Правда освободила

— Какие, например, планы? Отправить Невилла в больницу с подарком на день рождения? — не удержался Гарри. — Нет! — отрезал Драко, но потом сдался. — Ладно. Да. Но это было глупо. Я просто… Я не знал другого способа заставить тебя посмотреть на меня. Гарри замер. —Что? Драко отвернулся, его уши горели алым. —Забудь. Я ничего не сказал. Но сказать он уже сказал. И руны молчали. Это была правда. Воздух между ними сгустился, стал тяжёлым и звонким, как натянутая струна. Гарри внезапно с болезненной ясностью осознал, что все их стычки, все эти взгляды исподтишка на уроках, все подобранные на лету оскорбления — это был какой-то извращённый, единственно возможный для Малфоя способ общения. — Ты… — Гарри не знал, как сформулировать. — Ты хочешь, чтобы я на тебя смотрел? — О, заткнись, Поттер, — прошипел Драко, но в его голосе не было силы. — Ты всё равно ничего не поймёшь. Ты видишь всё только в чёрно-белом цвете. Светлые и Тёмные. Гриффиндор и Слизерин. Ты никогда не видел меня. — А кто ты? — тихо спросил Гарри. — Покажи мне. Драко обернулся. Его серые глаза в тусклом свете рун блестели. В них не было ни ненависти, ни высокомерия. Только усталость, страх и какая-то обречённая откровенность.