Глава 2.13. Лица закроют маски
17 февраля 2026 г., 07:37
Это кто у нас такой Нарушает здесь покой Все в спасителя играешь, Благо маска под рукой * Здесь тебя ждут проблемы Если твой голос оплот системы. Что выбираешь: системы стены, Или уйти на дно? Лица закроют маски, Но они обещают нам жизнь как сказке! Долгую жизнь в этой страшной сказке, Где жить запрещено! Ясвена — на Дно
Честно говоря, Чун Хо уже не знал, что и думать. Несколько дней не срок, но... Его сердце билось чаще в присутствии Но Ыль, они понимали друг друга с полуслова, так что он... Кажется, влюбился. Странно такое ощущать. Необычно. Сказать по правде, Чун Хо и не думал, что любовь вообще существует... Ну лично для него. Любви между родителями он не видел. Во-первых, отец погиб, когда он ещё был маленьким, а во-вторых, мама хоть и проводила все необходимые обряды памяти, но никогда не показывала, что случившееся сильно её подкосило. До того, как его брат внезапно преобразился, встретив Джи Хён, Чун Хо считал любовь блажью, уловкой маркетологов и киношным вымыслом. Однако то, как Ин Хо убивался потом — уж точно впечатляло. И заставляло, если честно, опасаться столь сильного чувства. Если бы не Джу Хи... Чун Хо не знал, сумели бы они удержать Ин Хо, или нет. Ответ узнавать было страшно, поэтому он и не представлял. Только сделал пометку в уме: любить — опасно. И всё же сам прошёл той же дорожкой, что и старший брат. По крайней мере, в той части, где встретил женщину. Женщину в костюме огромного розового кролика. Смешного для всех, кроме тех, кто знал об Игре в Кальмара. Для Чун Хо это был... тот ещё костюм на Хэллоуин. И всё-таки она ему понравилась. Не внешностью — за этим он и не гнался никогда. Возможно, для детектива Хвана всё было куда проще и сложнее одновременно: женщина с оружием — сексуально. Женщина, умеющая ладить с детьми — правильно. В Но Ыль совпало сексуально и правильно. А ещё то, что та не навязывалась. Не хихикала как умалишённая, не пыталась его склеить, как большая часть тех, кто нередко пытался очаровать детектива ярким макияжем, одеждой хищницы или, наоборот, образом какой-то рафинированной няшки... В общем-то, Но Ыль не делала ровным счетом ничего, чтобы обратить на себя внимание или понравиться ему. И именно поэтому не раздражала, а наоборот, вызывала желание узнать получше. Пообщаться ближе. Закрытость не отталкивала — она вызывала любопытство. С Но Ыль Чун Хо не нужно было слушать звёздные сплетни или жалобы на начальника. Однако они до хрипоты спорили, достаточно ли полицейскому в Сеуле иметь пятизарядный револьвер Магнум (ещё и только с тремя боевыми патронами), и где кимчи вкуснее: на Севере или на Юге. Эти два вопроса разнились, но находились в диапазоне — оружия и еды. По мнению Чун Хо, совершенно неплохие темы для разговоров. Никакой политики, чисто эти две темы. А ещё Но Ыль отлично ладила с Джу Хи, явно любила детей и не стыдилась своей работы. Могла бы ведь и в охрану какую пойти... Но нет — аниматор, причем в таком тяжёлом костюме. Но не жаловалась на жизнь. Совершенно. Но Ыль вообще казалась сделанной из серого гранита. Только временами в нём проскальзывало что-то, очень напоминающее грусть. Но она не срывала своё настроение на него. Напротив, очень старалась. К примеру, внимательно слушать. Совершенно неожиданно для себя младший Хван понял, что на третьем свидании уже вовсю делится с ней не только безопасными темами «оружие/еда». Не об острове он, естественно, рассказывал. И не о том, что старший брат попал в лапы своей ужаснейшей матери, если бы не которая, Чун Хо бы сейчас с Но Ыль не говорил. Нет. Но он делился тем, что, оказывается, не отболело. Что отец рано умер. И мать последние десять лет постоянно просит его подумать о женитьбе. Что старший брат, с которым он так близок, совсем ненадолго приехал из Америки... И что ему нельзя жить здесь, с ними, как прежде, а Чун Хо это бесит, хоть он понимает причины, но ничего с собой сделать не может. Что за этот год он прочувствовал, насколько пустой может быть жизнь. Что его давно не радует служба, потому что он больше не верит, что полиция работает по справедливости и действительно меняет мир к лучшему... Что мама стареет. И что любимая племянница заметно привязалась к другу и соседу его брата. И что, возможно, он больше не любимый дядя. И что, возможно, только возможно — мама права, и, чтоб хоть чем-то наполнить жизнь, ему тоже следует жениться и завести своих детей. Но и этого он боится. Потому что знает, какова изнанка этого мира. И не хочет обрекать детей на страдания. Но Ыль слушала внимательно, а потом просто протянула руку и аккуратно погладила его по волосам. Чун Хо вздрогнул всем телом, но вырываться не стал. Признаться, мама тоже любила проворачивать с ним такой трюк... Раньше. Лет в девять он очень резко воспротивился, сказав, что теперь большой и так с ним обращаться нельзя, потому что он мужчина и будущий глава семьи. Мама послушалась, хотя часть Чун Хо от этого и страдала. И вот, спустя столько лет, эта суровая северокорейская женщина так просто взяла и сделала это. И младший Хван хоть и ничего не сказал, но внутри растаял. Было приятно. Не хватало только маминого «мой бельчонок». Он никогда не спрашивал, но мама, скорее всего, прозвала его так за большие глаза и то, какой превосходный нюх он имел на спрятанные сладости... Почти как белка, которая везде отыщет припрятанные орешки. Не самое плохое качество для детектива. Но времена изменились. Чун Хо был высоченным мужиком и никакой не белкой, поэтому будет странно, если он вызовет у Но Ыль те же ассоциации. И даже не совсем нормально. Но Ыль с его мамой были очень разные. И это тоже не могло не радовать младшего Хвана. Зачем ему две одинаковые важные женщины? Какая глупость! Но вот то, с какой скоростью сознание записало Кан Но Ыль в важные, где теснились мама и Джу Хи раньше, поражало. Что это за наваждение? Или просто судьба? Ин Хо, кажется, тоже пропал моментально. Раз и всё — братец уже немного другой человек, который бредит новыми встречами и плохо представляет, что делал до встречи... Это было так странно наблюдать. Но ещё страннее прочувствовать сейчас на себе! Что, если Но Ыль тоже погибнет? Или просто покинет его и разобьёт сердце? Оба варианта ужасны, но вариант «не влюбляться» для Чун Хо уже был потерян. Пара дней — и он иначе смотрит на мир. Прямо как тогда, узнав о существовании игр. О параллелях думать не хотелось. Совсем. Хотелось же иного... Ин Хо прилетел всего на неделю. И по такому дрянному поводу. Но Чун Хо будто обрёл невидимый щит. Это новое зародившееся чувство мешало ему в полной мере окунуться в ту волну безнадёги, которая исходила от брата. Впрочем, Чун Хо было не в чем себя упрекнуть. Он делал, что мог, а что не мог... Но Ыль сглаживала переживания. Кроме того — и это было удивительнее всего — Чун Хо из-за собственных чувств заметил далеко не сразу, но как заметил, то очень удивился. Безнадёга в душе Ин Хо была не полновластна. Там явно зрело что-то ещё. Нечто, что Чун Хо всю эту неделю не мог разобрать, пока не увидел прямо подтверждение. Да, они с Ки Хуном в самом деле сблизились... Но не как товарищи по несчастью и соратники, как сперва думал Чун Хо. Наверное, не будь Но Ыль, сейчас бы он очень ревновал. И брата, и племянницу. Особенно брата, но! Всё изменилось, потому-то Чун Хо и заметил то, что творилось прямо в его комнате предпоследним. Почему так? Была ещё мама. И лучше ей бы вообще не замечать. Никогда. Ради общего блага, да. Но до того... Изумительно, как многое решают какие-то пара дней! Пара дней — и Чун Хо чаще улыбается, насвистывает что-то и с нетерпением ждёт встречи. Да что там! У него и походка окрылилась — даже в участке заметили. Мама, хоть и была занята с Джу Хи, тоже. Только вот не обрадовалась, когда Чун Хо с ходу оглушил ей: она с Севера, уже была в браке, и она аниматор с прошлым снайпера. Но даже это удручающее обстоятельство не слишком портило Чун Хо настроение. Потому что не его матери решать. Уж не в этом вопросе. А ведь закрутилось всё это на фоне того дерьма, в которое вляпался сам и явно вляпал и их Ин Хо. Вслух он старшему никогда не скажет это, потому что тот и так себя заел поедом, хоть и не виноват ни в чем, просто родился не от той женщины, но... Мог ли ли младший Хван с таким отягчающими позволить себе любовь? Вряд ли, ведь с ним Но Ыль не будет в безопасности. Но и отказаться тоже не мог найти в себе силы. Видимо, Чун Хо всё же слаб. Не только ничем почти не помог брату, но и порвать с Но Ыль, пока всё не зашло слишком далеко, не смог. Она была ему нужна. И это собственническое чувство перевешивало возможную опасность от того, что Чун Хо уже раз становился объектом для шантажа Ин Хо. И что это может повториться. А ещё может как-то задеть Но Ыль. Особенно если у них будет семья, а в один день братец пойдёт против своей жуткой матери... И Чун Хо просто не станет. Одному исчезать, растворяться, тем более, если это ради правого дела, не так больно и обидно. А ещё менее ответственно. А семья — это... серьёзно. Но ни один аргумент так и не смог вразумить взбунтовавшееся сердце. И Чун Хо сдался. Даже пригласил Ин Хо с Ки Хуном познакомиться с Но Ыль. Во-первых, чтоб отвлечь от жутких мыслей, а во-вторых, хотелось, чтоб старший брат посмотрел и сказал точно: влюбился ли Чун Хо и что ему с этим со всем делать. Не то что скажи Ин Хо: «Она тебе не пара», — он бы послушал... Но узнать небезразличное мнение хотелось. Только вот оказалось, что и самого Ин Хо чувства сейчас вовсю кружили по весьма необычной дорожке. А выяснилось это просто. Даже слишком. Братец с Ки Хуном особо и не таились, и если бы Чун Хо раньше открыл глаза пошире... То все эти трогательные жесты поддержки, заботы давно бы приобрели не дружеский контекст. А особенно парные фингалы, которые эти двое умудрились друг другу поставить, когда, по легенде, Ин Хо упал с кровати. Угу, упал. После подсмотренного на балконе, Чун Хо в случайности верить переставал. Вчера его братец свалился на Ки Хуна во сне, сегодня целовался с ним, а завтра обесстыдничает настолько, что пойдёт с ним в мотель! И ведь так и вышло. Чун Хо принял тот факт, что вот уже много лет в Сеульском метро вербуют людей с финансовыми проблемами «подзаработать в детских играх», ведь «мы же вам заплатили за выигрыш в такджи»! Он осознал, что каждый год в Корее исчезает порядка четырёхсот человек, но полиции нет до этого дела. Или та в доле, или на этих людей и правда всё равно «нормальному обществу». А нужна ли такая нормальность в этом случае? Он даже свыкся с тем, что заправляет этим семья его старшего брата. Первая жена отца оказалась... непростой. И внезапно живее всех живых. Вредящей до такой степени, что на Ин Хо было больно смотреть. И всё же принять, что лечил эту боль брату Сон Ки Хун вовсе не как друг, как поначалу казалось Чун Хо, было непросто. Потому что это было иначе. Иначе, чем отношения с Джи Хён. Чун Хо слишком хорошо помнит брата в тот период. И он прекрасно считывает собственные зарождающиеся яркие чувства к Но Ыль. У Ин Хо и Ки Хуна всё иначе — и это заметно даже ему, почти слепцу. Это не та любовь, но всё же любовь. В ином случае брат никогда бы не посмел нарушить правила им самой придуманной игры. Игры, где его жизнь имела смысл, только пока была нужна Джу Хи. Страшной игры, о которой он никому не рассказал, но Чун Хо догадался сам. Это ведь больше она, а не старания семейства О привели Ин Хо в игру в Кальмара... И познакомили с Ки Хуном. Этим чудаком из Ссанмундона. Сон не хватал звёзд с неба, свои долги наделал сам, хоть Чун Хо и признавал, что ему не повезло, причём довольно фатально, но... Представить какой-то год с небольшим назад старшего брата с кем-либо и особенно с мужчиной, да ещё и таким мужчиной — не красавцем, не богачом, без нормальной профессии... Младший Хван решил бы, что повредился умом. Ин Хо был однолюбом. И его сердце после смерти Джи Хён билось только ради дочери. Чун Хо не тешил себя надеждами в этом. Даже Маль Сун вскоре прекратила пытаться женить пасынка, чтоб у Джу Хи была «мать». Ин Хо весьма однозначно дал понять, что не заинтересован более в этой стороне жизни. Но вот проходит не так много времени... И что Чун Хо видит в вернувшемся из Америки брате? Ки Хун, может, и казался довольно обычным, но это лишь на первый взгляд. Чун Хо не такой уж паршивый детектив, чтобы этого не видеть. У Сон Ки Хуна было крайне редкое для современного человека качество. И не одно. Именно поэтому он обратился в полицию, попытался призвать Организаторов к ответу. Поэтому он отвлёкся от своего горя, чтобы проведать Ин Хо. И, обнаружив свою маму мёртвой, находил ещё в себе силы переживать о нём, Чун Хо. Детектив хорошо помнил тот вечер и... Он не сомневается, что на тех последних играх, которые он не видел, эти двое стали ещё ближе. Его брат ценил преданность. Не был ею избалован. Наверное, он всегда ждал подвоха. От всех, кто его окружал. Даже от Чун Хо. От Джи Хён. А всё потому, что родная мать бросила его совсем маленьким. Некоторые шрамы — навсегда. Ки Хун же сделал нечто, отчего Ин Хо выдал ему такой кредит доверия, который с трудом наскрёб за всю свою жизнь сам Чун Хо. А может, уже и больше. Как бы там ни было — это уже случилось. И, наверное, Чун Хо стоит быть благодарным судьбе за Ки Хуна, возникшего не обжигающей, не холодной, а тёплой звездой в жизни его старшего брата. Потому что сомневался, что со всеми перипетиями, которые уготовило Ин Хо происхождение, его сумела бы удержать одна лишь Джу Хи. Что под давлением О тот бы и сам не переродился в угрюмого, замкнутого, одинокого страдальца, вынужденного подчиняться ради дочери, при этом уже и опасающегося её воспитывать из-за собственного изменившегося сознания. А ещё Чун Хо завидовал Ки Хуну. Он то быть рядом не мог. Они ведь в Америку махнули... Будто б это ещё могло помочь, да. Но зависть эта приглушалась собственным, упрямо прорастающим счастьем. Но Ыль появилась в его жизни подозрительно вовремя, но младший Хван не хочет об этом думать. Совсем. И да, его, порой слишком серьёзному братцу этакие, иногда вырывающиеся из Сона смешнявость, некоторая растяпость — даже в плюс. Уравновесит. Отвлечёт. Не даст поехать головой от такой матери и «семейного дела». То, что Ки Хун мужчина и им обоим за сорок пять, Чун Хо не так коробит. Как и то, что у обоих за плечами брак и дочки. Младший Хван вообще решил поменьше удивляться. Надо взрослеть. И не портить брату и без того расшатанную нервную систему своими капризами. Но совсем уж сдержаться не получилось. Удивление вылилось в сарказм — Чун Хо лишь надеялся, что не слишком задел их. Те и так... Отпрянули друг от друга, будто детектив Хван их на каннибализме каком поймал. Или ещё какой извращённо преступной деятельности. А не на поцелуе. Неумелом причём. Происходило между этими двумя нечто не со вчерашнего дня. Но вот обстоятельства жестокие, кажется, послужили толчком для этих двоих, явно боявшихся и своих чувств, и накосячить, и друг друга... Но при этом всё равно тянущихся. Это было необычно. Но Чун Хо всё же избегал характеристики — неправильно. Потому что — сам так не считал. Ему просто надо привыкнуть, к тому, что его старший брат любит мужчину... Просто, ага. Но всё же легче, чем потом переживать, где носит этих двоих, после того как накануне ты позволил языку лишнего. Не спугнул бы — не переживал бы, что кто-то что-то с собой сделал или с ними сделала семейка О. Ладно, хоть Ин Хо ему перезвонил поздним утром. Не пришлось в розыск объявлять. Перезвонил и сообщил осторожным голосом, что они после пошли пить в бар — неудивительно, а потом, по всей видимости, пошли в мотель, потому что проснулись там. Тут голос Ин Хо стушевался, и Чун Хо не мог не думать, что те явно проснулись в одном номере, а что взрослые люди в мотеле делают? Фу, да чтоб! Так далеко Чун Хо представлять не хотел. Поэтому стал усиленно думать о Но Ыль. Они увидятся сегодня. Немного погуляют по парку, может, успеют пострелять в местном «игрушечном» тире. А там уж послезавтра встреча, которая внезапно обернулась двойным свиданием... И тройным волнением! Как это Но Ыль воспримет, если поймёт? А как Ин Хо воспримет Но Ыль? Хорошо, что на день после отъезда братца младший Хван забронировал для них мишень на лукодроме... Необычно и интересно. Отвлекутся, если... всё пройдёт гладко. Но когда всё шло так, как хотел Чун Хо? Звонок от перепуганной матери застал его на службе. Кажется, начальство скоро будет подумывать о его сокращении со столь частыми «отпросился, вопрос жизни и смерти...» Но как быть, если так и есть? Вот чувствовал же, что надо было выбить отпуск без содержания на время возвращения брата! А впрочем, даже если и выпнут с позором... Что изменится? Разве не крепло в последнее время внутри Чун Хо разочарование в системе? Всё чаще, особенно теперь, глядя на Но Ыль, в душе встревал вопрос, а не уйти ли ему в частные детективы, позвав и ту за ним? Ин Хо ведь вполне честно работал, иногда младший Хван ему даже завидовал. Брата не сдерживало многое из того, без чего работу полицейского представить невозможно. Он был свободнее. Да и Но Ыль хватит уже париться в этом ужасном розовом костюме! Деньги для захода в нишу? Не так много и нужно. Возьмёт у брата. И вернул бы — да только знал, тот не примет. Но ведь так ведь всем лучше будет? И маму, возможно, получше содержать выйдет. Это ведь Чун Хо гордо и рьяно открещивался от денег... Мама... Мама вовсе не была против. Только вот его уход из полиции может её подкосить. Мама всё ещё верила, что так правильнее. Или успешно делал вид, что верит и не понимает, что происходит вокруг. В любом случае поразмыслить было над чем. Но только не тогда, когда мать звонит в панике и говорит, что к ним в дом нагло протиснулись странная женщина и старик на инвалидной коляске!* * *
Пак Маль Сун никогда не считала себя по-настоящему несчастной. Отчего же? Ведь ей повезло. Не красавица, не из богатой семьи, ещё и образование подвело. С финансовыми возможностями семьи оно было попросту не по карману. Она была старшей дочерью и работала, помогая обеспечивать младших, пока её более обеспеченные (и удачливые) сверстники ещё ходили в школу. Рано повзрослела. Всё-таки жизнь — тяжёлая штука, когда в семье столько голодных ртов. Их было шестеро, считая саму Маль Сун. Естественно, родители работали день и ночь, но и этого было мало. А она была старшей. И всё же и в такой жизни она находила светлые моменты. Больше всего Маль Сун любила готовить. И было до обидного горестно, когда было не из чего... Неудивительно, что она начинала посудомойкой в ресторане. Это помогло прокормить семью в самые тяжёлые годы. Достаточно быстро старательная и рукастая, покладистая девочка доросла до помощницы повара. И жить стало легче: материально и морально тоже... Маль Сун ценили и в семье, и на работе — это почти счастье. Потому, хоть её руки и были постоянно в работе, а ноги к концу дня гудели, она ощущала себя вполне удовлетворённой жизнью. Ещё немного поможет родителям дорастить мелких, и тогда сможет отделиться. Выйдет замуж. Да, двадцать семь лет уже срок, но не критичный. Так было, пока родители были живы. Однако несчастья имеют свойство обрушиваться именно тогда, когда меньше всего ждёшь. Измотанные работой родители просто не пережили эпидемию гриппа. Умерла и её самая младшая сестрёнка. Это выбило почву. Да, у них ещё остались дяди, тёти, но у них свои семьи, свои заботы. А Маль Сун старшая, совершеннолетняя, с работой. Удивительно только, как её саму почти не взял проклятый вирус. Дал возможность продолжать работать. Маль Сун окончательно растворилась в заботе о младших. Они точно стали её детьми, хорошо ещё, что самому маленькому уже было десять, не так долго осталось продержаться. Но с другой стороны... Какое уж тут замужество, когда она брала по несколько смен в ресторане подряд? Ничего не видела, кроме парящих кастрюль, даже её волосы пропитались ароматом сои и перца. Когда старший из братьев сумел стать кадровым военным, настала светлая полоса в жизни Пак Маль Сун. К тому времени все дети достаточно подросли и ей не нужно было тянуть их в одиночку. Да и тянуть-то уже никого почти не надо было. Довольно самостоятельными оказались. И да, брат не забыл, что она для них сделала, и арендовал ей небольшую закусочную. Так Маль Сун стала госпожой Пак, хозяйкой маленького, но своего бизнеса. Пусть у неё была лишь одна помощница, а готовили они там всего три наименования блюд — Юккиджан, кимчи и кимбап, но очень скоро о маленьком уютном и очень вкусном месте с радушной хозяйкой прознал полицейский участок по соседству. К ней (в заведение, а не прямо к Маль Сун) ходили многие полицейские, некоторые из них даже оказывали знаки внимания на тот момент уже 32-летней, никогда не бывавшей в браке хозяйке. И только Хван Чжи Хон всего несколькими фразами заставил Маль Сун поверить себе и выйти за него. Как так вышло? В отличие от других, которые были и красноречивее, и прямолинейнее, детектив Хван ходил к ней каждый день без пропусков целый месяц (всегда заказывая одно и то же и отличаясь безупречной вежливостью и немногословностью, да и говорил сугубо по делу — заказу, никаких отступлений, ничего личного, только вот глаза он с неё не сводил), а потом как-то перед самым закрытием попросил: — Вы можете приготовить Миёккук? — почти на одном дыхании спросил, а потом зачастил, объясняя: — Я понимаю, супа из водорослей нет в меню... Но вы так хорошо готовите. По-домашнему. Мать бросила моего сына. Ему этого не хватает. А я плохой отец. Постоянно на работе. У него завтра день рождения. Хотел хотя бы так показать, что мне не всё равно. Знаете, — тот тяжело вздохнул, совсем уж неестественно выпрямился и повернулся, кажется, засобиравшись к выходу. — Я, наверное, зря попросил, забудьте, я пойду... — Я приготовлю, — внезапно вымолвила Маль Сун, которую отчего-то зацепило таким вот обликом внешне холодного и очень сдержанного человека, который преодолел себя и обратился к явно понравившейся женщине за помощью. Ради сына. Может, не такой уж и холодный? А ещё не разменивался на пустые слова. Человек дела. Спросите, откуда Маль Сун это знала? Так уж вышло, что другие её завсегдатаи много болтали. В том числе и о коллегах. И портрет детектива Хвана вырисовывался весьма чётким. И в сочетании с вполне красивой, благородной внешностью... Госпожа Пак была рада услышать о его интересе к своей персоне. Говорили, что детектив Хван имел за плечами непростой развод. Жена бросила его и практически растворилась. Злые языки шептали: не выдержала его отношения, слишком требовательного к себе и окружающим. По мнению госпожи Пак, как бы там ни было, а бросать сына та женщина права не имела. А она именно это и сделала. Теперь же очень занятой детектив (который находил время на её заведение) доказал, что всё же печётся о своём ребёнке. «У нас может получиться!» — подумала Маль Сун. Требовательность её не пугала. Ей было тридцать два, она не могла ждать лучшей партии. Необразованная, немолодая, тяжело работающая с малых лет. У детектива Хвана был только один сын и уже довольно большой. С момента ухода его матери прошло немало лет. Это был хороший вариант. Вежливый, образованный, с благородной профессией и высокой должностью. Да это был блестящий вариант! Маль Сун приготовила для Ин Хо тот суп. Он так и не узнал, что тогда это была она. Потому что после он его специально не ел. Вежливо поблагодарил, поводил ложкой и сделал вид, что ест. Но Маль Сун как-то увидела правду. Случайно. Ин Хо, дождавшись, пока она выйдет, выливал суп. Как-то уже позже, когда их отношения улучшились, Маль Сун спросила и услышала ответ: — Суп с водорослями должна готовить мама. Вот так просто. И возразить на это было нелегко. Но вот в тот первый раз — Ин Хо ел её суп. Маль Сун знает точно. Детектив Хван ей сам об этом сказал, почти светясь. И она ему верила. В ту пору Ин Хо ещё тянулся к отцу, чего-то ждал. Поэтому принял принесённый им суп. Миёккук от мачехи — другое дело. Она понимала, но это всё равно немного ранило. Пусть это и чужой ребёнок. Маль Сун вырастила своих братьев и сестёр. Ей бы не составило труда воспитать ещё одного, пусть и совсем ей не родного. Только Ин Хо не хотел. Ершился. Впрочем, решал не он. Его отец и правда был весьма жёстким, и если что-то решил — шёл к этому. Поэтому через два месяца она вышла замуж. Закрыла кафе, потому что Чжи Хон не хотел, чтобы она снова пахала с утра до ночи на ногах. Он вполне мог её обеспечивать, поэтому Маль Сун согласилась. И окунулась в новую, неизведанную для неё жизнь. Да, Маль Сун уже была немолода, а супруг и того старше. Она не слишком надеялась, но Небеса вскоре одарили её замечательным сыном. Своим ребёнком. Не братом, не сестрой, не пасынком, который неожиданно всё чаще обнаруживался с ней как хвостик, когда Маль Сун занималась Чун Хо. Постепенно они друг к другу притёрлись и даже прониклись. Не Чжи Хон, а Чун Хо стал их клеем. Правда, перед этим Чжи Хону пришлось умереть. А детей у неё всё же оказалось двое. И дело не в том, что уже большой Ин Хо не мог прожить самостоятельно. Дело было в другом. Это семнадцатилетний мальчик убедил её не возвращаться на кухню ради выживания. Сказал, что пока им хватит сбережений и пенсии, а потом он будет помогать. Сделает так, чтоб они не нуждались, пока Чун Хо не вырастет. Так и вышло. Ин Хо сдержал слово. Сделал больше чем надо, когда очередное несчастье обрушилось на их семью. Острая почечная недостаточность у её совсем юного сына. Ребёнка. Внезапное и страшное. Страшнее, чем гибель Чжи Хона на рядовом задании. Напугавшая, смявшая её жизнь в очередной раз, но не громом поразившая. В конце концов, полицейский — опасная служба. А вот болезнь Чун Хо... И всё же Маль Сун не роптала. Потому что они пережили и смерть главы семейства, и болезнь Чун Хо. Но вот когда Ин Хо попался на взятке... Это было другое. Против чести семьи... Да ещё и от кого беда? От того, на кого меньше всего подумать можно было. Всё-таки старший сын был похож на отца сильнее, чем младший. Сказывалось, что всё же застал его воспитание. А может, и наследственность проявилась. Но... Именно та ситуация показала: Маль Сун всё же к нему привязалась. Поэтому и не осталась равнодушной. Отплатила потом за добро. Когда Ин Хо вернулся в дом отца, непривычно надломленный, одинокий и с пищащим свёртком на руках. Жена умерла, он наделал долгов, пока пытался её спасти, зарыл свою карьеру и честное имя, но... Их дочь была жива. И это невольно примиряло Маль Сун с репутацией. Живой ребёнок, которого могло и не быть, тоже что-то значит. Да, Ин Хо был желанным женихом. Способный, умный, красивый... Он женился бы снова, останься вдовцом, отпустив жену. Тогда всем было бы легче, не возьми он ту «не взятку». И Чун Хо бы так не полз по карьерной лестнице, и деньги... Но глядя в маленькое сморщенное личико, госпожа Пак почувствовала, как растворяются эти мысли. Дочки у неё так и не родилось. Чун Хо не спешил жениться. Ин Хо ей не был чужим. В её сыне почка Ин Хо. Маль Сун это помнит. У них один отец. И за добро надо платить так же, как её брат арендовал ту забегаловку, где она встретила Чжи Хона. И нет — госпожа Пак не жалеет. Без боли не было бы счастья. Не было б Чун Хо. Сын для неё всё. Но и к Джу Хи, своей не совсем внучке, она привязалась. Сильнее, чем могла представить. Поняла это, когда Ин Хо увёз Джу Хи в Америку. И начала с удвоенной силой наседать на сына. Тот, посмотрев на трагедию брата, как-то совершенно не стремился к отношениям! А ведь время-то идёт. Джу Хи она теперь видела редко, пустота внутри была слишком явной. Маль Сун ещё не всю любовь и заботу растратила. Может, это её наказание за то, что не сумела в своё время одарить ею Ин Хо? Не стала лезть к нему в душу, оставила жить спокойно, чуть в стороне, сытого, обстиранного. Так бы и не сблизились, если бы не Чун Хо. Она вздохнула. И отправилась дальше показывать Джу Хи, как лепить рисовые пирожные. Кто ещё научит эту девочку национальной кухне? Ин Хо умеет... Но буквально 3-4 блюда. Этот его смешной друг-сосед Ки Хун? Вряд ли. Нет, Маль Сун всегда была женским примером для этой девочки. Не бросит она её и сейчас. Хорошо, что Джу Хи тоже по ней скучала и ей нравится то, как они сейчас скатывают эти шарики. Вместе. Маль Сун может кому-то передать свою премудрость и любовь к готовке — это тоже замечательно. Звонок в дверь не застал врасплох. Маль Сун с Джу Хи были в облаке муки — девочка слишком активно стряхивала ладошки. Но паники не было... Маль Сун поспешила открывать, лишь быстро смахнув руки о салфетку. Мало ли, это Ин Хо и его дружок потеряли ключи... Вчера ведь куда-то ушли на ночь глядя. Ин Хо вчера был очень расстроен. Это было очевидно. О причинах ей никто всю правду не доложил. Беспокоились, говорили полуправду. Но из обрывков всего, что происходило в минувший год... госпожа Пак догадалась и сама. Она вовсе не глупа. Проблемы. Большие проблемы. Но теперь не с деньгами. С родственниками. Спустя столько лет, женщина, однажды ушедшая из этого дома, бросившая сына, отказавшаяся от мужа... Напомнила о себе взрослому сыну. Семейство О очень богато. И бессердечно. Так сказал Чун Хо. Если уже и сын так охарактеризовал, значит, те люди — чудовища. И они хотели, чтобы Ин Хо вошёл в их семейный бизнес. Нелегальные игры, где проигравший погибает, а победитель получает всё. Вот откуда Ки Хун. Они выиграли тогда. Вот откуда деньги на Америку, на прорывное лечение Джу Хи, которое практически сделало незаметной разницу между ней и полностью здоровыми людьми. Они шантажировали Ин Хо. Дочерью. Её сыном... Мерзкие люди. И если до Чун Хо им не было дело, то угрожать собственной внучке — крови и плоти... Маль Сун не понимала. Но она догадывалась, что если бы не те люди, её сын год назад домой бы не вернулся. А ведь он всего лишь искал брата. Хотел спасти. Правда такова, что им не разорвать эти узы. Никак. Даже если сам Ин Хо захочет — он уже не сможет обмануть семью О. Маль Сун, Чун Хо, Ин Хо и Джу Хи — связаны. И так будет до самой их смерти. Госпожа Пак переживала за них всех. На Ин Хо вчера смотреть было страшно. Насколько бы проще было бы всем, будь он её сыном, а не О Ю Ри. Ей бы, зная всё это, быть осторожнее, но... Маль Сун не подумала, закрутилась, а теперь с удивлением смотрела, как её от проёма решительно оттесняет подтянутая женщина, лет пятидесяти, а за ней в квартиру вкатывается крайне болезненного вида старик с кислородной маской на лице. Но не успела Госпожа Пак и пикнуть, как позади неё раздался удивлённый голосок Джу Хи: — Бабушка? Всё бы хорошо, но смотрела Мышонок не на неё.
