Клуб анонимных ненавистников

***

      Идея родилась спонтанно, как большинство гениальных и одновременно идиотских замыслов. Каждый раз, вновь и вновь встречаясь с Ту Таймом лицом к лицу, Азур ощущал всё больше и больше ненависти к этому человеку. В тоску его также вгоняло то, что умереть тот не может, потому нанесение многочисленных ран в качестве выплёскивания ненависти уже не приносило шибкого удовольствия...

Благо, у Азура нашёлся единомышленник.

***

             Они сидели на холодном бордюре, что стал уже привычным местом для них, у ржавого фонтана. Один лишь Спектр мог сказать, сколько лет не было воды в этом фонтане. На его месте теперь рос лишь пожухлый бурьян.. Азур уже в трёхсотый раз доводил до совершенства план мести, Икс в это время мысленно перестраивал архитектуру черепа Шедлетского с помощью зубила.       И вот, в самый разгар этих духовных упражнений, Азур внезапно произнёс с видом человека, совершившего великое философское открытие...       — Знаешь... Это как-то… расточительно.       — Что расточительно? Твоё существование? Согласен.       — Нет, — Азур ответил без раздражения. Они уже прошли этап лёгких оскорблений. Это был их язык любви. — Наша ненависть. Она такая… чистая, концентрированная, выдержанная. Мы растрачиваем её впустую, — продолжил Азур с жаром. — Она же… она же гениальна в своей чистоте! Она ковалась в горниле предательства и творческого беспредела! Она — шедевр боли! А мы её… мы её просто пропиваем тут в одиночестве, как дешёвый портвейн!       Икс помолчал, переваривая эту мысль. В его созданном для ненависти сознании она отозвалась неожиданным одобрительным гудением.       — И что ты предлагаешь?       — Я предлагаю ей дать выход! — воскликнул Азур, и в его глазах блеснули осколки былого, до-убийственного энтузиазма. — Устроить ей достойную сцену! Мы должны учредить… клуб. Место, где наша ненависть может быть по-настоящему оценена по достоинству.

***

      Так родился "Клуб анонимных ненавистников". Членство: два человека. Место встреч: заброшенный фонтан, где царила идеальная, никем не нарушаемая атмосфера упадка и забвения. День: среда. По средам, ровно в полночь, двое фигур в тёмных плащах (Азур настаивал на драматизме) встречались у этого памятника былой красоты и нынешнего запустения. В уставе, который так и не был написан, подразумевалось два правила: 1) Ненавидеть исключительно Ту Тайма и Шедлетского. 2) По средам — обязательные встречи.

***

      Икс взял на себя обязанности по закупке провизии. В первую же среду он явился с огромным мешком попкорна, Спавн знает откуда взявшийся, что к тому же вонял химией за километр. Он же, Азур, отвечал за реквизит.       Азур принёс старый, потрёпанный альбом. На обложке с выцветшей фотографии улыбался Ту Тайм.       — Для наглядности, — пояснил Азур, открывая альбом на первой странице. — Смотри, — На фотографии он и Ту Тайм сидели на крыше какого-то дома и смеялись. Солнце светило им в спины. Азур ткнул в изображение своего бывшего пальцем. — Видишь этот его довольный вид? Как у кота, который только что сожрал канарейку и собирается сожрать ещё одну? А знаешь, почему? Потому что он за пять минут до этого стащил у меня последние деньги на "неотложные нужды". Какими, спрашивается, были эти нужды? Купить нож! Которым он меня потом и зарежет! Вот же жадный, бессердечный, расчетливый…       — Попкорн? — вежливо протянул Икс, с громким хрустом жуя свою порцию.

***

Следующая среда была посвящена Шедлетскому.       — Мой так называемый "создатель", — начал Икс, развалившись на обломке мраморной скамьи, — считал себя гением. Титаном мысли. На самом деле, он был титаном идиотизма. Он создавал меня из "самых тёмных частей своей души". Знаешь, из чего это состояло? Из обрывков тупых мемов, ненависти к утренним пробкам, недоеденной курицы-гриль и подростковой обиды на маму, которая не купила ему новый игровой контроллер! Я, воплощение боли, на семь процентов состою из холестерина от той ебучей курицы! Шедлетский. Теламон. Он считал себя творцом. Демиургом. А на деле он был тем ещё кулинаром. Представь: берёшь горсть ненависти, щепотку мании величия, два стакана нереализованных амбиций, три ложки патологической жадности… Всё это слепляешь в комок, не замешивая, и получается… я.       Азур почтительно хрустел попкорном.       — Сильно. Очень образно. Чувствуется глубина.       — Это не всё! — продолжал Икс, разгорячаясь. — Однажды попросил меня подать ему пульт от телевизора. Я подал. Он взял его, переключил канал на какое-то дебильное шоу и сказал: "Вот, поучись, смотри какие люди умные. А то ты только бездельничаешь."       — О да, это на них похоже! — воскликнул Азур с неподдельным энтузиазмом. — Это вот это вот постоянное… обесценивание! Смотри! — Он лихорадочно перелистнул страницу альбома с фотографиями. — Вот мы на пикнике. Я тогда три дня делал эти сэндвичи с авокадо, потому что он сказал, что это его любимые. А знаешь, что он сделал? Откусил половинку, сказал "норм", а остальное скормил ёжику. ЁЖИКУ! А я сидел и думал: "Блять, а я-то на что? Хуй с маслом?"       Азур, исполняя роль председателя, торжественно водрузил на сломанную чашу фонтана ещё одну потрёпанную фотографию. На ней он и Ту Тайм смеялись, обнявшись, на фоне какого-то памятника. Солнце светило, птицы пели, идиллия просто омерзительная.       — Коллега по ненависти, обратите свой взор на этот экспонат. Видите этот прищур? Он не от солнца. Нет. Это прищур хищника, высматривающего, куда бы точнее воткнуть нож. А эта улыбка? Это не улыбка. Это оскал. Замаскированный под невинность. И самое отвратительное… — он тыкнул пальцем в свой собственный счастливый образ на фото, — …вот этот идиот. Этот лучезарный кретин. Он верил. Он реально верил, что это навсегда.       Икс, восседающий на обломке бетона как на троне, мрачно хрустел попкорном. Попкорн был чёрным, подгоревшим и пахнущим горечью — идеальная метафора для всего клуба.       — Сильный ход, — скрипуче прокомментировал он, жуя. — Налицо классический паттерн обманчивой мимики. У моего создателя… была точно такая же улыбка.

***

      К четвертой среде это превратилось в настоящее стендап-шоу. Азур, расхаживая перед фонтаном, разыгрывал целые монологи.       — И вот он говорит мне: "Азур, любовь — это единственное, что имеет значение в этом бренном мире". А я, дурак, верю! А он в это время прикидывает, каким лезвием меня будет удобнее резать! Серрейторным или обычным? Для рыбы или для мяса? Он подошёл к вопросу с творческим подходом, я ему отдаю должное!

***

      — …и потом, — вещал Азур, — он мне сказал, что моя душа "слишком глубокая" и ему "туда нырять лень". Прикинь? ЛЕНЬ! Это же не диван двигать, блять, это любить меня! Он предпочёл нырять в бассейн с шариками в детском кафе! ОДИН! Без меня!

Икс отвечал мощными аплодисментами.

      — Браво! Гениальная постановка вопроса! Лень! У моего оправдание было ещё круче! Он сказал, что не может меня серьёзно воспринимать, потому что я "не влезаю в его моральные рамки!" — выпалил Икс. — Представляешь? Этот самодовольный ублюдок вдруг заговорил о морали! Он, который при создании меня забыл вшить функцию "не посылать нахуй каждые пять секунд!" Он сказал, что я "слишком хаотичен для его грандиозных планов". Каких, спрашивается, планов? Сидеть в потёртом халате и ворчать в твиттере, что все вокруг идиоты?

***

      Они хохотали. Дико, ненормально, истерично. Их смех разносился по пустынному скверу, пугая сов и остальных убийц.

***

      Месть как цель постепенно растворилась в облаках саркастичного пара. Зачем мстить? Это требовало сил, планирования, выхода из зоны комфорта. А здесь, у фонтана, было… Уютно. Они нашли идеальную отдушину.

***

      Так из недели в неделю и пошло. По средам у фонтана собирались два профессиональных ненавистника и устраивали настоящие стендап-шоу из своих травм. Азур с пафосом Шекспира разбирал каждую чёрточку Ту Тайма, каждую его фразу, доводя абсурдность его поступков до гротеска. Икс, в свою очередь, подносил попкорн и отвечал историями о непроходимой глупости Шедлетского.       Их месть оказалась гораздо более изощрённой, чем они могли предположить. Они не убили своих обидчиков. Они их переработали в юмор. Ту Тайм и Шедлетский, сами того не ведая, стали персонажами для сплетен и шуточек.       Ненависть никуда не делась. Она осталась. Но теперь у неё было уютное место встреч, расписание и отличные закуски.       Их клуб так и остался анонимным. В нём по-прежнему всего два члена. Но это, пожалуй, самая преданная аудитория на свете.