Культ тела

***

      Чимин роняет на пол гантели, а следом и сам падает на колени, упираясь руками в пол. Он тяжело дышит, а с кончиков его осветлённых волос капает пот.       — Чимин, может хватит? Ты так убьёшь себя, — обеспокоенно спрашивает тренер в фитнес зале, присаживаясь перед Паком на корточки и подавая ему открытую бутылку воды.       — Нет, я делаю недостаточно. Я должен стараться, а пока что я просто тряпка, — тихо отвечает парень, игнорируя пульсирующую боль в висках и темноту перед глазами, — Я должен.       Тренер молча качает головой и встаëт в полный рост.       — Чимин, если ты хочешь добиться результатов, которые тебя устроят, то тебе надо нормально питаться, а не морить себя голодом.       — Я ем, Намджун, — он поднимает взгляд на тренера, — Я соблюдаю дефицит калорий.       — У тебя не дефицит, а их отсутствие. Огурцы на пару с водой это не еда, — он тяжело выдыхает, трет переносицу и снова смотрит на своего подопечного, — Иди домой, Чимин. Я запрещаю тебе продолжать тренировки пока ты не поешь нормально.       — Намджун! Ты не понимаешь! — он тут же вскакивает на трясущиеся ноги.       — Это ты не понимаешь! Я не хочу получить уголовку за то, что из-за твоей же халатности ты подох у меня на тренировках, — прикрикивает Ким.       — Намджун, я должен продолжить тренировки! — на грани истерики проговаривает Пак.       — Кому должен? Кому ты должен, Чимин? Нереалистичным стандартам красоты? Таких форм как в интернете, в реальной жизни не бывает! Это блюр, фотошоп, фильтры, ракурс и умелые руки пластического хирурга, — с сожалением смотрит на Чимина его тренер, — Я давно думал об этом, но боялся сказать. Но я больше не могу молчать. Ты болен, Чимин. Сходи к врачу, потому что твое стремление стать идеальным — это не нормально.       — Хорошо. Я схожу в больницу, — от этих слов груз с плеч Намджуна спадает. Но от того, что парень говорит дальше, его бросает в дрожь, — И в больнице я лягу на операционный стол под скальпель. Раз ты не хочешь мне помогать, мне поможет хирург.       Парень разворачивается и уходит, оставляя тренера с повышенным пульсом и осознанием, что он сделал только хуже.

***

      Чимин приходит домой, стягивает с себя тренировочные кроссовки и кидает их со всей силы в стену. Слезы непроизвольно брызгают из глаз, и он сползает вниз по входной двери, которую только недавно захлопнул за собой. Воспоминания без его разрешения всплывают в голове, заставляя рыдать на взрыв.

/flashback/

      — Жирная свинья! Как ты можешь быть таким? — с презрением бросает женщина, смотря на своего семилетнего сына, что не может подтянуться на турнике во дворе, — Почему ты не можешь быть таким как твой брат? Что сложного в том чтобы похудеть и подтянуться на этом сраном турнике хотя бы десять раз?       — Но я делаю все что в моих силах… — тихо отвечает матери Чимин, боясь посмотреть на неё.       — Ты делаешь недостаточно! Да что там, ты вообще ничего не делаешь! Позорище… Так и оставайся жирным и страшным, я умываю руки.       Женщина уходит, оставляя своего сына на площадке, где его окружают другие дети, что смеются над ним. И ей всё равно что её сын готов под землю в этот момент провалиться от стыда и слёз, что непрерывно скатываются с его лица.

/end of flashback/

      От усталости, переутомления и голода он теряет сознание и не замечает, как позади него открывается дверь и он спиной падает на чужие ноги.

***

      Чимин просыпается и первым делом ощущает холод, мягкость простыней и чувство удушья. Он открывает глаза и понимает, что он не у себя дома. Рукой Пак тянется к шее, и понимает, что именно его душит. Металлический ошейник, от которого тянется цепь, плотно сидит на его шее, и Чимин с ужасом вспоминает, что в порыве истерики он не закрыл дверь на ключ. Паника охватывает его, и он начинает истошно вопить, прося помощи. Он довольно быстро соображает почему ему холодно — он без одежды. Полная нагота, даже одеяла нет, даже обычной простынки.       Не смотря на свой оглушительный крик, Чимин слышит как открывается дверь в комнату. Он поворачивает голову на звук и видит как в помещение заходит парень примерно его возраста. У него светлая кожа, что сильно контрастирует с его чёрными, как нефть, волосами. В комнату, из-за больших окон, попадает достаточно дневного света, чтобы разглядеть своего похитителя. Он сомневается в своей адекватности, если даже в такой ситуации на секунду задумывается о том, что парень невероятно красив, в отличии от него самого.       — Проснулся, — с наигранной заботой проговаривает брюнет, присаживаясь на край кровати, — Ты бы знал, чего мне стоило все эти часы сидеть в стенах этого дома и ждать пока ты проснешься, не имея возможности нормально тебя коснуться, — он кладёт свою большую ладонь на лодыжку Пака и медленно ведёт выше, пока Чимин не дёргает ногой.       — Ты больной! Ты меня похитил! Отпусти меня сейчас же, больной извращенец! — верещит парень, дёргая ногами как будто он в припадке и отползая выше, к изголовью кровати.       — Я не слышал твой голос раньше, — он опять хватает лодыжку Пака и с силой тянет на себя, заставляя того оказаться на прежнем месте. Только в этот раз он держит крепче, не давая возможности отползти назад, — Но теперь, я не знаю что красивее — твой голос, или ты сам.       Чимин прекращает свои попытки выбраться из хватки и слышит лишь писк в своей голове. Писк, который издает кардиометр в больнице, когда пациент умер и его пульс остановился. Именно так себя сейчас чувствует Пак, мёртвым, ведь при жизни ему никто и никогда не говорил, что он красивый.       — Что… — тихо шепчет парень, невидящим взглядом смотря вперёд, даже не обращая внимания на то, что парень встал с кровати и начал расстегивать свои джинсы.       Он выходит из ступора только когда похититель становится на колени у него в ногах. Тоже голый.       — Ты бы знал, как долго я ждал этого, — говорит брюнет, вновь хватая парня за лодыжки и протягивая его ещё ближе, чтобы у Чимина ноги по итогу свисали с кровати.       — Отпусти меня! — орёт во все горло Пак, понимая что с ним хотят сделать.       Не то чтобы он девственник, секс у него был. По пьяне. Когда он себя не помнил. Если бы помнил, никогда бы не согласился на эти авантюры, ведь он страшный и некрасивый. Но это всегда был секс, именно секс, по обоюдному согласию, а не изнасилование.       Чимин пытается оттолкнуть от себя похитителя, ведь руки и ноги у него не связаны. Но все его попытки пресекаются хлесткой пощечиной, а в момент секундного замешательства его тонкие запястья сдавливает цепкая хватка обжигающих пальцев.       — Внешность как у Аполлона, а характер мерзкой суки… — шепчет парень, наклонясь к его лицу, — Но мне повезло, — он высовывает язык и проводит им по скуле, — Мне плевать на то, какой ты внутри, меня интересует только твоя красота.       Он просовывает два пальца свободной руки в приоткрытые пухлые губы Чимина, набирает у него во рту слюну и опускает руку вниз, после чего касается сжатого колечка мышц.       — У тебя ведь не было секса с парнем? — смотрит он в глаза, что до краёв наполнены гремучей смесью страха, отчаяния и ненависти, — Не бойся, это приятнее чем с тëлками, — он усмехается и резко вставляет два пальца в Чимина, — Тебе же лучше если расслабишься. Хотя если ты любишь боль и кровь, можешь продолжать в том же духе.       Чимин не слышит что ему говорят, все тело простреливает разряд оглушающей боли. Он выгибается в пояснице и его тело покрывается мелкой дрожью от губ, что невесомо касаются его впалого живота и оставляют после себя влажный след. Он открывает глаза и смотрит в чёрные зрачки напротив. Ему кажется что он слабая газель, на которую положил глаз ягуар, что сидит между его разведенным ногами и безбожно пошло трахает его своими пальцами. Ещё чуть чуть и он увидит вертикальные зрачки парня, который смотрит на него голодным взглядом.       — П-почему ты говоришь, что я красивый? — заикаясь спрашивает Пак, медленно расслабляя руки, показывая что не собирается сопротивляться.       Похититель поднимается выше, но пальцы не вытаскивает. Их губы находятся на расстоянии жалких миллиметров друг от друга. Оба ощущают шумное дыхание друг друга. Тяжёлые взгляды душат друг друга не хуже металлического ошейника.       — Потому что ты чертовски красивый, — шепчет похититель, секунду смотрит в глаза, что уже не смотрят с такой ненавистью и припадает к губам, сходу углубляя поцелуй.       Он проскальзывает языком в рот, что покорно открывается, и это не может не радовать. Брюнет добавляет третий палец, на что получает протяжённый стон.       — Тише, — хрипит он, — я не хочу кончить от твоих стонов до того как вставлю тебе по самые яйца.       Похититель снова целует желанные губы, всасывает их, от чего те набухают еще больше, больно кусает, лижет, и ни на секунду не отлипает от них. Глушит его стоны своими губами.       Когда он понимает, что растянул парня достаточно хорошо, он вытаскивает из него пальцы, быстро сплевывает на них и возвращается к губам Пака, параллельно размазывая слюну по своему стоящему члену. Он приставляет головку к разработанному входу и разрывает поцелуй, чтобы слышать Чимина, после чего резко и до упора толкается в парня.       У Пака воздух заканчивается в лёгких вместе с томным стоном и выгнутой спиной.       — Ты такой узкий, так сжимаешь меня.       — Ещё, — тихо просит парень, отказываясь мириться с тем, что его похититель остановился, — Прошу тебя, ещё.       — Кто я такой, чтобы отказывать такой Афродите, — усмехается похититель и делает ещё толчок, затем ещё, и ещё.       Пак разводит ноги настолько широко, насколько позволяет его растяжка. Его член зажат между двумя телами, и из-за трения и наслаждения очень сильно течёт.       Чимин уже и не думает о том, что его похитили. Его сейчас заботит его возбуждение и то, что парень считает его красивым. Неужели он действительно настолько красив, что ради его красоты человек пошел на похищение?       Брюнет был прав — секс с парнем приятнее чем с тëлками. А еще он приятнее чем секс по пьяне. И не важно что еще десять минут Чимин считал это изнасилованием. Он готов даже на это, лишь бы его называли красивым.       Похититель двигается быстро и тяжело дышит. Он утыкается губами в ключицы Пака и проводит языком по выступающим косточкам, после чего всасывает кожу.       — Чимин, ты восхитительный. Из-за твоей красоты я готов пойти войной на любого, — шепчет парень, — Все те часы, что ты тут спал, у меня очень сильно стоял. Я и не думал, что у меня может стоять ещё больше, но сейчас, трахая тебя, слыша твои стоны, я понимаю, что это не предел.       От этих слов Чимин весь сжимается, выгибается в пояснице до боли и кончает с протяжным высоким стоном, пачкая себя и похитителя своей спермой. От того, как Пак сжимает его в себе, от его стонов, парень кончает следом, толкаясь как можно глубже.       Похититель почти сразу вытаскивает член из размякшего Чимина и слезает с кровати, начиная натягивать на себя нижнее бельё.       — Зачем ты надел мне на шею эту железяку? — тихо спрашивает Пак, пряча глаза от дневного света в сгибе локтя.       — Чтобы ты не ушёл, — тут же отвечает парень, надевая уже джинсы, — Потому что я не позволю кому-то другому любоваться твоей красотой, — он кидает ему тонкое одеяло, которое все это время лежало на тумбочке рядом с кроватью, — Твоя цепь рассчитана на эту комнату. Еда в шкафу, туалет и душ в углу. Меня, если что, Мин Юнги зовут.       Он подхватывает с пола чёрную футболку и направляется к двери. Когда он её уже открыл и собрался выходить, его остановил голос Чимина.       — Юнги… Ты правда считаешь меня красивым?       — Чимин, — он слегка поворачивает голову, — ты идеален, я не видел настолько красивых людей как ты, — отвечает Мин и выходит из комнаты, не сильно хлопнув дверью.

***

      Чимин устал ждать. С их последней встречи прошло много часов. За окном уже темно. За это время он уже изучил комнату, опробовал душ, и к еде, как обычно, почти не притронулся.       Когда он слышит долгожданные шаги за дверью, подскакивает на кровати, скидывает с себя одеяло и садится на колени на краю кровати.       Юнги заходит в комнату, закрывает за собой дверь и подходит к кровати. Сверху вниз он оглядывает опухшие губы и засосы на ключицах, которые оставил несколько часов назад. Похититель чувствует как от такого зрелища член опять быстро встает и заставляет ширинку топорщиться. Мин кладёт ладонь на щёку Чимина и проводит большим пальцем по скуле.       — Юнги, — тихо говорит Пак, смотря в глаза парня и чувствуя, как собственный член тоже встаёт, — Делай со мной что хочешь, я всему буду рад, — он чувствует как палец перемещается со скулы на его губы, слегка надавливая и доставляя слабую приятную боль, от чего щеки начинают гореть, а член становится твёрже, — Но я умоляю тебя, — переходит на шёпот, — говорит мне что я красивый как можно чаще.       Он заканчивает говорить, потому что Юнги проталкивает палец тому в рот, а Пак и рад стараться, поэтому проводит языком по подушечке, после чего начинает с особым пристрастием сосать его палец, параллельно накрывая головку своего члена ладонью и слегка поглаживая.       У Мина от такой картины сносит крышу, ведь такой возбужденный Чимин ещё красивее. Он тихо усмехается, наблюдая за тем, как тот с усердием облизывает его палец.       — Конечно, — отвечает ему Юнги, другой рукой расстегивая ширинку на своих джинсах и высвобождая колом стоящий и истекающий смазкой член, — Я готов вечно говорить о твоей красоте. Но сейчас я хочу поговорить о твоих потрясающих губах, — он вытаскивает мокрый палец из его рта и перемещает ладонь на его затылок, — они бы лучше смотрелись на моём члене.