Сожжённые крылья любви

      Они встречались каждое воскресенье. В одно и то же время на том же месте.       Уён звонил уже несколько раз. Он волновался. Но Хонджун уверял, что с ним всё хорошо.       Пару раз Хонджун порывался всё рассказать Уёну, но вовремя себя одёргивал, вспоминая, что уже давно не был в своём любимом кафе. Он уверял Уёна, что обязательно явится, показаться ему на глаза, но, окончив разговор, тут же забывал. Мысли продолжали кружиться вокруг опасного, но безумно милого и невероятно доброго по отношению к нему парня.       Хонджун ни разу за это время не спросил Донхва о его ремесле. Зато периодически таскал ему всё новые, ещё более "дерзкие" портреты. Надеясь, что это заставит его задуматься и выбрать для себя другой, более безопасный путь.

***

      Сонхва взглянул на часы. — Уже поздно... — с ноткой тоски в голосе протянул он, вставая из-за стола. — Всё хорошо, сегодня мы можем погулять подольше, — успокоил его Хонджун. — Я же говорил, у меня начались каникулы. — Это не каникулы, Хон. — взволнованно возразил Сонхва. — А время, за которое ты должен выполнить дипломный проект! — Ещё успею, — махнул рукой захмелевший Хонджун. Он позволил себе расслабиться и хорошенько отметить эту дату. К тому же ему нужно было набраться смелости. — Ты пьян! — улыбнулся Сонхва, поддерживая его под локоть, помогая встать. — Ничего подобного! Просто немного устал, — возмутился Хонджун, полностью доверившись ловким рукам, позволяя им себя направлять. — Ага. Мелкий пьянчужка! — ещё шире улыбнулся Сонхва, крепко прижимая его к себе. Хонджун притих, закусив губы от удовольствия.       Как всегда, они остановились у дверей в подъезд. Хонджун взглянул на мрачное лицо Донхва, всё ещё придерживающего его за талию. — Боюсь, ты прав. Я слишком много выпил, — вздохнул он, приняв страдальческий вид. — Тебе придётся проводить меня до квартиры... — умоляюще взглянул он в потемневшие глаза, успевшие стать родными и близкими. — Хорошо, — коротко ответил тот, незаметно вздохнув.       Хонджун улыбнулся и с готовностью приложил чип. Донхва открыл ему дверь.       Руки Хонджуна дрожали от волнения. Он никак не мог попасть в замочную скважину. Внезапно его руку накрыла тёплая рука Донхва, и он вздрогнул. — Давай помогу.       Всего миг, два быстрых уверенных щелчка — и дверь распахнулась. — Ну всё... Мне пора...       Сердце Хонджуна замерло. Он схватил парня за руку и повернулся к нему лицом. — Нет. Не сегодня...       Отчаянье толкнуло Хонджуна вперёд. Он поднял голову, приподнялся на пальцах и, наклонив голову Донхва, жадно впился в его губы своими. — Что ты делаешь? — тяжело дыша, отстранил от себя обезумевшего Хонджуна Сонхва. — То, что должен был сделать уже давно, — облизнув губы, уставился на него Хонджун. — Нет. Этого не будет, — с трудом оторвав от него взгляд, прохрипел Сонхва. — От чего же? — предпринял новую попытку его поцеловать Хонджун. — Не надо, Хон, — остановил его Сонхва, но голос звучал неуверенно. — Но я хочу этого! — упрямо выкрикнул Хонджун, словно ребёнок, просящий купить ему игрушку. — Хон, прекрати... — простонал Сонхва, теряя почву под ногами.       Хонджуну нравился этот тихий, хриплый голос, коротко звавший его "Хон"; от него он терял остатки разума. Пухлые мягкие губы Хва притягивали как магнит. — Хон! Ты должен это прекратить! — продолжал умолять Сонхва. — Ты ведь знаешь, ты безумно красивый и слишком невинный для меня. Я не могу сопротивляться этому в одиночку... — И не надо... — выдохнул ему в губы Хонджун, увлекая за собой в квартиру.       Дверь захлопнулась. Внезапная безумная жара принудила избавиться от одежды в кратчайший срок.       Темнота не помеха — память Сонхва не подвела. Они упали на кровать, сливаясь в единое целое. Хонджун был прекрасен. Его настойчивые руки не давали опомниться, доводя до исступления. Соблазнительный отблеск его совершенного тела в свете полной луны сводил с ума. Его прерывистое дыхание было слаще любой музыки. Сонхва потерялся в гулком ритме его пылкого сердца...