Там, где нас нет I

             Следующий день прошёл как-то незаметно. Я ухаживал за Веником и Эльфи. Завтракал, обедал, ужинал, общался с Хени и Дибо. Слушал их восторги по отношению к мелкому, выслушивал городские сплетни. В общем, сказать, что я делал невозможно. Да, через глаза Эльфи я смог рассмотреть, что же всё таки мастер Маркард сделал с моими руками и лицом. Кожа рук была заживлена, даже шрамов не осталось, а знакомая мазь, втёртая Хени, совершила чудо, сделав кисти чистыми и нежными. Вот только кончики ногтей остались антрацитово-чёрными и от них к середине ногтя шли по три чёрные полоски – вот такой своеобразный маникюр получился. Лицо же гладким не стало – ниже глаз до самого подбородка на коже сохранилась сетка от повреждений кислотной крови демона. Рубцы не были столь заметны как ранее, но и полностью не ушли. Костная ткань вокруг глазных впадин и на переносице была полностью восстановлена, сами глазные впадины были полностью зарощены соединительной тканью и покрыты кожей, век, естественно, не было. В общем, вместо глаз ровная гладкая поверхность. Зачем нужно было идти к мастеру Маркарду на повторный приём непонятно – он сделал всё, что мог, шрамов и швов от его работы не осталось, а протезироваться за счёт детей я был категорически не согласен.       Но всё таки на другой день с утра мы с Эльфи выдвинулись на приём к мастеру Маркарду.       Снова я был уложен на кушетку и усыплён. Проснулся я от холода. Лежал на той же кушетке, совершенно голым. Эльфи рядом не было.       Телеметрия показала мне, что в соседнем помещении кто-то есть, но точно не Эльфи. Прислушавшись, услышал из-за неплотно прикрытой двери, как мастер Маркард кому-то говорит:       - … запомни и передай Орсельну – этого омегу, что вы забрали, целесообразно в бордель пристроить…       Собеседник целителя гнусно хохотнул:       - Эт точно, мальчишка сладкий… и смазливый… худоват только…, но это кто что любит…       - Слушай, не перебивай, - продолжил мастер, - по главному омеге так – это оме, знатный, кто такой сказать не могу, в городе таких нет, не местный точно… искусник…       - Искусник! – ахнул собеседник Маркарда, в котором я, присмотревшись к его энергетическому образу, узнал одного из той четвёрки, которую встретил в кабаке на дороге, - а какого направления? Ах, да…       - Да, искусник, - продолжил Маркард, - ты же знаешь, со стороны определить невозможно. Пока он в стазисе – я сказал ему, что его надо ещё подлатать, вот они и пришли, но потом я ему введу препарат, блокирующий связь с Великой Силой и его можно будет использовать как захотите.       «Вот сука!» - подумал я.       Маркард продолжил:       - Я его осмотрел. В общем, тоже возможен бордель, но оме сильно на любителя. Он полностью бесплоден, даже кастрирован.       - О! – откликнулся собеседник.       - Поэтому, - продолжил целитель, - у него организм развивался по типу альфы…       Он помолчал.       - М-да… Так вот… Тело со шрамами… На спине на обычном месте след от печати подавления – видно тот ещё фрукт. Глаз нет…       - Мастер, у нас есть пара любителей альфоподобных омег…, - ответил альфа, - такие затейники… А глаз нет – это даже к лучшему…       - Хорошо, - согласился целитель, - забирай, сейчас я его подготовлю.       - А их точно не хватятся? – задал вопрос альфа.       - Не должны, я послал своего слугу, он проследил за ними. Они у Хени и Дибо живут в Зелёном переулке. Этот оме со слугой из ниоткуда, никого за ними нет.       - Хуго, Герт, забирайте этого. Закроете, возвращайтесь – у нас ещё один есть. С ним повозиться придётся. Да не задерживайтесь, потом сладкого мальчика между собой распишете, - распорядился альфа со своими напарниками.       Послышалась возня и энергетические сигнатуры Эльфи и двух сопровождающих стали удаляться.       - Рюдигер, сейчас я обработаю нашего оме и можешь забирать, - послышался голос Маркарда.       Я огляделся телеметрией. Рюдигер остался на месте, а Маркард идёт в мою сторону. Стараясь не шуметь, я сполз с кушетки и метнулся к стулу на котором, как я помнил, сидел Эльфи. Моя одежда, сваленная в кучу, лежала на нём. Перерыв её, я отыскал деревянный жезл своего меча. Хх-а. Живём.       Забравшись обратно на кушетку, я уместил жезл под бедром и прикрыл его рукой, изобразив ту же позу, в которой меня оставил целитель.       Скрипнула дверь процедурной. Маркард подошёл ко мне и остановился рядом с кушеткой. Я почувствовал на себе его воздействие – целитель, рукой, светящейся зеленоватым светом, водил у меня над грудью. Не дав ему опомниться, я резко выхватил меч, зажёг его и наискосок рассёк тело не успевшего среагировать Маркарда.       С влажным хлюпом половинки тела рухнули на пол и в нём погасла энергетическая сеть. Только голова еще едва светилась – мозг умирает не сразу.       - Мастер, что там? – просунулся в дверь Рюдигер.       - Привет тебе передаёт, - ответил я, с размаху ударяя по двери и зажимая в притворе голову альфы.       - А-а! – заорал тот.       - Тихо, сволочь! – зашипел я, сильнее придавливая голову Рюдигера дверью.       Схватив мерзавца за волосы и потянув голову вниз, со всей силы въехал коленом ему в нос. Рюдигер всхлипнул и повалился.       Навалившись сверху на упавшего лицом вниз альфу, вывернул руку урода почти к затылку:       - Говори, куда моего омегу дели?       - Там он, там, оме, - заскулил Рюдигер.       - Где, там? – спросил я свистящим от ярости шёпотом.       - По переходу, по низу… В соседнем доме, - захлёбывался кровью из сломанного носа альфа.       Подхватив телекинезом брошенный погасший меч, я приставил его к затылку Рюдигера и зажёг.       Тело альфы обмякло, из под головы начала растекаться кровь.       Погасив меч, я окинул телеметрией дом целителя – никого и, как был, голый, ориентируясь на сквозняк из приоткрытой двери в подземный переход, осторожно, приставными шагами, перебирая рукой по стене, пошёл по переходу, чувствуя нашу с Эльфи связь.       Воспользоваться глазами омеги я не мог – Эльфи был без сознания.       Перебравшись по холодному переходу, я наткнулся на лестницу, ведущую вверх.       Никого рядом не было – телеметрия и энергетическое зрение ничего не показывали. Сверчок в голове исправно доносил до меня шум биения крови в ушах.       Нащупав голой ногой ступени, я начал подниматься, протянув руку вверх.       Оп-па! Дверь!       За дверью тихо.       Телеметрия показывает живых за две-три комнаты от меня. И что-то не нравится мне, что она показывает.       Шаря рукой по стене, я начал продвигаться в сторону живых.       Ну вот и дверь, за которой странно движутся сразу трое, а четвёртый сидит на стуле (судя по его позе) и наблюдает за происходящим.       Потянув дверь на себя, я медленно появился в дверном проёме.       - О, ещё один! – тут же среагировал сидящий, - оме, давай присоединяйся, - помахал он рукой, вставая, - Сейчас Герт и Санни закончат и тебя обработают в лучшем виде.       Эльфи, закрыв глаза от удовольствия, обрабатываемый сразу в два ствола, издавал через занятый членом Герта рот, невнятные звуки. Рассмотрев его я понял, что омеге это нравится! Голова и задница – две противоположные точки тела постепенно заливались красным светом удовольствия.       Суки! Что вы с ним сделали?! Эльфи мой! – бешенство горячей волной заливало голову, поднималось от кончиков пальцев, сжимавших деревянный жезл, до локтей и плеч.       - Эк-к, - какой-то неопределённый звук издал сидевший альфа.       - Да что такое! – один из сношавших Эльфи, кончив, вытянул свой член из его рта и оттолкнул моего омегу в сторону.       Горячая как огонь кровь хлынула мне в голову. Ярость, ничем не сдерживаемая ярость охватила меня. На мгновение просторная комната, в которой мы находились, показалась мне тесной. Воздух, казалось, застыл и мой ощеренный рот не мог его вдохнуть. Напряжение, как сжатая пружина, копившееся во мне, крутилось в ставшем вдруг тесным для него теле, горячая струя хлынула у меня из носа, заливая губы и не давая дышать.       - О! У него кровушка пошла, как я такое люблю! – высказался ещё один урод, задёргавшись в экстазе короткого оргазма сзади Эльфи, стоявшего на кровати на четвереньках и опустившего голову на скрещённые руки.       И вдруг ярость оставила меня, чистое ледяное спокойствие охватило всё моё существо и в глаза, которых у меня не было, хлынул свет. Где-то в моём подсознании Улька выдохнул в ужасе.       Что со мной?! Оглядев вновь появившимся зрением грязную комнату, загаженный пол, я перевёл свой взгляд на руки в которых держал деревянный жезл. Руки были странного багрово-фиолетового цвета. Шевельнув плечами, почувствовал, что за спиной что-то не так. Повернув голову, краем глаза заметил за спиной крылья. Крылья! Длинные тонкие трубчатые кости стянутые тонкой кожистой перепонкой.       Все движения вокруг меня прекратились. Альфы, похитившие и насиловавшие Эльфи, застыли без движения, вытаращив глаза.       - Ну что, твари…, - мой голос завибрировал, пробирая до глубины, и я неожиданно понял, что вместо моего, ставшего уже привычным голоса, по тембру звучавшего между альфой и омегой, откликнулся какой-то многоголосый хор, причём, я чувствовал, что в этом голосе звучали и неслышимые человеческим ухом нотки инфразвука, заставлявшие тело покрываться мурашками иррационального первобытного ужаса.       Урод, насиловавший Эльфи сзади, дёрнулся ещё раз и его огромный альфовский член вывалился из растянутого, покрасневшего и блестящего от выделившейся смазки ануса омеги. Следом из развёрстого с багровыми краями отверстия медленно потянулась, спускаясь по съёжившейся мошонке и карликовому члену, густая струя спермы.        Я резко дёрнул рукой и кончившего альфу распластало по свободной деревянной стене, находившейся сбоку от кровати с повалившимся на бок Эльфи.       Рывок рукой и второй альфа-насильник распластался по стене.       - Да что здесь та…, - начал было что-то говорить третий альфа, но по моему знаку, Великая Сила, поглощённая демоническим телом, распластала его рядом с подельниками.       Эльфи, смотревший на всё это широко раскрытыми глазами, сглотнул, вытер тыльной стороной ладони губы, заляпанные слюной и спермой второго альфы и едва слышно выдохнул.       Шевеление пальцами и руки твари пришпиленной к стене первым разошлись в стороны. Ещё движение рук, ножки, стоявшего в комнате стула расщеплены и длинные острые щепки с огромной скоростью пробивают запястья разведённых рук и голени таких же разведённых ног в районе ахилловых сухожилий.       Растянутый альфа задохнулся от боли и тёмная венозная кровь медленными толчками пошла из ран.       Не-е-ет! Ты у меня долго подыхать будешь, с выдумкой. Вы все сдохнете! Но не сразу.       Перекрыв заскулившим от ужаса, распятым на стене альфам рты, я, сделав пальцем круговое движение, как коронкой вырезал из столешницы стола бывшего в комнате, деревянный кружок.       О! Классно! На одной стороне кружка по мановению того же пальца появилась буква А, а на другой Ш.       Удовлетворённо рыкнув, при этом в моей груди как будто бы заработал мотор (и весьма мощный), я подкинул кружок. Выпала буква А.       Ну что ж! Везёт ему (хотя не знаю). Полная эвисцерация по Абрикосову. Да ещё на живом материале!       Встав перед безумно таращившим глаза и задушенно мычащим пришпиленным к стене альфой, я наставил на него свой палец с длиннющим чёрным ногтем.       Косые телекинетические разрезы от шеи с противным звуком рассекаемой ткани сошлись к верхней части грудины.       Крохотный шарик пламени пирокинеза тут же, следуя за телекинетическим скальпелем, прижигал разрез – нам ненужно чтобы пациент истёк кровью и умер раньше времени.       Стоять, Зорька!       Заметив позывы, я тут же сжал телекинезом сфинктеры кишечника и мочевого пузыря у всех троих.       Разрез кожного покрова, мышц и брюшины, прижигаемый пирокинезом, пересёк пупок (да плевать!), спустился к безволосому лобку и, раздвоившись, разошёлся к паховым лимфатическим узлам. Ну а теперь косточки! Рассечённая вдоль ровно посередине грудина с прижигаемыми краями, разошлась примерно на палец и застыла над судорожно дёргающейся диафрагмой. Живой, ты живой мне нужен! Глаза альфы закатились под лоб. Он потерял сознание от болевого шока.       Подойдя к нему вплотную и вдохнув запах палёной плоти и кости (да! они пахнут по разному!), я не поднимая рук, внедрился в голову этого урода и полностью отключил у него все болевые ощущения. Вот так! Будешь просто любоваться на себя. Похлопав по смазливой морде, привёл альфу в чувство.       Ну-с… продолжим. Навтыкав в стену рядом с альфой мелких деревянных колышков, с противным чваканьем извлёк из его вскрытой брюшной полости весь кишечник и развесил его по сторонам красивой, как мне показалось, гирляндой. Опустив голову, альфа с ужасом смотрел на мои манипуляции.       Рёбра, рёбра… о, рёбра, мы с ними вот как поступим. Прорезал кожу дальше встороны под ключицы и аккуратно, стараясь не повредить крупные сосуды, телекинезом изнутри ровненько рассёк все рёбра грудной клетки примерно посередине их длины и, как дверки, стараясь не повредить лёгкие, развёл грудную клетку в стороны, пришпилив её половинки к стене.       О, а сердечко-то бьётся!       Лёгкие, не сдерживаемые рёбрами, чуть оплыли вниз и повисли на трахее, судорожно дёргаясь и пытаясь втянуть воздух.       Не, не, не, задыхаться тебе ещё рано.       Я окружил лёгкие телекинезом на манер грудной клетки и, ткнув тем же телекинезом диафрагму, заставил альфу дышать.       Я отошёл на середину комнаты и полюбовался на проделанное издалека.       Красота!       Следующий! Кто у нас следующий?       Повернув голову к Эльфи, я увидел, что он без движения валяется на кровати с закаченными под лоб глазами. Сознание потерял… – ну это ничего, это пройдёт.       Дышит! Он дышит! – опять я обратил внимание на получившуюся композицию.       Теперь второй. Что делать со вторым? А если вот так?       Я оторвал второго альфу-любителя минетов от стены и развернул его спиной к себе, снова прижав к стене.       Разрез по черепу от лба вдоль позвоночника и до копчика. Наука – это всё! Телекинезом я отслоил все ткани от костей черепа и вытянул его из тканей головы как из чехла. Естественно, всё это под полным обезболиванием и с прижиганием сосудов. Я люблю работать в чистоте, да.       Разведя кожу и мышечные ткани в стороны, обнажил позвоночник, пока не пересекая нервы и крупные сосуды. А что это у нас тут? Протрузия? Ай-яй-яй. Позвоночная грыжа? О-хо-хо. Ну сейчас полечим…       Пройдясь своим демоническим зрением вдоль позвоночника ещё раз, я обнаружил, что пациент находится при смерти. Всё таки, что-то я не учёл. Ну ничего, у нас ещё один есть.       Резко выделив позвоночник, я схватил телекинезом сразу всю конструкцию – очищенный череп и позвоночник и, издав рёв Хищника из одноимённого фильма, поднял это всё вверх к потолку.       Ничего, мой мальчик, ничего. Терминальная стадия смерти позволит тебе увидеть то, что осталось от твоего тела.       Я левитацией подвесил голову и позвоночник второго альфы так, чтобы ещё живые глаза могли видеть его развороченное тело.       Дыши! Дыши! – снова запустил я лёгкие первого насильника.       Теперь третий. Скрипя половицами, я подошёл к третьему альфе, застывшему и зажмурившему глаза от ужаса. Открой глазки, красавица! Вот так – я телекинезом развел веки пришпиленного.       Что же с тобой делать? Что придумать? Ну? Молчишь. Это хорошо, что молчишь. Это правильно.       Наставив палец на лоб третьего, но не касаясь его, я просканировал всю информацию, доступную мне. Жизнь альфы пролетела передо мной в ускоренной перемотке.       Так. Так. Не то. Не то. О! Вот! Орсельн! А это… дети… Тот самый «материал» о котором говорил мне целитель, предлагая протезирование глаз. Дети где-то здесь в Майнау. Вообще отношение к детям в здешнем обществе весьма трепетное. Достаточно сказать, что сирот здесь нет. Вообще. Омеги чадолюбивы, их истинные альфы часто находятся под эмоциональным влиянием своих омег. Поэтому с усыновлением или приёмом в семью детей проблем нет. И тем страшнее была полученная информация: изъятие органов, рабство, подпольные бордели для любителей всевозможных извращений. Похоже, повышенная эмоциональность частенько срывала крышу и альфам и омегам.       Едва отойдя от полученной информации, я снова обратил внимание на третьего альфу.       А что если так? Опять проникнув в организм альфы, я выкрутил чувствительность до максимума и, сверля голубоватым телекинетическим буром, начал разрушать его зубы, пытаясь добраться до нервов.       Во-от. Класс! Больно, просто пиздец и крови нет. Из раззявленного рта альфы натекала слюна, раскрытые глаза, которые я не давал закрыть, были полны слёз.       Деревянные глазки, почему вы так странно смотрите на меня?       О! – пришла мне в голову мысль, а давай-ка мы из тебя анатомическое пособие сделаем! Скелет, например. А что? Это ж так здорово! Всё, решено. Делаем скелет.       Пережав сосуды конечностей, я быстренько, убрав при этом чувствительность подопытного, очистил кости рук и ног от тканей.       Снятое запустил телепортацией далеко-далеко в лес. Зверюшкам тоже кушать хочется.       Ослепительно белые, идеально вычищенные кости радовали глаз. Ну что, третий, хочешь посмотреть на свои руки и ноги? Давай гляди! Я повернул голову пришпиленного альфы вправо и влево. Посмотрел? Продолжим.       Сделав разрез поперёк туловища под диафрагмой, я пережал полые органы и крупные сосуды, прижёг мелкие и начал освобождать от плоти кости таза и удалять всю брюшную полость вместе с органами, телепортируя отделённые ткани на этот раз уже в Северный океан – я прямо чувствовал как куски кожи, мышцы, желудок, поджелудочная железа, кишки, печень, почки, селезёнка, мочевой пузырь плюхаются в воду, где-то далеко в море, вздымая холодные брызги и тут же окрашивая воду кровью.       А что? Красиво получается. Но вот дальше… До сердца дойду и сдохнет. А и чёрт с ним! Я быстро дочистил скелет, не став удалять глаза, головной и спинной мозг. Тёплые ещё кости не могли стоять и мне пришлось доламывать немудрящую мебель, чтобы раскрепить весь скелет на стене. Пока я возился с третьим, первый, оставленный без надзора и моей помощи в дыхании, задохнулся.       А! Ладно! В другой раз внимательнее буду. Прослежу.       Теперь Эльфи. Что с ним? Вроде как, после жаркой ебли ожил и его самосознание вернулось к нему. Сука! Да что ж как обидно-то! Какие-то уроды моего омегу выебли, а ему только лучше стало! Ещё и кайф получил от этого. Валяется вот теперь без сознания.       Эльфи лежал с подкатившимися глазами на топчане, заменявшем кровать, покрытом какими-то, бывшими когда-то белыми, тряпками. Из его худенькой несчастной попки натекла целая лужа спермы через так и не закрывшийся до конца сфинктер ануса. Бессознательный омега окоченел от холода – в комнате было довольно прохладно.       Протянув руку в его сторону, я сдёрнул его телекинезом с топчана и, обняв как маленького ребёнка, прижал к своей горячей груди, укрыв дополнительно крыльями.       Омега ткнулся мне в плечо и ни на что не реагировал. Потерев аккуратные ушки, я добился того, что Эльфи вздохнул, поднял голову и что-то прошептал.       Я погладил его по взлохмаченным волосам.       - Где я? – услышал я, - оме…       - Это я, - вновь в моей груди запустился мотор многоголосья, - Ульрих.       - Мы сейчас уйдём отсюда…, - продолжил я, повернувшись к выходу и с размаху чиркнув по деревянной стене хвостом. Хвост! Бля, ещё и хвост! Сука, откуда он! На стене осталась глубокая царапина, а деревянная труха невесомой пылью осела на пол.       - Холодно…, - прошептал Эльфи дыша мне в шею.       Рыкнув, отчего в моей груди снова взревел мотор, а Эльфи покрылся мурашками страха и сильнее вжался в меня, скрючившись и прижав ко рту кулачки, я, вытянув руку, призвал телепортацией всю свою, стащенную с меня мастером Маркардом одежду. Телекинезом сбил её в ком, добавил туда же рваные лоскуты оставшиеся от одежды Эльфи, поднял, царапнув рогами по потолку, голову, захватил жезл меча и резко выдохнув, рассмеялся в дощатый потолок. Поток Силы, смешанный с демонической энергией, ударил вверх, снося перекрытия и два верхних этажа этого дома, стоявшего на другой стороне улицы, напротив дома мастера Маркарда…       Следов оставлять не надо. Запустив по подземному переходу, увеличивающийся по мере удаления, шар пирокинеза в дом целителя, я дождался хлопка ударной волны, затем, присев, подпрыгнул вверх в пролом и, прижимая к себе трясущегося омегу, раскрыл крылья и, медленно ими хлопая, устремился в темнеющее осеннее небо.       «Добыча Хищника», висевшая в воздухе благодаря левитации, с деревянным стуком упала на пол.              

* * *

      

      Подальше от этого города, подальше. После всего, что здесь произошло, вся стража будет стоять на ушах. Чёрт с ним, с Орсельном потом разберусь. Веник пока с Хени и Дибо побудет, а мы с Эльфи в лесу перекантуемся, пока всё не утихнет – думал я, тяжело и медленно хлопая крыльями и отдаляясь от Майнау всё дальше и дальше.       Голый Эльфи трясся в моих объятиях под потоком набегающего холодного воздуха. Только простуды не хватало – думал я, наблюдая за омегой. Потом всё таки догадался укрыть его телекинетическим щитом.       Куда хоть летим-то? Окинув взглядом горизонт, я заметил где-то вдалеке, едва-едва различимое, светлое, на фоне облетевшего лиственного леса, изредка оживляемого зеленью хвойных деревьев, пятно.       Чуть скорректировав курс (вот для чего хвост, оказывается, нужен!), я направился к нему. Где-то внизу тянулась пустая дорога, по которой мы ехали на лошади, и она служила хорошим ориентиром.       О! А вот и пепелище на месте кабака Оппо. Сгорел только кабак – сараи уцелели.       Долетев до кабака, я опять скорректировал курс по направлению к пятну, свечение которого усилилось. Э! Да это то место, где нас портал выбросил. Точно, вон и овраг с родником рядом.       Вот в овраге-то и можно пока приткнуться. Сейчас, пока я в демонском обличии и моя внутренняя энергия перемешана с энергией демона, владение Великой Силой, не знаю почему, резко скакнуло. И пока этот так, надо успеть оборудовать место нашего нового жительства.       Кантоваться нам тут не меньше декады, зима на носу – поэтому нужно что-то вроде охотничьего зимовья и обязательно с печкой.       Приземлившись на краю оврага, я заглянул вниз. Уже стемнело, но моё демоническое зрение, я так понимаю, работающее сразу в нескольких диапазонах, не замечало этого – видел я всё прекрасно.       По дну оврага протекал ручеёк. Именно его журчание я слышал в первый раз, когда чуть не свалился в овраг.       Повернув голову в сторону родника, я прошагал по лесной подстилке, хрустя гнилыми сучьями и снова обняв руками и крыльями Эльфи, к голове оврага.       Вот здесь пока и будем обживаться.       - Эльфи, - пророкотал я, - ты пока тут посидишь – я вниз спущусь.       - Нет, нет, - откликнулся тот, - не оставляй меня тут, демон.       - Какой я тебе демон?! Что не узнаёшь что ли? А ещё истинным прикидываешься, - подколол я омегу.       - Оме… оме Ульрих? Вы? – воскликнул он оторвав, наконец, голову от моей шеи.       Бля, Эльфи опять в своём репертуаре – в одно ухо влетело, в другое вылетело. Я же ведь говорил ему о том, кто я такой.       - Да! Неужели не понятно. Кому ещё ты кроме меня нужен, кто с тобой возиться-то будет, - буркнул я.       - Оме…оме…, - бормотал Эльфи, обнимая руками-тростинками меня за шею.       - Так, Эльфи, хватит этих телячьих нежностей. Я смотрю, разум к тебе вернулся, так, что посидишь тут, - безапелляционно заявил я.       Отцепив сопротивляющегося омегу, я, не давая ему ничего говорить, быстро сотворил из телекинетических щитов призму в виде тетраэдра. Засунул туда омегу, закинул свою и его одежду и, подвесив внутри призмы шарик пирокинеза для обогрева и освещения, спустился в овраг.       Выбрав рядом с родником подходящий склон, я быстро, пока ещё оставалась неостановимо уходящая смесь двух сил, вырезал в его склоне просторную горизонтальную площадку с чуть заметным уклоном к центру оврага.       Тем же телекинезом нагрёб из горы грунта четыре куба чистой глины и, раскалив их пирокинезом до такой степени, что глина начала плавиться и течь, получил здоровенные кубы-железняки.       Прокалил и площадку на три пальца, сформировав на ней жёсткий панцирь, препятствующий размытию водой.       Раз, два, три, четыре – считал я, загибая пальцы, прикидывая, сколько мне понадобится стволов деревьев для более-менее приличного сруба, хотя бы 5 на 5 метров.       Ну, где-то 12-13 венцов – это, чтобы головой потолок не задевать. Да на пол, да на потолок, да фронтоны и крыша. Двери, опять же, рамы – окна 2 надо. Короче сотня стволов нужна.       Быстро вспомнив все относительно толстые и ровные деревья, над которыми мы пролетали, я, срезав под самый корень, телепортировал их на свою строительную площадку.       А! Сруб же садится безбожно. Этак у меня к концу декады дверь заклинит. Выйти не сможем.       Присев на кучу неошкуренных с ветками и хвоей, деревьев, я начал перебирать в памяти всё, что читал и слышал о деревянном строительстве. Профилированный брус, вроде как тоже даёт усадку. Ускоренно сушить телекинезом тоже не выход – всё растрескается и поведёт. А вот термодревесина, пожалуй, подойдёт.       Стволы были нарезаны на подходящую длину – 7 шагов. Вот, что удобно при такой работе, так это то, что всё можно, (ну не всё, конечно, но многое) отмерять на глаз.       На дне оврага было сформировано корыто, в которое сразу ухнули 20 оцилиндрованных телекинезом брёвен. Корыто было наполнено водой из текущего ручья и, вытянув в его сторону палец, я загнал под телекинетический щит струю пирокинеза. Через некоторое время вода выкипела и перегретый пар, который я продолжал нагревать, начал пропаривать древесину. Помнится, где-то в Германии, при производстве термодревесины пар нагревают до 250 градусов и держат деревяшки в этом пару до 12 часов. Целлюлоза в древесине преобразуется и становится несъедобной для всяких жучков и грибков. Ну, мне 12 часов ждать некогда, поэтому греем пар до последней возможности – 500 так 500, 600 так 600 градусов – лишь бы дерево в уголь не превратилось.       Пропустив через корыто все мной срубленные и подготовленные стволы, я быстро, как мог, вырезал чаши на концах брёвен и продёрнул продольные полукруглые пазы вдоль каждого бревна. Щепа летела во все стороны и ворох отходов покрыл всю глиняную площадку. Растолкав щепки к краям, я освободил место для сруба и приступил к его сборке.       Как конструктор. Ей богу. Точно подогнанные брёвна венцов практически не имели зазоров – термодревесина не даёт усадки и не впитывает влагу.       В окладной венец были врезаны лаги для пола и тут же, пластая брёвна на брус, я начал укладывать толстенный пол из квадратного 200 на 200 шпунтованного бруса, оставив дыру для фундамента печи.       Дирижируя левитацией и телекинезом как вторым набором рук, быстренько собрал сруб, не забывая протыкать брёвна нагелями. Последний венец и потолок настелен по той же технологии, что и пол.       Пока ещё можно и крыша не собрана делаю проём под дверь. Дверь будет на пятах. Из оставшихся толстых комлей нарезал широченных толстых плах на коробку с четвертями снаружи. Внутри выбрал широкие пазы в которые вошли шипы на концах брёвен, сделанные внутри проёма. Приподняв бревна сруба, вставил коробку, намертво зажав её срубом. Помнится Хени и Дибо говорили мне о суровых зимах поэтому нужна двойная дверь, одна из них будет открываться наружу, а другая внутрь, соответственно и пазы под пяты будут с обеих сторон. Распластав ещё один комель, нарезал плах для дверей. Гвоздей, как и другого металла у меня нет, поэтому обе двери были собраны на шпонках, вставленных в фигурные пазы. Опять поднял сруб и вставил сразу обе двери. Во-от. Вроде ничего получилось, хоть и в первый раз.       Теперь крыша. Сляпать её особо не из чего, металла никакого нет, поэтому решил делать самцовую кровлю. Нарезал брёвна вдоль на половинки, выбрал сердцевину и получились длинные желоба.       Поднялся из оврага, поглядел на спящего в призме Эльфи и пошёл искать что-то подходящее для куриц. Мне же не обязательно только хвойники, можно и древесину лиственных деревьев. Всё равно термодревесина не гниёт и не коробится. Отыскал подходящее и опять спустился вниз. Возился с крышей долго – нужно было точно установить самцы и слеги и выбрать место, где будет проходить печная труба. Наконец, брякнув на конёк охлупень, закончил возню со срубом и поднял голову на светлеющее небо.       По уже испробованной на дверях технологии прорезал и окосячил проёмы под окна в двух боковых стенах домика. Последняя, примыкающая к склону оврага стена осталась глухой.       Ещё освоить столярное ремесло и с голоду не помрём!       А что с окнами? Зайдя внутрь зимовья, я сел на пол и стал размышлять о том, как мне сделать прозрачные окна. А пока я думал, где взять стекло, телекинезом шлифовал брёвна стен и брусья пола и потолка. Термодревесина после высокотемпературной обработки приобрела цвет гречишного мёда, а шлифовка, проведённая мной, заставила блестеть поверхности стен, пола и потолка.       О. Стекло! Я вспомнил, как в первую ночь в кабаке Оппо шлифовал песком корыто для помывки. Песок! Из него же стекло делают! Детально вспомнив место у кабака Оппо, где я набирал песок для чистки корыта, я телепортировал оттуда целую кучу светленького песка.       Ну что же, будем пробовать его плавить.       В куб из защитных телекинетических полей было вывалено примерно ведро просеянного и тем же телекинезом просушенного песка. Ткнув кулаком сверху, я сделал ямку, в которую выпустил шар пирокинеза, размером с два моих кулака.       Шар подпитывался от меня, расходуя плескавшийся ниже пятой части резерва смеси Великой Силы и демонической энергии.       Температура стремительно росла, куб начал светиться, чем дальше, тем ярче и песок, наконец, потёк.       Н-да. Кварца в песке было немного. Сформировав из расплава толстые, в палец, блины, я начал охлаждение, уменьшая колебания молекул и атомов. В итоге получились зеленоватые, с пузырьками воздуха, толстые, с неровной поверхностью круглые стеклянные блины.       Ну и чёрт с ними. Обрезав края, я получил квадраты со скруглёнными краями, всего 12 штук. По 6 на каждое окно.       Распустив на рейки несколько плах, оставшихся от изготовления дверей, я принялся мастрячить из них рамы. Что-то получилось, но без слёз смотреть на это было нельзя – ну не столяр я, не столяр.       Ладно, пока есть, что воткнуть в оконные проёмы – пусть так и будет, а потом придумаем, что-нибудь.       Теперь печь. Сразу решил делать русскую – такая была в деревне у моей бабушки и мелким я облазил её всю.       Гора влажной глины, извлечённой из склона оврага и куча песка, оставшаяся от изготовления стёкол, были перемешаны, пережамканы телекинезом в ускоренном темпе. Я думаю, ни одна бетономешалка не работала так быстро как я – энергия плескалась на самом донышке.       Заложив под печь фундамент и сровняв его с полом, я начал что-то лепить, сильно давя сваливаемые в телекинетическую форму куски глиняно-песчаной смеси.       Догнав печь до высоты пода, у меня перед глазами замелькали чёрные мушки. Ещё, ещё немного. Надо сейчас всё сделать! Потом вряд ли получится…       Свод готов, настилка перекрыши и труба. Щель для задвижки пока оставим – задвижки нет, надо успеть вывести трубу наружу и сделать разделку, чтобы в дом не текло. Глина стремительно расходовалась, я судорожно махал руками, едва держась на ногах…       Всё, успел.       Тело, истощённое борьбой с альфами, полётом и лихорадочной стройкой, покрылось белыми разводами, багрово-фиолетовая окраска отступала, возвращая привычный цвет моей кожи.       Взмахнув ещё существовавшим крыльями, я вылетел из оврага и опустился на начавших таять крыльях рядом с призмой, в которой оставил Эльфи. Тот уже проснулся и голый лежал на ворохе одежды, смотря вверх на парящий над ним сильно уменьшившийся шарик пирокинеза, согревавший его всю эту безумную ночь.       Плюхнувшись босыми ногами в палые мокрые листья рядом с призмой, я с усилием развеял поля телекинеза, составлявшие её.       - Эльфи…, - прошептал я, полностью обессилев, - одевайся и мне помоги. В дом пойдём.       - Да, да, оме, я сейчас, - Эльфи принялся лихорадочно, ёжась от холода, рыться в одежде, натягивая на себя ту рванину, в которую она превратилась – альфы, раздевая его не заботились о целостности одежды.       Кое-как, придерживая лохмотья тут и там, Эльф смог натянуть на ноги сапожки, доставшиеся ему от Листерина и, подхватив оставшееся, мы с ним вдвоём, поддерживая друг друга начали спуск вниз, в овраг.       Пока мы спускались, я окончательно окоченел и едва мог двигаться.       - Вот, - показал я на дом, - нам сюда…       Вошли и я рухнул на полированный деревянный пол.       Эльфи принялся суетливо расстилать мою одежду и укрывать плащом.       - Эльфи, - прошептал я с закрытыми глазами, - на улице щепки, ветки, тащи всё сюда – печку затопим, тепло будет.       - Сейчас, оме, - омега вымелся наружу, чуть не упав через порог и вернулся с охапкой древесных отходов, сгружая их в печь.       - Подожди, - напрягшись из последних сил, я пульнул едва светящийся шарик пирокинеза в кучу дров, лежащих в топке и отрубился.