вышел месяц из тумана

      новый день — новая игра. кихун подозревал, что их снова скудно накормят, чтобы игроки чувствовали голод и злость перед предстоящим испытанием. так было и в прошлый раз, когда кихун участвовал в играх.       батат с водой — худшее, что можно было придумать, потому что как бы ты ни старался, но сладкая картошка никак не могла насытить тебя достаточно хорошо. в общежитии почти никто не разговаривал, только со стороны доносились какие-то шепотки, но в целом атмосфера будто была накалена. игроки боялись неведения, не зная, какая игра будет дальше, и только инхо, присевший рядом с кихуном, казался слишком воодушевленным.       — чему вы так радуетесь, ёныль? — сконфуженно спросил кихун, обращаясь к ёнылю.       — радуюсь новому дню, — весело ответил инхо, открывая бутылку воды.       — странный вы, — кихун, пожимая плечами, приступает к еде, обреченно смотря на табло с цифрами. большинство снова проголосовали за продолжение игр, что не могло не огорчить.       после своеобразного завтрака, охранники собрали всех игроков и вывели из общежития, снова проводя всех по лабиринтам острова в новую локацию для проведения игр. кто-то толпился на лестницах, и кихун раздраженно ждал, когда люди пойдут дальше. инхо держался неподалеку от него, иногда хватаясь за рукав олимпийки, напоминая о том, что он рядом.       в большом помещении, которое едва освещалось светом, по середине стоял гача-автомат с разноцветными шариками. женский роботизированный голос начал безэмоциональную речь: «добро пожаловать на четвертую игру. в игре участвуют две команды. перед началом игры вам случайным образом предстоит поделиться на команды. просим всех по очереди вытянуть шарик из автомата, который стоит посреди зала».       игроки вставали друг за другом, то и дело толкаясь и пытаясь побыстрее пробраться к автомату, будто у них была возможность выбрать цвет шарика. настает очередь инхо, он подходит к автомату и прокручивает рычажок. синий шарик. он отходит к своей команде, ожидая очереди кихуна, что решил остаться в самом конце. поворот рычажка, и кихуну выпадает красный шарик. он удрученно смотрит на инхо, и поймав чужой взгляд, видит то, как тот пытается его подбодрить: «пока не переживайте, господин сон! мы еще не знаем, какая игра нас ждет!»       обнадеживающе.       — следующая игра – прятки, — начал говорить квадрат, — синей команде предстоит найти выход за отведенные полчаса, либо за это время просто не попасться на глаза красной команды за то же отведенное время.       — а что остается «красным»? — подает голос кто-то из игроков, что уже успел нацепить на себя красный жилет. — как в детстве? просто найти и поймать кого-то из «синеньких»?       — участники красной команды в течение получаса обязаны найти участников синей команды и убить их, — сухо ответил охранник с квадратом на маске, будто разговор шел не об игре на выживание, а о том, что будет на ужин.       игроки были в замешательстве, а кто-то даже начинал меняться жилетками, чтобы перейти в другую команду.       — кихун, — откуда-то издалека послышался голос инхо. в руке он держал синюю жилетку, направляясь в сторону кихуна. — я знаю, что вы не осмелитесь поднять на кого-то руку, поэтому я готов поменяться с вами командой, чтобы защитить вас в этой игре.       — ни в коем случае! — возразил кихун, отказываясь снимать с себя красную жилетку. — ёныль, вы и так достаточно помогали мне, теперь моя очередь вас защищать! охранник продолжал объяснять правила игры, рассказывая, зачем «синим» нужны ключи.       — но если вы никого не убьете, то вас устранят из игры, — инхо выглядел очень озабоченным таким выбором кихуна.       — если мне и придется кого-то убить, то только потому, что я попытаюсь вас защитить, — уверил кихун. взгляд инхо упал на 120-ую и 222-ую, которые уже вместе ожидали начала игры.       — посмотрите, вы можете помочь чжунхи выбраться отсюда. синяя команда точно нуждается в вас, — в голосе инхо слышится мольба, но кихун был непробиваем. он решительно был готов идти в нападение.       — не переживайте, если кто-то попытается напасть на вас, я что-нибудь придумаю, — на губах кихуна появилась улыбка, которая должна была успокоить инхо. хван поколебался, но согласно кивнул головой и все-таки надел свою жилетку, а после, достав ключ из коробки, повесил его на свою шею. — я обязательно найду вас, ёныль.       обмен командами занимает еще какое-то время, и как только все заканчивают спорить, «синим» дают ничтожные пару минут, чтобы разбежаться по лабиринту и попытаться спрятаться в укромных местах, пока не выпустили «красных». таймер пропищал последние секунды, и игра начинается.       инхо надменно наблюдал за тем, как другие игроки, трясясь всем телом, отчаянно искали хотя бы один намек на выход. сам же он лишь делал вид, что также озабочен поисками укрытия или выхода. завидев на горизонте красную жилетку, инхо всматривался в номер, надеясь разглядеть знакомые цифры. он знал, что кихун точно попытается его спасти, поэтому просто ждал, когда они наконец-то столкнутся где-то в лабиринте.       таймер времени отсчитывал минуты настолько медленно, что казалось, что эти полчаса будут длиться целую вечность. взглядом инхо продолжал искать знакомые три цифры, все еще не пытаясь войти ни в одну из дверей.       — ёныль! — стараясь не привлекать сильно чужое внимание, крикнул кихун, помахав рукой, в которой был зажат нож, как только завидел друга в углу лабиринта. кто-то из красных тоже направлялся в сторону игрока 001, но тяжелый взгляд кихуна переубедил соперника нападать на инхо.       — а вот и мой спаситель, — в шутку говорит инхо, вновь взяв кихуна за рукав олимпийки. — нужно скоротать где-то время, — он заводит кихуна за собой в одну из свободных комнат и закрывает дверь, прислушиваясь к шагам снаружи.       комната была очень маленькой и, кажется, сквозной. напротив одной двери находилась другая с причудливой скважиной в замке. цветастые стены были украшены детскими рисунками, словно сюда действительно позвали детсадовцев, чтобы оформить стены.       — думаю, здесь нам никто не помешает, — голос кихуна звучит тихо и вкрадчиво, словно он что-то задумал, но делиться своими планами с инхо он не планировал.       в два шага он преодолевает расстояние, разделяющее его и инхо, прижимая хвана к стене. прежде, чем они выберутся отсюда, у них есть не так много времени на двоих.       — что ты делаешь? — шепчет инхо, смотря прямо в глаза кихуна. между ними почти нет никакого пространства, кихун был слишком близко, почти вжимая инхо в угол комнаты. его взгляд потемнел, а дыхание стало тяжелым, будто он пробежал марафон перед тем, как остановиться в одной комнате с инхо.       — то, что планировал сделать раньше, — улыбка на губах кихуна хитрая и хищная, инхо даже нравится такой его настрой. не желая больше терять времени попусту, кихун наклоняется к инхо и утягивает его в глубокий и долгий поцелуй, ощущающийся как глоток свежего воздуха. кихун еще во время игры в шестиногий пентатлон ощутил неимоверное притяжение между ними, но у них все никак не находилось свободной минуты наедине друг с другом, чтобы наконец обсудить эту бешенную химию между ними.       пару секунд инхо вообще не двигался, не ожидав такого порыва со стороны кихуна. его тело будто застыло, но дыхание выдало с головой: короткими и частыми вдохами. губы дрогнули, отвечая неуверенно, но постепенно поцелуй становился все более жадным.       кихун прижимал его сильнее, пальцы свободной руки скользнули по боку, цепляясь за ткань жилетки. за дверью слышались шаги и гул голосов, но это только больше распаляло кихуна — любая секунда могла стать последней, и поэтому каждое движение и прикосновение ощущалось в два раза сильнее и жарче. в тишине комнаты раздается звук падающего ножа, как громкий выстрел.       воздуха едва хватало на двоих.       — кихун… — голос инхо сорвался на шепот, в котором слышалось лишь неприкрытое желание и возбуждение.       ответом стала рука кихуна, что скользнула под край чужой футболки под остальными слоями одежды. это прикосновение заставило дрогнуть инхо. контраст холодных пальцев с его разгоряченной кожей ощущался особенно ярко прямо сейчас. очень интимно и резко.       — будь хорошим мальчиком, — губы кихуна мазнули по чужому уху, обжигая дыханием. — иначе нас услышат.       инхо едва не всхлипнул от этих слов, чувствуя то, как его колени дрожат и подкашиваются. он боялся, что даже от изучающих его тело пальцев со стыдом кончит в штаны.       за дверью вновь слышатся чьи-то шаги. кто-то торопливо переговаривался в коридоре, и они оба затаили дыхание, почти не шевелясь. кихун лишь плотнее прижался, впечатываясь в инхо всем телом, и почти незаметно двинул бедрами. хван не успел сдержать тихий выдох, и тут же его рот накрыла ладонь кихуна, пряча звук.       — тише, — чужой язык проходится по шее инхо, оставляя влажный след. за дверью чужие шаги словно растворяются, вместе с этим растворяется и ощущение времени. инхо затихает, поддаваясь под чужие ласки, от чего кихун, кусая где-то под челюстью, хвалит его: «хороший мальчик».       пальцы кихуна продолжают бродить по чужому телу, спускаясь все ниже к резинке спортивных штанов, пробуя, позволит ли инхо зайти дальше.       вместо ответа хван лишь резко притягивает кихуна за воротник олимпийки, жадно целуя в губы, будто бы отыгрываясь за свою секундную заминку вначале. их дыхание смешивалось, и от тяжелого жара стало тесно, словно комната была не готова выдержать такого напряжения.       время на табло начало течь слишком быстро, объявляя о том, что до конца игры оставалось меньше пятнадцати минут.       не давая инхо опомниться, кихун снимает штаны хвана вместе с нижним бельем, холодный воздух обдал чужую кожу, от чего она покрылась мурашками. он подхватил его под бедра, прижимая к стене, входя резким толчком.       — тише, — шепчет кихун и перехватывает стон инхо губами, снова его целуя. хван дрожал всем телом, хватаясь за чужие плечи, толчки становились сильнее и глубже, а тело требовало большего. его ладонь легла на собственный член, короткий, прерывистый стон потерялся в поцелуе.       за дверью снова послышались чьи-то голоса, кто-то торопливо пробежал по коридору. кихун не остановился, заметив то, что инхо сжал ладонь вокруг собственного члена. свободной рукой он накрыл чужую ладонь, пока вторая рука удерживает инхо под бедром. пальцы на члене инхо двигались размеренно, касаясь чужих пальцев, иногда задевая чувствительную головку.       движения становились резкими, грубыми и торопливыми. напротив скрипнула дверь, и этот звук, словно отправная точка, заставляет кихуна совсем сорваться. инхо запрокинул голову, прижавшись затылком к стене, уже не стараясь сдерживать стоны. его губы — раскрасневшиеся от поцелуев и укусов. его взгляд — полный желания и похоти.

десять минут до конца игры.

      — кончишь для меня? — выдохнул кихун в его шею, прикусывая ее.       инхо дергается от этих слов, рука на чужом плече впилась до боли, а тело выгнулось в руках кихуна. он кончил, заливая свой живот семенем.       — хороший, хороший мальчик, — в самые губы выдыхает кихун, кончая через пару толчков после инхо.