Однорукий папаша

Все кончено. Мать Леви Аккермана умерла в муках. Он никогда не мог подумать, что это произойдет на самом деле. Своего отца он даже не знал и знать не хотел. Теперь он летит на самолете в Америку, ведь его усыновил какой-то белобрысый мужик без руки. Леви попал в программу помощи инвалидов, которая была нацелена на то, что сироты помогают одиноким инвалидам жить эту жизнь без проблем и ограничений. Но Леви больше волновало, когда уже кто-нибудь поможет ему самому. Вот он выходит из самолета по трапу, на голове кепка, в руках рюкзак, в котором только швабра, пипидастр и мыло. Для счастья ему больше ничего не нужно. Он не был таким как остальные парни, которых интересовали только тачки, деньги, женщины и новые скины в роблоксе. Он был рабом своей главной слабости - жоской уборки. Он взглянул на здание аэропорта. «Лос Анджелес». Грязные буквы красовались на крыше этого здания. Вокруг лежал мусор. Он резко осознал свою новую цель в этой жизни. Он сделает этот город чище любым способом. Леви Аккерман всю жизнь прожил в России, в криминальном городе Санкт-Петербург. А теперь, не зная даже языка, ему придется как-то строить новую жизнь в Америке. Он добежал до заполненного людьми и чемоданами автобуса, запрыгивая в него последним. И всю дорогу до здания аэропорта перед глазами маячили те грязные буквы на крыше здания. Внутри Леви загорелось чувство долга перед самим собой: если он не исполнит его сейчас, то больше не сможет жить спокойно на этом свете! Поэтому вместо того, чтобы отправиться вместе с остальными в зону прилета, где Аккермана должен был встретить его новый однорукий папаша, Леви направился прямиком к лифту. Поднялся на самый верхний этаж здания, поднялся еще на пролет выше и оказался на крыше. Я уже ненавижу тебя, Лос-Анджелес, - подумал Леви, расчехляя свои причиндалы. В руках Аккерман крепко сжимал швабру и мыло, а напротив самого Леви - те грязные буквы, которым он собрался устроить настоящую вендетту. «Я не оставлю в этом месте ни единой пылинки. Этот город, эта страна….. БУДЕТ ОЧИЩЕНА С ЭТОГО МОМЕНТА!!!!!» И после этого он приступил к своему излюбленному ритуалу. Надел желтые резиновые перчатки, натянул на лицо белый платок, достал мыло и швабру на выдвижной ручке, а затем начал конкретную помывку. Он прошелся по каждой буковке, по каждой закорючечке. Вставал на носочки, прыгал, скакал и потел с желанием достигнуть идеала. Леви был принципиален. В этой жизни он терпеть не мог три вещи: высоких людей, узкие трусы и ГРЯЗЬ. Неизвестно, сколько прошло времени с момента, как Леви тусовался на крыше, но солнце уже стало ближе спускаться к горизонту. Даже странно, что никто из работников аэропорта не заметил ебанутого подростка, который скачет на крыше с двухметровой шваброй. Либо Леви был настолько маленьким и незаметным, либо сошел за своего. Однако его счастливое время подошло к концу. Какой-то мужик окликнул его снизу. — Эй ты со шваброй? Это же ты Леви верно? Аккерман с недовольством выглянул из-за буквы S. На земле стоял высокий белобрысый мужик в бежевом кардигане и без руки. Сотрудники аэропорта и охранники здесь видимо совсем не работают, раз им насрать на всю эту вакханалию, что происходит у них под носом. —Допустим я, и что? — выплюнул Леви, стягивая со своего носа платок. — Я Эрвин Смит! Твой новый папа! Я не дождался тебя у выхода и пошел искать! Давай слезай оттуда, а то тебя заберут в местную тюрячку! — продолжил кричать мужичок своим пронзительным командирским голосом. — Не! — Леви состроил кислую мину — Я не уйду пока не закончу начатое! — Ты же понимаешь, что тебе за это не заплатят, малец! — Я здесь не за деньгами, дядя! А за мечтой! — после этих слов Леви вновь натянул на себя платок и продолжил яростно натирать грязные буквы. Эрвин замолчал, с толикой гордости наблюдая теперь уже за своим мальцом. Он подумал о том, что люди с таким рвением на вес золота! Настоящие самородки! Следуют поставленным целям до самого конца. Смит предположить даже не мог, что когда-нибудь встретит подобную личность в «городе свободных». — Тогда подожди меня! — прикрикнул Эрвин и бегом метнулся внутрь здания. Вскоре он уже оказался на крыше. — Что ты тут делаешь, дядя? — удивленно спросил Леви, следя за тем, как мужик достает из его рюкзака торчащую тряпку. — Я помогу тебе. — Но у тебя же руки нет! Ты как сюда заберешься? Эрвин на его слова только загадочно ухмыльнулся и без особых усилий запрыгнул на одну из букв. Он буквально взлетел в воздух с места, оказываясь совсем рядом с Леви. Не надо недооценивать меня, малец, - сказал мужик. — Может у меня и нет руки, но своих навыков я не растерял! И после этого со скоростью света начал драить буквы. Леви восхищенно наблюдал за тем, как прыгал и кувыркался однорукий, будто отсутствие конечности ему ваще не мешало. И, наблюдая за искусной работой белобрысого мужика, который не оставлял ни единого развода, Аккерман принял решение, что он последует за этим дядькой, куда угодно. Он искренне восхитился работой Эрвина. — Ну вот мы и закончили, - сказал Смит, отряхивая кардиган. Солнце уже село, стало темно. — А теперь, поехали домой, Леви. Тебя ждет награда за труды. Они спустились на первый этаж аэропорта, забрали одинокий чемодан Леви, который катался по багажной ленте целый день, и сели в такси. Аккерман с наслаждением подумал, что сегодняшний день прошел именно так, как он всегда мечтал — за тщательной уборкой. — Но как ты смог это сделать без руки? - спросил Леви. Эрвин ухмыльнулся, бросив загадочный взгляд в окно, будто бы погрузился в далекие воспоминания. Но на самом деле, так оно и было. — Я прошел Афганскую войну. И всем мужчинам желаю пройти ее, — сказал он. — Я работал под прикрытием в стане врага, меня звали Ибрагим… Прекрасное имя, не так ли? — с улыбкой произнес он, а Леви слабо кивнул. — Это закалило меня на всю жизнь, поэтому отсутствие руки для меня пустяк. Вскоре, их машина затормозила напротив большого бежевого дома, который и был жилищем Эрвина Смита. *** Дом был большой и квадратный, как и любой другой дом. Вокруг был идеально постриженный зеленющий газон. Но что было странно, так это то, что во дворе дома не было ничего. Ни клумб, ни романтичных беседок, ни мангалов для шашлыка, ни шезлонгов для загорания. Всё было слишком минималистично. Конечно, Леви нравился минимализм. Больше лишних предметов - больше пыли. А пыль - ЗЛО! Но такая пустота казалась настораживавшей. Новый папаша пригласил отныне не бесхозного подростка в свое квадратно-бежевое жилище. Внутри все было так же минималистично и со вкусом. Везде прибрано и убрано. Леви даже задумался, а нахрена он вообще сюда попал. Вроде как должен помогать несчастным инвалидам, которые сами не в состоянии справиться с обычными вещами по типу готовки и уборки. А у этого дяди походу и так все путем. Немного осмотревшись, Аккерман заметил, что на заднем дворе красовался небольшой пьедестал, по типу маленькой сцены. Это было единственной постройкой за пределами дома. — А что это там за площадка? — с интересом спросил он у Эрвина. — Ах да, я обычно даю оттуда выступления. Ко мне приходят мои товарищи… ну-у по интересам и очень часто я говорю речь на наших собраниях. Леви решил не спрашивать дальше. Ему, наверное, и было интересно, что у этого дядьки за интересы такие, но развивать эту тему прямо сейчас как-то не очень хотелось. Неужели блондинчик состоит в секте? Тем временем, Эрвин проводил своего подростка на второй этаж и показал ему комнату, в которой Леви будет спать. Аккерман коротко поблагодарил дядьку, сбросил свой рюкзак на кровать и начал раскладывать вещи. У него было всего два комплекта одежды, но зато целый набор чистящих средств, которым Леви дорожил больше всего в своей жизни. Он аккуратно убрал все принадлежности в шкаф, а на стену повесил портрет своей первой метлы. Он сам даже не знал откуда у него такая любовь к чистоте, возможно с самого рождения. Мама рассказывала ему, что даже во время родов он вылез из нее идеально чистым и сам перерезал пуповину. Медсестры были в восторге. В его первой школе дети его сторонились, потому что он норовил каждому начистить лицо. Не в том плане, что он всех пиздил без продуху, он реально ходил с мылом в руках и намыливал сопливое рожи одноклассников. Ну потому что заебали. Леви не был тем человеком, который будет терпеть вокруг себя вонючих грязнуль. Так и началась школьная легенда о «чистоплюее». Да, у Леви в школе была своя личная кличка. Но он был готов уебать каждого, кто посмеет назвать ее при нем. Задумавшись над всем этим Аккерман не заметил, что все это время болтал с Эрвином на чистейшем русском языке. А ведь даже не спросил откуда этот однорукий его знает. Неужели выучил во время войны… И какие все таки собрания проходят у него на заднем дворе? *** На следующий день Леви проснулся от неожиданного грохота в доме, из-за чего подскочил как ошпаренный на кровати, запутался в одеяле и упал на пол. «Черт, и почему пол всегда такой твердый…» В его комнату сразу же ворвался взволнованный Эрвин, у которого в руке почему-то была поварешка, а на голове — поварской колпак. — Что такое? Ты в порядке, малец? — спросил Смит, Леви быстро поднялся. — Да. Меня разбудил какой-то шум. — Ой, прости, это наверное я, — виновато произнес дядька. — Хотел приготовить тебе завтрак, но случайно уронил кастрюли. Леви недовольно закатил глаза. Эрвин казался ему странным все больше и больше. Как он мог так ловко прыгать и мыть буквы, а с какими-то кастрюлями не справился. Впрочем, не ему судить. Возможно, мужик просто не дружит с готовкой, а, значит, Леви будет обязан ему помочь, поэтому сказал: — Подожди меня, приготовим вместе. Прилизанный с самого утра Эрвин улыбнулся и вышел из комнаты. Короче, они приготовили вкусный здоровый завтрак, наварили бадью черного чая и похавали. — Мне нужно сегодня отлучиться на несколько часов, — произнес Эрвин уже в прихожей дома. Сегодня на нем был строгий бежевый костюм-тройка. — Справишься тут один? Не стесняйся, можешь осмотреть дом или прогуляться по району. Правда из интересного здесь только местная школа, да супермаркет. — Не переживай, дядя, я найду, чем заняться, — заверил того Леви. И говорил правду. Аккерман решил не ходить на улицу, а погулять по дому, который оказался большим и обширным. Здесь было пять спальных комнат, три из которых пустовали, две ванные комнаты, просторная кухня, гостиная, несколько кладовок и кабинет Эрвина. И, естественно, Леви решил изучить его последним. Так сказать на десерт. В комнате было светло, напротив окна стоял деревянный резной стол и мягкое рабочее кресло. Вдоль стен — книжные стеллажи и полки с наградами и фотографиями. Леви подошел ближе. Благодаря фоткам он сможет узнать об Эрвине чуть больше. Аккерман разглядывал старые потертые фотографии, на которых были незнакомые люди в военной форме. На каких-то снимках даже были подписи от руки — скорее всего сослуживцы дарили на память. Отдельно на полочке лежали медали, говорящие о больших заслугах Смита перед страной. Внимание Леви привлекла надпись на ленте одной из медалей. «Смерть Красным Кандибоберам». «Интересно. Наверное, это какая-то запрещенная организация у них, раз они желают им смерти». Леви задумчиво прошелся по кабинету и подошел к столу, посреди которого лежали бумаги, сложенные в идеальную стопочку. На них стоял штамп «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». На русском языке! И, конечно же, бороться со своим любопытством было сложно. Леви открыл первую страницу и обомлел! Там была вклеена фотография Эрвина в красном кандибобере! Что это все значит? Он двойной агент не только в Афгане, но и в собственной стране!? Аккерман сел на кресло, вчитываясь в секретные документы. Из них он узнал, что это действительно запрещенная организация не только в США, но и по всему миру. Все считают, что вступившие в нее люди сознательно выбирают путь терроризма. Они убивают и мучают людей ради собственной выгоды и представляют огромную угрозу для общества. Но на самом деле, эта организация занималась тем, что возвращала людям здравый смысл, спасала от промывки мозгов со стороны правительства, которое внушало человечеству свою исключительную правоту. «Красный Кандибобер» оказался настоящим спасителем в этом прогнившем мире! Леви ошарашено откинулся на спинку стула, пытаясь переварить полученную информацию. Все-таки Эрвин имел секреты, но вовсе не плохие. Он помогал людям открыть глаза на то, что главные шишки стран играют ими, как марионетками, а те лишь их почитали. Смит был настоящим солдатом армии, но играл не просто двойную роль, их у него оказалось целое множество, чтобы себя не выдать. Леви с удовлетворением отметил, что дядька оказался гораздо мужественнее, чем показался на первый взгляд. Видимо, именно идеи «Красного КАндибобера» он продвигал у себя на заднем дворе… После того, что Леви узнал, уважение к приемному батьку увеличилось еще больше. Поэтому он решил отдраить весь дом до блеска, приготовить шикарный ужин из фаршированной индейки и по-праздничному накрыть на стол. Целый день он из кожи вон лез, чтобы подготовить дом к приходу папаши. Но вот сам папаша походу домой не торопился. Леви уже не мог выдержать ожидания и просто сидел перед дверью на коврике, готовый подавать тапочки. А потом вдруг осознал, что это уже перебор и вернулся к канонному образу пофигиста. Через некоторое время все таки раздался долгожданный звук поворачивающегося в замке ключа и входная дверь отворилась. Папаня ин да хаус. Леви, сделав вид, что ему «ваще поебать если честно», вышел в прихожую, засунув руки в карманы и состроив скучающий фейс. — Ой, привет, малец! - прозвучал добродушный голос Эрвина Смита — Я немного задержался, надеюсь тебе было не скучно. Жаль, что тебя пришлось оставить в первый же день — он разулся, аккуратно поставив свои налакированные туфли в обувницу. Леви многозначительно фыркнул. — Там индейка в духовке остывает — ответил он с пренебрежением, бросив взгляд в сторону кухни. — Ах, спасибо за заботу! — дядька неловко улыбнулся — Я уже поел, так что… ты поужинай, если голодный. Не стоило напрягаться и готовить. После этих слов Леви ахуел. Да как так вообще можно?! Он целый день весь дом вылизывал и приготовил чуть ли не самое лучшее блюдо в своей жизни, а эта шпала безрукая видите ли уже поела!? Что за чистейшее неуважение! Мог бы хотя бы для приличия сделать вид, что голодный, и немного поесть! Леви с божьей помощью сдержал свои гневные порывы кинуть в Эрвина домашним шлепанцем и просто устало выдохнул. Но желание убежать в свою комнату и разрыдаться от негодования было сильным. — Я с радостью выпью с тобой чашечку кофе, пока ты будешь ужинать. Составлю тебе компанию, если ты не возражаешь — добавил Эрвин. Реабилитироваться хочет. Да пошел ты нахуй. — Жду на кухне, — сухо ответил он и молча ушел. «Эрвин, говнюк, я выведу тебя на чистую воду!» За столом сидели двое. Леви пристально следил за тем, как Смит элегантно подносит к губам кружку с кофе, пока сам злобно уплетал индейку. Она, кстати, вышла очень вкусной, и от этого еще больше злился, потому что папаша ее так и не попробовал. Так Леви и прожигал однорукого взглядом, пока тот не поднял на него глаза. — Спрашивай, — сказал Смит. Леви подавился куском мяса. — Вижу, что тебя прет. — Да, вообще-то. Меня прет, — гордо и зло ответил Аккерман. — Что связывает тебя с «Красными Кандибоберами»? Рука Эрвина замерла в воздухе, чашка так и не коснулась его губ. Голубые глаза внимательно изучали мальца, будто сканировали его нутро. От этого взгляда Аккерману хотелось спрятаться, но он заставил себя его выдержать. — Ты рылся в моих вещах? — спросил дядька. — Я осматривал дом. Ты сам мне сказал. — Урыл. Ну что ж. Тогда пришло тебе время узнать правду… — он тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. Леви медленно положил себе в рот кусочек мяса, неотрывно глядя прямо в глаза Смиту. Эрвин ухмыльнулся. — В детстве отец учил меня по книгам из своей семейной библиотеки. Он был потомственным учителем истории, поэтому в доме у нас была целая коллекция старинных фолиантов. И эти книги отличались от того, что давали нам в школе. Ты, наверное, и сам знаешь, что в школьных учебниках по истории восхваляют государство, не упоминая ни единого греха? Леви кивнул. — И ты этому веришь? — Нет конечно, я же не долбаеб. Эрвин рассмеялся. — Не каждый может похвастаться таким умом, как у тебя, малец. Наверное, ты замечал, что со школьной скамьи люди верят в ту идеалистическую картину, которую показывает нам государство. Чиновников и депутатов восхваляют, ими гордятся, ради них идут на жертвы, словно рабы. Хотя нет, не словно, а совершенно точно. Самые настоящие рабы правительственной лжи. Аккерман снова кивнул, прекрасно понимая, о чем говорит Смит. Никому из повстречавшихся ему людей не было дело до разрухи и грязи, царящей вокруг. Все слепо верили тому, что вещали с синих экранов, даже не замечая рядом с собой происходящих насилия, убийств, краж. — В книгах отца был описан совершенно иной мир. Где главным был народ, а не правительство. Где нужды граждан были услышаны и воплощены в жизнь, а не искоренялись с рождения, — Эрвин наклонился ближе, пристально смотря на Леви. — Мир, очищенный от правительственной пропаганды. Такой, каким он и должен быть. После тирады Смита повисла оглушительная тишина. Даже Леви перестал громко жевать свою индейку. — Да уж, наверное, это не та сладенькая сказочка на ночь, которую хотелось бы услышать каждому ребенку — приемный папаша усмехнулся и продолжил дальше лакать свой кофе. — Я не ребенок — огрызнулся Леви, громко опустив вилку и нож на пустую тарелку, и резко встал из-за стола. На это Эрвин лишь тихо хмыкнул. Последующий вечер прошел безмолвно. Леви просто вернулся в свою комнату, обдумывая и анализируя произошедшее. Да, его только что усыновил чел, который явно не на хорошем счету у правительства и в любой момент в этот сказочный бежевый дом могут ворваться люди в балаклавах с автоматами на перевес и приложить их лицом в пол. Такая хрень изрядно напрягала. А напряжения Леви совсем не любил. Во что он только вляпался? *** Ночь прошла без сна, а на утро дверь в комнату Леви распахнулась и, вместо нежного щебетания птичек, он услышал «Вставай! Сегодня идем записывать тебя в местную школу, малец!» — Ты же сам говорил, что в школе мозги промывают похлеще, чем в любой прачечной — недовольно бубнил Леви, натягивая на себя задрипанные кроссовки. — Ну, это же не значит, что там нет больше ничего полезного для неокрепшего подросткового ума — начал нравоучения Эрвин — К тому же, послушать пропаганду тоже иногда бывает полезно. Узнаешь много нового и сделаешь свои выводы. Это звучало немного странно, поэтому Леви не нашел, что ответить, и спокойно последовал за дядькой в сторону так называемой мозго-промывальни. До школы они добрались быстро, пешком минут пятнадцать, не больше. Однако всю дорогу Леви тихо бубнил себе под нос всякую хуйню, потому что не ожидал такой подставы от дядьки. Он ведь даже не предупредил его, что именно сегодня придется переться в этот загашник. В России Леви изучал немецкий, а английский язык знал на уровне второклашки. Цвета там всякие, названия фруктов… Поэтому англоязычная среда была для него стрессом, к тому же в школе было просто до жути грязно! И пока они с Эрвином шли до кабинета директора, Аккерман сто раз успел пожалеть, что не взял с собой свой набор чистящих средств и швабру. — Ох, директор Пиксис, рад вас видеть! — дружелюбно произнес Эрвин, когда зашел в кабинет. — Эрвин-джан, дорогой, проходи! — ответил ему хриплый голос почему-то с армянским акцентом и тоже на русском. У Леви сложилось впечатление, что он из России и не уезжал. Ему даже стало интересно позырить на этого директора, поэтому высунул бошку из-за широкой спины папаши. — А что это за малец с тобой? Ты не боись, я не кусаюсь, — с жуткой улыбкой произнес лысый мужик. Он был поджарый, высокий, а еще от него разило вискарем за километр. Но на классического алкоголика он совсем не был похож, ни одного отека на лице! — Я теперь официальный опекун этого пацана, — с некой гордостью сказал Смит, хлопнув Леви по спине. — Леви Аккерман, приехал из России. Хороший малый, но язык плохо знает. — Здарова, — развязно брякнул Аккерман по-привычке. Директор весело заржал. — Наш пацан! Ну давайте, проходите, не стойте в дверях! — сказал Пиксис. Документы Эрвин подписал быстро, продолжая болтать с, очевидно, своим дружбаном, а Леви разглядывал кабинет. Его внимание привлекла стена за столом директора, которая была полностью сделана из окон в пол. Они выходили на зеленую лужайку, где сейчас как раз отдыхали ученики. Аккерман подумал, что этот старый пердун походу извращуга. Наверняка наблюдает за школьниками и передергивает под столом… — Леви, сходи прогуляйся по школе. Я тебе позвоню, когда закончу. Повторять дважды ему было не нужно. Аккерман вылетел из директорского кабинета и быстрым шагом направился по длинному коридору прямо на улицу, где было не так пыльно и грязно. Выйдя во двор, он огляделся и заприметил одинокую скамеечку в тени, поэтому направился прямиком туда. Достал из кармана пачку салфеток, истратил всю на то, чтобы протереть сиденье и только потом устало увалился на скамью. Все же бессонная ночь давала о себе знать. Надеждам посидеть в тишине не суждено было сбыться. За спиной послышался чей-то громкий голос, но слов Леви не понимал, поэтому не оборачивался. И только когда невыносимый гнусавый голосок опасно приблизился к нему, Аккерман раздраженно повернул голову в сторону назойливого ученика этой гадкой школы. Им оказался какой-то пузатый рыжий пацан в полосатой футболке и со шлемом для американского футбола в руках. Рядом маячили еще два каких-то уродца в спортивной форме. Рыжик по-прежнему пытался ему что-то втирать, да так беспонтово, что Леви медленно поднялся на ноги и приблизился к школьнику. Тот, заметив, что оказался выше на две головы и шире незнакомца, распалился еще больше. Из его несвязной речи Аккерман разобрал только несколько слов: «какого хуя», «что», «ты меня слышишь?» и «педик». Не трудно было догадаться, что этот обосрыш пытался качать права, но не на того напал. Леви внезапно присел на корточки, резко при этом вытянув одну ногу, которая с невероятной силой прошлась по щиколоткам рыжего. Он грохнулся на землю, заорав еще громче. «Видимо занятия по брейк-дансу не прошли зря» - подумалось Леви, и он гордо подскочил на ноги, победно вздернув подбородок. Эти американские школьники не знают, какого жить на Дыбенко. На районе настоящих пацанов. Квасить пиво после школы, закусывая сухим дошиком, и отбирать мобилы у лохов. Леви сам не любил хулиганов, но обстановка вынуждала его подстраиваться под обстоятельства. А эти обожравшиеся бургеров стереотипные толстопузы даже от простого элемента брейк-данса офнулись. Что же будет, когда он достанет свою ржавую заточку. Стоило Леви погрузиться в свои самодовольные мысли, как он не заметил, что прямо ему в глаз с неимоверной скоростью летел сферический мяч. Уклоняться было поздно, поэтому он достойно принял удар. Лицом. Ну а как еще. Со смачным звуком, ударяясь о голову Аккермана, мяч взмыл в воздух. А за ударом мяча последовали кулаки. Не смотря на травму, Леви раскидал дурачков на право и налево, под конец эпично сплюнув кровь на зеленый газон, тем самым поставив жирную красную точку. Как вишенку на торт. — Кто ты, черт подери, такой?! — раздался хриплый голос одного из отутюженных околофутбольщиков. — Одна из причин твоих ночных кошмаров — Леви хотелось бы ответить «Я Бэтмен», но он говорит это слишком часто, поэтому на этот раз он решил сменить одну клишированную фразу на другую для легкого разнообразия. Со всей этой идиотской суматохой, Аккерман совсем не заметил как вокруг них собралась значительная толпа остальных спиногрызов. Они завороженно глазели на развернувшееся зрелище, раскрыв рты и перешептываясь между собой. «Ну и ну» - подумал про себя Леви, разминая плечевые суставы и отряхивая одежду. Опять он привлекает излишнее внимание. Вот бы это не вызвало проблем у его приемного папашки. Хотя папашка сам та еще проблема. — Ну ничего себе! — за спиной послышался голос, Леви нехотя обернулся и увидел очкастую девчонку с тупым выражением лица — Я уже хотела идти тебе на помощь, а ты сам их побил! Не смотря на то, что ты такой коротышочный! — Чего сказала? — Леви повернулся к четырехглазой всем телом и с вызовом вылупился на нее. Знала бы она, что он сделал с тем человеком, который в последний раз называл его коротышкой. — Я сказала, что ты крутой, балда! Не знаешь, что значит комплимент? — девчонка игриво поправила очки и показала язык. Говорила она на русском, но с сильным акцентом неизвестного происхождения. Услышала, наверное, как Леви яростно кричал «блять» во время избиения школьников. — Мне твои комплименты не нужны, очкастая, — с пренебрежением ответил он. Но эта девчонка к нему прилипла, как банный лист. — Меня Ханджи зовут, кстати! А тебя? Леви молча развернулся и пошел в сторону школы, чтобы выдернуть папашку из директорского кабинета и свалить уже наконец-то отсюда. Но эта Ханжа увязалась за ним. — Слушай, ты, конечно, выглядишь супер пугающим, но, поверь, тебе моя помощь понадобится. Ты ведь тут новенький, еще и языка походу не знаешь. Не отказывайся от такого заманчивого предложения дружбы! Леви резко остановился и прожег девчонку испепеляющим взглядом. — Мне не нужна ничья дружба, ясно!? И он быстро удалился, оставив Ханджи позади. Но она даже не растерялась, только улыбнулась, помахала ему рукой и крикнула: — Если понадоблюсь, ты знаешь как меня зовут! Хан-джи Зо-Е! До встречи, злюка!!! Аккерман фыркнул. Он точно не будет ее искать в здравом уме! Да даже, если крыша поедет окончательно, то эта очкастая ему нахрен не сдалась. Леви потирал ушибленное лицо, когда подошел к двери кабинета Пиксиса. Оттуда очень вовремя выходил Эрвин, который, заметив его, удивленно распахнул глаза и бросился в его сторону: — Леви, что это? Тебя кто-то побил? — взволнованно спросил он. Директор Пиксис выглянул из-за двери, хмуро разглядывая новенького. — Скорее, отбивался… — пробубнил Леви. Эрвин умолк и медленно обернулся на Пиксиса. У того на лице растянулась ухмылка. — А твой малец с перчинкой, как я погляжу! — хохотнул директор. — Ничего-ничего, это поправимо! Леви хмуро на него уставился, а Смит неловко улыбнулся. *** Прошло уже несколько дней, как Леви стал ходить в местную школу. Все оказалось весьма прозаично. Дети не сильно отличались от его бывших одноклассников из России. В школе было также грязно, а в столовке подавали какую-то отборнейшую мерзость. Один раз не выдержав бургеров с начинкой из тараканов, Леви с ноги выбил дверь на кухню и кинул свой обед прямо в лицо поварихе. Конечно после этого был наложен бан на его вход в столовку, и кушать ему теперь пришлось исключительно в школьном дворе. Но так было даже лучше. Заходить в эту жральню само по себе было самоубийством. Поэтому запрет Леви воспринял как благословение с небес и спокойно жевал крекеры на газоне перед окнами директорского кабинета. Пусть хоть он порадуется. Одноклассники новенького не любили от слова СОВСЕМ. Не смотря на свою карликовость, он внушал страх в каждого несчастного ребенка, поэтому его сторонились даже ребята на два года старше него. Та роковая драка в первый день действительно произвела неизгладимое впечатление не в лучшую сторону. Может для кого-то. Но не для Леви. Ему было чистейше и кардинально поебать на «критику очередного нытика» (точнее всей запуганной школы). Даже учителя старались вести себя с ним максимально деликатно и всем составом за одну ночь выучили русский язык. А после уроков пускали его в классы, чтобы он протирал пыль и мыл полы. Его это успокаивало. А вот Директор Пиксис любил и лелеял российского подкидыша. Сколько бы к нему не приходили жаловаться учителя и не просили принять какие-либо меры, он всегда убеждал их в том, что Леви просто особенный мальчик, а мы все должны быть терпимы к нему. Против толерантности не попрешь. Даже странно почему Пиксис был так благосклонен к приемному отпрыску Эрвина Смита. Леви был готов поспорить, что этот усатый хитрец явно прячет красный кандибобер в одном из ящиков своего директорского стола. В общем и целом, жизнь в школе с натяжкой но можно было назвать нармалдесной. Единственной проблемой была Ханджи Зое. Эта доставучая четырехглазка прилипала к Леви каждую перемену, что ее даже грубой силой невозможно было от себя оторвать. Поэтому Аккерман решил перестать пытаться и просто воспринимал ее как сопровождающий эскорт в переходе от одного класса к другому. Однако, даже эта дурочка могла быть полезной. Она служила удобным переводчиком. Помогала ему в первую неделю в школе разобраться в расписании и переводила задания из учебников. Пацан считал, что неплохо справился бы и без ее подсказок, но все равно от них не отказывался. Такая была школьная жизнь Леви Аккермана. А что же было в стенах бежевого дома Смита…? После тех оппозиционных откровений Эрвина, Леви ожидал, что жизнь с ним будет тяжеловата. Думал, что каждый вечер к ним будут приходить всякие подозрительные личности, на заднем дворе будут устраиваться партийные собрания и остальная политическая дрисня. Тем не менее, ничего такого не происходило. Эрвин стал вести себя как обычный мужчина в полном расцвете сил и без руки. Леви помогал ему по дому, готовил еду, вязал ему шарфики и писал под диктовку мемуары. Все это заставляло его проникнуться к новому папашке искренними глубокими чувствами. Сам того не осознавая, он привязался к белокурому реформатору и был готов разделить с ним стремление к свободе во всем мире. И вот обыденная житуха, которая успела стать привычной всего за пару недель, подошла к концу. В это день Леви возвращался со школы раньше обычного. Их отпустили с последнего урока из-за того, что у географички нашли вшей, поэтому нужно было срочно продезинфицировать всю школу. Ага, а тараканы им как будто взятки платят, чтобы спокойно в столовой обитать. В этой стране коррупция даже у тараканов!!! Но суть не в этом. Когда Леви вернулся, то не застал Эрвина дома, как обычно. Каждый день дядька встречал его после школы и они вместе шли заниматься домашними Эрвинскими делишками. Но сегодня он даже не предупреждал его с утра, что куда-то уходит. Проверив весь первый этаж, Леви пожал плечами и направился в свою комнату. По пути на второй этаж заметил осевшую на перилах пыль. Было немыслимой глупостью соглашаться с папашкой и сделать перерыв в уборке на целых ДВА ДНЯ. Пыль выходные не берет! Пока Эрвина нет, можно было занять себя долгожданной уборкой в тишине. Парень быстро метнулся в свою комнату, взял свой ненаглядный чемоданчик и перевоплотился в мечту любой клининговой компании. Желтые силиконовые перчаточки. Защитный платочек на нос. Удобная одежда с фартуком. В одной руке чистящее средство, в другой новая тряпка. Веселье начинается. Леви сразу же накинулся на пыль, которая покоилась на перилах, а потом отправился на первый этаж. Быстро пропылесосил ковры в гостиной, прошелся шваброй по паркету и залез на каждую полочку со своей влажной тряпочкой. Под конец до блеска натер окна. После завершения первой стадии уборки, победно прошелся по первому этажу, наслаждаясь проделанной работой и пытаясь унять стоны удовольствия от царящего в воздухе запаха лаванды. А затем пошел на второй этаж. Здесь работы было меньше, потому что в своей комнате Леви убирался пять раз в день и еще два раза ночью. Поэтому оставался коридор, пара пустых комнат, туалет и СПАЛЬНЯ ЭРВИНА СМИТА. Леви не смог удержаться и естественно пошел сразу туда. Как он и ожидал: аккуратно заправленная кровать, две тумбочки со светильниками, комод, шкаф. Прямо как на постере мебельного магазина. Но это даже хорошо. Леви еще ни разу не заходил сюда без Эрвина. Точнее видел комнату только из-за двери. Обычно она была заперта. Но видимо сегодня день особенный. Пацан быстро обогнул комнату, осматривая поверхности на наличие пыли и аккуратно проводя пипидастром по свисающей люстре. Осмотревшись немного, Леви заметил странное свечение, исходившее из маленькой щелки в шкафу. Любопытство взяло верх, и рука сама потянулась к дверце резко открывая ее, а перед глазами Леви предстала жуткая но завораживающая картина. В шкафу была вовсе не одежда, а законсервированная рука, которая плавала в зеленой светящейся жидкости. От этого вида Леви захотелось вывернуться наизнанку, но он бы себе не простил испачканный ковролин. ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ! Тут внизу раздался шум: шаги, закрывающаяся дверь и голоса. Эрвин пришел не один?! Леви судорожно, но очень тихо прикрыл дверцу шкафа и юркнул за дверь спальни, попадая прямо в коридор. На первом этаже будто собралось человек пять и все оживленно о чем-то говорили. Крепко сжимая во взмокших от волнения руках свой пипидастр, Леви на цыпочках направился в сторону лестницы. — Эрвин, это ожидание не может продолжаться вечно, — послышался голос одного из гостей — Как наш лидер ты должен это понимать! Если мы не начнем сейчас же , то дальше будет уже поздно! За этими словами послышались остальные голоса, они соглашались и выражали негодование. — Господа, прошу вас, — громкий и уверенный голос Смита прервал ворчливый гундеж — Вы абсолютно правы, я с вами согласен. Но также вы должны понимать, что подходящий момент так же важен… тем более сыворотка еще не готова. Леви распахнул глаза. «О какой сыворотке речь? Что здесь происходит?» Он решился подойти ближе к перилам и выглянуть из-за лестницы, чтобы рассмотреть всех этих людей. Но паркет предательски скрипнул. И показалось что тот звук был громче любого землетрясения. Голоса резко затихли и по лестнице кто-то быстро побежал. Леви встретился взглядом с удивленным Эрвином. — Почему ты дома? — настороженный голос Смита вывел Леви из секундного замешательства, он сразу же подметил, что в некогда добродушном тоне, внезапно закрались нотки строгости и недоверия. — Последний урок отменили, и я… решил прибр-… — Ясно. У меня гости, поэтому прошу тебя на время остаться в своей комнате - перебил его Эрвин. В этот вечер Леви больше с ним не разговаривал.