Я реалист — я ненасытен

Хакс нервничал. Несмотря на осушенный на две трети второй стакан джина с тоником, который должен был избавить его от предыдущих забот. Но в этой ситуации даже алкоголь не помогал. Обычно Хакс в это время уже возвращался в свои апартаменты, чтобы расслабиться после длинной вахты, но сегодня ему пришлось развлекать группу щеголеватых чагриан в самом большом и шикарном конференц-зале «Финализатора». Весь цикл напролёт наёмные работники с помощью младших офицеров переделывали чопорное помещение в банкетный зал. К главному столу придвинули накрытые белыми скатертями столики поменьше, превратив его в полноценный бар с выпивкой и экзотическими закусками. Выбор того и другого был вполне приличным, но Хакс старался держаться. Неразумно набираться натощак. При этом аппетита особо не было, так что Хакс решил не есть через силу, но и встречать начало приёма трезвым не желал. Пришлось пойти на компромисс и потихоньку прихлёбывать из стакана, хотя на самом деле хотелось выпить всё залпом и отключиться до конца вечера. Из панорамного транспаристилового окна открывался прекрасный вид на космос, усыпанный звёздами и далёкими туманностями. Сидя за длинным столом, Хакс наблюдал, как менялся пейзаж за окном, пока «Финализатор» спокойно дрейфовал в пространстве. Одет Хакс был как обычно, разве что накинутая на плечи шинель чуть отличалась от той, что он носил на мостике. Галуны на погонах и две красные полоски диагональю на левой груди. Борясь с вынужденным бездельем, Хакс вновь обвёл взглядом зал. Всё слишком яркое и кричащее, но что поделать, чагриане тяготели к чрезмерной роскоши, противоречащей его вкусу к аскетизму и минимализму. Он подыграл целевой аудитории, вопреки собственному эстетическому чутью, хотя полотнища с символикой Первого Порядка, растянутые от пола до потолка, ему пришлись по душе. Пусть чагриане помнят, на чьём корабле находятся, несмотря на то, что офицеры, с которыми они общались и пили, были одеты весьма заурядно. Но тут любой бы обманулся, Хакс никогда бы не допустил такое разнузданное пьяное сборище при других обстоятельствах. Хакс вздрогнул, когда грянула очередная песня, заполнившая зал скрежетанием бандфилла, каждый звук которого походил на вбиваемый в голову гвоздь. Хакс потёр переносицу, едва сдерживая раздражение, и хмуро усмехнулся. Звёзды, как же он хотел очутиться в тиши своей каюты, один, и заняться чем-то намного интереснее. Но ничего не поделаешь. Он самый выдающийся генерал Порядка, ему и вести светские беседы с высокопоставленными чагрианскими чиновниками, сидящими по обе стороны от него. Хакс цедил свой напиток очень осторожно, поэтому даже не осознавал, сколько выпил, пока переполненный мочевой пузырь не вывел его заторможенного состояния. Он почти обрадовался этому ощущению. По крайней мере, появилась уважительная причина оставить стол чагриан и дать отдохнуть ушам, перегруженным гулом чужеродной болтовни и грохотом помпезной музыки. Хакс пересёк зал в поисках освежителя, с отвращением глядя на окружающую толпу. Это чувство лишь усугубилось, когда он заметил знакомую фигуру, наблюдающую за ним из-за барной стойки. Высокую, массивную, облачённую во всё чёрное. Её тёмные глаза манили, словно бездонные ямы. Ну конечно, Рен был в списке гостей, правда, какая ирония, никто из участников вечеринки не узнает его без маски: ни офицеры Порядка, ни чагриане. Он снял её по приказу Сноука; он тут не для того, чтобы разговаривать и умасливать. Он должен следить за происходящим и вмешаться, если что-то пойдёт не так. Хакс не в первый раз видел Рена без маски, но впервые — с щетиной на подбородке. И теперь не знал, что и думать. Вообще. Во-первых, избавиться от маски — не такая уж хорошая маскировка. Рен всё равно был весь в чёрном — от форменного кителя до длинной накидки на плечах. Хакс был уверен, любой, кому «повезло» общаться с ним на протяжении долгого времени, безошибочно считает «ауру Кайло Рена». Да и в целом он выделялся, словно разлитые чернила, пропитавшие насквозь стопку новой бумаги. Впрочем, никто не приставал к нему с вопросами, а чагриане вели себя как ни в чём не бывало, поэтому Хакс отбросил мысли о Рене, решив держаться от него подальше. Воспользовавшись освежителем, Хакс вымыл руки и вновь надел перчатки, а потом шагнул на танцпол, надеясь добраться до своего места без происшествий. К сожалению, именно в этот момент к нему приблизился министр внутренних дел Чампалу, настолько захмелевший, что решил, будто высокая должность позволяет ему крепко обнять Хакса за плечи и притянуть к себе. Хакс едва успел сдержать рвотный позыв, когда чагрианин обдал его горячим дыханием. Казалось, смесь едкого парфюма и приторного алкоголя проникла через слои формы, отчего по коже побежали мурашки. А потом их так резко дёрнуло в стороны, что Хакс чуть не упал. Кто-то схватил его за предплечье, не дав выставить себя дураком, растянувшимся на полу. Хакс несколько раз моргнул. Он ожидал чего угодно, но только не вмешательства Рена. Тот стоял рядом и так яростно смотрел на пьяного чагрианина, что Хакс удивился, как ксенос ещё не сгорел на месте. Чагрианин примирительно поднял ладонь и что-то пробормотал на родном языке. Маячащая неподалёку переводчица поспешила объяснить: — Министр горячо извиняется за свою оплошность. Чагрианин к тому времени рухнул на стул, заметно съёжившись под пристальным взглядом Рена. — Смотри, чтобы больше такого не повторялось, — обратился Рен к Хаксу, но Хакс уже пересёк площадку, направившись прямо к бару. Бармен мягко подтолкнул Хаксу бокал. Стекло приятно охладило вспотевшую ладонь, несмотря на слой искусственной кожи между ними. Когда Рен подошёл сзади, Хакс как раз залпом опрокинул внутрь половину. — Ты в порядке? Хакс не знал, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к голосу Рена без маски. А уж к Рену, интересующемуся его самочувствием… Хотел бы он проигнорировать его, но Рен стоял так близко, что почти касался его. — Зря мы разрешили подать столько алкоголя, — ответил Хакс, опустошив бокал и махнув рукой, чтобы его наполнили снова. — Ведь это встреча двух достойных высокопоставленных лиц. А по всему происходящему и не скажешь. — Искушение может лишить достоинства даже самых скромных в быту авторитетов, — произнёс Рен, опершись локтями о барную стойку. — Я вот пью редко. Взгляд бармена вдруг стал пустым, и он без всяких просьб подал Рену бокал с густой алой жидкостью. Хакс нахмурился и поднял свой напиток, прежде чем бармен как ни в чём не бывало вернулся к своим делам. — Хватит этой мистики, — пробормотал Хакс, коснувшись стекла губами. — Тебе не положено высовываться. Покачивая вино в бокале, Рен пожал плечами. — Если тебя это так беспокоит, тот чагрианин не узнал меня. В худшем случае подумает, что я твой сверхопекающий партнёр. Хакс чуть не подавился джином. Похлопав себя по груди, он зыркнул на Рена. — Не хочу, чтобы так думали, — прошептал Хакс, не скрывая раздражения. — Это даже хуже, чем раскрыть себя. По «Финализатору» и так гуляли глупые слухи, основанные на их с Реном исключительно профессиональном сотрудничестве. — Почему? Оторвав глаза от бокала, Хакс пристально посмотрел на Рена. Он собирался было отругать его за дурацкий вопрос и отправить дальше выполнять свои обязанности, но тут его взгляд упал на перепачканные вином губы, и он сразу же потерял мысль. — Ты же утверждаешь, что телепат. И при этом не представляешь, что говорят о нас люди? Возможно, Рен знал обо всём и просто валял дурака, чтобы позлить его. Возможно, он тоже скучал, наблюдая за кучкой пьяных офицеров и назойливых чагриан, как и Хакс, которому положено было их развлекать. Рен повернулся и вдруг оказался почти вплотную. У Хакса на секунду голова пошла кругом, когда он увидел облепивший грудь чёрный китель и очертания мускулов под складками ткани, отливающей шёлком в приглушённом свете. Хакс поднял взгляд, словно пилот, выходящий из пике, но лишь для того, чтобы в поле зрения попали перепачканные вином губы и полуприкрытые веками глаза. Бездна. — Не представляю. И что они говорят? — Рен теперь откровенно дурачился, но по какой-то причине Хакс чувствовал себя обязанным подыграть ему. — Что мы вместе, — пробормотал Хакс и фыркнул, пытаясь изобразить смешок, но что-то в его голосе выдавало обиду и смущение. — И вот это, — он указал рукой на пространство между ними, которое внезапно уменьшилось, — не помогает ситуации. — Может, тогда пойдём куда-нибудь подальше от любопытных глаз, генерал. Хакс замер, в глубине души не веря словам Рена; резкий ответ так и не сорвался с языка. Он не идиот и понимал, как звучит предложение. Но чего он не понимал: почему сразу не дал отпор. Возможно, дело было в том, что гости разбились на танцующие парочки и группы по интересам, и Хакс, вопреки всему, почувствовал себя одиноким. Возможно, его просто поразила внезапная галантность Рена — до такой степени, что он решил быть чуть любезнее обычного. Возможно, потому что Рен был сегодня неотразим, с уложенными блестящими волосами и в одежде, которая подчеркнула достоинства его впечатляющей фигуры. Но, вероятнее всего, причина заключалась в том, что оба они были пьяны. Хакс — от джина, настолько сухого, что обжигал горло, как бы медленно он его ни цедил. А Рен — от приторно-сладкого вина, которое чагриане привезли в качестве подарка и безудержно подавали на протяжении всего торжества. Хакс уловил его вкус на губах Рена, когда тот прижал его к переборке в коридоре и пропихнул бедро между ног. И, хотя во время официальной части Хаксу вино не понравилось, теперь, лакая его из неистового рта Рена, он смог примириться с его сладостью. В апартаментах Рена было холодно и витал запах затхлости, словно в металлическом склепе. Мебели почти не было, но, может, оно и к лучшему, иначе бы Хакс отвлёкся на обстановку и подумал над тем, как улучшить её. К счастью, как только они очутились внутри, Рен снова сгрёб его в охапку, и мир вокруг них закружился. Дёргая друг друга за застёжки и воротники в безумной спешке, они старались стянуть побольше одежды. Каким-то чудом они наконец попали в спальню, несмотря на общую неуклюжесть и полусброшенную накидку Рена, которая волочилась по полу, угрожая спутать щиколотки Хакса. Хакс только успел подумать, что точно сейчас споткнётся, как его ноги наткнулись на кровать Рена, и он упал плашмя на жёсткий матрас. Рен навис над ним, одной рукой упёрся в плечо, а второй взял за подбородок и вовлёк в очередной жадный поцелуй. Хакс услышал, как скрипнули перчатки, когда Рен разжал пальцы, скользнул ими по горлу и, натолкнувшись на ключице на всё ещё застёгнутую кнопку, расстегнул её. Когда их рты снова столкнулись, Хакс выставил колено и потёрся им о внутренню сторону бедра Рена. Рен со стоном разорвал поцелуй и, весь раскрасневшийся, посмотрел на Хакса сверху. Припухшие бордовые губы, расширившиеся зрачки, потемневшие глаза. Он выглядел одновременно напряжённым и уязвимым, словно детёныш лот-волка. Милый, но где-то внутри прятались клыки. Способный на жестокость, если спровоцировать. Хакса интриговала эта двойственность, эти две стороны, которые боролись в Рене, проявляющиеся как враждебность и в одночасье — желание. Но сегодня вечером желание победило. Или, по крайне мере, алкоголь смог приглушить враждебность, позволив затащить Хакса, возбуждённого дерзостью Рена, в постель и прижать к кровати. — Поверить не могу, что мы дошли до такого, — озвучил Хакс свои мысли, вместо того, чтобы промолчать. Выпивка всегда развязывала ему язык. Рен усмехнулся и, прильнув к его шее, слегка укусил чуть повыше воротника. — Тебя никогда не трахали, генерал? — Распутник, — прошипел Хакс и добавил тише: — Я умею обращаться с членами, если ты об этом. И он даже не соврал, учитывая игрушки. Но вот то, что он никогда ни с кем прежде не спал, — факт. Подростком он был под пристальным вниманием отца, без единого шанса ускользнуть и поэкспериментировать, ограничиваясь безопасными мысленными фантазиями. Вступив в Порядок, он слишком сосредоточился на карьере и продвижении своих проектов, а не на исследовании собственной сексуальности. К тому времени, как он стал генералом и приступил к работе над «Старкиллером», у него появилось слишком много дел, чтобы искать сексуального партнёра. А его постоянно растущая коллекция игрушек оказалась куда удобнее, когда речь заходила об удовлетворении его потребностей. Сеансы мастурбации в одиночестве вписывались в плотное расписание легче, чем хлопоты, связанные с настоящими отношениями. Пусть даже только для секса. Хотя пока он не мог сказать точно: будет ли эта встреча разовой или перерастёт в нечто большее. — Х-хватит, — выдавил Хакс, когда Рен слишком сильно куснул его за шею. — Дай получше рассмотреть тебя. — Рен по-прежнему был затянут в китель, по контрасту с куда более оголённым Хаксом. — Хочу воочию увидеть все эти знаменитые мускулы. — К тому же, если они и правда займутся сексом, Хакс хотел быть наравне с Реном. Оба должны быть обнажены, чтобы ласкать друг друга. — Сперва ты, генерал, — ответил Рен и подтолкнул Хакса, заставляя лечь. — Ты уже наполовину готов. Я тоже хочу посмотреть, что скрывается под этой формой. — Он провёл пальцем по ткани вдоль груди. — Думаешь, я скрываю какие-то сюрпризы? — хохотнул Хакс и заметил, как побледнел Рен. — Не волнуйся, тебе наверняка понравится. Его наполовину стянутый китель и так уже болтался на локтях, так что Хакс избавился от него и приступил к рубашке. Слегка выгнувшись, он выпятил грудь, надеясь, что так выглядит привлекательнее. Его затвердевшие соски просвечивали сквозь ткань, образуя с «палаткой» в паху смертельный треугольник. Хакс переместился в центр кровати, спустил уже расстёгнутое галифе и откинул в сторону. Чёрная простыня зашуршала под его голыми бёдрами. Ткань не такая жесткая, как стандартное постельное бельё, возможно, из шёлка. Можно только представлять, какие будут ощущения, когда Рен оттрахает его как следует. Вот только Рен, похоже, начал притормаживать, частично растеряв пьяный запал. Он всё ещё стоял у кровати, переминаясь с ноги на ногу. И слишком долго возился с кителем, пытаясь расстегнуть заевшую молнию, — можно было бы уже и Силой помочь. Наконец, добравшись до ширинки, Рен снова замер — теперь его отвлекла застрявшая в зубчиках молнии майка. Странно было видеть, как мешкал этот здоровяк, такой самоуверенный ещё пару минут назад. Притом что Хакс лежал перед ним во всём великолепии. Нахмурившись, Хакс снял майку, оставшись в одних трусах. Пора начать обижаться? Рен надеялся на что-то другое? Да, Хакс не был первостатейным красавцем-атлетом, скрывающим под одеждой крепкие мышцы, но не настолько же он ужасен, чтобы Рен передумал. — Ну? — Хакс ещё шире развёл бёдра. — Будешь стоять и пялиться или трахнешь меня? — Добавил он, копируя грубую прямолинейность Рена. Обычно он выражался менее пошло, но сейчас начал терять терпение. Алкоголь ослабил привычную сдержанность, направив всю кровь ниже пояса. Он был возбуждён и готов к делу. Твёрдый член уже выпустил смазку, оставив блестящее пятно на ткани. Рен посмотрел на него, будто заинтересовался, но вместо энтузиазма Хакс заметил, как на его лице промелькнула тень беспокойства. Волосы на затылке встали дыбом, раздражение усилилось. — Что-то не так? — буркнул Хакс. — Отвечай, Рен, или я оденусь и уйду. Может, если он вернётся на приём, то выпьет ещё несколько стаканчиков, чтобы заглушить разочарование. Даже если для этого придётся вновь оказаться в окружении назойливых чагриан. К счастью, угрозы вывели Рена из транса. Он моргнул и помотал головой. — Всё в порядке, генерал, — ответил Рен, хотя и не сдвинулся с места, заметив, как Хакс ласкает себя через трусы. Он даже инстинктивно сжал бёдра, когда Хакс вытянул ногу и провёл кончиками пальцев по его голени. Всё ещё раздражённый, Хакс не сводил с него взгляда, не переставая надрачивать свой член до полной боевой готовности. Казалось, Рена разрывало желание и что-то ещё. Что-то неведомое и бесящее Хакса. В надежде как-то расшевелить Рена Хакс поддел резинку трусов и приспустил их, обнажив головку. Блестящая от смазки, она покоилась на рыжих волосах, пачкая их серебристыми каплями. — Ну давай же, Рен, — выдохнул Хакс. — Потрогай меня, я знаю, ты хочешь этого. Рен действительно хотел. Несмотря на общую нерешительность, это было видно по языку его тела. Ему нужно было просто отпустить то, что держало его в узде. Хакс почти пожалел, что под рукой не было алкоголя, — помочь Рену расслабиться, вернув его в состояние беззаботной возбуждённости. Пусть бы он опьянел ещё сильнее и оттрахал его не так умело, главное, чтобы трахнул вообще. — Хорошо, — просипел Рен и, упёршись коленями в кровать, пополз к Хаксу. Скорее неуклюже, чем сексуально; его тело по-прежнему сковывала нервозность. Вопреки всему, Хакс был преисполнен оптимизма — наконец-то Рен его коснётся. Ну да, разогнался. Рен всё ещё выглядел потерянным, когда замер возле Хакса. Ну хоть рубашку снял и сверкал мощным торсом. Широкие ладони зависли над Хаксом, но не приблизились ни на дюйм. Словно кто-то крепко-накрепко привязал их к потолку толстыми, невидимыми нитями. Хакс ждал логического завершения, ждал, что Рен наконец протянет руку и дотронется до него. Но этого не произошло. — Звёзды небесные! — выпалил Хакс и схватил Рена за запястье, пытаясь притянуть к себе. — А как же «тебя когда-нибудь трахали, генерал»? — передразнил он низким, дурашливым тоном, чтобы задеть Рена. Тот заслужил, так заморочив ему голову. Неужели Рен девственник? Возится, тянет время, краснеет, как будто никогда… Ой! Осознав это, Хакс застыл на секунду и недовольно скривился. Рен вздрогнул — то ли прочёл мысли, то ли всё понял по его лицу. — Так ты ни с кем никогда не трахался? — поинтересовался Хакс бесстрастно. — Я-я бы так не сказал, — ответил Рен; винная отрыжка исказила его слова. Хакс поморщился, когда амбре достигло его носа. Миленько. Он скептически вскинул бровь, но решил узнать всё наверняка: — Значит, полагаю, ты умеешь им пользоваться? — он ткнул пальцем в скрытый одеждой член. — Д-да, конечно. — Так давай, — продолжил Хакс, намереваясь раскрыть его обман. — Всё будет, просто дай мне минутку. Повисла пауза. Рен раскачивался на месте, словно собирался с силами, но был не в состоянии довести дело до конца. Хакс вздохнул, притянул его к себе за затылок и накрыл его рот своим. — Может, это поможет тебе расслабиться. Хакс крепко поцеловал Рена, потом отлип от него немного и прикусил его пухлую нижнюю губу. Рен тихо заскулил от боли, но Хакс прервал его, усиливая поцелуй. В этот раз Рен вспомнил, что можно бы и ответить, и, оттолкнув язык Хакса, довольно застонал, готовый к бою. Кажется, поцелуи сработали. Рен умудрился стянуть майку и вновь с жадностью смял губы Хакса. Пространство между ними с каждой секундой всё сильнее сокращалось и накалялось, и Хакс решился опустить руку туда, где их бёдра почти соединились в одно целое. Ладонь скользнула по ткани брюк, намереваясь в конце концов высвободить напряжённый бугорок. — Подожди, — Рен оттолкнул его руку. Хакс нахмурился и попытался в свою очередь отпихнуть руку Рена, не оставляя попыток пальцами дотянуться до его члена. — Думаю, я уже достаточно ждал, — рявкнул Хакс, беспомощно шевеля пальцами в чужой хватке. Ну правда, он и так проявил ангельское терпение к стремлению Рена отложить секс, который он заслужил. И чем объяснить эту загадочную и непонятную нерешительность? Они оба выпили достаточно, чтобы ещё оправдываться перед самими собой. Звёзды, они лежали в кровати полуголые и почти пятнадцать минут целовались, словно похотливые юнцы. Почему же Рен продолжал тянуть? — Не подгоняй меня, генерал, — так же резко ответил Рен и, ухватив Хакса за запястья, пришпилил их к изголовью кровати. Рискованная позиция, но Хакс бы обрадовался, если бы знал точно, что Рен сейчас продолжит. — Ты не уверен, что сможешь трахнуть меня? В этом дело? Мы всегда можем сменить позу. — Хакс бы предпочёл лежать, а Рен пусть старается. Но сейчас он был согласен на всё, лишь бы не уйти отсюда с болезненным чувством неудовлетворённости. Рен покачал головой. — Нет, дело не в этом. — А в чём? Сперва до Хакса донёсся короткий вздох. Он открыл было рот, чтобы повторить вопрос, а может, пнуть Рена в живот — лишь бы добиться хоть какой-то реакции. Но внезапно Рен прервал его, хоть и неуверенно: — Мне кажется, ты не захочешь его видеть. — Он нервно прикусил кончик языка, отвёл глаза от лица Хакса и перестал сжимать его запястья. — Поверь, он даже близко не похож на то, чего ты ждёшь. Хакс фыркнул и закатил глаза; недоумение и гнев слились воедино, достигнув апогея. — Ты думаешь, я пришёл сюда для светской болтовни? — наконец выпалил он, яростно раздувая ноздри. — Или, блядь, для чаепития? Или ты думал, я буду учить тебя сводить бюджет и калибровать боевые симуляции, пока не протрезвеем? — Теперь, когда его руки были свободны, он вцепился Рену в волосы и притянул за голову к себе — почти нос к носу. — Покажи мне уже свой проклятый хер и трахни меня, иначе навеки останешься безвольным куском ситхского говна. Ошеломлённый дерзостью Хакса, Рен разинул рот; пухлые губы шевелились, будто он пытался придумать, как поставить на место разъярённого генерала. Так и не найдя достойного ответа, Рен вспыхнул, замешательство на его лице сменилось бешенством. — Отлично. Хочешь увидеть? — Рен отпихнул руки Хакса и повалил его на кровать. Пальцы метнулись к застёжке. — Помни, сам напросился. Пьяный идиот. — Заткнись и делай что нужно, — прорычал Хакс, оставив оскорбление без внимания. Он мрачно растянулся на кровати, опасаясь, что эрекция вот-вот пропадёт. Подложив подушку под голову, он скрестил ноги, демонстрируя Рену, что всё ещё раздражён его загадками. Можно было догадаться, что Рен будет вести себя как переигрывающий дурак, когда дело дойдёт до секса, учитывая, что тот вёл себя так же во всех остальных жизненных аспектах. И Хакс сильно сомневался, что Рен настолько уродлив или не вдохновляющ, чтобы оправдать такой уровень драмы. Меж тем Рен расстегнул брюки и спустил их до колен. Не так быстро, как рассчитывал Хакс, но, несмотря на непреодолимое желание сорвать всё махом, он решил полежать и подождать. Он совладает с этим необъяснимым стыдом Рена, чтобы заполучить желаемое. Хотя интерес к члену и, более того, намерение воспользоваться им шли на спад. Рен был красив и хорошо сложен, но таких усилий явно не стоил. Впрочем, раз он зашёл так далеко, то можно остаться и посмотреть. Что-то проворчав, Рен отшвырнул брюки и опять залез на кровать. Хакс вскинул бровь и сфокусировался на его чёрных трусах. Тонкая уставная ткань плотно облепила воистину впечатляющий бугор в паху. Там даже виднелось блестящее пятно предэякулята… Погодите, пятен было несколько. Хакс прищурился и убрал ладонь с подбородка. Возможно, всё дело было в приглушённом освещении, но он мог бы поклясться, что под тканью шевельнулось что-то нечеловеческое. Хакс подался вперёд с возобновившимся интересом, когда Рен наконец дёрнул трусы вниз. У Хакса челюсть отвисла. В голове пронеслась тысяча бранных слов, но он не мог выбрать какое-то одно, чтобы описать свои эмоции, поэтому просто выпалил то, что первое пришло на ум: — Звёзды небесные… Он даже не пытался скрыть своего шока, внимательно разглядывая то, что сейчас пялилось на него. Да, глаз у этой штуки не было, но «пялилось» было подходящим словом. Хакс застыл на месте, заворожённый этим превосходящим его понимание зрелищем. Увиденное одновременно напоминало цветок, медузу и пучок вылезших внутренностей. Слепленные воедино компоненты Хакс решился назвать членом только потому, что был в стельку пьян и так возбуждён, что всё вокруг казалось ему ебабельным. На бледной коже извивалось кольцо щупалец, выпуская слизь на растянутые между равзедённых колен чёрные трусы Рена. Из клубка щупалец вздымался твёрдый отросток — часть гениталий, которая больше всего походила на классический член, слегка загибающийся к пупку. Округлая головка слегка сужалась к кончику, напоминая остриё стрелы. Яркий и цветной, член резко контрастировал со светлой кожей. Блестящий чёрный ствол переходил в насыщенно-малиновый у головки. Два оттенка отлично сочетались друг с другом, хотя и напоминали Хаксу о ядовитых амфибиях, которые использовали яркий окрас как предупреждение. Вся конструкция — от корня до кончика — выглядела впечатляюще, но при этом опасно. «Как и сам Рен», — подумал Хакс. — Что ж, — прохрипел он, по-прежнему шокированный, — это нечто. — Ага, — пробормотал Рен и сжался. — Нечто. Ты абсолютно прав. — Член всё ещё был выставлен напоказ, хотя сам он отвернулся и нервно облизывал губы. Хакс же, пытаясь вникнуть в происходящее, глаз не мог отвести от паха. Рен… не был нормальным. Но не в том смысле, которое Хакс обычно вкладывал в эти слова. Нет, тут речь шла не о дурных манерах и склонности к мистицизму. Член Рена отличался от всего, что он когда-либо видел или имел в своей обширной экзотической коллекции. Совершенно уникальный экземпляр, которому не было равных, сколько бы Хакс ни рыскал по самым злачным уголкам голонета. — Но как?.. Ты не?.. Нет, нет, даже представить нельзя, чтобы неприкосновенная принцесса Альдераана носила чужеродную ДНК. С другой стороны, вшивый контрабандист — отец Рена… — Я человек, — прервал ход его мысли Рен, старательно отводя взгляд. — Просто… всё дело в Силе, — признался он, а потом скривился и поник, словно объяснение причиняло ему большую боль. — Она сделала это со мной. Давным-давно. До нашей встречи. До того, как я попал в Порядок. Хакс кивнул, словно понял, хотя Рен, по сути, мало что сказал. Но другого он и не ожидал. Рен объяснял Силой всё, сделав её козлом отпущения, когда не знал ответа или хотел уйти от него. Хакс даже не до конца поверил в утверждение Рена о своём человеческом происхождении, но теперь, увидев его член, ему было плевать, несмотря на то, что обычно он любил поразмыслить над теми или иными интеллектуальными загадками, с которыми сталкивался по жизни. Сейчас же он решил не разыгрывать студента из лектория и не задавать вопросов. Сейчас он хотел только член Рена. Чтобы тот коснулся его, проник в него. Как и куда угодно. Никогда в жизни он ещё не испытывал такого желания обладать. Потому что, по правде, его игрушки в последнее время утратили свою магию. И член с надувным узлом, и пара щупалец, заполняющих его до предела, и яйцеклад с синтетической спермой и желеобразными яйцами, которые таяли внутри и вытекали обратно, — всё это очаровывало до поры до времени. Хакс давно не покупал новых дилдо, обнаружив, что даже на самых безотказных голосайтах товар уже не вызывал такого отклика, как прежде. А вот член Рена вызывал. Да ещё какой! Рен мрачно и слегка подавленно наблюдал, как Хакс изучает его член. Напряжённое лицо застыло в ожидании, как если бы он опасался оскорбления или удара и готовился к такому исходу. Хакса вдруг осенило, что Рен принял его благоговейное молчание за отвращение, и тут же попытался всё исправить. — Ох, Рен, — промурлыкал он, выпрямившись. — Почему ты не сказал мне, что прячешь такое великолепие? Рен широко распахнул глаза и посмотрел на Хакса с едва скрываемым шоком, как будто кто-то отвесил ему подзатыльник. Его насупленный, растерянный взгляд метался между мечтательной физиономией Хакса и клубком щупалец, обвивающих его член. Он провёл пальцем вдоль одного из отростков, и тот обернулся вокруг кончика ногтя. — Не издевайся надо мной, генерал, — прошептал Рен; ворчливые нотки были пронизаны уязвимостью. — Я знаю, что он омерзителен. — Омерзителен? — воскликнул Хакс, поспешно сев на колени с одним единственным желанием: оказаться поближе к этому чудесному члену и трогать его. Медленно колышущиеся щупальца, гладкий ствол, выпуклую головку. Или даже взять его в рот, если Рен позволит. Хакс отчаянно надеялся, что так и будет. — Не смей так говорить! — простонал он и опустился на четвереньки, оказавшись на одном уровне с пахом Рена. — Дурачок. Это самый невероятный и потрясающий член, который я когда-либо видел. Шок Рена слегка уменьшился, как будто он наконец осознал, что слова Хакса искренние, а не порождены типичным презрением, характерным для их отношений. Хакс осторожно пополз вперёд, опасаясь, что Рен передумает и сбежит, если он сделает резкое движение. Член Рена будто почувствовал настороженность хозяина: несколько щупалец обвили основание, другие — прижались к мощным бёдрам. — Ну-ну, дорогой мой, — ласково произнёс Хакс. Он хотел было сразу коснуться щупалец, но сдержал порыв, стиснув пальцы в кулак. — Ты прекрасен, знаешь ли. Рен покраснел и почесал щёку. — Спасибо… Хакс посмотрел на него, но решил не уточнять, что говорил не с ним. Странное ощущение — не оскорблять Рена. Ещё страннее — прилагать усилия для комплиментов. Но теперь, увидев, какое сокровище хранится в штанах Рена, Хакс не хотел рисковать и спугнуть мужчину, идущего бонусом к этому сокровищу. Наконец искушение взяло верх, и он коснулся одного из любознательных щупалец. Оно оказалось скользким, упругим, но не особо мягким. Внутри явно были мышцы, гибкие, тонкие, как леска, но сильные. — Я думал, что ты… отвергнешь его, — пробормотал Рен и, откинувшись назад, упёрся ладонями в кровать. Его тело натянулось, и остальные отростки принялись вылизывать его обнажённый живот. — Я никогда и никому его не показывал. Вообще никогда. — Он по-прежнему был смущён, но теперь интерес Хакса вызывал у него уже не ступор, а удивление. — Что ж, не могу тебя винить, не у всех настолько экзотические вкусы, как у меня, — проворковал Хакс. — Это редкость, как и твоя красота здесь, Рен. — Перестань делать мне комплименты, — Рен съёжился и отвёл взгляд. — Это… странно. Несмотря на его напряжение, щупальце в руке Хакса задрожало и выпустило полупрозрачную красноватую жидкость. — Почему? Кажется, твой член от них в восторге. — Хакс довольно усмехнулся, уловив, как Рен в ответ содрогнулся всем телом. — Не будь таким эгоистом, эти малыши должны знать, какие они милые. И если ты сказал мне правду, то им ещё никто об этом не говорил. — Он потёр отросток кончиками пальцев, и тот увлажнился ещё больше. — И не трогал их вот так. — Я мастурбировал… И довольно много, — выдавил Рен, одновременно застенчиво и раздражённо. Хакс легонько сжал щупальце (а почему бы нет?), и Рен тихо выругался. — Я и не сомневался. Неуклюже дрочил о подушку? Или в освежителе? Спустив всё добро в унитаз. — Хакс с укоризной покачал головой, будто Рен небрежно обошёлся с произведением искусства (что, по его мнению, было недалеко от истины). Хотя, судя по угрюмому лицу Рена, ему это не особо понравилось. — Ты понятия не имеешь, что я с ним делаю, — огрызнулся он, хотя и не стал возражать, когда Хакс заставил его лечь на спину. — Ты знаешь обо мне далеко не всё, генерал. — А что, я должен знать всё, чтобы отсосать тебе? — парировал Хакс. Его ладони скользнули вдоль плеч, по роскошной мускулистой груди и упругому животу, пока не добрались до своей истинной цели между ног. Рен не отталкивал его и не сопротивлялся, лишь тихо стонал, пока Хакс наслаждался чарующим видом. — Не нервничай, я о тебе позабочусь. Бёдра Рена тоже были усеяны родинками, маленькими и тёмными. Хаксу хотелось лизать и кусать их, оставляя алые следы вокруг. Тело Рена преподносило сюрприз за сюрпризом (и это помимо члена). Сильный и накачанный, Рен тем не менее вздрагивал от каждого прикосновения, словно всё это было для него новым, словно никто и никогда прежде не ласкал его с таким почтением. В другое бы время Хакс ликовал: великий магистр Рен, убийца джедаев, ученик Сноука и — дественник, — но не сейчас. Сейчас ему хотелось только доказать Рену, насколько его член прекрасен, идеален и так удачно подвернулся ему под руку. Хакс мог бы распинаться о его великолепии до конца цикла и после, он бы мог написать целую речь, но, учитывая молчаливость Рена, пусть лучше за него говорят его руки. Он лёг на живот между раздвинутых ног Рена и огладил ладонями крепкие бёдра, разводя их ещё шире. Причудливый член немедленно отреагировал, отростки раскрылись, словно цветок, пачкая всё вокруг свежей смазкой, извиваясь по животу, оставляя за собой следы, напоминающие мазки художника на белом потёртом холсте. Несмотря на кажущуюся нервозность и неопытность Рена, его главный ствол горделиво возвышался над этой мешаниной красного и чёрного. Внимание Хакса привлекла выпуклая, слегка расклешённая головка. Он невольно приоткрыл рот и приблизился почти вплотную, обдав дыханием внушительный агрегат. Рен придушенно всхлипнул и стиснул пальцами тонкую простыню. Вожделение в его голосе было таким сильным, что Хакс почувствовал искушение потянуть резину и подразнить подольше этими воздушными ласками. Но слишком уж неумолимо возвышался перед ним толстый член и извивались щупальца. Хакс провёл ладонями вдоль бёдер к основанию, обхватил его своими гибкими пальцами и сжал на пробу. Рен отреагировал так, словно попал под вражеский огонь, — тело выгнулось дугой, с кончиков щупалец полетела слизь. — Ох, повтори… Ещё… — простонал Рен, сминая простыню, и Хакс подчинился. На этот раз он сдавил чуть сильнее, одновременно проведя пальцем вдоль ствола. Рен выпалил что-то нечленораздельное, а потом ещё громче, когда Хакс щёлкнул языком по кончику. — Хочешь добавки, да? — Вопросы были излишни, Хакс знал, что хочет, но он жаждал услышать ответ от Рена. Тот сперва лишь поджал перепачканные слюной губы, но потом приоткрыл их и хрипло прошептал на выдохе: — Да, хочу… Прозвучало не так красноречиво и выразительно, как планировал Хакс, но по коже всё равно побежали мурашки. Он ещё почти ничего не сделал, а Рен уже так распалился — почти на грани. Возможно, он разговорится, когда Хакс продолжит исследовать его член, а может, напротив, утратит дар речи и будет лишь вопить и скулить, словно неразумный зверь, — оба варианта казались восхитительными. Пока одна рука ласкала основание и перебирала щупальца, вторая касалась ребристой головки, изучая все потенциально приятные бугорки и углубления. Продолжая медленно надрачивать ствол, Хакс завис ртом над самым кончиком. В крошечном отверстии сверху пузырился тёмно-коралловый предэякулят и тонкими струйками стекал вниз по чёрной плоти. Прикрыв лоб рукой, Рен сомкнул веки и тяжёло задышал. А ведь Хакс ещё даже не начал. Впрочем, несмотря на фасад сдержанности, Хакса и самого охватили сомнения, особенно когда он направил головку члена в рот. При прямом контакте стало очевидно, насколько тот толстый — толще всего, что Хакс когда-либо видел. Язык был влажным от слюны, но пересохшее горло свело от страха, что он не сможет вместить этого монстра внутри, не говоря о том, чтобы доставить Рену удовольствие. — Звёзды, — прошептал Хакс, словно готовился погрузиться в тёмные, неизведанные воды. Сделав один короткий вдох, он отбросил колебания и насадился на член, втянув его в рот вместо воздуха. Член не обманул ожиданий, и Хаксу пришлось прижать язык, проталкивая его вглубь. Рен дёрнулся, охваченный наполовину влажным жаром, и Хакс икнул, подавляя рвотный рефлекс и дыша носом. Отбросив панику, он сосредоточился на том, чтобы насладиться той частью члена, которую смог взять в рот, прежде чем попытаться вобрать ещё. Где-то сверху Рен то ли сопел, то ли всхлипывал. Хакс свободной рукой прижал его к кровати, чтобы тот случайно его не задушил. Щупальца жадно облизали его пальцы, и Хакс легонько пожамкал их, прежде чем вернуться к основной задаче. Округлые пупырышки под расклешённой головкой ощущались просто божественно, вибрируя каждый раз, когда он проходился по ним языком. Та же слизь, которую выпускали щупальца Рена, хлынула в горло, и Хакс не стал возражать. Тёплая, вязкая, она наполняла желудок словно вкуснейший сироп, заставляя Хакса желать большего. Он поудобнее упёрся в бёдра Рена и наконец осмелился опуститься ещё дальше. Член заполнил его до краёв. Кончики щупалец, влажные и податливые, скользили вокруг, намереваясь проникнуть в каждую расщелинку между губ, зубов или дёсен. Стоны Хакса отозвались вибрацией в теле Рена, и тот потихоньку начал подмахивать, желая протолкнуться ещё глубже. Однако, Хакс был готов и умело сглотнул накопившуюся слюну. Член проехался по задней стенке горла, и Хакс не упустил возможности покрасоваться, с наслаждением стиснув глоткой ребристую головку. — Да, ещё, блядь, — не унимался Рен, пока Хакс покачивал головой вверх-вниз, каждый раз принимая член до упора. Тягучего предэякулята вдруг стало слишком много, он наполнил рот, угрожая вырваться наружу. Вдобавок размеры этого невообразимого члена превосходили любые фантазии Хакса и те редкие порноролики с межвидовым сексом, которые он видел. Но Хакс не собирался сдаваться. Ведь каждый миг с членом во рту был чистым, неземным наслаждением, словно ему перепал самый греховный и вкусный леденец в галактике. Хаксу удалось удержать всё во рту, когда Рен кончил. Что, конечно, впечатляло, потому что его оргазм был подобен взрыву бомбы, и в горло хлынул поток тёплой жидкости. Хотя Хакс чуть не подавился, отвлёкшись на щупальца, которые заляпали ему лицо и волосы, но мгновенно сосредоточился, сглотнув всё до остатка. Вкус был странный: слегка металлический, слегка сладковатый, органический, но незнакомый. Когда Хакс наконец отстранился, с губ повисли ниточки спермы. Он попытался смахнуть их языком, хотя это было необязательно — отростки всё равно перепачкали ему всё лицо. — Блядь, — выдохнули они с Реном в унисон. Подняв взгляд, Хакс увидел, как у Рена грудь ходуном ходит в попытке отдышаться. Он был не так склонен к покраснениям кожи, как Хакс, поэтому румянцем в основном залило только щёки. Они так сияли, будто Рен подхватил лихорадку или использовал косметику. Но, несмотря на это, зрелище всё равно понравилось Хаксу, особенно когда Рен взглянул на него из-под полуопущенных длинных ресниц. — Где ты этому… научился, генерал? Такой зануда и педант, я бы никогда не подумал… — Я всё схватываю на лету, — отмахнулся Хакс. Ну действительно, член — это член, даже если он вдвое больше обычного и окружён щупальцами. Усевшись, он мазнул пальцем по капающей с подбородка сперме и облизнул. Рен заворожённо охнул. Тут-то Хакс заметил, что его член так и не упал, да и отростки вокруг не угомонились. — Ты шутишь? — Брови Хакса поползли вверх. — После всего этого… — он указал на ствол, обильно покрытый слюной и спермой, — у тебя всё ещё стоит? Рен смущённо поёрзал. — Обычно мне нужно больше одного раза… Извини… Хакс недоверчиво покачал головой. — Ладно, этого следовало ожидать. Ты и правда ненасытный, да? Рен согласно всхлипнул, но, как только Хакс попытался его оседлать, его вновь охватили сомнения. — П-погоди! — Что ещё? У тебя стояк. Неужели не хочешь кончить как следует? — Хочу-хочу, — Рен энергично закивал. — Просто он… довольно огромный. Хакс фыркнул, зависнув на коленях над Реном. Он чувствовал себя несколько оскорблённым, и по его лицу это было заметно. — Думаешь, не справлюсь? Рен, ты понятия не имеешь, с какими я справлялся. — Хакс вспомнил игрушки из своего тайника. Да, ни одна из них не походила формой на член Рена, но некоторые могли сравниться шириной или длиной. Да, придётся попыхтеть, но Хакс жаждал этого. Он давно искал чего-то такого для развлечений — проверить свои границы и вывести фантазии на новый уровень. Было бы глупо не попытаться насадиться на член Рена. — Может… они сперва подготовят тебя? — А они умеют? Рен снова кивнул. — Ага, умеют. Хакс не стал интересоваться, откуда Рену это известно. Логично, что он в курсе, раз член прикреплён к его телу. Он задумался над предложением. С одной стороны, хотелось побыстрее перейти к основному блюду и заполучить это великолепие внутрь, но и повредить себе что-то и потом еле ноги волочить с утра в случае, если что-то пойдёт не так, он тоже не желал. А так он сможет кончить и почувствовать член Рена в себе, даже если это всего лишь вспомогательные отростки. Всё нормально. Они достаточно славные и, судя по тому, как извивались, жаждали угодить Хаксу, отблагодарив за недавние ласки и комплименты. — Ладно, — согласился Хакс и оседлал бёдра Рена — скорее в предвкушении, чем со смирением. — Но увиливать я тебе не позволю. Прежде чем всё закончится, я хочу заполучить этот член внутрь. — Ха… Он весь в твоём распоряжении, если справишься. — Голос Рена снова стал хриплым, а щупальца зашевелились, пробуждаясь к жизни. Основной ствол, по-прежнему влажный и твёрдый, проехался по члену Хакса. И совсем не обмяк, несмотря на оргазм. Значит, Рен способен на множественные оргазмы? Может, у члена свой период восстановления, не зависящий от выносливости хозяина? Насколько обширны границы Рена и его члена — вместе и по отдельности? Придётся задержаться и всё тщательно изучить. Два самых крупных щупальца отреагировали на смену позы Хакса и скользнули вдоль внутренней поверхности бёдер. Хакс резко отвлёкся от своих мыслей, сфокусировавшись на ощущениях внизу. Он просил об этом, но всё же не смог сдержать волнения; сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда отростки поползли дальше. Да, у него было много похожих игрушек, но ничто не могло сравниться с текстурой и поведением настоящих тентаклей. Хакс сглотнул. Звёзды, они даже пока не вошли в него, а его влажный член уже напрягся, упёршись жемчужно-розовой головкой в низ живота. — О-ох, Рен, — простонал Хакс, когда округлые кончики проникли между ягодиц в поисках входа. Не успел он подумать, что стоило, наверное, подготовиться к их вторжению, потому что два сразу — это многовато, как щупальца потёрлись друг о дружку и выпустили на ложбинку тёплую смазку. Хакс чуть не прокусил губу до крови, когда они скользнули по густой влаге и толкнулись внутрь. Пульсируя и вздрагивая, отростки двинулись дальше, обильно покрывая всё слизью. Хакс заскулил от распирающего ощущения, когда щупальца сплелись в одно целое и полезли глубже, задевая все те нежные местечки, от прикосновения к которым сносило голову. Они быстро нашли то самое — главное — и помассировали его. С человеческими пальцами и не сравнить. Хакс ахнул и стиснул мышцы, желая большего. Тем временем Рен опять распалился. Волосы облепили блестящий, влажный от пота лоб, глаза зажмурились от удовольствия и сосредоточенности. Изо рта вырывалось жаркое дыхание, язык то и дело облизывал припухшие губы со следами укусов. Тёмные соски соблазнительно напряглись, выделяясь на фоне мускулистого торса. Хакс думал, что сможет оседлать Рена без опоры, но внезапно его охватил порыв: прикоснуться к его груди и тщательно ощупать. Поэтому на следующем же толчке он на секунду приостановился и, подавшись вперёд, накрыл обе сиськи Рена ладонями. Хакс не ждал какого-то отклика, но Рен вздрогнул всем телом, когда его набухших бугорков коснулись чужие руки. — М-м-м, какие они чувствительные, учитывая, что ты мужчина, — заметил Хакс, продолжая раскачиваться на щупальцах. Его немного шокировало, что он по-прежнему был способен формулировать связные предложения, несмотря на серьёзную «атаку» на свою простату и пучок щупалец, щекочущих промежность. — И что это означает? — выдавил Рен, отвлёкшись на то, что несколько его отростков обвили бёдра Хакса. Хакс в ответ чуть сильнее сжал сосок. Реакция последовала просто восхитительная: Рен хрипло втянул в себя воздух и закатил глаза. Хакс пришёл в восторг, осознав, что под личиной невозмутимости скрывается кто-то настолько живой и эмоциональный. Рен раскрылся перед ним, доверив секреты своего тела и фантастического члена. — Что я могу тебя довести до безумия и без участия члена. — Хакс покатал сосок между своими ухоженными пальцами, наслаждаясь шершавой текстурой кожи. Рен ничего не ответил. Или не смог ответить? Хакс был не в силах отличить его перемежающиеся хрипами вздохи от стонов; он просто подпрыгивал на отростках, задавая ритм, и продолжал ласкать его грудь. Рен вцепился в простыню над головой, то ли слишком смущённый, чтобы схватить Хакса за бёдра, то ли не понимая, что Хакс был бы только рад этому. Впрочем, Хакс был чересчур увлечён собственным удовольствием, чтобы кого-то осуждать. Щупальца внутри массировали податливые стенки, а ещё одно уверенно обвилось вокруг члена. Хакс скакал, не унимаясь, но, заметив, что Рен страдальчески сдвинул брови и заскулил, притормозил. — Н-не смей кончать, — приказал он. Его возбуждённый член касался живота, но он ещё не достиг той блаженной грани. Он не позволит Рену кончить и обломать ему кайф. — Я пытаюсь… Просто они… Ой! — Рен зашипел сквозь зубы и упёрся пятками в кровать, извиваясь всем телом, словно по нему пропустили ток. — Да что с тобой? — Хакс обвёл его глазами и зацепился взглядом за место, где они с Реном соприкасались бёдрами. Он приподнялся со щупалец и увидел, как несколько красных отростков, напоминающих ручейки крови, свесились вниз и заструились туда, где подкачанные ягодицы Рена упирались в постель. — Они… Ничего себе! — Понимание накрыло Хакса, словно прямой удар по корпусу. Самый дерзкий отросток безжалостно раздулся, растягивая сжатый вход Рена. На мгновение Хакс забыл, как дышать, голова пошла кругом. — Они так делают иногда, — пропыхтел Рен; его голос дрогнул, когда ещё один отросток ввинтил свой кончик внутрь. — Когда они возбуждены… их гложет любопытство… Хакс проморгался и шумно вдохнул, пытаясь вернуться в реальность. Он видел на одном из сайтов двусторонние игрушки, но никогда не думал о покупке, поскольку для этого требовался партнёр, которого у него никогда не было. Но теперь всё это не имело значения, никакая игрушка не могла сравниться с явью. Мысль о том, что Рен может трахнуть их обоих одновременно своим агрегатом, усилила вожделение Хакса до каких-то немереных показателей. Он быстрее задвигал бёдрами, подпрыгивая вверх-вниз, словно был в состоянии заставить щупальца трахать Рена так же жёстко, как они трахали его. Он почувствовал, как два отростка внутри разбухли, будто отреагировали на его неистовый темп. А судя по напряжённому дыханию Рена и биению сердца, которое Хакс ощущал ладонями, их собратья в Рене скопировали их действие. — У них и правда есть отдельное… сознание, — выдавил Хакс, подначивая щупальца проникнуть в них с Реном ещё глубже. — Ты вообще можешь их… контролировать? — Создавалось впечатление, что отростки активничали независимо от Рена, исследуя их тела по собственной воле. — Могу, но… у них есть своя сигнатура в Силе… отличная от моей. — О-офигеть, чувствительный к Силе член! — хохотнул Хакс, энергично насадившись на сплетённые щупальца. — Теперь я видел всё! Теперь, когда обе дырки были заполнены щупальцами, грань казалась гораздо ближе. Тяжело дыша, Хакс ускорился ещё сильнее; его непрезентабельный человеческий член лишь подпрыгивал в такт, шлёпая его по животу. Щупальца не переставая ласкали простату, как будто чувствовали, что Хакс вот-вот кончит, и жаждали подтолкнуть его к развязке, прежде чем самим раствориться в наслаждении. Воздух, наполненный стонами Хакса и Рена, гудел; звук был настолько громким, что мог бы сотрясти не только стены, но и саму ткань мироздания силой своего слившегося воедино вожделения. Хакс почувствовал тот самый момент, когда щупальца увеличились и выплеснули сперму где-то глубоко внутри. Он вздрогнул, застигнутый врасплох, и едва не потерял равновесие. Он не упал только потому, что крепче впился в широкую и накачанную грудь, сминая ладонями упругие соски. Кожа вокруг них была усеяна розовыми полумесяцами — едва заметными, но неоспоримыми следами его ногтей. Щупальца исторгали сперму обильными волнами. Хакс с любопытством прижал руку к своему животу и почувствовал, что заполнен до остатка, что не в состоянии принять больше. Тут-то его и настиг оргазм. Он кончил с придушенным вскриком, забрызгав себя. По сравнению с семенем Рена — капля в бескрайнем, бушующем океане, но сейчас было не до того. Сложно зацикливаться на пустяках, когда обкончавшие его щупальца выползли наружу, оставив его с раскрытой, текущей дыркой. — Звёзды, — охнул Хакс, когда опустил взгляд и увидел член Рена. Ярко-красная жидкость, которая чуть раньше покрывала только головку и кончики щупалец, растеклась по всему стволу, окрасив его в мерцающий багрянец целиком. — Когда я думаю, что ты показал мне все свои сюрпризы, ты придумываешь ещё парочку, — произнёс Хакс с восхищением. — Весьма незаурядно. Рен тихо рассмеялся и провёл ладонью по своему расслабленному лицу. — Никогда не думал услышать от тебя подобное. По крайней мере, без негатива. — Да, обычно мне сложно говорить о тебе в позитивном ключе, — признал Хакс. — Но твой член — это нечто. И он заставил меня хоть немного примириться с тобой. — Правда? — Рен откинул чёрную прядь со лба. — Может, он заставит тебя изменить мнение обо мне ещё сильнее? — Сомневаюсь. Пока всю работу делал твой член, а ты лежал, позволяя ему творить, что вздумается. — Хм, наверное, мне тогда стоит проявить инициативу. Хакс фыркнул. — Ты только что кончил дважды подряд. Сомневаюсь, что ты будешь на что-то способен в ближайшее время. — Он встал с кровати, уже весь в мыслях об освежителе и долгом душе. — Придётся подождать, прежде чем ты будешь готов впечатлить меня. — Ну вообще-то нет, — Рен схватил Хакса за запястье, не давая уйти. — Я могу… снова. Прямо сейчас. Хакс скептически посмотрел на Рена, потом на его перепачканные бёдра, но снова сел. — Сможешь? — уточнил Хакс, желая убедиться наверняка, чтобы не питать тщетных надежд. Короткий период восстановления у Рена, точнее, его отсутствие — звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да, его дырка и так была растянута, но, честно говоря, он бы не отказался ещё от разика. Или двух. Или сколько там выдержит Рен. Рен закивал с энтузиазмом. — Ага! Просто ложись… я сделаю всё остальное. Его неожиданный энтузиазм показался Хаксу милым и заманчивым. Ему понравилось рвение, с которым Рен стремился ему угодить: словно опасался, что если оплошает с тем единственным человеком, которому полюбился его член, то больше никого не сможет найти. Приятно было в кои-то веки накинуть на Рена узду. Рен одним плавным движением уложил его на спину. Хакс ахнул и попытался приподняться на локтях, но уверенные руки вернули его на место. Он вопросительно хмыкнул, когда Рен раздвинул ему ноги и устроился между ними, прижав Хакса коленом. — Мне нравится, — Хакс облизал губы, когда Рен потянулся к нему за поцелуем. Его вдруг осенило, что это их первый по-настоящему нежный поцелуй с тех пор, как они свалились в кровать, будто прежде Рена пугала инициатива, но теперь… Хакс прикрыл глаза и отдался на его волю, комната наполнилась влажными, жадными звуками. Скорость, с которой Рен превратился из скромника, стесняющегося собственного члена, в решительного и уверенного партнёра, сводила Хакса с ума. Судя по всему, Рен всё схватывал на лету и умело адаптировался. Хакс оценил это его качество, поскольку его член ещё жаждал развлечений, но сам Хакс немного вымотался, пока скакал на Рене. Рен с коротким смешком прервал поцелуй. Пока Хакс, весь раскрасневшийся, пытался отдышаться, он принялся за себя и запустил руку в пучок щупалец. Те ласково потёрлись о неё, словно узнали своего хозяина, оставив на пальцах липкую красноватую паутинку из слизи. Вид был, будто Рен вонзил кулак в тело врага и вырвал его пульсирующие внутренности. У Хакса мурашки побежали — мысль об этом возбудила его сильнее, чем следовало. Когда влажные пальцы оказались внутри, Хакс вспомнил, что Рен не какой-то там обычный юнец, комплексующий из-за своего необычного члена. Нет, он был монстром, безумным и безжалостным последователем Силы, который убил своих собратьев, предал тех, кто воспитывал его, тщетно стараясь уберечь от тлетворного влияния Сноука. Он — воплощение смерти и обольстительной жестокости, и неважно, как именно он выглядит без маски. И всё же Хакс желал его так, как никогда и ничего в жизни. Затаив дыхание, он наблюдал за тем, как Рен навис над ним, неторопливо, словно хищник, преследующий добычу, и закинул его лодыжки себе на плечи. Чужеродный член покачивался между бёдрами, и у Хакса промелькнула мысль: «До чего же идеален, как подходящая деталь механизма». Да, ему понравилось, когда Рен покорно лежал под ним, и он не собирался отказываться от этих идей, но сейчас происходило нечто совсем иное. Ни одна фантазия не могла сравниться с тем, что почувствовал Хакс каждой своей клеточкой, когда Рен пришпилил его запястья к кровати и начал проталкивать член в задницу, пока щупальца раздвигали вход, указывая путь. — Не нервничай, — усмехнулся Рен. — Я позабочусь о тебе. Хакс даже не успел прокомментировать то, что Рен использовал его собственные слова, потому что в следующее мгновение тот засадил до упора, выбив из него дух, и, не дав даже передохнуть, взял сумасшедший темп. Хакс содрогнулся и выгнулся всем телом, когда этот невероятно длинный и толстый ствол оказался глубоко внутри. Из сжавшегося горла вырвался крик. Перед глазами заплясали цветные пятна, смазывая картинку, и единственное, что мог рассмотреть Хакс: бледную кожу, тёмные волосы и дикий взгляд. Несколько щупалец обвили член Рена, словно виноградные лозы — ствол старого дерева, двигаясь в такт толчкам и распирая ещё сильнее тесные стенки. Остальные же, удлиняясь и извиваясь, продолжили свои исследования. Те, что покрупнее, переполненные влагой, устроились на внутренней поверхности бёдер, массируя их и удерживая Хакса открытым. Те, что поменьше, сосредоточились на промежности, ощупывая член, мошонку, покрывая всё вокруг мерцающей алой слизью. Хакс инстинктивно вздрогнул и вновь выгнул спину. Щупальца очень быстро нашли свой собственный ритм, то сжимаясь, то ослабляя хватку, имитируя движения человеческой руки. Они так плотно обвились вокруг него, будто пытались поглотить, слить его с Реном в одно целое, пожрать до остатка. И не было никакого выхода из этой клетки плотских наслаждений, но Хакс не возражал, главное сейчас, чтобы Рен не останавливался. С влажных губ сорвался тихий стон, когда одно из щупалец накрыло головку и заострённый кончик принялся ласкать крохотное отверстие. У Хакса чуть сердце из груди не выпрыгнуло, возбуждение и страх отдались покалыванием по коже, а потом отросток проник в узкую щель. Хакс сжал кулаки и громко застонал, когда щупальце протолкнулось в уретру с отвратительным хлюпом, перекрывая выход предэякуляту. Растяжка ужасала и поражала воображение. Хакс выдавил что-то неразборчивое — Рен вторгся во все уголки его тела своим членом, — но он был только рад. И неважно, насколько противоестественными были ощущения. В том-то и дело, именно таких неожиданных и необычных эмоций Хакс жаждал всё это время. Эйфория совершенно нового и неизведанного опыта будоражила до глубины души и возбуждала. Рен был уникальным и податливым. Хаксу казалось, что он бы всю жизнь мог исследовать сюрпризы, таящиеся в его восхитительно странном теле. Откинувшись назад, позволяя Рену таранить себя и изучать щупальцами, Хакс уже знал, что никогда не заведёт себе другого любовника, никогда не будет в нём нуждаться. Бездна, даже его игрушки, похоже, утратили всю свою привлекательность. Теперь, если ему захочется хорошенько расслабиться, придётся идти к Рену на поклон. У Хакса пальцы на ногах поджались, когда к ощущениям внутри добавился жар. Стон превратился в скулёж, когда плоть внутри него, казалось, удвоилась в размерах. Мысли сжались в точку — в противоположность его дырке, растянутой до абсолютно порочных размеров. Блядь, ох, блядь. Член Рена и правда будто рос, удлиняясь и набухая наравне со щупальцами. Будто нутро Хакса было плодородной почвой, которая помогла ему расцвести и раскрыть потенциал полностью. — Да, да, да, — повторял Хакс бездумно. — Ох, Рен, ещё! Он вскрикнул, когда Рен подчинился — то ли по собственной воле, то ли по воле члена, живущего своей жизнью. Член начал расти и менять форму так интенсивно, что Хакс почувствовал, как его внутренности подстраиваются под него, чтобы облепить каждый новый бугорок или складку. Рен словно пытался доказать, что может быть для Хакса кем угодно, что он — идеален, будто после всего случившегося оставались какие-то сомнения. В какой-то момент этого неистового траха Хаксу захотелось увидеть Рена, и он распахнул глаза. И тут же едва не закрыл их вновь, потому что Рен напомнил ему чёрное солнце, такое яркое, что может ослепить. Поэтому Хакс опустил взгляд и заметил странный бугорок у себя на животе. Он дотронулся до него и застонал, когда Рен утверждающе кивнул. — Ох, звёзды, — прошептал он, чувствуя как бугорок двигается под пальцами. — Это… ты? — Прости, — голос Рена прошелестел, словно шёлк, скользящий по лезвию меча, словно кислород, который пронизывал Хакса и всё вокруг. — Если слишком глубоко, я… Хакс чуть не запустил в него подушкой. — Даже не смей, — прошипел он, сжав выпуклость на своём животе, будто хотел сохранить там её навсегда. — Хочу тебя глубоко, хочу ощущать твоё присутствие ещё несколько дней, хочу, чтобы ты остался, Рен… В ответ раздалось хриплое рычание, которое, достигнув кульминации, обернулось ласкающим шумом, обволакивающим извивающегося на простынях Хакса. Весь этот опыт был одновременно возвышенным и сверхъестественно порочным и грязным. Всё произошло слишком внезапно и жёстко. Рен претерпел полную трансформацию, да так быстро, что у Хакса голова пошла кругом. Осознание, что это он всё начал своим настойчивым желанием увидеть член Рена, своим стремлением исследовать все его возможности, и превратил Рена из неуверенного девственника с мутировавшими гениталиями в стихию хаоса и наслаждения… Хакс почувствовал бы гордость, если бы Рен дал ему хоть миг подумать о чём-то другом, помимо слепой похоти. — Продолжай! Не останавливайся! — вскрикивал Хакс, ещё сильнее подмахивая бёдрами. — Только не смей останавливаться, Рен! О-ох!.. — И не подумаю! — прорычал Рен, хотя Хакс даже не видел его — слишком крепко зажмурился. — Ни за что не остановлюсь, никогда тебя не отпущу, ты мой… — Твой, — прохрипел Хакс. Он никогда не думал, что так легко отдаст своё тело и разум кому-то, но, звёзды, Рен мог взять его целиком, разобрать на части, слепить из него что угодно, собрать заново. А потом повторить. Бесконечный змей-уроборос, захвативший Хакса в свои сети, чтобы пожирать раз за разом. Внезапно слова Рена прервались звериным воем, отразившимся от стен спальни. Не боль, не наслаждение, а нечто куда более глубинное. Хакс вздрогнул, внутри вихрем заклубились эмоции, но не тревога или замешательство, а пугающее любопытство. Поборов натиск удовольствия, он приподнял веки и, как заворожённый, уставился на Рена. Тот преображался на глазах. Не только внутренне, но и внешне. Словно не принадлежал этому миру, а был лишь проекцией, зеркальным отражением — неосязаемым, податливым, способным превратиться в нечто кошмарное при утрате контроля. Удовольствие во плоти, прорывающееся сквозь тонкую телесную оболочку, чудовище, стремящееся породить самое себя. Какая бы безумная частичка Силы ни деформировала член Рена, она, очевидно, влияла и на остальное его беспомощное тело. Ряд дополнительных зубов, проступивший на щеке; ещё один глаз; проблеск алой плоти и разбухшие, колыхающиеся щупальца. Небольшие сбои в реальности, настолько мимолётные, что могли быть игрой воображения. Хакс не знал, можно ли доверять увиденному или он просто сошёл с ума от крышесносного секса. Хакс услышал голоса, которые словно пытались перекрыть знакомый голос Рена, сражаясь за господство внутри его разума и тела. Хакс застыл, отдавшись чужой воле и щупальцам, скользящим повсюду. Он чувствовал себя добычей, попавшей в поле зрения хищника, ничтожным смертным, который стоит перед монолитом древней цивилизации за пределами понимания. Член внутри него сжимался и вздрагивал в такт хаотичным движениям своего хозяина, такой же нестабильный и алчущий, как сам Рен. Когда он таранил простату, Хакс голосил, не сдерживаясь. Звёзды, кажется, он пробудил монстра, врождённый, древний ужас, который дремал, пока Рен был девственником, но при этом Хакс не жалел об этом ни капельки. Потолок над головой Рена вдруг потемнел, уступив место пустоте, словно они покинули безопасную оболочку «Финализатора» и мчались вместе через открытое, неизведанное, пугающее пространство; в мире, которым правил хаос и небытие, лишенном какого-либо подобия порядка и контроля, так любимых Хаксом, не оставляющем иного выбора, кроме как цепляться за Рена, сжиматься вокруг его члена, становясь с ним единым целым, только бы не потеряться в холодном вакууме галактики навсегда. Рен вновь многоголосо зарычал. Очертания его тела поплыли, изменяясь ещё сильнее, пока он неутомимо трахал Хакса с таким неистовством, словно пытался изгнать из него душу. Хаксу было трудно дышать, и с каждой секундой становилось всё труднее. Слишком много всего, слишком быстро, слишком хорошо, чтобы лишить его остатков разума. Хакс отвернулся и снова зажмурился, только бы не видеть этого ошеломляющего, величественного, эротического хаоса; опасаясь, что если он ещё хоть на мгновение задержит взгляд, то его обожжённые глаза вытекут из глазниц. Грубо толкнувшись и издав рёв, разнёсшийся по бесконечности космоса, Рен наконец кончил, увлекая за собой и Хакса. Оргазм встряхнул его до мозга костей, но бегущие вдоль члена спазмы не шли ни в какое сравнение с внезапным распирающим теплом в его перегруженной ощущениями дырке, которое, достигнув пика, лопнуло где-то глубоко внутри. Хакс выгнулся всем телом и хрипло взвизгнул, когда Рен, изливаясь волнами, начал заполнять его густой спермой. Окутавшие его щупальца безжалостно сжались, выплёскивая жидкость везде, куда могли дотянуться, пачкая Хакса липким и красным внутри и снаружи. Давление внутри стало почти невыносимым, но член Рена, дёргаясь и извиваясь, продолжал извергаться. Живот разбух, как перезревший фрукт, тугой, наполненный семенем Рена; натянутая кожа вся покрылась испариной. Хакс застонал, его тело было насыщено и удовлетворено. Рен дал ему всё, чего он хотел, и даже больше, наполнив его так, что сперма бы уже хлынула наружу, если бы утолщение на члене Рена не перекрыло вход, не давая Хаксу пролить ни капли. Стоны перешли в вопль, который вдруг резко оборвался, словно кто-то вытащил провод, подключённый к голосовым связкам Хакса; приоткрытые губы застыли в безмолвном крике. На мгновение повисла пронзительная тишина, абсолютное беззвучие, никакого шума систем жизнеобеспечения, будто всё исчезло, кроме чистых ощущений, будто сила оргазма Рена высосала всё вокруг, остановив само существование вселенной, погрузив их обоих в анабиоз в пограничном пространстве между двумя ударами сердца. Хакс лежал, паря в небытии, не чувствуя ничего, кроме члена внутри, объятий Рена, утолщения на входе и заполнившей его спермы. Он не смог бы сказать точно, сколько времени прошло, прежде чем он очнулся, вновь обретя власть над разумом и реальностью. Ощущения возвращались постепенно: влажные простыни под ним, жужжание системы жизнеобеспечения, стук собственного пульса. Он так и не открыл глаза, но слегка смочил слюной пересохшие, онемевшие губы, прежде чем выдавить: — Блядь. — Хотел бы Хакс сказать что-то более осмысленное, но не смог собрать мозги в кучку. — Блядь! — повторил он громче, когда Рен вышел из него. Хакс чуть не потерял сознание окончательно, настолько резкими были ощущения без распирающего давления влажного члена. На внутренней стороне век вспыхивали и гасли танцующие звёздочки. Хакс поморщился и зажмурился ещё крепче, чтобы остановить этот калейдоскоп цветов. Непросто вот так сразу упасть с небес на землю. — Хакс, — раздался голос, побуждая его открыть глаза. Кажется, голос принадлежал именно Рену, а не тем пугающим рычащим аномалиям, которые наконец исчезли. Хакс поморгал, дождавшись, пока погаснут огоньки, и поднял взгляд. Рен выглядел нормально. Хм. Хакс мигнул ещё пару раз, чтобы удостовериться, но нет, Рен снова был человеком, как и всегда. Два глаза, два уха, россыпь родинок на щеках и подбородке, приоткрытые пухлые губы, из которых вырывалось измождённое дыхание. — Ты… в порядке? — спросил он. Хакс на мгновение растерялся. Когда он услышал изнурённый от удовольствия голос Рена, внутри взметнулась волна эмоций. Нет, Хакс явно был не в порядке, потому что слово «порядок» подразумевало нечто обыденное и нейтральное. А он чувствовал себя так, словно пережил нечто схожее с религиозным опытом с непредсказуемым членом Рена в своей заднице. — Более чем, — прошептал Хакс таким же усталым голосом, пытаясь удержаться в рамках приличий, удивляясь, что вообще способен издавать какие-то звуки после того, как во время секса кричал в пустоте космоса. — Рен, это было нечто запредельное. — Может, он излишне драматизировал, но Хаксу казалось, что это более-менее подходящий эпитет для того, что между ними только что произошло. Рен умудрился улыбнуться. По-мальчишески горделиво, совсем не похоже на то, как улыбалось то нестабильное существо. Необычная двойственность, заслуживающая изучения. Рен выпустил запястье Хакса и провёл рукой по волосам, убирая их со лба. Его влажные от пота пряди так свалялись, что Хакс подумал, что мог бы до глубокой ночи разглаживать и распутывать узелки, наслаждаясь их гладкостью и блеском. Рен, похоже, прочёл его мысли, потому что наклонился и поцеловал Хакса, позволив ему прикоснуться к мокрым волнистым волосам у виска. — Ты грязный, — произнёс Хакс, когда они отлипли друг от друга. Рен фыркнул ему прямо в лицо: — Кто бы говорил. Хакс опустил взгляд, не сразу осознав, о чём это Рен. Ах да. Длинные густые красные полосы были повсюду — на бёдрах, заднице и раздувшемся животе. — Это ты виноват, — сказал Хакс и провёл пальцем по щеке Рена. — Грязная кровать, грязный член, грязный мальчишка. — Рен тихо заскулил, а Хакс продолжил изучать последствия. Несмотря на толстый липкий слой спермы, облепивший его, словно вторая кожа, он не чувствовал особого желания идти в освежитель, чтобы ополоснуться. Что разительно отличалось от его поведения после использования игрушек. Рен с его членом действительно были находкой. Хакс и Рен снова прильнули губами друг к другу, неторопливо наслаждаясь сладким послевкусием секса. Хакс хотел было спросить, готов ли Рен к очередному раунду, но, разорвав поцелуй и взглянув вниз, заметил, что член уменьшился и застыл. Рен ткнулся носом Хаксу в щёку и лёг на кровать рядом. — Если снова захочешь, я буду готов через некоторое время. Хакс хмыкнул, глядя в потолок: — Я подумаю. У нас обоих ещё есть обязанности, если ты не забыл. — Честно говоря, приём казался ему таким далёким и несущественным. Словно с того момента, когда Рен в баре предложил ему переспать, прошла целая вечность, а реальностью для них была развороченная постель и лужи спермы, в которой они лежали. Рен хохотнул. — Похоже, я выебал из тебя не всю ответственность. Хакс в ответ тоже усмехнулся. — Походу, нет. В следующий раз придётся тебе постараться получше, маленький негодник. — Зануда! — Распутник! — И это говорит тот, кто насаживался на мой член всеми своими дырками. Они рассмеялись в унисон, а когда смех постепенно стих, в спальне воцарилось спокойствие. Рен, откинувшись на подушку, наблюдал за Хаксом, который почти задремал в тишине. — Спасибо, — вдруг прошептал Рен ему в ухо едва слышно. Хакс даже не понял сперва, о чём он. — Извини? — Я… — Рен неуверенно облизал губы. — Я сказал «спасибо», генерал. — Спасибо? Но за что? — Хакс сдвинул брови, так и не открыв глаза. Он решил никак не комментировать то, что Рен опять перешёл на обращение по званию. — Я ничего такого не сделал, просто предоставил твоему члену удобную и тёплую дырочку. — Ага. Только такого никто прежде не делал. Никто не относился ко мне с таким… желанием, будто я не дурачок со странностями, — признался Рен. Хакс напыщенно фыркнул. — Не пойми меня неправильно, ты всё же дурачок со странностями… — он повернулся к Рену и посмотрел ему в глаза. — Но не из-за члена. Не лучший комплимент, но, кажется, его слова успокоили Рена. Потому что тот обнял его за талию и притянул ближе. — Знаешь что? Я согласен. — Рен поцеловал Хакса в шею и устроился поудобнее. Через несколько секунд он уже крепко спал, храпя прямо в ухо Хаксу. Хакс повернулся, взглянул на него с недоверием и — нежностью, хотя раньше даже не думал, что к Рену можно испытывать нежность. А ещё не думал, что когда-нибудь будет наслаждаться не только фантастическим членом, но и обществом его хозяина. Но сейчас он не мог представить одно без другого. Рен был не просто игрушкой, а набором «всё включено». Живой и непредсказуемый, не сравнить даже с самым продвинутым экземпляром из литого силикона. Глядя на его спящее лицо, Хакс любовался розовыми сжатыми губами, чёрными волосами на бледной коже и удивительно изящными веками. Возможно, он будет в состоянии примириться с более неприятными чертами характера вспыльчивого и мрачного юнца, если это откроет доступ к его выносливости, покорности, необычности и силе. Хакс с трудом сдержал улыбку. О, с Реном под боком его ожидало светлое и весьма порочное будущее. Он с нетерпением ждал возможности узнать, какие ещё сюрпризы его подстерегают, если их связь продолжится, если с каждым разом они будут действовать всё смелее и всё более открыто друг с другом. Хакс тихонько замурлыкал, когда при мысли об этом перед ним предстали красочные фантазии. — Ты погоди, увидишь, что будет, когда я вступлю в цикл размножения, — неожиданно пробормотал Рен сонным голосом и, приоткрыв один глаз, самодовольно усмехнулся. — Звёзды, Кайло, — простонал Хакс и ткнул ухмыляющегося Рена лицом в подушку. — Потом, всё потом. Моя бедная душа и задница могут не выдержать такого наплыва. В целом это было ложью. Оба знали, насколько он ненасытен. И Хакс, естественно, не будет возражать, если Рен с его восхитительным членом разоблачат его блеф.