РЛЭ для чайников

Яркое и палящее солнце. Зелёные листья на деревьях шуршали от лёгкого ветра. Перед входом в лётное училище, на красивой клумбе вокруг скульптуры самолёта росли цветы всех видов и размеров. Они приятно благоухали, очаровывая своим ароматом. Пчёлы тихо жужжали, собирая пыльцу. Молодые курсанты, первокурсники в синей форме с интересом наблюдали за выпускниками, которые стояли небольшой группой в комбинезонах и курили. Молодые люди с жаром что-то обсуждали, представляя себя в униформе пилотов истребителей. Один утверждал, что эта форма будет идеально на нём сидеть, но какому-то сокурснику это не понравилось. Словесная перепалка. Но стоило старшим кинуть в их сторону косые взгляды, как те сразу же притихли. Все разом смущённо опустили головы. — Мы, друзья, перелётные птицы. Только быт наш одним не хорош. На земле не успели жениться, а на небе жены не найдёшь. Потому, потому что мы пилоты. Небо наш, небо – наш родимый дом. Первым делом, первым делом самолёты. — с хриплым и щёлкающим звуком донеслись строчки старой песни до ушей всех присутствующих из старых динамиков. Курсанты сразу же посмотрели в сторону источника мелодии. Всеми знакомый мотив. Эта песня играла каждый день во время перерывов и обеда вместе с другими советскими произведениями. Кто-то из старших машинально начал подпевать, слыша в ответ смех от товарищей. Но подобная реакция совсем не обижала певца, только наоборот, заставила начать повторять слова ещё громче. Тьма ангара. Пыльный воздух. Кашель инженера. Он проводит техосмотр истребителя, который вот-вот должен оказаться в небе. Чехлы давно сняты, все заглушки тоже. Проверяют ещё несколько деталей, после чего инженер кричит водителю аэродромного тягача: “Вывози”. В этот момент старый лейтенант смотрит на процесс подготовки. Руки, сложенные за спиной, прищуренный взгляд наблюдает за тем, что видел уже очень много раз в своей жизни. Но каждый раз как в первый. Стоит только оказаться на подготовке самолёта к полёту, как сразу же вспоминается прошлое. Первый вылет. Огромный железный друг, который рассекает облака своими большими крыльями. Чувство полной свободы. Сложно подобрать слова, чтобы передать полный спектр всех эмоций в этот момент. Ты будто и не человек уже вовсе, а птица. Сзади послышалось шарканье и шорох. Мужчина медленно обернулся. Перед ним стоял курсант, который доказал свои способности. Не каждому позволят сесть за штурвал боевой машины. Но этот мальчишка показал особые способности. У лейтенанта невольно поднялись уголки губ при виде одного только вида этого молодого человека. Два года он с ним работал. Видел его самые первые шаги в авиации. Дрожащие руки на руле. Мокрый от пота лоб. Первый штопор. А уж сколько раз ему приходилось перехватывать управление у этого птенца во время их совместных полётов. Как вспомнит, так смеяться хочется. Не со зла, конечно, а скорее от паникующего вида, который выглядел весьма забавно со стороны. — Курсант Орлов. — с лёгкой хрипотцой произнёс лейтенант. — Я! — молодой человек быстро встал по стойке смирно. — Вольно. — мужчина рассмеялся, — Волнуешься перед первым сольным полётом? — Да.. Товарищ лейтенант. — честно признался курсант, судорожно вдыхая. — Не переживай ты так. Всё будет нормально. Ты один из самых способных курсантов на моей памяти. — собеседник по-доброму улыбнулся. — Хочется в это верить.. Товарищ лейтенант. — молодой человек потупил взгляд. — А ну-ка отставить. Никаких соплей. Ты справишься с этим, как никто другой лучше! Курсант Орлов! Ты же орёл, в конце-концов! — громко заявил инструктор. — Так точно, товарищ лейтенант! — курсант снова встал по стойке смирно. — Молодец! — мужчина похлопал младшего по плечу, — Я буду на связи весь твой полёт. Ты не будешь в полном одиночестве. — Так точно! Спасибо, товарищ лейтенант! — молодой человек вздрогнул, но продолжил держать спину ровно. — Готовьтесь к полёту, курсант Орлов. Буду ожидать вас на лётной площадке. — мужчины качнул головой в сторону выхода из ангара. — Так точно, товарищ лейтенант! — парень встрепенулся и убежал в сторону двери. Сначала медицинский кабинет. Врачи долго осматривали курсанта как физически, так и психологически. Ему задавали разного рода вопросы, проверяя состояние и вменяемость. Дальше была лётная подготовительная. Большое помещение с огромным количеством однотипных шкафчиков. Из отличительных знаков только номера. У стены стоял широкий прямоугольный железный стол, а рядом с ним пара стульев. На стене висела доска из пробкового дуба, на которой виднелись бумажки. Расписание. Фамилии пилотов, техников и инструкторов. Маршруты. Время. В небольшом шкафчике на столе лежали карты. Стаканчик с канцелярией. На всю своего рода передевалку гудела вентиляция. Низкий и монотонный звук. Он не раздражал, но и зевлекал. Скорее просто был. Как часть огромной системы, которая живёт своей жизнью. Что-то вроде дыхания. Из-за двери в каморку вышел техник. От него пахло всем и сразу. Что-то с лёгкой, но химической сладостью. Очень отдалённо напоминало воск. Будто держишь в руках парафиновую свечу, возможно, дешёвую, где нет ароматизаторов. Эта сладость переходила во что-то горьковатое и маслянистое. Такое тягучее, как плавленая резина. Каждый курсант знал, что это за запах – керосин. Его часто можно было услышать в ангаре или на комбинезонах выпускников, которые уже получили основное образование и получали дополнительное, чтобы стать ещё и инженерами. Особенно ярким он был при заправке самолётов. Хоть раз, но каждому давали канистру с топливом, что самостоятельно "покормить" своего лётного товарища. И точно также каждый получал по шее, когда ронял хоть одну каплю на бетонный пол. Инженер прочистил горло. Что-то пробубнил себе под нос, а потом внимательно посмотрел на молодого человека. Единственное внятное, что он бросил в его сторону: “Номер”. Курсант сразу же заметался, ища глазами свой шкафчик. Его остановил техник, повторив ещё раз, уже более строгим голосом: “Номер”. Молодой человек неуверенным голосом промямлил цифры. Мужчина закатил глаза, а потом двинулся в сторону нужного шкафчика. В данный момент он выглядел как большой корабль, который грузно шёл по глади чистой воды. Щелчок. Скрип. Дверца, которой уже пличное количество лет, шумно открылась. На вешалках и полках находилась униформа в полной её комплектации. Инженер достал с полки специальное термобельё, а потом осмотрел курсанта. — Раздевайся. — сухо и коротко скомандовал техник. Через несколько минут молодой человек стоял в чёрной плотно, прилегающей одежде. Холодный воздух от вентиляции неприятно обдувал. Сейчас он ощущал себя общипанной курицей на морозе, а не пилотом. Мужчина даже не смотрел в его сторону, лишь аккуратно достал лётный комбинезон на вешалке из шкафчика. Он протянул его курсанту. — Не торопись. Аккуратно надень и не тяни его. — продолжил свой командный тон техник. Молодой человек коротко кивнул и начал одеваться. Сначала правая нога в штанину. Он попытался аккуратно и медленно просунуть её, чтобы не зацепить пальцами ткань. Успех. Теперь левая нога. Процесс повторился. Снова успех. Подтянув комбинезон до пояса, курсант начал просовывать руки в рукава. Сначала правая. Ладонь сложилась в форму лодочки, сжав все пальцы, после чего начала своё движение в сторону выхода из рукава. Параллельно с этим он надевал комбинезон на правое плечо. Проведя аккуратную операцию с рукавом, он перешёл на вторую руку. Финальный штрих – молния. Послышались щёлкающие звуки. В конечном итоге и с этой задачей молодой человек справился. Он облегчённо выдохнул. Техник пальцами показал кручение и сказал, чтобы тот осмотрел лётный комбинезон на наличие каких-либо внешних повреждений. Лёгкие движения плечами. Наклоны из стороны в сторону. Движения ногами вверх-вниз. Всё в норме. Единственное – ткань ощущалась колкой на теле. Непривычно и не особо приятно. Небольшая передышка перед следующей ответственной частью: носки и ботинки. Мужчина достал пару новых носков из огнеупорной ткани. Отдал их младшему, а потом потянулся за обувью. Курсант сел на стул, начиная натягивать носки и заправляя их под штанины. Ткань сложно было назвать лёгкой. Она была достаточно плотной и какой-то стягивающей. Но сейчас не место и не время для жалоб на такие мелочи. Перед курсантом поставили массивные ботинки. — Шнуровку затянешь сам. Я потом проверю. — техник прокашлялся. Первая ступня, вторая. Обувь придавала ещё большего веса ногам. Молодой человек старался туго затянуть шнурки. Мужчина присел на корточки перед ним и начал шатать ноги одну за другой, проверяя плотность посадки. Выпрямившись, инженер кивнул, а потом вернулся обратно к шкафчику. Вот и началась самая сложная часть. Он достал массивный и увесистый нагрудник. Немного нахмурившись, курсант сразу же прикинул вес этой штуковины. Медленно встал и вытянул руки, принимая жилет. Когда тот полностью лёг на плечи, то начал давить на них своим весом. Хотелось болезненно и устало простонать. Пожаловаться на тяжесть и просто снять это. Но нельзя. Главное правило техники безопасности в полёте: “Дискомфорт в небе твой лучший друг”. Невольно в голове всплыла сцена, как инструктор рассказывал про лётный костюм и его полную комплектацию. Молодой человек тогда посетовал, что это бесчеловечно и жестоко по отношению к пилотам. Но его жалобы сразу же пресекли жёстким взглядом, а потом преподаватель сказал: “Если во время полёта тебе будет легко, то считай, что ты уже мёртв”. Из размышлений его выдернул техник, который пощёлкал пальцам перед чужим лицом, возвращая в реальность. — Смотри внимательно и запоминай. Я покажу, как затягивать нагрудник. — строго произнёс мужчина, начиная тянуть ремни. Звук трения ткани друг о друга. Щелчки пряжек-фастекс. Ремни становились туже, ткань сдавливала. Финальную молнию на груди застегнул курсант. Теперь его грудная клетка была менее подвижной, но дышать было возможно. Техник внимательно следил за реакцией младшего, которая не говорила о том, что ему дискомфортно прямо сейчас. Лишь новые ощущения тяжести и лёгкой зажатости. Мужчина аккуратно подёргал нагрудник, чтобы проверить его фиксацию. После этого он продолжил процесс экипировки. Перед молодым человеком появились очень странные штаны с дырками. Тот сконфуженно посмотрел на них. Техник щёлкнул пальцами, чтобы переключить внимание. — Ноги. — скомандовал он. Курсанта машинально сел, поднимая одну из своих ног. Сейчас самым главным было – успешно сунуть ступни в ботинках в соответствующие отверстия, чтобы не зацепиться и не повредить важный элемент экипировки. — Знаешь что это такое? — поинтересовался мужчина, будто проверяя чужие знания. — Противоперегрузочный костюм. Коротко – ППК. — ответил младший, поднимаясь со стула и подтягивая штаны. Мужчина взял элемент в виде широкого пояса, а потом закрепил его на животе, затягивая. Также он потуже зафиксировал все остальные ремни и затяжки. Снова жест: “Покрутись”. — Нормально себя чувствуешь? Если да, то садись. — техник сложил руки на груди. Губы курсанта были плотно сжаты. Нос шумно и часто дышал, будто пытаясь поймать больше воздуха. Движения резко стали скованными и тяжёлыми. Тело слегка потряхивало. — Что с лицом? Тяжело? — с ноткой волнения спросил старший. — Душит. — коротко и сдавленно ответил молодой человек. — Понял. — техник быстро среагировал, полностью ослабляя пояс, ремни и затяжки, — Глубокий вдох и выдох. Курсант шумно выдохнул. Он словно хватался ртом за воздух, как рыба на суше. После выдоха инженер снова всё затянул, но уже менее туго. В этот раз молодой человек мог свободно двигаться и садиться. Мужчина удовлетворительное кивнул. Последним элементом остался спасательный жилет типа: “МАСК”. Он был светлее, чем вся остальная униформа. Его цвет можно было бы даже назвать относительно ярким для лётного костюма, который предназначен для маскировки в случае аварийной посадки. Большое количество карманов разного размера и глубины. Всё те же ремни и фиксаторы. Молодой человек аккуратно взял жилет, начиная его надевать. Давление на плечи увеличилось. Вес такого спасателя точно нельзя было сравнить с пёрышком. Курсант тоскливо посмотрел на пол. Плечи уже ныли от непривычки. Техник затянул и всё зафиксировал. Снова подёргал и проверил реакцию младшего. Всё в норме. Мужчина приказал курсанту стоять на месте, а сам ушёл в свою каморку. Через несколько минут он уже выносил различные предметы. Разложив их на столе перед молодым человеком, тот произнёс: — Засовывай в карманы. Сейчас было важно, чтобы это сделал сам курсант. Таким образом, он на уровне мышечной памяти будет помнить, где и что у него лежит. В случае критической ситуации он вспомнит скорее не расположение, а именно свои движения. Молодой человек коротко кивнул и начал раскрывать карманы. Аптечка, рация, сигнальные средства и даже фляга с водой. Убедившись в том, что всё лежит на своих местах и не болтается, техник хлопнул в ладоши. — Ровняйсь, смирно. Начать движение в сторону взлётной полосы. — скомандовал мужчина. Курсант выпрямил спину, аккуратно спустил руки по швам и повернул голову сначала в сторону, а потом прямо. Он развернулся и начал идти. Шаг его был спокойным, но чётким. Вес полной экипировки лётного костюма не позволял ему высоко задирать ноги, как при марше. Массивные ботинки тянули ступни к земле. Плечи невольно опускались от давления нагрудника и спасательного жилета. Но молодой человек старался держаться уверенно и внимательно смотреть за тем, куда идёт. Техник шёл чуть поодаль от младшего. В руках он держал шлемофон и перчатки. Он не подгонял курсанта холодным и жёстким тоном. Не шёл с ним наравне. Мужчина именно следил за тем, чтобы молодой лётчик не упал. Сейчас курсанту надо было прочувствовать на себе полный вес всего комплекта униформы. Подобрать удобный для себя шаг и его скорость. Научиться держаться ровно даже при давлении. Лётный костюм должен стать второй кожей этого парня. Во время движения мир будто остановился. Жизнь замерла. Глухой стук грубой и увесистой подошвы отдавался лёгкой вибрацией в бетонный пол. Каждый новый шаг становился более тягучим, но не менее уверенным. Молодой человек был похож на космонавта, который идёт через болото неизвестной планеты, где гравитация – это не помощник, а монстр. Его дыхание было шумным. Прерывистым. В глубине души он боялся сделать лишний вдох. Вдруг что-то порвёт или сломает? Сердце быстро билось. Его ритм можно было услышать в собранных ушах, и кажется, что его сейчас слышали абсолютно все. Но сердце не кричало в панике, оно будто сообщало: “Я в полной боевой готовности!”. После полумрака ангара солнце нещадно слепило. Курсант остановился. Прищурился, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Мир возобновил свой резкий темп. До носа донёсся запах самолётного топлива. По барабанным перепонкам бил рёв двигателей. Ветер подхватывал чьи-то разговоры и разносил их по округе. Молодой человек увидел знакомую фигуру. Он подошёл выпрямившись. — Курсант Орлов прибыл на лётную площадку! — отчитался он. — Вольно. Тогда готовься к полёту. — инструктор кивнул, — Что сейчас нужно сделать? — Так точно, товарищ лейтенант! Начинаю посадку в кабину истребителя! — курсант двинулся в сторону самолёта. — Стоять. — жёстко скомандовал лейтенант, — Минус балл и строгий выговор тебе, курсант Орлов. Пилот никогда не сядет в самолёт, пока не проверить его на наличие внешних повреждений. А вдруг у тебя шасси сломаны или бак течёт? Как садиться будешь? На брюхо или на честном слове? Отменить посадку в кабину и начать техосмотр. — Виноват, товарищ лейтенант! Начинаю внешний технический осмотр истребителя ЯК-130! — получив точные указания, молодой человек наконец-то начал движение в сторону самолёта. Вот он – учебно-военный истребитель ЯК-130 во всей красе. Огромный металлический планер, который яростно рассекает воздух массивными крыльями. Серый цвет благородно сверкает на солнце. Сейчас он будто смотрит на молодого лётчика, который собирается в него сесть. Услышав чужую ошибку и торопливость, он будто усмехнулся про себя и произнёс: “Салага. Совсем ещё зелёный, чтобы управлять мной”. Но даже так он позволил курсанту прикоснуться к себе и почувствовать всю свою мощь. Истребитель явно гордился тем, что является одним из самых лучших вариантов для обучения молодняка. Курсант аккуратно положил ладонь на корпус. Холод металла прошёлся по руке. Молодой человек словно поздоровался с машиной. В голове невольно всплыли слова преподавателя: “Ваша задача не просто зазубрить технику управления, а полностью почувствовать самолёт. Стать с ним единым целым”. Курсант невольно отдал честь истребителю. Он старался проявить полное уважение и будто попросить разрешение на то, чтобы его осмотреть. Небольшой солнечный зайчик прыгнул на стекле кабины. Самолет дал своё согласие. Молодой человек приступил к осмотру под внимательным надзором техника и инструктора. Сначала двигатели. В них не должно быть пыли, грязи и какого-либо мусора. Ничего не должно мешать движению лопастей. Топливный бак. Курсант аккуратно открыл его и отлил немного топлива на руку. Важно было убедиться в том, что нет воды и механического мусора. Закрылки. Тот аккуратно их подвигал. Нейтральное положение, крепкая фиксация. Болтающиеся закрылки – это очень плохо. Элероны на крыльях. Нейтральное положение и отсутствие погнутостей. Любые неровности или несоответствие с крылом, и самолёт не сможет сделать правильный поворот. Шасси. Курсант ногой надавил на шины. Правильное надутие позволит мягко приземлиться. Он наклонился, чтобы убедиться в том, что на ногах нет повреждений. Любая царапина или скол могут привести к неисправности при выпуске шасси. Щитки. Пальцами он провёл по краям. Важно, чтобы там не было неровностей. Несоответствия могут привести к тому, что они не закроются, чтобы убрать колёса, или откроются в ненужный момент во время полёта, что приведёт к резкому снижению скорости. Молодой человек медленно отошёл, чтобы проверить корпус самолета на наличие грязи и иных повреждений. Всё в норме. Можно начинать посадку в кабину. Инструктор держал руки за спиной, внимательно слушая рапорт курсанта и кивал. — Внешний технический осмотр пройден! Никаких повреждений не обнаружено! Можно совершать посадку и готовиться к взлёту! — отчеканил каждое слово младший. — Отлично. В таком случае, не вижу причин тебя задерживать, курсант Орлов. Можешь садиться в кабину. — мужчина прикрыл глаза. — Так точно, товарищ лейтенант! — тот принял команду и развернулся. Тихий скрип кресла. Материал слегка продавился под весом курсанта, принимая точную форму его тела. Техник убедился в том, что курсант устроился удобно, после чего потянул ремни безопасности. Он скомандовал курсанту взять сначала плечевые ремни и накинуть их. Дёрнув и защёлкнув в центральном замке, мужчина потянулся через молодого человека. Схватился за железный конец застёжки и выдернул ленту, перекидывая её через пояс. Теперь ноги. Ремни плотно обхватили бёдра курсанта, чуть сжимая их. Ещё один щелчок. Техник подёргал каждый из ремней, чтобы убедиться в том, что всё исправно и крепко держит юного лётчика. Потом он внимательно посмотрел на чужую реакцию. Ремни не должны душить, только сдерживать. Всё отлично, можно начинать предполётную проверку систем. — Шлем. — сухо произнёс техник. Он протянул шлемофон курсанту. Лёгким движением тот надел его на голову. Этот предмет с точностью до миллиметра повторял форму чужого черепа. Сел как влитой. Молодой человек хотел торопливо опустить визор, но техник остановил его руку, а потом сурово нахмурил брови, будто говоря: “Рано”. Мужчина снова начал копошиться в кабине. Новые щелкающие звуки. Шланги присоединились к самолёту, окончательно объединяя пилота с механизмом. Пальцем техник приказал натянуть на лицо кислородную маску. Молодой человек сразу же выполнил команду. Толстый и увесистый шланг подсоединили к кислородной системе. Хоть шлем и был идеально подобран по всем параметрам головы, весил он прилично. Техник протянул специальные перчатки. Курсант машинально их надел, закрепляя на руках с помощью липучек. В ушах зашипели наушники. Кто-то пытался связаться с курсантом. — Раз-раз. Проверка связи. — послышался голос, перебиваемый тихими радио помехами, — Это твой инструктор. Я сейчас нахожусь в Командно-диспетчерском пункте, поэтому буду следить за твоим полётом от и до. Подними палец вверх, если слышишь меня. Молодой человек невольно улыбнулся. Он уверенно задрал правую в воздух, складывая пальцы в жест: “Класс”. Голову повернуть не разрешил техник, занятый проверкой шлангов. — Связь есть, товарищ лейтенант. — произнёс курсант в специальный микрофон прямо в шлеме. — Отлично. Начать предполётную подготовку, курсант Орлов. Отчитывайся о всём, что делаешь. — скомандовал инструктор. — Так точно, товарищ лейтенант! Как только техник вылез из кабины и встал на стремянке снаружи, молодой человек начал свои действия. Перед ним оказалось огромное количество кнопок, рычагов и тумблеров. Все мониторы находились в состоянии покоя. Самое время, чтобы начать будить истребитель. Ключ активации. Панель управления резко загорелась. Лампочки заморгали, стрелки перешли в нейтральное положение. Всё ожило. Самолёт готовился сделать свой первый вдох. Курсант проверил состояние гидросистемы на мониторе. Аккуратно повернул соответствующий тумблер. Масло начало своё движение. Кровь самолёта забурлила, снабжая системы нужным питанием. — Гидросистема в норме. — сообщил молодой человек, переходя к другому устройству. Щелчок. В кабине что-то зашумело. Пыльный воздух начал своё движение. Он быстро смеялся на свежий. — Вентиляция исправна. Курсант повернул голову сначала в одну сторону. Рычаг управления двигателем стоял в нейтральном положении: “Стоп”. На нём находился красный чек. Он провёл рукой, чтобы убедиться в том, что в данную минуту истребитель никуда резко не сорвётся. — РУД в нейтральном положении. Рука двинулась по панеле управления. Ряд щелчков. Тумблеры перешли в активную позицию. Кабина наполнилась лёгкой вибрацией. Самолёт начал работать. Аккумуляторы отдавали свою энергию железной птице. Гудение вентиляции и охлаждения стало громче. Экраны, которые не горели, вспыхнули. Теперь панель управления окончательно активировалась. Самолёт заговорил голосами своих приборов с курсантом. — Аккумуляторы в норме. Настало время проверки более массивных приборов. Щелчок. Вибрация в кабине усилилась. Сзади послышалось сначала шипение. Турбины начали своё движение, наращивая скорость с каждым оборотом. Монотонный гул, переходящий в лёгкий визг. Даже через шлемофон можно было услышать работу вспомогательной силовой установки. Молодой человек внимательно следил за силой движения через экран. Отметка показала нужное число. — ВСУ исправно. Пора позволить истребителю сделать первый вдох. Руки немного тряслись от напряжения. Щелчок. Тумблер левого двигателя перешёл в состояние: “Пуск”. Тишина. Стрелка на экране медленно начала двигаться. Резкий хлопок. Послышался вой, увеличивающий свою громкость. Двигатель тихо затарахтел, начиная подавать свой голос. Курсант следил за цифрами. Когда стрелка гордо достигла нужного числа, то молодой человек плавно подвигал рычаг управления. Двигатель отозвался шумным гулом. — Левый двигатель исправен. Рука потянулась к другому тумблеру. Щелчок. Стрелка на табло задрожала и начала движение. Теперь в работу вступил и правый двигатель. Гул стал ещё громче. Теперь он напоминал рычание. Самолёт дышал. Он сообщал о своей готовности подняться в воздух. — Правый двигатель исправен. Щелчок уже знакомого тумблера. Вспомогательная силовая установка медленно затихала. Она не засыпала полностью, просто сейчас её работа не требуется. Братья-близнецы двигатели и без неё прекрасно справлялись. Они напоминали семью, где ВСУ была матерью, которая показывала своим сыновьям, как нужно работать. И когда те успешно повторяли за ней, то у неё появлялась возможность уйти на покой. Но она всё ещё внимательно следила за своими детьми. Убедившись, что все индикаторы горят зелёным, молодой человек взялся за свой штурвал. Ладонями он обхватил руль, который напоминал рычаг. Первое движение. До упора от себя. Второе движение. До упора на себя. Третье движение. До упора вправо. Финальное, четвёртое движение. До упора влево. Рычаг с лёгкостью поддавался курсанту. Всё подвижно. Элероны помахали в воздухе, говоря, что они здесь и они готовы поворачивать планер. — Руль управления исправен. Молодой человек почувствовал, как кабина затряслась от движения по взлётной полосе. Самолёт начал своё движение. Курсант заволновался. — Вижу, что истребитель уже движется. — послышался голос в наушниках. — Так точно, товарищ лейтенант! Я!.. — молодой человек хотел оправдаться, но его перебили. — Отлично. Тогда разрешаю тебе идти на взлёт, курсант Орлов. — инструктор спокойно дал своё добро. — Так точно, товарищ лейтенант! Получив команду, курсант немного расслабился. Он внимательно следил через устройство искусственного горизонта за траекторией своего движения. Пальцы сжали руль. Истребитель продолжил трястись. Кабина наполнилась скрипом приборов. Сделав глубокий вдох, молодой человек плавно потянул рычаг двигателей. Скорость росла. Планер увеличивал свой разбег. С каждым разом он становился всё ближе и ближе к концу полосы. В нужный момент молодой человек потянул на себя ручку, поднимая нос. Тряска уменьшилась и вскоре вовсе пропала. Рука зажала кнопку. Шасси медленно поднялись и уложились в корпус самолёта. Щелчок тумблера. Щитки закрылись, скрывая систему шасси от чужих глаз. Истребитель начал стремительно подниматься в небо, набирая высоту. Воздух засвистел. Через несколько минут на табло показалась нужная высота. Земля пропала из виду. Вокруг было только ясное небо. Выровняв истребитель, молодой человек оглянулся по сторонам. Он был совершенно один. Внутри нарастало новое чувство. Такое необычное, но невероятно приятное. Это была свобода. Теперь он словно птица, которая легко парит где-то высоко. — Курсант Орлов. — отозвался инструктор в наушниках. — Я! — машинально ответил тот. — Разрешаю нарушить устав и улететь за пределы аэродрома. Только не далеко. Как только услышал команду, то немедленно возвращайся. — на фоне послышалась чья-то ругань. — Так точно, товарищ лейтенант! Спасибо! — взволнованно от радости ответил молодой человек. Истребитель быстро покинул территории военного аэродрома. Все на земле наблюдали за этим, а в командно-диспетчерском пункте активно ругались из-за этого. Позволить курсанту в свой первый вылет на новой самолёте уйти за пределы аэродрома? Это грубейшее нарушение устава. За такое можно было пойти под трибунал и вообще лишиться звания. Но старый лейтенант знал, что делал. Ему немного осталось до пенсии, а позволить способному курсанту в полной мере почувствовать себя свободным в небе – для него было священным долгом. Хоть все вокруг возмущались, но в открытую противостоять приказу лейтенанта было невозможно. Если старший по званию так захотел, значит, он полностью уверен в своём ученике. Молодой человек с трепетом держал свой руль. Само осознание того, что ему позволили это сделать, грело душу. Его заметили. Его способности оценили. Мотивация сделать всё в лучшем виде возросла в тысячи раз. Хотелось оправдать ожидания своего инструктора. Километр за километром. Он отдалялся от аэродрома всё дальше. Сердце ликовало. Чувство свободы заполняло его окончательно. — Ну как? — снова раздался знакомый голос. — Всё отлично, товарищ лейтенант! — вдохновлённо произнёс курсант. — Тог... След... Внимат... Шишь?.. — радио помехи становились громче, они превращались в монотонный шум. — Что? Товарищ лейтенант, вас не слышно. — молодой человек постучал пальцами по шлемофону, чтобы попытаться восстановить звук. Но ответа уже не было, только шум. Курсант взволнованно начал трясти головой, надеясь, что таким образом связь вернётся обратно. Но ничего не произошло. Пальцы нервно сжали ручку управления. Стоило ему начать поворачивать, как послышался противный сигнал. — Отказ гидросистемы. Механический безэмоциональный голос отчеканил каждое слово. Сигнал тревоги бил по ушам. Штурвал в ладонях стал каменным. Истребитель начало мелко качать из стороны в сторону. Природа никогда не даёт ровные потоки воздуха, поэтому когда главная система усиления управления отказывает, то мощный ветер решает, что настало его время. Курсант невольно вжался в кресло. Его глаза расширились. Панель управления яростно замигала. — Так. Без паники. Просто нужно перевести на ручное управление. Всё хорошо. — говорил сам себе молодой человек, чтобы успокоиться и вернуть себе ясность ума. Новый противный звуковой сигнал. Он был чуть тише, чем предупреждения об отказе гидравлики. Сзади послышался звук похожий на кашель. — Помпаж. Отказ левого двигателя. Время остановилось. Истребитель начал медленно и неравномерно опускаться, кренясь в одну сторону. Молодого человека трясло. Он готовился к такому огромное количество часов на тренажёрах, но это ничего по сравнению с тем, что происходит прямо сейчас. Тренажёры делали теоретические ситуации реальными, но встретиться с каскадом в момент полёта – один из самых худших сценариев для пилота. Когда одна техническая неисправность сталкивается с другой, начиная ряд многочисленных проблем, то мозг не успевает обрабатывать полученную информацию в нужном объёме. А для новичка это не просто психологическое давление, это уже смерть. Истребитель начал в полной мере показывать свой зверский характер. Он резко провалился, а потом обратно поднялся. Курсанта хорошенько встряхнуло. Новый сигнал. — Опасное сближение. В голове что-то щёлкнуло. Будто кто-то переместил рычаг с паники на действие. Рука на автомате потянула ручку управления на себя. Провал. Система никак не отреагировала на это. — Автопилот.. — прошептал молодой человек. Молчание. Мониторы горели и орали о неисправности. Автопилот пытался управлять самолётом с помощью гидравлики. Но всё безуспешно. Он не видел отказ системы. Курсант с силой зажал красную кнопку рядом с ручкой управления. Принудительное отключение автопилота. Он дёрнул массивный рычаг. Перевод на ручное управление. Взявшись за свой штурвал, он потянул его. Провал. Ручка отказывалась выполнять приказ. Её будто залили бетоном. А времени становилось всё меньше. Нужно срочно сбросить скорость, чтобы ослабить давление на штурвал. Но как? Гидравлика отказала. Щитки не открыть. А прямо сейчас на него надвигается лайнер типа: “Боинг”. Перебирать все возможные варианты решения – слишком долго. Время идёт на секунды. Придётся действовать нестандартно. В шумной кабине лайнера находилось два пилота. Их праздную беседу прервал неопознанный летающий объект. Один из пилотов приблизился, чтобы посмотреть. — Что там? — поинтересовался тот, что держал штурвал. — Истребитель? — с лёгкой иронией ответил второй пилот. — Что он здесь делает? — управляющий поднял бровь. — Он что, идёт прямо на нас? Их прервало шипение в радиоприёмнике. Послышался голос диспетчера. — Боинг 711. Вы находитесь в закрытой воздушной зоне. Немедленно развернитесь. — скомандовала диспетчер. — Вас понял. Здесь истребитель. Он странно себя ведёт. — ответил один из пилотов, взяв рацию. — Как именно он себя ведёт? — поинтересовалась диспетчер. — Его качает из стороны в сторону. Ощущение, будто пилот без сознания и истребитель потерял управление. — пилот сжал рацию. — Вас поняла. Сейчас попробую с ним связаться для выяснения обстоятельств. — диспетчер приняла информацию. — Отмена! Срочно объявляй MAYDAY! Нам нужно маневрировать! — громко скомандовал капитан, управляющий лайнером. — MAYDAY! MAYDAY! MAYDAY! Это Боинг 711! У нас опасное сближение! Запрашиваю разрешение на манёвр! — слегка дрожащим голосом произнёс пилот в рацию. В кабинете начала противно звучать сигнализация. Механический голос повторял: “Traffic! Traffic!”, сообщая о неминуемой катастрофе столкновения. Капитан сжал штурвал, начал щёлкать тумблерами, готовясь совершить манёвр. — Разрешаю совершение манёвра! — наконец-то подала голос диспетчер, — Я связалась с военной базой, на чьей территории вы находитесь! С вами хотят связаться! Перевожу на линию! — Это командно-диспетчерский пункт военной базы «Высота-404». Доложите обстановку и причину нахождения на закрытой территории. — послышался сухой и холодный голос военного. — Это Боинг 711! Мы сбились с курса! В данный момент с нами идёт на сближение истребитель! — продолжил встревоженно говорить пилот в рацию. — Вас понял. — сухой голос резко прервался, а потом его заменил другой, уже более нервный, — Что с истребителем?! Пилот в сознании?! Он жив?! — Мы не знаем! Истребитель идёт под креном! Его траектория зигзаговая! По всей видимости, пилот без сознания! — пилот гражданского лайнера наблюдал за другим самолётом. Связь прервалась. Видимо, военные начали что-то предпринимать. Хотя, что здесь уже можно сделать? Курсант всячески пытался сдвинуть с места ручку управления. Вены на его руках вздувались. Бесполезно. — Катапультируйся. Катапультируйся. Раздался механический голос и новый сигнал тревоги. Последнее, что может сделать молодой человек в этой ситуации. Он нервно дёрнул рычаг возле кресла, чтобы запустить механизм катапультирования. Никакой реакции. Повторное действие. Ответ тот же. Всё. Это конец. Истребитель полностью захватил себе управление. Ему явно было весело играться с молодняком кабине. И абсолютно плевать на его желание жить. Молодой человек замер. Перед глазами пронеслась вся его жалкая жизнь. И вдруг. Спасительное воспоминание. Инструктор показывает юноше высший пилотаж: “Мёртвая петля”. Он рассказывает историю её появления, объясняет, почему это так опасно. Даёт ему наставление. — Хочешь научиться её делать? — с хрипотцой поинтересовался мужчина. — Конечно, товарищ лейтенант! — радостно и воодушевлённо ответил юноша. — Тогда слушай меня внимательно. Чтобы сделать такой опасный манёвр – нужно полностью отдаться самолёту. Почувствовать его частью своего тела и самое главное – принять все риски. Пилот без рисков это не пилот. Запомнил? Зрачки резко сузились. Вена на виске вздулась. Челюсть сжалась до хруста. Рука схватилась за РУД правого двигателя. Нарушение протоколов означало только одно – спасти жизни. — Так точно, товарищ лейтенант. — прорычал курсант, полностью выдвигая РУД на себя. Стрелка на мониторе резко поднялась до предела. Опасные цифры. Правый двигатель работал до изнеможения, выдавливая из себя последнюю тягу. Ручка управления слегка ослабла из-за резкой смены динамики. Курсант воспользовался этим шансом. Он с огромной силой потянул её на себя до упора. Самолёт задрал нос. Кабину затрясло. Но истребитель поднимался выше. Движения были не ровными. Со стороны было прекрасно видно, что он набирает высоту. Но вот зачем? Ответ прост – сбросить скорость. Пилоты лайнера с ошеломлением следили за действиями неуправляемого истребителя. — Это Боинг 711! Ваш пилот жив и в сознании! Прямо сейчас он совершает манёвр и набирает высоту! Мы не знаем зачем он это делает, но подозреваем, что у него отказала гидравлика и он пытается сбросить скорость! — сообщил пилот в рацию. — Он делает что?! — проорал военный. — Сбрасывает скорость! Но.. Подождите! — пилот замер с открытым ртом и потным лбом. Приборы визжали. Тревога кричала. Один из мониторов начал сообщать о перегрузке. Ноги и живот резко сдавило. Курсант болезненно прошипел, но продолжил давить на газ. — Предельный остаток топлива. Прочеканил уже знакомый и такой ненавистный механический голос. Молодой человек глубоко втянул ноздрями воздух. Он положил пальцы на переключатель, переводя рабочий двигатель на минимальный режим. Коротко повернул голову, чтобы убедиться в том, что лопасти крутятся от ветра. Гробовая тишина. Только шум тревожной сигнализации нарушал её. Мир затаил дыхание. Он ждал. Что же произойдёт дальше? Самолёт на долю секунды замер. Буквально остановился на месте. А потом резко пошёл на снижение хвостом вниз. — Он падает! — прокричал пилот лайнера в рацию. Истребитель перевнулся. Сделал первый поворот, второй, третий. Он будто начал танцевать в воздухе танго со смертью, кружась с невероятной скоростью. Кабина адски тряслась. Ветер громко свистел со всех сторон. Рёв падающего самолёта разрезал небо. Он сорвался в штопор. Пилот со всей силы вцепился в ручку управления и начал рычать как бык. После пары-тройки витков он понял в какую сторону падает. Крен налево. Нога в массивном и тяжёлом ботинке вжала правую педаль в пол. Из-за сжатия ППК движения были сложными и скомканными. Но молодой человек продолжил давить на педаль. Нужно остановить вращение. Теперь его штурвал был более-менее подвижным и легче поддавался манипуляциям. Пилот потянул его от себя. — Давай же. Ещё немного. Ты справишься. — глухо рычал тот. Истребитель почувствовал силу своего пилота, поэтому начать потихоньку отдавать ему контроль над собой. Он словно услышал чужие слова. Эта отчаянная просьба выйти из штопора понравилась ЯК-130. Самолёт медленно начал опускать свой нос, прекращая вращение. Теперь он просто стремительно пикировал в сторону земли. Пилот ждал. Он не торопился. Сейчас главное – поймать нужный момент. А земля всё ближе. Казалось, что смерть неминуема. — Сейчас! — рявкнул тот. Он с силой, но плавно потянул на себя ручку управления. Нос начал задираться. Постепенно истребитель выровнялся и полноценно превратился в планер, который медленно летит с помощью потоков воздуха. Пилот расслабленно выдохнул. Сейчас, конечно, не время праздновать, но самая опасная ситуация в виде смерти миновала. Теперь нужно в срочном порядке посадить самолёт. Через авиагоризонт он искал место, чтобы совершить аварийную посадку. Удача. Прямо по курсу – чистое поле. Поворачивая тумблер на работу двигателя, он запустил тягу. Истребитель двинулся в сторону поля. Оказавшись над местом посадки, молодой человек потянул штурвал на себя. Нос вновь задрался. Снижение. Без шасси мягкой посадки точно не будет. Сначала земли коснулся хвост. Штурвал от себя. Самолёт плюхнулся на брюхо. Резкий удар. С противным скрипом и искрами он какое-то время покатился по земле, а потом окончательно остановился, вырав под собой длинную полоску. Пилот быстро выключил всё. Панель управления погасла. Тишина. С тихим шипением стекло оторвалось от кабины, открывая её. Щелчки ремней. Молодой человек не вышел, он буквально выполз, падая на землю. Его дыхание было сбитым и учащённым. Вокруг пели птицы. Жужжали насекомые. Дул прохладный ветерок. Он жив. Он справился. Кое-как встав, тот бросил взгляд на истребитель и просто начал орать во весь голос. Ногой пилот пинал металлический корпус. — Тупая железяка! Я чуть не умер из-за тебя! — негодовал молодой человек, — Будь ты проклята! Короткий писк чего-то в качестве ответа. Пилот отпрыгнул от истребителя, начиная дрожать. А когда всё успокоилось, то он харкнул в сторону самолёта. — Хер с тобой. — злобно прошипел тот. Сделав глубокий вдох и выдох, молодой человек положил руки на свои бока, осознавая то, что, во-первых, он потерял самолёт и теперь его ждёт строгий выговор от старших, а во-вторых, он нарушил все возможные протоколы, что тоже не сулило ничего хорошего. Депрессия и вина упали на него огромным камнем, прижимая к земле и раздавливая в лужу. Невольно даже намокли глаза. А потом. Чувство триумфа. Он выжил! Пилот от радости начал прыгать на одном месте, задирая руки со средними пальцами в воздух. Плевать, что скажут старшие по званию. Он жив, а это самое главное.