Миг, изменивший жизнь.

      Их встречи повторялись ещё не раз, но каждый раз одно оставалось неизменным: Джером ничего не рассказывал Скэриэлу. Полукровка так и не рассказал ему про их общего знакомого, поэтому Джером не считал необходимым говорить ему о его визитах. Готье тоже ничего не рассказывал другу, ведь тот скрыл от него травму Джерома, и чистокровного это обидело. Пусть Батлер никогда не считал его другом, но вот Готье искренне о нем волновался.       В последнее время Скэриэл часто отсутствовал дома и Джером пользовался этим, чтобы пригласить к себе Готье, а тот не отказывался. Они проводили вместе много времени, болтали о всякой ерунде, Готье часто рассказывал что-нибудь про академию и приносил Джерому всякие угощения. А Джером в свою очередь с удовольствием слушал истории, потягивая ароматный чай, и все больше привязывался к чистокровному. Что-то в их отношениях изменилось спустя несколько встреч. Теперь каждый старался сесть поближе, случайно коснуться другого, а ожидание новой встречи стало настоящей пыткой. Джером же уже не скрывался, без стеснения залипая в телефон прямо перед Скэриэлом, неосознанно игнорировал его и совершенно не переживал об утерянных воспоминаниях. Такое поведение раздражало полукровку, но у него просто не было времени с этим разбираться. Как только Джером выбыл из цепочки послушных марионеток Скэриэла, многие дела застопорились. Оказалось, многое держалось исключительно на Батлере, а привычный образ послушной домохозяйки и вовсе оказался показным. Первое, что свалилось на плечи Лоу, — дети дома спасения. Оказалось, с ними не так просто справиться, но Джером к каждому нашел подход. Второй проблемой стал Ноэль, без Эдварда и Джерома некому было за ним ухаживать. Но этот вопрос он решил довольно просто, полностью повесив Ноэля на Валери.       Все чаще возвращаясь в Ромус, Скэриэл был не в духе, пару раз даже сорвался на Джероме, но быстро приходил в себя. Он все ещё не рассказывал ему о делах в запретных землях: врач рекомендовал не вываливать на него информацию, а дождаться, когда все встанет на свои места самостоятельно. Джером же явно не спешил всё вспоминать, наслаждаясь своим внеплановым отпуском.       Благодаря Готье некоторые воспоминания всё же вернулись, но были они не самыми приятными. Джером вспомнил о клятве на крови, а точнее, об обмане Лоу, о смерти Эдварда и их с Готье встрече в запретных землях. Воспоминания были неполными, туманными. Но не все. Джером отчётливо помнил момент, когда они с Готье были слишком близки. Воображение исказило туманные воспоминания, и Батлер вспомнил поцелуй, которого не было, шелковистые волосы, которые он сжимал в своих пальцах, и взгляд Готье полный обожания. В сердце кольнуло, желание вновь почувствовать это стало непреодолимым, и Джером не мог дождаться, когда же Скэриэл вновь уедет в запретные земли. Но на этот раз Лоу сильно задержался в Ромусе. Количество прогулов ставило под угрозу его нахождение в академии, поэтому до выходных Скэриэл ежедневно появлялся дома, чем невероятно раздражал Джерома. Его желание поскорее встретиться с Готье росло с какой-то невероятной скоростью, поэтому вечером пятницы он попросту не смог уснуть в предвкушении завтрашней встречи.       Скэриэл не появлялся дома ещё с пятницы, но возможность приехать к Джерому у Готье появилась лишь в субботу после обеда. Младший и сам всю неделю с нетерпением ждал этой возможности, не находя себе места. Он изначально не испытывал к Джерому каких-то негативных чувств, а сблизившись с ним, и вовсе привязался. Эта встреча отличалась от всех остальных. Обычно сдержанный и спокойный Джером неожиданно заключил Готье в свои объятия, не желая выпускать его из своих рук. Когда до него дошло содеянное, он все же отошел, давая Хитклифу возможность пройти внутрь.       — Прости, я успел соскучиться за эту неделю.       Он неловко улыбнулся и не дал Готье возможности что-то сказать, утаскивая его в кухню. Сначала все шло как обычно, они пили чай и много болтали, пока в какой-то момент Готье не накрыл руку Джерома своей. Юноша тоже соскучился, но в отличие от низшего очень долго собирался с мыслями, никак не решаясь сделать шаг навстречу. Батлер явно оценил этот жест, он сплел их пальцы вместе и продолжил расслабленно болтать, но учащенное сердцебиение явно выдавало его волнение.       Когда чашки опустели, Джером неожиданно предложил: — Не хочешь подняться в мою комнату?       Готье удивлённо заморгал, а после неуверенно кивнул. Все их встречи ограничивались первым этажом: кухня, гостиная, но не дальше. Возможно, для Джерома спальня была сродни крепости, в которой он чувствовал себя в безопасности, и теперь он решил открыться Готье и пригласить его внутрь.       Они поднялись наверх, все так же держась за руки, оба явно нервничали, но старались не показывать этого. Оказавшись в комнате, Джером зачем-то запер дверь, посмотрел на чистокровного, но не получил никакого недовольства. Разместившись на мягкой кровати, они какое-то время болтали, но теперь в разговоре чувствовалась некоторая неловкость. Джером крепче сжал ладошку Готье и прильнул к его губам своими, а младший, будто ожидая этого, без раздумий ответил, с удовольствием углубляя поцелуй. С этого момента все изменилось, невинные встречи были наполнены страстными поцелуями и наглыми прикосновениями к оголенному телу. Они изучали друг друга, ласкали чувствительные места, но все еще не доходили до главного. Джером не хотел делать это до тех пор, пока не вспомнил себя настоящего, а Готье не собирался его торопить. Когда-то он пообещал низшему, что сделает все, чтобы тот доверял ему, поэтому теперь собирался выполнить свое обещание. Несмотря на свое решение, Джером с трудом боролся со своими желаниями. Однажды вкусив запретный плод, ты будешь желать его больше. Батлер ощутил это на своей шкуре. Редкие встречи также способствовали росту его нетерпения. Воспоминания начали возвращаться в полной мере лишь к середине зимы. Готье привычно сидел на коленях низшего у него в спальне. Они целовались до тех пор, пока лёгкие не начинали гореть от нехватки кислорода, а руки уже вовсю хозяйничали под одеждой. Готье огладил грудь низшего, мягко прикусил его шею, оставляя небольшую метку, но вместо привычного притворного ворчания Джером вдруг схватился за голову. Возвращения воспоминаний было довольно болезненными. Голова раскалывалась, было ощущение, что его кружат по комнате и одновременно бьют чем-то тяжёлым. Зрение резко теряло фокус, и Джером замолкал. За последнее время Батлер вспомнил многое, но воспоминания эти были неполными и часто искаженными. Но в этот вечер что-то пошло не по плану. Острая боль длилась слишком долго, зрение не хотело фокусироваться, а причина неожиданной потери памяти во всех красках предстала перед глазами.       Готье смог достучаться до Джерома лишь через несколько минут, но когда тот вновь посмотрел на него, Готье все понял. Его взгляд изменился, а руки неожиданно разжали талию. Чистокровный понял все без слов и решил, что в этом доме ему больше не рады. Он тихонько встал и, не говоря ничего, отправился к двери. В горле встал ком, а на глаза навернулись предательские слезы. Время, проведенное с низшим, теперь казалось обычным сном и это разорвало юное сердце чистокровного. Чужая рука остановила его у самой двери. Джером властно притянул его к себе и заглянул в глаза, хитро улыбаясь.       — И куда это мы собрались? Неужели решил так просто уйти от меня после всего, что мы с тобой тут творили?       Этот поцелуй отличался от всех остальных. Вспомнив все, Джером растягивал удовольствие, он целовался не спеша, вновь изучал тело младшего, блуждая по нему пальцами. Эта ночь стала для них особенной. Батлер не выпускал юношу из своих объятий до самого утра, больше не желая оттягивать момент из близости. Низший только сейчас осознал, как сильно он ждал этого момента, да и Готье, казалось, тоже не терпится наконец дойти до конца.       На утро, когда они выползли из комнаты Джерома, разработали небольшой план, чтобы продлить отпуск Джерома. Батлер ещё некоторое время притворялся, не рассказывая Скэриэлу о вернувшихся воспоминаниях и позволяя себе провести как можно больше времени рядом с Готье.