где ты меня не ждёшь

Ситроен мисс Капри, красивый и изящный, как музыкальная шкатулка, припаркован прямо за кладбищенской оградой. Тайлер, отныне самый известный уроженец Джерико, садится на переднее пассажирское сидение. Город они покидают беспрепятственно. Он снова доверился рыжей женщине, которая годится ему в матери. Интересно, что бы сказала на это доктор Кинботт, мир ее праху. Может он окончательно оторвался от реальности и погряз в иллюзиях, раз идёт по тропе, проторенной Бланш Дюбуа, и доверяет доброте незнакомки. Но что ещё ему остаётся. Он сбежал с места своего последнего преступления, предоставив Аддамсам самим разбираться с Айзеком. В конце концов, это был их выпавший из шкафа скелет. С Уэнсдей Тайлер больше не виделся. Может это и к лучшему, учитывая, как кончались все их последние встречи. Когда он заметил, что она стоит над ним с топором, из его рта вдруг вырвалось «убей». И тут было над чем поразмыслить. Тайлер поглядывает на Айседору на водительском месте. Она ведёт машину быстро и уверенно, напевая под нос какой-то хит начала нулевых. Это почему-то успокаивает. Пока они в дороге, она в куда большей опасности, чем он. Тем не менее, Капри ничем не показывает, что боится его. Лорел в статусе хозяйки вела себя развязно и властно. Собственная мать посадила на цепь. Но Айседора ведёт себя так, будто, хм, принимает его таким, какой он есть. С Хайдом внутри. Он не хотел с ним расставаться. Кажется, проще было сдохнуть на том столе, чем потерять Хайда. То единственное, что у него осталось. Его мать считала, что их природа — корень всех бед. Для Тайлера это была самая суть. То, что определяло его как личность. То, что сломало его и пересобрало заново. У него не было больше ни сердца, ни души. Только Хайд. Но в том «убей», что он бросил Уэнсдей, было и признание ее права на месть. После всего что он сделал, а особенно не сделал. Ее взгляд, когда Айзек опускал ее в могилу, скользнул по Тайлеру, и в нем не было даже разочарования. Только правота в собственных словах, брошенных ему еще в камере Уиллоу-Хилл. О том, что он ничтожество. Вечный прихвостень кого-то, кто главнее. И все же Уэнсдей освободила его. И он, должно быть, никогда не узнает ее истинных мотивов. Хотела она просто посеять хаос, чтобы отвлечь врагов, или за ее коротким «промахнулась» стояло что-то еще. У Тайлера сжимается горло, и он еще плотнее обхватывает себя руками. Айседора косится на него, а потом вдруг начинает напевать громче, но уже другую песню. Про сельские дороги, что ведут домой, в место, к которому он тоже сможет принадлежать. Ее нежный голос утешает, убаюкивает. Железная хватка на горле Тайлера ослабевает. Он не замечает, когда начинает клевать носом и в конечном итоге проваливается в дрему. Снится ему девушка, будто нарисованная углем на небесах. *** Мотоцикл дяди Фестера набирает скорость, и Уэнсдей убирает дневник Офелии в сумку. Она подставляет лицо ветру и накрапывающему дождю. До ближайшей точки, где они остановятся и войдут в лес в поисках Энид, еще десять минут. Она позволяет себе секунду рефлексии. Милосердие — нечастый и нежеланный гость в ее сердце. Но в ту минуту, когда топор был занесен над Тайлером, оно, не стучась, ворвалось в него. Уэнсдей предпочитает думать именно так. Проще сказать себе, что она проявила нехарактерное благородство, чем заглядывать в омут чувств, на который ей указала Уимс. Когда она пыталась отвести внимание Хайда от Энид в той старой часовне, слова о влечении к нему слетали с ее языка так легко, что еще секунда, и она сама бы поверила в эту ложь. В его одержимости было что-то больное, но в то же время завораживающее. Как будто у нее и без волшебного шприца была над ним власть. Вмешательство их матерей смешало все карты. Тайлер присоединился к своей семье, у которой к Аддамсам были личные счеты. Она могла это понять. Кровь не водица. Колесо коляски попадает в ямку, Уэнсдей слегка подпрыгивает и теряет и без того нестройный ход мысли. Лежа на глубине шести футов, Уэнсдей не думала о Тайлере и его проблемах. Только о том, как замедлить дыхание, и о том, сможет ли она дотянуться до ножа в кармане, когда давление корней ослабнет. Должно быть, кислородное голодание все-таки сказалось. Или травма головы, которую она получила, вылетев из окна. Или она и правда промахнулась. Если быть честной, Уэнсдей не способна это объяснить. Это было иррациональное, спонтанное решение. От которого растерялся сам Тайлер. И, быть может, она сохранила ему жизнь именно поэтому. Знать, что мысли о ней и ее поступках словно гноящаяся, зудящая заноза в его разуме — все ещё лучшая месть. Жизнь длиннее, чем дорога впереди. Когда-нибудь их пути снова пересекутся. И она узнает, правильным ли было ее решение.