Виртуальная жизнь

Где-то на окраине Вселенной, там, где не существует понятия времени и пространства, там, куда не доходит свет от звёзд и шум от всего остального мира необъятной Вселенной, стоял старый, ветхий и в целом видавший виды покосившийся дом. Смотря на него, можно было подумать, что здесь никто не живёт, тем более что он находится где-то на краю мира. Но в этом и есть его суть – здесь, вдали от суеты мира, от бесконечных нервотрёпок и стресса, можно было найти свой истинный покой. Небольшой сад, украшавший двор домика, придавал ему внешний уют, а качели, с уже давно проржавевшей цепью, одна из которых предательски лежала на земле, делая качели непригодными для использования, уныло, но чётко передавали ту самую атмосферу одиночества и странного спокойствия. Из трубы дома тонкой струйкой выходил дым. Так что да, это место было отнюдь не заброшенным, как могло показаться на первый взгляд. Здесь, сидя у окна и спокойно читая уже изрядно потрёпанную книжку, жила на границе времени и пространства красивая девушка невысокого роста с красивыми русыми волосами. Зрелище было более чем умиротворяющим. Её янтарные глаза бегали со строчки на строчку, внимательно всматриваясь в каждую букву, символ книги, не упуская ни одной мысли и идеи, которая была заложена в них. Одета она была скромно – тёплый коричневый свитер с незамысловатым рисунком и почти кофейные шорты, длины которых хватало разве что до середины бедра, а на ногах красовались пушистые тапочки с мордочкой совы, причём тоже нежного коричневого цвета. В самой комнате был небольшой беспорядок, но это придавало дому ещё больше атмосферы и уюта. Комната сама по себе была небольшой, но это не мешало уместить в ней всё необходимое и даже больше. У стены мерно и весело трещал камин, привнося вместе с теплом ощущение уюта и комфорта. Над камином на вешалке весел до боли знакомый плащ с ушками. Рядом, на такой же вешалке, весел костюм, при виде которого у знающих людей могла проснуться ностальгия. Рядом с камином стояли красивого вида сапожки, а на самой каминной полке, помимо старых часов, лежал кинжал в красивых ножнах. Там же и стояла фотография в рамке. Сама фотография была уже будто бы старой и рассыпалась бы в пыль, будь у неё такая возможность, однако стекло и дерево, из которой была изготовлена рамка, не давали ей уйти в небытие. На фотографии была группа девушек. Всего их было пятеро. Посередине стояла и скромно улыбалась та самая русая девушка, что ныне сидела у окна и наслаждалась чтением. Другие же девушки были более активными: пафосно и круто стояла синеволосая, радостно и энергично махала руками красноволосая, нежно и по-доброму улыбалась и легко махала рукой зеленоволосая, а девушка с пурпурно-красными волосами и показывала два пальца. Все они счастливы и улыбаются. И смотрят на комнату через стекло фоторамки, приоткрывая окно в прошлое, пусть даже и ненадолго. В углу стоял диван тёмно-коричневого цвета, который тоже уже видал деньки получше, но всё ещё стойко державшийся на плаву. Сбоку от него стояла изящная деревянная тумба, на которой красовался ещё один портрет, на котором уже знакомые русая и синеволосая девушки позируют вместе. Они тоже счастливы, и тоже приоткрывают окно в минувшее время. Однако никто не сможет туда попасть. Никто, кроме тех, кто был там в тот миг и тех, кто лично знал их. На полу, посреди комнаты, лежал мягкий ковёр в светлых тонах и с замысловатым узором. Рядом же с ним стоял дубовый стол, на котором красовалась красивая скатерть, на которой же стояла ваза с одинокой розой, чьи белые лепестки уже почти опали. А у окна, у которого расположилась девушка, стояла лавочка, которая и служила опорой для неё. Рядом с лавочкой стоял пустой мольберт, который уныло смотрел куда-то в комнату. В стене напротив входной двери была ещё одна дверь, ведущая на кухню, в которой не горел свет. В той же стороне, где была входная дверь, была лестница на второй этаж, на котором света не было тоже. В такой обстановке и проходила жизнь Хранительницы «Цивилизации», любительницы ягод и джема Нанаши Мумей, которая вышла на пенсию, как бы для девушки её возраста это ни показалось странным. Свободное время, которого у неё появилось немало, она тратила на чтение или рисование (именно поэтому рядом с окном и стоял мольберт), вот только вдохновения ей пока не приходило (отсюда этот же мольберт и пуст), так что она целиком погрузилась в чтение. Ей не нужно было более ничего. По крайней мере, она в это верила и поэтому ей и правда казалось, что других потребностей ей и не нужно. Переворачивая очередную страницу, она посмотрела в окно. Внезапно она быстро посмотрела на книгу, положила закладку и закрыла книгу. По тропинке к её дому шёл человек. Это было целым событием для Мумей, так как к ней редко кто приходил, особенно в это время, если его вообще можно было тут найти. Человек был в синем плаще, скрывающем всё его тело кроме лица, которое всё же было трудно рассмотреть из-за капюшона. Он медленно шёл мимо тёмных и не очень тёмных деревьев, окружавших её дом, мимо кустов и цветов, которые пестрели то тут, то там. Он прошёл мимо тех качелей, которые лежали на земле уже никому ненужные и забытые самим временем и пространством. Мумей спрыгнула с лавки, положила книгу на подоконник и лёгкой походкой подошла к входной двери и потянулась к ручке. Плавно открыв её, она выглянула на улицу, слегка смущаясь. Незнакомец приближался медленно и неспешно, но был уже близок. Наконец она смогла разглядеть его лицо – это был парень с необычайно глубокими, алыми глазами, с лёгкой улыбкой на губах и чёрными волосами, пробивающимися из-под капюшона на лоб и лицо, которое было относительно миловидным. Он нёс какую-то сумку на плече, которую крепко прижимал к себе левой рукой. И вот наконец он подошёл к двери. Мумей решила полностью выйти из-за спасительной двери и встретиться с незнакомцем лицом к лицу. Парень снял капюшон, и на его плечи упали весьма длинные чёрные волосы, которые струились вниз. Он поднял взгляд на девушку, которая с интересом разглядывала его, и убрав прядь волос с глаза, спросил: - Вы ведь Нанаши Мумей, так? Его голос был на удивление приятным и высоким. От внезапно нарушенной тишины Мумей слегка дёрнулась и кивнула: - Да, это я. Вы что-то хотели? Её же голос едва дрогнул в начале, но она быстро нашла в себе силы говорить кристально чисто. Парень показал сумку: - У меня тут почта. – произнёс незнакомец. – Меня просто попросили передать письма. - Письма?.. – загадочно повторила Мумей, отводя свои янтарные глаза в сторону. Незнакомец кивнул. – Ну, думаю, Вы можете пройти в дом. Чего уж мы тут стоять будем. Парень кивнул и сделал шаг на лестницу дома. Мумей же вошла внутрь и открыла дверь шире, давая возможность незнакомцу войти. И вот, спустя несколько секунд, входная дверь закрылась, а внутри уже была нарушена тишина. Мумей развернулась и облокотилась на колонну, около которой стоял стол. - Всё же… Сперва я хотела бы узнать, как мне вас звать, мистер. – её лицо приняло необычную серьёзность. – Просто неудобно как-то называть вас «Эй» или как-то так. Парень, в это же время открывавший свою сумку, остановился и поднял взгляд на девушку. - Можете называть меня Фанат. Я не против. – он всё-таки открыл сумку и достал довольно большую стопку писем, некоторые из которых были весьма толстые, и протянул всю эту кипу Мумей. Девушка слегка удивилась, увидев эту башню из конвертов, но всё же взяла её и положила на стол. - А от кого они, если позволите поинтересоваться? - А Вы почитайте. – ответил Фанат, закрывая сумку. Мумей недовольно выдохнула и взяла верхний конверт. И тут же в её глазах доныне неведомое ей чувство промелькнуло будто молния. Вернее, она чувствовала его раньше, но с того момента прошло очень много времени. Времени, которое лечит, но в то же время и калечит не хуже бейсбольной биты. Имя отправителя: «Hololive EN – Promise». Она медленно раскрыла конверт и вытащила письмо. Запахи. До боли знакомые ей запахи, которые остались на письме, всё больше пробуждали доныне спящее чувство, которое она хотела как можно дальше забросить и не вспоминать. Подчерк, который она более никогда не забудет, снова забегал по листу, напоминая ей о тех днях, когда они были вместе. И в горе, и в радости, и вообще вместе. Воспоминания – это то самое дорогое, что есть в любом человеке, и Мумей не стала исключением. Девушка с жадностью и волнением читала письмо, которое было написано специально для неё. От её друзей. Семьи, можно сказать. Слово за словом, строка за строкой. Ни одного символа, закорючки и завитушки не ушло от зоркого глаза Совы и Хранительницы. Но с каждым символом внутри всё сильнее разгорался огонь. Огонь, который сильнее каминного. Внезапно на письме появилось тёмное пятно. И ещё одно. И ещё. Из глаз девушки, до этого стоявшей с серьёзным лицом, шли слёзы. Она закончила читать письмо, но ещё несколько секунд смотрела на лист бумаги, который становился всё темнее и темнее. Затем, с трудом подняв взгляд на парня, всё это время стоявшего у входа и молча смотрящего в пол, видимо смущаясь эмоций девушки, она произнесла: - Спасибо. Правда, большое спасибо. – шмыгнув носом и вытерев рукавом свитера слёзы, она положила письмо на стол. - Всегда пожалуйста. – ответил он и накинул на голову капюшон. – На этом моя работа окончена. Фанат развернулся, но вдруг почувствовал, что кто-то тянет его за плащ назад. Он обернулся и увидел, как Мумей схватила его. - Пожалуйста… Побудь ещё немного со мной. – тихо и со смущением произнесла девушка. – Иначе я не знаю, что со мной будет после… Воспоминаний. Фанат лишь выдохнул и снял капюшон. - Хорошо. Если ты так хочешь… Ну, то есть Вы. Мумей отпустила плащ и легко хихикнула. - Ничего страшного, можно на «ты». Я не против… Наверное. – она так же легко улыбнулась. – Будешь чай, Фанат? Парень неуверенно кивнул и снял с себя свою сумку. Мумей лёгким шагом пошла на кухню, включила свет и начала готовить чай. Фанат тем временем снял свои сапоги, которые прошли не одну сотню километров, поставил их у входной двери, снял свой плащ и повесил его на ближайший гвоздь, который по необъяснимым причинам был вбит в дверной косяк. Парень взглянул на плащ и, заметив его пыльность, отряхнул его. Гвоздь, на котором в тот момент висела эта плотная материя, явно не ожидал такой нагрузки, из-за чего просто сорвался с косяка, параллельно порвав капюшон плаща, который он и держал. Тихо выругавшись, Фанат поднял свою накидку и накинул её на себя и поднял ржавый гвоздь, который лежал на полу. Затем он посмотрел на сам косяк и ужаснулся – та деревяшка, которая была этим косяком, была сильно испорчена предательским гвоздём. Ещё раз тихо выругавшись про себя, Фанат положил гвоздь на стол у колоны и аккуратно сел на край дивана, который тихо скрипнул под его весом. Спустя несколько минут Мумей вышла со слегка неаккуратным, но красивым подносом, на котором стоял керамический чайник и несколько таких же керамических чашек, и поставила его на стол. Затем она посмотрела на Фаната, чьё выражение лица было явно слегка хмурым и отчего-то смущённым. - Что-то случилось? – спросила Мумей, наливая чай в первую чашку. Фанат, видимо, сильно задумавшийся, слегка вздрогнул, несколько раз моргнул и посмотрел на Мумей. - А… Да нет. Ничего такого… - слегка задумчиво и протяжно ответил парень и хрустнул пальцами. Проследив глазами за взглядом Фаната, Мумей увидела ржавый гвоздь на столе. Резко она перевела взгляд сначала на Фаната, который слегка отвернулся от неё, затем снова на гвоздь, а после уже на дверной косяк, который пострадал от того самого гвоздя, что лежал на столе, и в её голове пазл (хоть и не такой уж сложный) сложился. Фанат же, явно понявший, что девушка обо всём догадалась, ещё сильнее отвернулся и начал нервно тереть руки. - Ааа… Понятно. – Мумей поставила чайник на поднос. – Честно, я уже и сама забыла про него. Отчасти это моя вина, но всё же… Внезапно она заметила очень сильный порез на капюшоне Фаната. - Даже так… Сними плащ, пожалуйста. Фанат посмотрел на Мумей с удивлением. - Чего? - Плащ, говорю, сними. – ответила Мумей. – Я попробую зашить. Фанат, не сводя всё ещё удивлённого взгляда с Мумей, всё же встал и медленно стал снимать плащ. Под плащом скрывался тёмная тёплая кофта с налокотниками и ремешками на груди. Сняв с себя порванный плащ, он аккуратно протянул его Мумей. Мумей же взяла его и бросила на другой край дивана и налила чай во вторую чашку, которую позже и протянула Фанату. - Держи, Гвоздодёр. Но чтобы в последний раз. Фанат кивнул, взял чашку и сделал глоток. Чай был горячим, нежным и вкусным. Мумей тоже сделал глоток и села на диван рядом с парнем. - Нравится? Хотя можешь не говорить. – Фанат, уже открывший рот, чтобы что-то сказать, закрыл рот. – Я знаю, что нравится. Честно, я даже не знаю, что это за чай. Просто нашла его на кухне. Так и прошли следующие полчаса: Мумей рассказывала разные истории, которые происходили с ней прежде, будь то дело ещё в агентстве или уже здесь, на краю Вселенной, или же которые она прочитала в книгах, которых здесь, как оказалось, было немало, а ещё делилась своими мыслями о самых разных вещах, начиная с деревьев за окном заканчивая смыслом существования этого места и её обитанием здесь. В то же время Фанат с интересом слушал её, кивая и поддакивая, иногда даже вставляя какие-то свои мысли, но быстро замолкал под напором информации от Хранительницы. Но вот чай в чайнике закончился, а чашки давно опустели. Часы, которые стояли на каминной полке, пробили десять часов вечера. Сам камин уже едва горел и всё также едва грел, но в доме всё равно было тепло. Мумей встала с дивана и взяла поднос, но Фанат остановил её, встал сам и взял поднос. - Да не стоит… - Стоит. Я и так тебе косяк и капюшон как минимум должен. – ответил Фанат и понёс поднос на кухню. Мумей села обратно на диван. Спустя несколько минут он вернулся с кухни. Однако, к его удивлению, он обнаружил Мумей, которая уснула прямо на диване. Фанат тяжело выдохнул, подошёл к дивану и укрыл девушку своим плащом. Мумей тут же вцепилась в него и укуталась в него, что-то невнятно пробормотав. Фанату же ничего другого не оставалось, кроме как сесть на край дивана и просто смотреть куда-нибудь. И, занимаясь этим очень увлекательным делом, он не заметил, как сам отправился к Морфею.

***

Сна ему не приснилось, так же, как и то, что кто-то тыкал его в бок. Медленно открыв глаза, он посмотрел туда, откуда его толкали. Это была Мумей, которая методично и усердно пыталась его разбудить. Заметив его взгляд на себе, девушка слегка вздрогнула и перестала его тыкать. - Утречка, Фанат-Гвоздодёр. Прости, что вчера заснула. – сонно сказала Мумей, вставая с дивана. – Плащ я твой зашила, так что думаю мне полагается награда. Потянувшись, парень посмотрел на Мумей, которая нависла над ним. - И чего же ты хочешь? – поинтересовался Фанат, слегка смутившись. - Я? Я хочу есть. – ответила девушка и встала ровно. – Что именно – на твоё усмотрение. Спустя несколько минут Фанат и Мумей сидели за столом и уплетали омлет, любезно приготовленный парнем по просьбе Мумей (всё-таки она выбирала блюдо), попутно ведя оживлённую беседу. После трапезы Фанат собрал тарелки и отнёс их на кухню, где принялся их намывать. Вернувшись же назад, он застал Мумей за чтением книги, сидя на лавочке. Услышав шаги, девушка обернулась. - Плащ… Точно, вот он. – она указала на вешалку. – Прошу, больше не ломай ничего. - Хорошо. Я постараюсь. – кивнул Фанат и снял плащ с вешалки. Он посмотрел на стол. Стопка всё ещё стояла на столе, и всё тот же конверт с письмом, мокрым от слёз. Он понял, что лучше оставить Мумей наедине с ними. Он ничего не может поделать. С этими мыслями он стал собираться. Спустя несколько минут он оделся (хотя ему не так уж и много одевать) и посмотрел на Мумей, с которой он таки встретился взглядами. - Ты же не против, если я приду как-нибудь ещё? – осторожно спросил Фанат, потирая руки. Мумей смерила его своим почти равнодушным взглядом, но спустя несколько мгновений мягко улыбнулась, а в её голосе были одновременно нотки радости и грусти: - Конечно! Я буду рада. – она слегка хихикнула. – Да и к тому же кто-то должен мне починить дверь. И ещё раз спасибо за письма… И понимание. Фанат кивнул и помахал рукой на прощание. Мумей ответила тем же. Надев капюшон на голову, Фанат развернулся, открыл дверь и вышел наружу, оставляя Хранительницу «Цивилизации», Нанаши Мумей вновь наедине с собой. Девушка держала в руках книгу. Она не знает, который раз уже её читает, но сейчас ей вообще нет дела до неё. Её взгляд прикован к окну, к саду из тёмных и не очень тёмных деревьев, ржавой бесполезной качели и на фигуру парня в синем плаще с капюшоном, который медленно уходил вглубь сада, всё дальше от дома.

***

Казалось бы, что в том самом ветхом покосившемся доме, который находился на краю Вселенной, где не существует понятия пространства и времени, там, куда не доходит свет от звёзд и шум от всего остального мира необъятной Вселенной, ничего не изменилось: всё так же стоял сад, всё так же лежали бесполезные ржавые качели и тонкой струйкой шёл дым из трубы дома. Всё также сидела в нём девушка с янтарными глазами и читала книгу, сидя у окна. Всё также трещал камин, тикали часы на каминной полке и стояли фотографии. Но на самом деле поменялось многое – у этой девушки появилось то, чего она хочет – она хочет письма от её друзей, которых она не видела уже очень долго. Она хочет вновь почувствовать те самые ощущения. И она хочет встречи с одним человеком, который эти её «хотелки» может выполнить. Она верила, что он придёт вновь, и вновь принесёт эти бумажки, которые обязательно будут дороги ей. Она это знает. Она знает и ждёт. И будет ждать.