса сидел в кафе напротив Чака с Джоном, сконцентрировавшись на поддержании “здорового вида “ и отвечая односложными нейтральными фразами, не требующих знания контекста, который он потерял еще в начале разговора. Давление в висках и не думало уменьшаться, увеличиваясь при каждом резком повороте головы и сказанном слове. --…, а ты что думаешь? Макс проморгался сфокусировавшись на выжидающих лицах друзей. - Я немного задумался – он изобразил подобие улыбки – что вы обсуждали? Чак с сомнением осмотрел изнеможденный вид Макса, но по итогу лишь перевел взгляд в сторону второго друга. - Этот идиот начал смотреть Формулу 1 недавно и утверждает, что она интереснее футбола. Ты можешь это себе представить?! – в его голосе сквозило сомнение и осуждение - Уж прости, что нахожу бег по полю на протяжении полутора часов скучным – фыркнул Джон. - Конечно, ведь езда миллионеров по кругу куда интереснее – съязвил Чак и умоляюще посмотрел на собеседника напротив – Макс, скажи ему, что я прав. Боль немного поутихла, позволив Максу осознать происходящее в полной мере. - Честно говоря, я не знаю. Никогда не интересовался формулой – он пожал плечами – вероятно, там присутствует достаточно много тонкостей, чтобы заинтересовать смотрящего. - Я думаю, тебе бы понравилось. Ты же постоянно возишься с машинами как-никак – задумался Джон – в любом случае, завтра последняя гонка в сезоне если хочешь, то можем посмотреть ее вместе у меня, хотя погоди, давай я тебе в начале покажу отрывки из сегодняшней квалификации – не ожидая согласия, он уже полез за телефоном в свой рюкзак. - Напомни, кто является победителем чемпионата в твоей любимой формуле уже который год подряд? – с иронией произнес Чак, смотря на усердно печатающего в поисковой строке друга. Джон оскорбленно посмотрел на него – Да да да, у Льюиса будет уже 8-е чемпионство, но кто же виноват, что Дэниель в red bull не может из машины свой максимум? Если бы он мог быть более агрессивным на треке, то… - Если бы да если бы – Чак поморщился – если бы у red bull был бы другой пилот, то мы бы сейчас не спорили бы об этом. Тебе нужно смириться, что это “спорт” – он изобразил кавычки – где все решают деньги. Джон закатил глаза и вместо очередной колкости протянул телефон с вырезками из квалификации Максу – вот. Суть гонщика здесь, проехать максимально быстрый круг. Макс, успевший снова затеряться в споре, несколько мгновений просто смотрел на экран перед собой, не осознавая мелькающие кадры. Дальше стало не сильно лучше. Комментарии с трансляции оглушали, пролетающие друг за другом разноцветные машины выглядели абсолютно хаотично, постоянный шум моторов неприятно давил на уши, вызывая раздражение, а кадры сменялись слишком быстро, будто пытаясь соответствовать общему темпу. Макс нахмурился, его взгляд метался из одного угла в другой, пытаясь уловить суть происходящего. -- Болид – машины в которых они едут называются болидами, а водители – пилотами и никак иначе – будто бы читая мысли друга подсказал Джон и указал пальцем на левую часть экрана – здесь можешь увидеть лучшее время каждого из них. О, сейчас Дэниель поедет на свой быстрый круг! На экране показался черно-красный болид. Камера показала вид из кабины пилота, откуда открывался вид на трассу впереди и Макс неосознанно напрягся в ожидании чего-то, что он сам не до конца понимал. И болид поехал. Макс задержал свой взгляд на руле, резкие повороты которого, казалось, не соответствовали той грации, с которой болид преодолевал расстояние. Спустя несколько поворотов ракурс камеры показал прямую линию трассы, на которой спустя мгновение появилось черное пятно. Болид не просто ехал. Он летел. Макс наклонился ближе к экрану, всматриваясь в каждую деталь происходящего. Он мог поклясться, что чувствовал колебание ветра и раскаленный воздух, смешанный с запахом стертой резины. Не теряя ни толики грации, болид зашел в шпильку. Идеальное торможение ровно на пределе возможностей, чтобы удержаться в рамках трассы и при этом выиграть тысячные секунд. Рев мотора пел в ритме, который Макс никогда не слышал, но знал наизусть. Трасса будто бы расстилалась перед несущимся быком, которого уже ничто не могло остановить. Это было волшебно. Это было правильно. Наконец, болид преодолел финишную черту, а надпись RIC слева переместилась на первую строчку. Джон кричал что-то о рекорде круга на трассе. Чак снова ворчал на происходящее, прерываемый помехами голос по радио был полон эмоций счастья и показался отдаленно знакомым. Макс продолжал смотреть на экран трансляции немигающим взглядом еще несколько долгих секунд, прежде чем к нему пришло осознание. Головная боль прошла. Это было не так, как при обезболивающих, когда давление лишь притуплялось, все еще напоминая о себе. И даже не так, как было зимой, когда странное волнение все еще оставалось на кончиках пальцев. На этот раз, впервые за 19 лет, в его голове было полное спокойствие и ни намека на очередной спазм. Замечательное чувство. Конец вечера прошел в оживленных обсуждениях планов на рождество и сплетнях различного рода, которые бывают у любых людей в свои 25. Вернувшись домой Макс на автопилоте накормил Сэсси, переоделся в любимую пижаму с изображением котов и поставил чайник. Наконец, он приземлился на диван с дымящейся кружкой в руках. Квартира была все таже после того, как он ушел днем: небольшой светильник на столе продолжал отбрасывать мягкие тени, на столике в гостиной были разбросаны рабочие чертежи, а на коврике под ногами все еще было нестираемое пятно от томатного сока. И все же. Что-то было не так. Будто бы во время просмотра квалификации, весь мир сдвинулся на неуловимый спектр, из-за чего Макса укутало ощущение потерянности. Что – то и правда было не так в том, как естественно ощущалась следить за пролетающим болидом, наблюдать за переключением передач и поворотом руля, будто бы это был не первый и даже не десятый раз подобного опыта. Однако Макс об этом никогда не узнает.