Лекарство от одиночества

Прошло два года. Ординатура в крупной университетской больнице оказалась тем самым испытанием, которое заставляло с ностальгией вспоминать о студенческих временах. Дежурства по двенадцать часов, экстренные вызовы, бесконечные истории болезней. Но в этом хаосе был свой порядок и свой смысл. Их с Джейком отделения находились в соседних крылах. Они часто пересекались в коридорах — два белых халата в вечном цейтноте. Усталые, но на своих местах. — Эй, доктор Пак, — Джейк мог окликнуть его посреди бега, сунув ему в руку стаканчик с холодным кофе. — Не забывай дышать. —Дышу, доктор Шим, — отвечал Сонхун, и в углах его губ таилась улыбка. Они сняли небольшую квартиру недалеко от больницы. Их первое общее жильё. Оно было не таким стерильным, как комната Сонхуна в общежитии, и не таким хаотичным, как старая берлога Джейка. Это был гибрид. На книжных полках тома по хирургии соседствовали с коллекцией глупых фигурок из киндер-сюрпризов. На холодильнике висело расписание дежурств, составленное Сонхуном с математической точностью, и рядом — оставленная Джейком каракуля: «Не забыть купить молоко!!!» с тремя восклицательными знаками. «Агентство помощи» кануло в Лету. В день, когда они получили первые зарплаты ординаторов, Джейк торжественно распустил его, отправив в общий чат символическую сумму с пометкой «На прощание». Оно было не нужно. Джейк нашёл другой способ спасать людей — теперь он делал это всерьёз, со скальпелем в руке и сосредоточенным взглядом. А Сонхун научился принимать помощь, не видя в этом слабости. Однажды вечером, после особенно тяжёлого дежурства, Сонхун сидел на диване, уставившись в одну точку. Джейк сел рядом, не говоря ни слова, просто положив руку ему на плечо. И этого было достаточно. — Помнишь, ты говорил, что одиночество — это симптом? — тихо спросил Джейк. Сонхун кивнул. —Так вот, — Джейк улыбнулся. — Похоже, мы друг у друга — самое эффективное лекарство. Жизнь шла своим чередом. Они ходили на ужины к Джею и Хисыну, где Джей по-прежнему ворчал, но счастливо держал Хисына за руку. Время от времени они получали открытки от Ники, который уехал по программе обмена и теперь присылал им фотографии с подписью: «Скучаю по вашим серьёзным лицам!» Даже отец Сонхуна иногда звонил. Разговоры были короткими, о работе, о погоде. Никакой теплоты, но и никаких упрёков. Холодное перемирие постепенно превращалось в нейтралитет, и это был самый реалистичный и лучший исход, на который они могли надеяться. Как-то раз Сонхуна вызвали на консультацию в отделение педиатрии. Мальчик лет десяти, замкнутый и напуганный, отказывался идти на процедуру. Он сидел, забившись в угол, и смотрел на всех с немым укором. Сонхун увидел в нём самого себя — того, каким он был много лет назад. Вместо того чтобы настаивать, Сонхун просто сел на пол рядом, на безопасом расстоянии. —Меня зовут Сонхун, — сказал он. — Мне в твоём возрасте тоже не нравились люди. И белые халаты. Мальчик скептически посмотрел на него. —А теперь тебе нравятся? —Нет, — честно ответил Сонхун. — Но я нашёл тех, с кем могу их терпеть. И даже одного, кто постоянно пачкает свой едой. Уголки губ мальчика дрогнули. Через полчаса он сам пошёл в процедурную, держась за руку Сонхуна. Выйдя из палаты, Сонхун наткнулся на Джейка, который стоял в коридоре и смотрел на него с таким выражением лица, от которого у Сонхуна перехватило дыхание. В его глазах была гордость, нежность и безграничная любовь. — Что? — спросил Сонхун. —Ничего, — Джейк покачал головой, словно не веря чему-то. — Просто я тебя люблю. Очень. В тот вечер, вернувшись домой, Сонхун открыл свой старый синий блокнот. Он давно не вносил туда записей. Он перелистнул страницы, полные старых страхов, схем и тех двух слов: «Леса. Тишина. Быть.» На последней чистой странице он написал только одну фразу: «Нашёл своё место». Он закрыл блокнот и больше не открывал. В этом не было необходимости. Все важные записи теперь хранились не на бумаге, а в его жизни. В их совместной жизни. Он подошёл к окну их квартиры. Внизу текла ночная жизнь города — машины, люди, огни. Джейк обнял его сзади, прижавшись подбородком к его плечу. — О чём думаешь? — спросил он. —О том, что одиночество действительно похоже на болезнь, — сказал Сонхун. — Но, к счастью, оно излечимо. Джейк рассмеялся, и его смех был самым тёплым звуком в мире. —А я думаю, что мы оба — лучшее лекарство, которое только могли друг для друга придумать. И они стояли так вдвоём, глядя на огни своего города. Два бывших одиночки, нашедших друг в друге своё место, свой дом и своё окончательное исцеление. Их история не была идеальной. В ней были ссоры, недопонимания и слезы. Но она была их. Настоящей. И это было главное.