Лекарство от одиночества

Поездка на каникулы к семье Сонхуна висела в воздухе дамокловым мечом с момента того леденящего душу ужина в ресторане. Когда Сонхун осторожно предложил это Джейку, он ожидал чего угодно — шуток, отговорок, даже отказа. Но Джейк просто вздохнул, потёр затылок и спросил: «Когда выезжаем?» Дорога в родной город Сонхуна прошла в напряжённом молчании. Джейк, обычно такой болтливый, уткнулся в окно, наблюдая за мелькающими пейзажами. Сонхун ловил себя на том, что сжимает кулаки, едва машина замедлялась у знакомых поворотов. Дом встретил их стерильной тишиной и запахом дорогой политуры. Всё было идеально, выверено до миллиметра, и от этого становилось не по себе. Мать Сонхуна встретила их у порога. Её улыбка была корректной, но глаза оставались тревожными и неуверенными. — Сонхун-а, — она обняла его быстро, почти по-птичьи. — Джейк-ши, добро пожаловать. Проходите, пожалуйста. Отец не вышел их встречать. Ужин проходил под аккомпанемент звона приборов о фарфор. Господин Пак почти не разговаривал, лишь изредка задавая Сонхуну формальные вопросы об учёбе. Джейк, к удивлению Сонхуна, вёл себя безупречно: был вежлив, говорил мало, но метко, не отпускал своих шуток и не пытался быть душой компании. Он казался взрослым, собранным, и это было почти страшнее, чем его обычное балагурство. — Я слышал, ваш... проект получил положительные отзывы, — произнёс наконец отец, откладывая нож и вилку. Его взгляд скользнул по Джейку, оценивающе и холодно. — Да, — кивнул Сонхун. — Мы представили его на конференции. —«Мы», — повторил отец без интонации. — Интересно. Воздух в столовой сгустился. Мать Сонхуна нервно поправила салфетку. — Да, «мы», — неожиданно мягко вступил Джейк. Его голос звучал уважительно, но без тени заискивания. — Без аналитического ума Сонхуна и его усидчивости ничего бы не вышло. Мне повезло быть его партнёром. Он сказал это так просто и искренне, что господин Пак на секунду замолк. Он изучающе посмотрел на Джейка, словно видя его впервые. — Усидчивость — полезное качество, — наконец произнёс он. — Главное — направить её в нужное русло. После ужина Сонхун пошёл помочь матери на кухне, оставив Джейка и отца в гостиной. Сердце его бешено колотилось. Он прислушивался к доносящимся звукам, ожидая взрыва. Но взрыва не последовало. Через полчаса Джейк вошёл на кухню с пустыми чашками. Его лицо было спокойным. —Твой отец интересовался системой медицинского образования в Австралии. Оказалось, он там бывал на конференции. Сонхун не мог поверить своим ушам. Они говорили об образовании. О работе. Вечером, оставшись наедине в своей старой комнате, Сонхун сидел на кровати, не в силах уснуть. —Как ты это сделал? — спросил он, глядя на Джейка, который разглядывал полки с его школьными наградами. — Никак, — пожал плечами Джейк. — Я просто был собой. Только... версией для особых случаев. Без клоунады. Он видит, что я не идиот. Что я могу говорить о серьёзных вещах. Этого пока достаточно. Он подошёл и сел рядом. —Он не примет меня за своего. И не должен. Но, может быть, он хотя бы перестанет видеть во мне угрозу. А это уже прогресс. На следующее утро за завтраком атмосфера была чуть менее натянутой. Мать Сонхуна даже спросила Джейка, понравилось ли ему блюдо, которое она приготовила. Когда они собрались уезжать, господин Пак кивнул им на прощание и сухо пожелал безопасной дороги. Это было не тепло. Это было перемирие. Шаткое, хрупкое, но перемирие. Машина тронулась. Когда дом скрылся из виду, Джейк громко выдохнул и расстегнул воротник рубашки. —Боже, я думал, я взорвусь от напряжения. Можно я теперь буду три часа говорить без остановки, чтобы компенсировать? Сонхун смотрел на него — на счастливо-измождённое лицо, на вернувшуюся живость в глазах — и чувствовал, как с его плеч спадает тяжёлый груз. —Можно, — сказал он. И добавил, едва слышно: — Спасибо. — Не за что, — Джейк ухмыльнулся. — В следующий раз поедем к моим. Уверяю тебя, моя мама после пяти минут общения с тобой будет умолять тебя жениться на мне, лишь бы я хоть немного на тебя стал похож. Сонхун закатил глаза, но улыбка не сходила с его губ. Они ехали по шоссе, и впереди был не идеальный, не простой, но их общий путь. И самое страшное испытание — чужая территория, пропитанная старыми страхами, — осталось позади. Они прошли его. Не с блеском, но с честью. И это было главное.