Пурпур неба

      953 год. Сезон размышлений. 26-й день сбора

**

Громкие разговоры и смех, крики охранников, скрип колес и топот ног по каменной дороге – всё это Валермул слышал и видел столько раз за много лет скитаний по континенту, что подобные звуки стали привычны так же, как и дыхание. Во всех столицах и больших городах на входе одно и то же. Конечно, путешествия всегда доставляли ему удовольствие: полезные знакомства, изучение разных народов и культур, красивые места… Но моменты пребывания в толпе перед городом явно были ему не по душе. «Какая доку́ка» Хотя сейчас он был здесь по важному делу. Жаловаться бессмысленно. Думая о разном, Валермул небрежно поглаживал своего фамильяра, сидящего на плече, по голубой шерсти, кошачьим пепельным ушам и хвосту. Даже не выделяясь сильно из толпы, он всё равно чувствовал на себе редкие взгляды окружающих, прожигающие через потрепанную ткань плаща. Высоких и мускулистых мужчин можно встретить часто – как среди людей, так и среди нелюдей, в отличие от Ауне, того самого фамильяра, у которого шерсть уже электризовалась из-за кожаной перчатки хозяина. Сейчас подобную магическую животинку редко можно встретить даже у сильных колдунов и ведьм. Многие практики по созданию связи между хозяином и фамильяром были утеряны и забыты. — Лучше спрячься, — прошептал Валермул котоподобному зверьку размером чуть больше его ладони, приоткрыв край капюшона. Ауне недовольно мяукнул, явно с гордостью наслаждаясь чужим вниманием, и нехотя прошмыгнул под одеяние. Когда наступила очередь Валермула, он подошел к одному из стражников. Мужчина в доспехах шустро оглядел его, не смутившись под холодным и давящим взглядом, и начал обычную проверку. — Цель визита? На сколько останетесь в городе? — Я путешественник. Останавливаюсь проездом… И, думаю, завтра уже покину город, — а голос был вежливым и радушным, что совсем не сочеталось с мрачной внешностью носителя. Стражник кивнул и указал на длинный плащ, который скрывал всё, кроме лица и стоп путешественника, и потребовал открыть. Валермул, даже бровью не поведя, отодвинул края одежды. Не было ничего необычного, только множество карманов. На поясе брюк висел маленький мешочек для монет, а на веревке, перекинутой через шею, располагались фляга с бурдюком. — Вы относитесь к какой-либо гильдии? — Нет. Я пытался вступать в гильдию авантюристов, но из-за моих долгих путешествий моё членство часто отклоняли. — Конечно, он состоит в гильдии авантюристов! Но ему не нужно, чтобы представитель закона знал его настоящую личность. —…Снимите капюшон. И даже тогда ему не пошёл наперекор, хоть и на секунду помедлил. Чёрные пряди завитками слиплись на шрамированной коже, обрамляя на удивление мягкие черты лица. Голубые глаза впились в стражника яркими ледышками, от чего невольно прошли мурашки по спине. Судя по бледности, этот путешественник был с Севарта. — Добро пожаловать в Лайтененд, — сухо закончил разговор мужчина, отойдя в сторону, осознав, что нечего ловить. По его выражению было понятно, что он совсем не рад кому-то со столь холодной и загадочной части континента. Обычно они были наёмниками и дебоширами, поэтому и в город не хотелось пропускать. Но пришлось – это противоречит законам. Путешественник кивнул на прощание, заправил обратно волосы под капюшон, стараясь скрыть большую часть лица, и широкими шагами прошел через ворота, изучающе оглядываясь по сторонам. Серая после, видимо, недавнего дождя, архитектура такая же, как и в некоторых наиболее развитых городах заходящего Югайя: каменистая дорога, дома, расположенные вплотную и построенные из кирпича или глины в деревянной конструкции, с прямыми улочками. Только не воняет, что несомненно радует того, кто хочет здесь отдохнуть. Главная площадь наверняка была не рядом, ведь он прошёл не через главный вход, так что придётся побродить. «Как всегда», — с уставшей улыбкой подумал Валермул, отпив немного отвара из фляги, которая доселе висела так, будто никому не нужна. Жидкость приятной горечью оседала на языке и омывала пересохшее горло. Блаженство для уставшего тела. Но в этот раз очень повезло: не прошло и пяти минут, как он, не доходя до нужного места, понял, что впереди рынок: шум, гомон; продавцы кричали о своей продукции и торговались с покупателями, которые хотели сбить цену; бродячие музыканты и актеры пели и привлекали толпу музыкой. Сама площадь была яркой, несмотря на сырость. Разноцветные шатры и такие же одежды продавцов рябили в глазах. Нос переполняли запахи недалеко стоящей кузни, дыма и кожи, выпечки и специй. Посреди этой всей какофонии стоял большой колокол, а проповедник читал надоевшие писания двух богов перед собравшимися; стражники, граждане и подозрительные личности всевозможных разумных рас шныряли в разные стороны. «Овощи, мясо, можно закупить специи… И желательно пойти в кузню, подточить кинжал». С этим планом Валермул принялся протискиваться сквозь толпу, хоть это было и не тяжело, ведь люди – да и нелюди тоже – при виде него сразу уступали дорогу, расходясь в стороны. Наметив глаз, он подошёл к старушке за прилавком, которая тут же приветливо улыбнулась и откинула висячие заячьи уши за спину. — Доброго дня, миледи, — учтиво поклонился мужчина, губы растянулись в мягком жесте. — Видно, Вы прекрасно справляетесь в столь оживленный час. — Он согнулся вперед, но старался прикрыться капюшоном, чтобы ненароком не напугать своим порывом или лицом миниатюрную женщину. Старушка хохотнула, прикрыв рот, но от взгляда собеседника так и не ускользнули острые, как нож, зубы, больше подходящие для хищников — Что вы, мистер. Какая же я «миледи»? — Как мне тогда к юной даме обращаться, если не «миледи»? Вы так прекрасно выглядите среди рвущих себе горло продавцов. — Валермул наклонил голову набок. Старушка залилась румянцем и снова хохотнула. — Ох... Называйте меня мисс Арле́тти. — Мисс Арле́тти?.. О, так вы с Центра? — Я там родилась, — она робко кивнула. — Но давно живу здесь. Дети меня сюда забрали. Валермул оглядел женщину с ног до головы, потом свежие яркие овощи и зелень на прилавке. — Овощи, как я понимаю, Ваши? Вижу по их сочности и цвету, что за ними ухаживала женская рука, – он уважительно кивнул. — Ну что вы! Мои дети тоже помогают мне. Они у меня такие хорошие и трудолюбивые! — с материнской любовью и гордостью сказала старушка. Она начала распинаться про то, какие ее дети добрые, всегда протягивают руку помощи и еще, и еще, и еще. — Тогда, я не против купить плоды ваших трудов, собранные такой... прекрасной мистресс и не менее прекрасными детьми, — ткань плаща зашуршала, когда его стан выпрямился. Ну…Валермул правда старался достойно выстоять ее монолог. — Мне, пожалуйста… И начал указывать на овощи за прилавком. Совсем немного, но он то и дело одаривал улыбками женщину за прилавком, которая ловила их быстрым взглядом, и еле сдерживала невозмутимость. Когда тот спросил "Сколько с него?", она назвала довольно низкую цену, что очень хорошо, ведь у Валермула осталось совсем немного монет. Напоследок они обменялись еще несколькими репликами, попрощались, и мужчина поплелся дальше. С той же "льстивой" схемой Валермул прошелся и по другим торговцам. С другой женщиной, лесным эльфом, которая продавала специи, оказалось всё так же легко; с оборотнем-мясником – с переменным успехом: у него получилось "пофлиртовать-польстить" и даже получить несколько "комплиментов" в ответ, но цену не сбил. А с бородатым дворфом-кузнецом он даже не пытался. У того был такой взгляд, будто готов пробить своим шлемом его высоко располагающийся череп, а густой бородой еще и придушить. Они обменялись быстрыми репликами, кузнец подточил кинжал, Валермул расплатился и быстро ушел из кузни, попрощавшись. И только тогда он вспомнил, что дворфы по природе своей довольно неразговорчивы с теми, кто настолько выше них. А мужчина... Раза в два. Поэтому его дворфы и недолюбливают. Странный народ… Пройдя по улице дальше, где располагались небольшие магазинчики, Валермул решил к концу своего пути зайти в пекарню. Купив там горячую булку хлеба, он наклонился ближе к пекарю – толстенькому, низкому мужичку с маленькими глазами и розовыми щеками, – и привычно-вежливо улыбнулся. — Не подскажете, сэр, есть ли около “желтого” квартала таверна? Глаза мужчины чуть не вылезли из век, но всё же махнул рукой, быстро оглядевшись, чтобы Валермул наклонился еще ближе. — Мужик, ты, это, потише, — он поправил взмокший платок на голове и засунул под него несколько выбившихся волосинок. — Не хочу, чтобы жена узнала, что я там бываю. — Ладно?.. — подняв бровь, путешественник коротко кивнул. — Ну так что, поможете? — Конечно, — пекарь вздохнул. — От моей таверны прямо, на третьем повороте сверни направо и снова прямо. Когда выйдешь на небольшую площадь с колодцем, поверни налево, затем направо. Третий дом – это таверна, увидишь, собственно, по вывеске. А там уже спроси у хозяйки что да как. Натянув сильнее ткань на голову и сказав "спасибо", Валермул закинул холщовый мешок с продуктами на плечо и зашагал в указанном направлении. —...Понятно. — Придя в указанное место, он слегка нахмурился и вздохнул. Не то, чтобы такое происходило в первый раз, а тот пекарь даже не соврал, но не ожидал, что таверна будет настолько обшарпанной. Стены опасно потрескались, деревянные фахве́рки в порезах и раско́линах. И к тому же находилась, на вид, в неблагоприятном районе. «Хотя чего я ожидал? Эта улица находится по соседству от борделей. Наверняка тут же и проститутки живут... И ещё кто “получше”». Завитав в своих мыслях, Валермул даже не заметил, как из таверны вывалилась группа пьянчуг, хохоча, хрюкая и еле переплетая ноги и копыта. Они врезались в него, что-то проворчали, собираясь извергнуть поток гневной, нетрезвой брани, но, почему-то, ограничились лишь жалкими всхлипами и съеживанием. Взгляд под капюшоном, казалось, не обещал ничего хорошего, даже если бы эти люди осмелились хоть начать перепалку. А уж в сочетании с его комплекцией, которая превосходила их в разы, всё выглядело так, будто этот "медведь" мог бы с легкостью руками раздавить им головы. Потолкав друг друга в плечи и бока, особенно тех, кто набрался смелости и сделал шаг ближе, они, видимо, осознали всю бессмысленность дальнейших претензий и поспешили ретироваться. Нечего им шишки на головах набивать, верно? Тот проводил их холодным равнодушием, фыркнул, будто от надоедливой мухи, и нехотя прошел внутрь. Там было так же пьяно и душно, как и всегда в тавернах. Народу, как и ожидалось для дневного времени, было немного, так что и смех, и разговоры не давили на череп и не раздражали. Хотя они его бы и так не раздражали. Есть и есть, к чему жаловаться? Ловко, никого и ничего не задевая, обойдя старые деревянные столы и стулья, и уже подсохшую на гладком полу выпивку, мужчина подошел к стойке. За ней стояла пухлая дама, средних лет, которая явно была полукровкой, судя по сероватой коже и слегка заостренным ушам, с раздраженным взглядом. Вот у нее уже всё не задалось даже к началу дня. — Кхм, миледи, есть свободная комната на одного? Дама, не поднимая головы, достала из под стола потертый ключ и положила перед собой. — 4 медяка – 1 день. — она скучающе облокотила голову на руку. Обменявшись, Валермул тяжело зашагал по скрипучим доскам на второй этаж. Комната почти ничем не отличался от трактира – такая же обветшалая, да еще и пыльная. Ставни почти не закрывались, норовя хлопнуть под порывом редкого ветра, так что мужчине пришлось применить заклинание, чтобы они закрылись вплотную и почти полностью скрыли комнату от солнечного света. Чихнув, чем напугал Ауне, который успел спрыгнуть с плеча и принялся обнюхивать маленькое, низкое помещение, мужчина сбросил с себя плащ, повесив его на изголовье кровати, и лег. Деревянный фасад заскрипел под телом, но он лишь удобнее развернулся на слегка мятых простынях, свесив часть лодыжек с края. Валермул тихо хохотнул, услышав, как его фамильяр несколько раз чихнул, дергая головой. «Не переживай, завтра мы покинем этот город» «Это не отменяет того, что здесь грязно, Хозяин», — раздался рычаще-бархатистый мужской голос в голове. Валермул понимал Ауне только так, через телепатию – специальную связь хозяина-фамильяра. И когда только он, тот, кто совсем недавно искупался в луже и прыгнул в болото ради какого-то магического зверька, начал беспокоиться о грязи? — «Когда Вы уже начнете? Мне хочется побыстрее уйти из этого...» — Да, да…поганое место. Валермул встал, снял грязные сапоги, а также бо́льшую часть одежды, кроме подштанников и высоких перчаток, почти закрывающих руки до локтя. По мановению пальцев, прильнувших к лицу, шрамы начали пропадать, а волосы перекрашивались в ярко красный. Черты стали рубленные, на коже выступила небольшая темная щетина. Убрав за спину отросшие пряди, он снова лег, прикрыв орехового цвета глаза. — Можешь погулять пока, потому что до ночи нельзя действовать, — продолжил Валермул, зевнув во весь рот. Но покрытые шрамами мышцы снова напряглись, как только почувствовали внешний раздражитель в лице, а точнее в мордочке Ауне, когда тот неожиданно решил выместить свое раздражение на абстрактной татуировке меча на левом предплечье хозяина. — Ах ты!.. Мужчина попытался схватить его за шкирку, но на это фамильяр лишь недовольно фыркнул и увернулся; прыгнув на стол, открыл лапой деревянные ставни и выпрыгнул из здания, вильнув белым пушистым хвостом, и исчезнув среди городских улиц. Нечего ему в этом месте делать, лучше поохотиться, чем пылиться вместе! Поворчав пару минут и снова закрыв окно, Валермул увалился на простынь, отодвинув подальше подушку. «Демоническое создание», — с этой мыслью он провалился в сон, надеясь, что в этот раз он проведет в спокойствии хотя бы 5 часов.

***

Вечер встретил Валермула жесткой постелью и легкой тяжестью на груди. Поворчав, он открыл глаза, – а ведь впервые за долгое время так сладко задремал! – и посмотрел на Ауне, который сверлил его взглядом парой белых глаз. «Хозяин, уже поздний вечер», — фамильяр раздраженно мяукнул и спрыгнул на пол в тот момент, когда мужчина медленно встал. «Ладно», — клыки, которые были явно длиннее, чем у обычного человека, сверкнули во время зевка. — «Ты помнишь план, верно? Отдашь ей письмо и ответишь мне, когда закончишь. И постарайся не попадаться на глаза», — он сразу занялся делом, понимая, что ночь не будет бесконечной. Потерев пальцами, из его руки сквозь ткань перчатки полились жидкие капли, слабо освещая пространство. Они устремились вверх и начали сплетаться в небольшой шар, который взлетел к потолку. Комната залилась мягким белым светом, словно на дворе был день, а искусственное солнце следовало за создателем. Положив на низкий стол небольшую крафтовую бумагу, которую он достал из кармана плаща, Валермул согнулся над ней и начал быстро писать пером, которое также образовалось из “капель”. На поверхности выводились темно-красные витиеватые буквы. Но они были пропитаны угрозой и предупреждением. К ней. К той, из-за которой им пришлось пережить столько трудностей. Им – ордену «Вечо». Древнему, многонациональному и многорасовому; отличным воинам, которых ничего не раздавит, но… Их сломило обычное предательство. Никогда ещё при Валермуле, как при командире, не было подобного. Ложь - да, нельзя это отрицать, но члены ордена никогда не предавали и не оставляли в беде друг друга. Даже под угрозой смерти. Даже при обещании неисчислимых богатств и власти. Почувствовав как внутри закипает, он взял с кровати флягу и отпил успокаивающий отвар. Последний глоток. Нужно будет потом найти тихое место и приготовить его, а то с недавних пор жизнь стала слишком нервной и раздражающей. «Хозяин, может, я ее просто убью? Вы же говорили, что не хотите марать руки кровью разумных рас», — обеспокоенно спросил Ауне, усевшись на столе. Его хвост стучал по дереву, выдавая эмоции зверька. — Не надо, — Валермул подошел и погладил фамильяра по голове. — Я сам всё сделаю. Главное, чтобы мне не стало плохо от телепортации. «Вы достаточно близко к нужной точке, так что всё будет хорошо, Хозяин», — Ауне ткнулся мордочкой в ладонь мужчины. — «Но, советую Вам съесть ту неприятную на вкус траву на всякий случай.» Фамильяр говорил о тех травах, которые помогали Валермулу удерживать магию в стабильном состоянии, а после очередной телепортации мозги и другие внутренние органы не расплавились , как это бывает с теми, у кого телепортационная болезнь. А у мужчины к тому же была мана-болезнь, при которой магическое ядро нестабильно и может вызывать неожиданные выплески магии или на заклинание будет не хватать маны. — Ты прав, Ауне, — со вздохом согласился Валермул и, проведя рукой по слегка сальным волосам, свернув бумажку в небольшую трубку и привязав к пушистой лапке ниточкой, открыл нараспашку ставни. — Осторожнее. Зверек подергал пушистой конечностью, чтобы избавиться от нового дискомфорта. И, мяукнув на прощание, он потерся об руку хозяина и выскочил по карнизу и фа́хверку на крышу, а после устремился прыгать по домам, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Как его и просили. — Пора готовиться, — вздохнул мужчина, оставив ставни скрипеть от каждого дуновения ночного сквозняка. Снова переместив шар в центр комнаты, он начал быстро одеваться и стараться убрать всё, что могло бы определить, что он здесь был. Даже волосы убрал с кровати. Съев горькие и отвратительные на вкус травы, Валермул положил ключ на стол и натянул плащ капюшона. А когда Ауне предупредил, что доставил письмо, то рассеял магический шар, набрал в грудь побольше воздуха и, с порывом ветра, из-за которого со скрипом стул проехался по половицам, телепортировался.