Временная петля

      

***

      — Скажите, а что же у вас за отношения с Моникой? — пробирался через толпу юный парнишка с микрофоном       — Да! Фанаты горят желанием узнать, вы просто друзья или что-то большее? — подошла с другой стороны какая-то брюнетка в очках.       — Калеб! Еще пару секунд! Расскажите, что значат все эти совместные фотографии с Моникой? — почти поперёк прорывалась другая девушка с рыжими волосами.       Калеб учтиво улыбался не глядя в различные лица, пробираясь кое-как с охраной к машине. На эти вопросы он отвечать не собирался, придерживался практичной тактики: "личное - не публичное".       Когда охрана смогла растолкать всех нежелательных журналистов и фанатов, Калеб решил повернуться ко всем своим профилем, как мог обворожительно улыбаясь.       — Все важные вопросы вы всегда можете задать мне по почте! Люблю, целую, аревуар!       Отправив в толпу воздушный поцелуй, он отчётливо услышал визг каких-то девушек и еще больше кто-то начал произносить его имя в слух, но Калеб уже не слушал их, садясь на заднее сиденье и уезжая подальше от шумной толпы.       Наконец-то расслабившись на сиденье, он взял телефон, открывая уже знакомый чат, где на аватарке красовалась любимая копна белоснежных волос и чудесные золотые глаза. От нее было только два сообщения:       «Не умри там в окружении фанатов.»       «Жду дома, очень-очень скучаю<3»       Калеб лишь хмыкнул, отправив короткое: "я уже лечу", посмотрел в окно. С появлением её в жизни изменилось практически все, Калебу было плевать и на карьеру, о которой с таким неудовольствием говорил отец, и на фанатов, и на учёбу... На все возможное! Теперь в его жизни появился смысл в этих золотых глазах и чудесном смехе.

***

      — Калеб, я скоро к тебе перееду, чтобы ты наконец-то начал есть как нормальный мужчина!       Его шею обвили тонкие руки и Моника приподнялась слегка на носочки, улыбаясь ему мягкой улыбкой. Калебу стало даже стыдно, что он так углубился в эту диету, не слушая заботы с ее стороны. Айдол видел, как о нем переживают, но сделать с этим ничего не мог. Обняв за тонкую талию, он лишь одарил теплым поцелуем ее уголок губ.       — Свет мой, я правда хотел бы тебе угодить, но ведь знаешь, что от диеты все равно не откажусь.       Она притворно надула губы, золотые глаза потеряли свой блеск, когда девушка приблизилась к его лицу.       — Твоим здоровьем я никогда не буду пренебрегать и ты об этом прекрасно знаешь. Так что сейчас я заказываю большую пиццу! Твои бедные фанаточки не умрут от того, если ты немного поправишься. — Калеб уже открыл рот, чтобы возразить, но тонкий палец прижался к его губам, золотистые глаза сузились, — это не вопрос, мой милый. Мне нужен нормальный мужчина, а не хлюпик с проблемами в животе. Пойдём-пойдем!       Калеб не мог возразить этой улыбке, так что сделав вид, что его ведут на эшафот, он поплёлся на кухню, услышав наконец-то тихий звонкий смех.

***

      Именно с приходом её в его жизнь, Калеб чувствовал себя не только любимым, но и живым. Что он правда является для кого-то важным, что его ждут, заботятся и переживают. И Калеб был на седьмом небе от счастья.       Сидя в тишине вечером на диване, он печатал монотонно в ноутбуке примерные слова для новой песни, а песни у него теперь лились рекой из-за вдохновения. И помогла в этом именно она. Так что вечера он проводил именно так, пока не почувствует родные руки на свои щеках. Моника тихо зашла в гостиную, подходя за спинку дивана, чтобы потом наклониться к его лицу, скрывая их лица своими волосами, которые спадали словно серебром: «А заря, лениво Обходя кругом, Обсыпает ветки Новым серебром...»       Вспомнилось ему почему-то, но не успел об этом подумать дальше, теплые губы уже прижались к его губам.       — Опять тут сочиняешь новые песни?       Калеб взял ее руку в свою, целуя тонкие пальцы.       — Ты для меня как вдохновение, каждый день придумываю новые слова.       Он посмотрел ей в глаза, видя ответное тепло в них и слыша тихий смех в ответ.       — Ути какой романтик. Ладно, Ромео, пойдем уже спать.       — Но мне надо закончить...       — А ну тихо, — прервала тут же Моника, — живо в кровать. Сон важнее.       И оставив легкий поцелуй на его щеке, ее светлая фигура скрылась в спальне. Калеб еще какое-то время пялился в потолок, а потом прикрыл глаза, мягко улыбнувшись, пока в голове крутилось: "как же я ее люблю."

***

      Любовь.       Любовь сложное чувство, не каждому оно даётся. У Отца с матерью со временем остыли чувства, они жили вместе уже как по привычке. Калеб не видел в них глубокой привязанности друг к другу, лишь на старых фотографиях, где его мама ласково улыбалась, пока сильные руки отца обнимали ее хрупкую фигуру. Теперь они оба были холодны и больше погруженные в работу. Калеб задавался вопросом, будет ли и у него такое будущее?       Моника стала первой, с кем он состоял в серьезных отношениях, он даже думал о том, чтобы та была его женой. Он думал о совместном будущем! Думал, как будет просыпаться каждое утро, чтобы видеть блеск золотых глаз, ловить каждый раз мимолетные поцелуи, делить много чудесных моментов. Да, он думал об этом, но не проявлял. Не говорил, как сильно любит ее, пока Моника излучала из себя это чувство. Калеб хотел спокойной жизни, но ему не давала сделать это карьера, которая толком еще не выстроилась. Когда тебе семнадцать — жизнь еще впереди, но вопрос, как же ее сделать? Нужен фундамент для этого. Значит чувства должны уйти на второй план.       И так он стал холоднее с ней, каждый раз видел, как Моника тускнела из-за этого. В ее ленте меньше появлялось их совместных фото, уже не было ласковых моментов, теплых взглядов и поцелуев. Сначала она молчала, но ее пылкая натура проявила себя в один момент.       Стоя на его кухне, она была, как всегда, прекрасна. Как ангел. Длинные волосы были распущены, пряди касались светлых щек, очки сейчас лучше подчеркивали злость в ее глазах. Светлые губы сжаты, на ней был темно-зеленый свитер, резко контрастирующий с ее светлой кожей. Кулаки упирались в стол, Калеб мог видеть лишь красивый маникюр на ногте, идеально сделанный, видимо, недавно.       — Может ты мне объяснишь уже, что случилось? Совсем плевать на меня стало? Только и делаешь, что пропадаешь на работе!       — Не кричи, пожалуйста. У меня сейчас просто мало времени...       — Да что ты! — вспылила она, — значит на работу время ты находишь, а на меня нет? Калеб, я тоже звезда как и ты и более известная, но на тебя же я всегда находила время!       Калеб поправил очки, вздохнув.       — Послушай, для меня важна карьера и...       — А я для тебя не важна? — резко прозвучало и на кухне воцарилась тишина.       Калеб видел, что девушка уже была на грани, а Моника не из истеричных натур, она могла даже ударить и при том не хило. Пока Калеб пытался подобрать слова, Моника продолжала.       — Значит, да? Ахренеть, я ради тебя готова была даже эту карьеру бросить, а ты вот так вот? Может я ошиблась, а? Может ты все еще ребёнок, который даже не может нормально состроить личную...       — Хватит!       Айдол буквально вскочил, подойдя к ней почти вплотную, видя как та отступает на шаг, но он почти резко прижал ее к себе, заключая в объятия.       — Ты мне тоже очень важна! Правда! Просто я хочу сделать нормальное прошлое и удержать свою популярность! Чтобы доказать родителям, что смогу тоже добиться чего-то!       Девушка была напряженная в его руках, не поднимала головы и молчала. Но потом Калеб почувствовал, как она начала расслабляться. Лоб уперся в его плечо, через ткань свитера он почувствовал оправу очков, прижимающуюся к нему.       — Ладно... Ладно, я тоже погорячилась, ты ведь мне рассказывал о своих целях... А я тут со своим недовольством... — руки ее нерешительно обвили плечи и Калеб уловил знакомый, родной аромат ее духов. — Прости меня.       Калеб крепче сжал ее талию, прижавшись носом в макушку и прикрыл глаза.       — Ты тоже прости меня...       Оба стояли молча в объятиях друг друга, сбросив наконец-то груз с плеч и именно тогда Калеб решился на то, что не говорил за долгое время их отношений.       И жалел, что не говорил.       — Моника, я тебя очень люблю.       И тишина. Долгая затянувшаяся тишина. Калеб сначала и не понял, почему ее тело вдруг напряглось, а голос прозвучал намного тише:       — Что?       Он не знал, почему у нее вдруг такая реакция на эти короткие и искренние слова. Возможно, просто не ожидала? И он опять повторил:       — Я тебя люблю.       Но голос начинал вдруг грубеть.       — Какая Моника?       Калеб удивился этому и неуверенно рассмеялся отстраняясь.       — Смешно, да. Какая еще может быть Моника...       Но он резко замолчал. Перед ним были все те же золотые глаза, длинные белоснежные волосы, очки, зелёный свитер... Габриэля. Тот, у которого он смог добиться ответных чувств, спустя много-много месяцев. Получая в ответ заботу и любовь...       — Я тебя спрашиваю, какая, блять, Моника? — грубо переспросил Габриэль, окончательно отстранившись.       Калеб уже чувствовал как стены между ними снова выстраивались, как Бертье становился спустя долгое время прежним — холодным, грубым и отстранённым.       — Габи, подожди, ты не так понял.       — А как я понял? — теперь в голосе прозвучала враждебность, — как я, сука, должен понять то, что ты обнимаешь меня, целуешь, а называешь именем ее?! Её, ту, которой уже и в помине тут нет!       И Калеб вспоминал, как в прошлом тоже начал все больше уделять внимание своей карьере, полностью забывая о той, которую любил слишком сильно. И что повторял те же ошибки, только уже с тем, которого не меньше любит. Но как объяснить то, что он буквально сейчас назвал Габриэля тем именем, которое годами пытался забыть? И то, как Габриэль так безумно похож на нее, что возродил все чувства айдола, что с умел исцелить его душу? Все повторялось, как и тогда, только уже с другой проблемой — он увидел в нём её.       И Калебу становилось хуже.       Он попытался подойти, но парень резко отстранился и ушел в другую сторону.       — Не трогай.       — Габриэль, послушай, я люблю только тебя! Моника, она... Она в прошлом, понимаешь? Просто сейчас момент был похожий, как в моём прошлом! Она... — пытался он хоть как-то попытаться не разорвать оставшиеся нити, понимая, что сейчас звучит очень глупо.       — Мне похуй.       Резко прозвучало с тех уст, от которых Калеб слышал в последнее время только мягкость. Габриэль рвано вдохнул. Калебу показалось, что родные глаза напротив, будто блестели.       И ему от этого становилось еще хуже. От этих схожих моментов их прошлого и настоящего. Калеб опять сделал так, чтобы в родных и любимых глазах горела боль и злость.       — Если ты так не можешь ее забыть, — начал Габриэль уже тише, — то я в тебе очень разочарован. Блять, я тебе верил, что ты реально любишь, а оказывается во мне — видел ее... — когда голос дрогнул, Габриэль резко развернулся идя в коридор.       Калеб тут же бросился за ним, пытаясь не разрушить то, что натворил.       — Габриэль, прости! Прости, меня, пожалуйста!       — Нахуй пошел! — и не успев даже взять зонт, а только свою куртку, Бертье выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью.       И Калеб опять остался один.       Как в тот самый вечер.