Восход несчастливой луны

«Лучшая месть – забвение, оно похоронит врага в прахе его ничтожества»

(с) Бальтасар Грасиан

      Уверен, тебе бы понравилось.       Это испанский философ, Уэнс. Я много читаю в последнее время. Можно сказать, это моё успокоение. Как и мысли о тебе, мне не всегда нравится. Следствие наших противоречий или неотъёмных уз – выбирай сама. Мне проще считать это гангреной в своём сердце. Тем, что без устали пульсирует и болит, напоминая о себе каждый чёртов день.       Если Господь существует, Он именно этого от меня и ждал. Быть полезным – значит соответствовать? В который раз я ловлю себя на мысли, что ты наказала меня… То есть, буквально наказала…       Оставила ни с чем. Додавила как жука. Забрала желание жить, которое столь явно отражалось именно в фантазиях о том, как ты гниёшь под землёй, а в итоге… И его не осталось.       Я вдруг понял, даже осознал, что погряз в том, чего никогда не испытывал. Ты была олицетворением всего, что я так страстно ненавидел. А было ли это на самом деле? Или эта ненависть была навязана мне моим же прошлым… Моими неиспытанными эмоциями, открытыми гештальтами и прочим дерьмом.       Сейчас мне реально легче. Словно тень, наконец, спала с лица, как тёмная вуаль, и я осознал, что ты не была причиной моих страданий. Возможно, поздно, но… Для чего же ты дала мне шанс, правда? Почему не забрала мою жалкую жизнь, когда просил? Снисхождение? Аддамсовская забота? Какая-то сраная новая фора в своём исполнении? Могу я рассчитывать на счастливый финал, или ты так и будешь наслаждаться моим забвением?       Тот момент, когда тебя погребали заживо… Когда твоя бледная кожа покрывалась землёй, а корни вплетались в вены… Я уже тогда понял, что долгожданной разрядки не происходит. Напротив – полная безоговорочная фрустрация, от которой я ощутил покалывание в солнечном сплетении и щепотку недоумения.       Какого хера? Нет, ну правда… Какого хера не было удовольствия? Ни капли наслаждения. Пустота… И неожиданно взыгравшее изнутри чувство сожаления, которое я решил отключить, словно его и не было вовсе.       Это мои мысли на тот момент…       Сейчас же я прекрасно осознаю причину… Виной тому твоя злость на меня, когда ты обратилась в альфу. Истинная ты, давшая мне понять, что можешь разодрать на куски и загрызть, стоит только захотеть… Или позволить сорваться лезвию топора чуть левее и оставить меня, скажем, без руки? Хотя бы без неё. Тебе ведь хотелось на секунду, признайся?       Если хочешь знать, Капри реально помогла мне найти таких, как я… Убогих, брошенных, забытых и чуточку безумных, но…       Я до сих пор ощущаю лёгкое неудовлетворение, потому что здесь нет того, что я в тебе больше всего ценю. Ни в одном человеке на земле этого нет. Ни в одном изгое. Нигде на целом свете, Аддамс, представляешь?       Жажда в твоих глазах.       Хаос, что в них творится. Несмотря на всю статику и порой даже мертвечину, которой от тебя так и прёт. Я ведь чувствую всё.       Но, как ни странно, внутри-то война, Аддамс, верно?       Четыре всадника Апокалипсиса, что ты за собой ведёшь…       И ты сказала мне… Я как сейчас помню. Ты сказала: «Ты был прав, Тайлер, меня к тебе тянуло»…       Так что, если перейти к сути? Ты вообще не любишь долгих речей, а я уже утомил, и это уже двухсотая страница, написанная в этом месяце…       Но я хотел бы увидеть тебя вновь. Хотя бы для того, чтобы…».       – Тайлер? – слышится голос за пределами моей импровизированной лачуги, отвлекая меня от самой любимой отныне деятельности. – Вот ты где… Там все ждут.       – Я сейчас, мисс Капри… Уже иду.       – Пишешь что-то?       – Да так… Заметки… Ерунда, по сути, – выдаю максимально отстранённо. Потому что, как бы мне ни хотелось написать ей, я бы, наверное, никогда в жизни это дерьмо не смог отправить после всего…       – Ладно, ждём, – улыбнувшись, она выходит, а я смотрю на свои каракули и поражаюсь пытливости своего ума.       Философия явно не мой конёк, но, вместе с тем, читать мне очень нравится. Что бы это ни было. Я не спроста процитировал ту фразу. Думаю, что забвение… То, что Аддамс проглотила бы с удовольствием. Примерно это она сейчас и получает. А я даю, судя по всему.       Уже пять месяцев прошло.       Симптомы угасли, как тлеющие угли в печи…       Невермор за тридевять земель отсюда. Мысли о родителях стали посещать меня всё реже… Потому что в этом месте…       В этом месте мы не говорим о причинах и травмах. Здесь мы всё время твердим о будущем. Которое столь призрачно, но всё-таки маячит на горизонте моих фантазий. Убрав свою исписанную от корки до корки тетрадь под подушку, я снова иду туда, где мы, униженные и оскорбленные, встречаемся взглядами, усаживаясь на лавку у костра, после чего начинаем дружно петь.

«Don't go around tonight,

Well, it's bound to take your life,

There's a bad moon on the rise.

Не броди этой ночью,

Она заберёт твою жизнь,

Ведь восходит несчастливая луна…».

      Один из приколов Капри – музыкальная терапия. Не могу сказать, что не помогает, ведь негатива стало намного меньше. Здесь таких, как я… Вагон и маленькая тележка, по правде говоря. Я могу гордиться тем, что не особенный. Не самый несчастный, побитый и травмированный ребёнок в Иерихоне…       О-о-о… Тут есть и другие. Тихие. Уязвимые… Думаю, многие бы сочли нас за слабаков, если бы не знали, что таится внутри.       Зверь, который ищет покоя после пережитых кошмаров.       В праве ли я считать так, а? Будете осуждать меня, потому что сами ни черта обо мне не знаете?       Монстр во мне не спит. Он часто выходит на охоту. Часто гуляет ночью. Разница лишь в том, что больше никому не подчиняется и ищет себя в этом огромном мире…       – Будешь?       Зефир на костре, как особый вид удовольствия.       Просто сладость… Обугленная, с лёгким привкусом горечи, но…       Это почти что наши с тобой отношения, Уэнс. Я их так ощущаю. Без этого привкуса было бы жутко приторно… Но, как ни странно, с ним мне очень даже нравится…       – Давай…       – Тебе здесь хорошо? – спрашивает моя новая знакомая Зои. Девчонка с тем же недугом, как и у меня. Я и знать не знал, что мы столь часто встречаемся в природе. Отец Капри ведь тоже был хайдом.       И несмотря на её слова о безумии и паранойе долго продержался…       – Не могу сказать, что хорошо… Но это лучше, чем не понимать для чего жить, верно?       – Да… – улыбается она. – Это определенно лучше. Значит, там откуда ты… Всё оставлено?       – Взято на стоп… Думаю, что без меня намного лучше…       – Без меня тоже, – соглашается она, глядя на костёр. На секунду я улавливаю этот взгляд. Боль, вина, страдания. – Ты когда-нибудь любил?       Ну вот, началось. Этот вопрос – самый жуткий триггер из всех.       Любил ли? Сложно самому себе-то об этом признаться …       – Скорее, ненавидел, но… Там всё очень сложно…       – Да… Понимаю… Ты охотиться пойдёшь? – спрашивает меня, ведь мы всё чаще делаем это вдвоём. Не потому что между нами что-то есть. А просто хищники одного подвида активнее взаимодействуют и, как оказалось, могут создать небольшую стаю, будто в природе…       – Может, позже… Кое-какие дела, – отвечаю нехотя.       Какие к чёрту дела, Тайлер, у тебя могут здесь быть?       После ночных посиделок мы обычно расходимся… Но я что-то хочу побыть один сегодня. Без всего этого…       Прогуливаясь по свежему воздуху вокруг нашего лагеря, мысли в башке, словно рой пчёл, жалят и не терпят слабостей.       Я сожгу эту грёбанную тетрадь сразу как вернусь обратно. Нахер всё…       Делаю ещё шаг и наступаю на сухую ветку, которая издаёт громкий треск, но…       Это далеко не всё, что я слышу… И далеко не всё, что здесь чувствую.       – Эй… – осматриваюсь между широкими стволами деревьев и приглядываюсь вдаль, хотя тут кромешная темнота. Но контроль хайда дело тонкое… Нужно понимать для чего его будить. Злость, как ни крути, максимальная мотивация в этом вопросе… Сейчас я злюсь всё меньше… И катализатор моих превращений, скорее, непреодолимое желание познать свою монстрическую сущность. – Кто здесь?! Я тебя чувствую… Выходи…       Ветер гуляет, вынуждая листья шуметь сильнее, но даже этот шелест несравним с жутким запахом волчьей шерсти, вбивающимся к ноздри, как нечто тошнотворное… До сих пор не могу привыкнуть в нашим отличиям.       – Мисс Капри? Эй… – делаю ещё шаг и слышу громкое, сводящее кишки в тугой узел рычание.       Твою мать…       Голубые глаза жрут меня прямо из кустов, и в этом цветном комке шерсти я вдруг узнаю чёртову Синклер.       – Стой… Стой, где стоишь… – предупреждаю и делаю пару шагов в сторону, потому что мне совсем бы не хотелось ощущать всю месть альфы на себе, однако уже поздно думать…       Она вдруг бросается на меня…