Верёвки

      Глубокая ночь. Чувство скованности, дискомфорта в руках, тупая тяжесть в зоне паха — всё это заставило Риндо проснуться. Открыв глаза, парень дёрнулся от неожиданности, но только бёдрами, так как руки были намертво привязанны к спинке кровати верёвками. Глаза испуганно уставились на тёмный силуэт девушки, что сидела на краю кровати, а её пальцы — длинные, утонченные, с аккуратным маникюром — медленно, почти гипнотически, оглаживали плотную ткань его боксеров, повторяя контур уже напрягшегося и болезненно пульсирующего под тканью члена.        — Что… Что ты делаешь, Нана? — прошептал с лёгкой хрипотцой младший Хайтани, смотря на девушку брата с нарастающей паникой.       Её губы, полные, с небольшим блеском, растянулись в чертовски соблазнительной улыбке. В ней не было ни капли смущения, лишь холодная, обволакивающая уверенность.        — Хочу поиграть с тобой.       Больше она не сказала ни слова и плавно, словно кошка на охоте, двинулась к нему. Её лёгкое тело опустилось на талию Риндо, впечатывая бёдрами к матрасу. Тонкая ночная сорочка задралась, открывая вид на сочные округлые бёдра.       Нана наклонилась к лицу парня, запах её духов — сладкий, дурманящий — ударил в голову, заставив Хайтани захлёбываться собственными слюнями.        — Ты ведь не против, правда?       Её пальцы скользнули по идеальному рельефу на животе, к подтянутой грудной клетке и остановились у лица — и это стало последней каплей этого абсурда.       — Нет! — вырвалось у Риндо, и на этот раз в его голосе не было шепота, а был отчаянный крик.       Он рванулся всем телом, пытаясь сбросить её с себя. Вены на руках вздулись от напряжения, верёвка с противным скрипом впилась в запястья, но не поддалась. Боль, острая и жгучая, пронзила руки, заставив парня на мгновение застыть.        — Успокойся, малыш. Только травмируешь себя, а я этого не хочу.        — Прекрати! — бёдра Риндо дёрнусь, в попытке скинуть Нану с себя.       Улыбка девушки стала шире, словно у хищника, что ловко поймала свою жертву в цепкие лапы. Женская ладонь легла на смуглую кожу поглаживая, шелковистые волосы приятно упали на обнаженную грудь парня, щекоча маленькие соски. Нана придвинулась ближе, опаляя приоткрытые губы Риндо дыханием.       — Я давно заметила, как ты смотришь на меня… — прошептала она в его губы. — Почему тогда сопротивляешься?       Дыхание Риндо утяжелилось, грудная клетка двигалась в усиленном темпе. Губы Наны были так близко, и так хотелось впиться в них с поцелуем, но было одно «но»…       — Брат, он… — прохрипел парень, ощущая на собственных губах едва уловимый вкус клубничной гигиенички.       — Он крепко спит, — отрезала Нана, накрывая его губы своими.       Риндо прикрыл глаза, и резко выдохнул через нос, словно его облили ледяной водой. Нана не теряла времени и нагло залезла языком в чужой рот, вылизывая его изнутри. Младшему Хайтани крышу снесло от приятного вкуса клубники, что заиграл на вкусовых рецепторах, задыхаясь от неистовой сладости. Риндо, заточённый в собственных желаниях, — поддаётся, захватывая язык девушки своим, переплетая их в невидимые жгуты. Руки сжались в кулаки, а верёвки тихо скрипнули, проворачиваясь вокруг железной спинки кровати. Нана была слишком поглощена процессом, чтобы заметить этот едва слышный звук. Её пальцы вновь опустились к резинке его боксеров, на этот раз целенаправленно скользнув внутрь.       Риндо вздрогнул всем телом, разрыв между протестом и желанием достиг апогея. Её прикосновение, прохладное и уверенное, обхватило его пульсирующий от возбуждения и боли член. Парень издал глухой стон прямо в её рот: смесь страха, стыда и неконтролируемого удовольствия.       Нана медленно оторвалась от его губ, оставив их влажными и опухшими от поцелуя. Её глаза торжественно блестели в полумраке.       — Видишь? Твоё тело говорит «да», даже когда твой рот пытается кричать «нет», — она мягко сжала его, заставив Риндо выгнуться дугой. Верёвки снова впились в запястья, но острая боль теперь лишь подстёгивала волны наслаждения.       Младший Хайтани пытался отвести взгляд, смотреть на потолок, в окно — куда угодно, только не на это воплощение греха, сидящее на нём. Но её властный шёпот вернул его к реальности.       — Смотри на меня, малыш Рин. Смотри, кто заставляет тебя терять контроль.       Её рука начала двигаться — медленно, испытывающе, сковывая его ещё сильнее, чем верёвки. Каждое движение её пальцев было пыткой и наградой одновременно. Он зажмурился, кусая губу до крови, пытаясь подавить стоны, но они рвались наружу предательскими прерывистыми вздохами.       — Чш-ш, мы только начали.       Её палец провёл по отверстию, собрав прозрачный предэякулят, и коснулся самой чувствительной точки на его члене, тогда Риндо, сдавленно застонал, окончательно теряя остатки воли. Его бёдра непроизвольно двинулись навстречу её ладони, и в его глазах, полных паники, читалось неизбежное поражение. Игра только началась, а он уже был на грани. Рука Наны постепенно наращивала темп, а на её губах тянулась коварная улыбка. Младший Хайтани чувствовал, как яйца сжимаются от каждого мучительного трения его члена об нежную ладонь, и тогда Нана резко остановилась, вынимая руку из-под нижнего белья парня.       — Знаешь, что не разрешает мне делать твой брат в сексе?       Риндо жадно и одновременно жалобно смотрит на Нану. Его дыхание сбивается, когда девушка тянет край ночной сорочки выше, открывая вид — на трусики из прозрачной сетки, с красной надписью — «трахни меня», на плоский живот — в пупке которого пирсинг с длинной подвеской. Она продолжает удерживать пальцами подол сорочки забираясь на плечи младшего Хайтани, и когда его лицо находится точно над ластовицей женского нижнего белья — Нана ласково запускает пальцы в его волосы, смотря сверху-вниз.       — Не разрешает прокатиться на своём лице, — улыбка девушки — дьявольская, кажется, даже глаза горят красными огнями.       Аккуратные ножки легли покрывалом на широкую грудь парня, когда колени упёрлись в подушку под ним. Рука с волос опустилась к краю своего белья, и с небольшим препятствием отодвинулась. Дыхание — теплое и резкое окутало промежность, отвечая своей влажностью в ответ — капая на губы Риндо словно цветочный нектар. Грудную клетку сдавило, но не от тяжести девичьего тела, а от желания слизать эту влагу, и опьянеть от неё, как от дорогого изысканного вина. Глаза Хайтани переместились выше, смотря под сорочку, из которой выглядывали аккуратные нежно-розовые соски — от чего хотелось спустить в свои же трусы. Нана лишь ухмыльнулась на эту реакцию, и приподняла ткань выше, показывая всё то, что под ней скрывалось. Риндо сглотнул, изучая каждый изгиб её великолепного тела, и не смог издать ни звука — кивок, стал ответом на его отчаянное согласие. Лицо само потянулось к её телу, чтобы прижаться губами к промежности, вжать себя в неё и потеряться в этом пьянящем аромате. Нана издала низкий, довольный смешок.        — Молодец. Такой славный мальчик.       Её пальцы снова вцепились в его волосы, уже не ласково, а властно, направляя его туда, куда ей было нужно. Риндо закрыл глаза, когда её влажность коснулась губ, и мир сузился до этого единственного чувства — до жара её кожи, до солёно-сладкого вкуса, до подавляющего желания.       Его язык провёл влажную, неуверенную линию между складок, и Нана вздрогнула, а бёдра непроизвольно дёрнулись вперёд.        — Да-а, вот так… — голос девушки сорвался на стон.       Риндо прижался лицом к ней сильнее — его язык стал работать увереннее, настойчивее, следуя подсказкам её тела — вздохам, сдавленным стонам, ритму, в котором она начала слегка двигаться. Его собственная боль от возбуждения внизу живота стала почти невыносимой.       Нана запрокинула голову, её пальцы ослабили хватку в его волосах, скользнули по его горящим щекам.        — А ты… способный, малыш, — выдохнула она.       Эти слова ударили в голову сильнее любого алкоголя. Риндо почувствовал, как его тело охватывает новая, дикая волна желания. Он уже не просто слушался, он исследовал, пробовал, находил те места, которые заставляли её вскрикивать тихо и жалобно. Риндо хотел слышать эти звуки снова и снова. Хотел, чтобы она потеряла контроль, чтобы дьявольская маска уверенности сползла с её лица, и осталась только чистая, животная страсть.       И он чувствовал, как это происходит. Дыхание Наны стало сбивчивым, а ноги на его груди задрожали. Девушка быстро покачивалась, одновременно подпрыгивала бёдрами, когда податливый язык залез внутрь, а младший Хайтани подчинялся, бессовестно трахая языком девушку брата. Нана резко задышала, сжимая коленями лицо Риндо, ощущая как заканчивает — влажно и тепло на пухлые губы.       Её глаза — мутные от наслаждения, встретились с его взглядом. Риндо был в полной прострации: губы и подбородок блестели, волосы взъерошены, а в глазах стояла смесь опустошенности, стыда и неутолимого желания. Его член, всё ещё туго налитый кровью, болезненно пульсировал в тесных боксерах.       — Неплохо, — прошептала Нана, проводя пальцем по его влажному подбородку, а затем облизнула его, как-будто пробуя редкое блюдо. — Очень неплохо для первого раза.       Частое дыхание постепенно пришло в норму, и тогда девушка развернулась стянув с себя ночную сорочку. Парень смотрел на спину Наны — ровная линия позвоночника, ямочки на копчике и родинка на ягодице, выглядывающая из сетки нижнего белья — в свете луны выглядела как произведение искусства.       Одежда с тихим шорохом упала на пол, а затем дело дошло до оставшегося белья, которое она соблазнительно подцепила большими пальцами и стянула — одновременно опускаясь вниз, к паху парня.       — Но игра на одном инструменте — это скучно, — голос девушки был сладким ядом. — Давай посмотрим, на что способен ты.       Риндо замер. Протест снова подступил к горлу, но он был парализован. Протестовать было бессмысленно. Его тело кричало «да», его плоть предательски рвалась к её прикосновениям. Он лишь сглотнул и закрыл глаза, когда она стянула с него последнюю преграду.       Его член выпрямился, напряженный, внушительный, с идеальным узором из налитых вен. Нана с тихим восхищенным вздохом обхватила его у основания. Её прикосновение было иным — не таким властным, как раньше, а изучающим, почти нежным. Она медленно повела рукой вверх, к припухшей от возбуждения головке, смазанной каплями его собственного сока.       — Красивый, — констатировала она, и в её голосе прозвучала неподдельная оценка. — И такой… нетерпеливый.       Её пальцы сомкнулись вокруг члена, и Риндо не смог сдержать низкий стон. Её ладонь была прохладной, а движения — такими медленными, такими мучительными, что он готов был взвыть. Она играла с ним, как кошка с мышкой: то ускоряя темп, то почти полностью останавливаясь, заставляя его бёдра непроизвольно дергаться в тщетной попытке ускорить процесс.       — Прошу… — хрипло вырвалось у него, хотя он и сам не знал, о чем просит. Чтобы она остановилась? Или чтобы никогда не заканчивала?       — Прошу? — повторила Нана, наклоняясь так близко, что её дыхание опалило кончик его члена. — А чего именно ты просишь, малыш Рин?       Она не стала ждать ответа. Ее губы, мягкие и влажные, сомкнулись вокруг головки. Мир Риндо взорвался белым светом. Он дико замотал головой, верёвки снова впились в запястья, но боль теперь была лишь частью этого невыносимого, божественного наслаждения. Её язык скользил по уздечке, а губы создавали невероятное давление. Её виляющий таз манил — мокрая дырка блестела от его же слюны, а набухший клитор «просил» снова поласкать его. Голова Хайтани, что до этого была запрокинута назад — приподнялась, а дыхание снова опалило промежность девушки, запуская по её телу новые волны возбуждения. Язык парня не заставил ждать — осторожно касаясь клитора, ведя его между складок к сфинктору — мягко поглаживая его ажурные стенки. Нана всхлипнула — глубже заглатывая член Риндо до прозрачных кристаллов на уголках глаз.        — Развяжи меня, — прошептал Хайтани, продолжая вырисовывать языком непроизвольные узоры вокруг ануса девушки. — Обещаю — не сбегу. Хочу сделать тебе приятно руками.       Нана приподняла голову и тяжело вздохнула, чувствуя как гибкий, мокрый язык осторожно толкается в стенки её задницы. Спустившись тазом на его грудь, девушка не обернулась, лишь легка наклонилась, зацепив узел одной из верёвок пальцем — ослабив её, но оставляя бесформленно висеть на запястьях. Тогда Риндо сжал затылок девушки — наклоняя снова в предыдущую позу. Теперь, Хайтани берёт всё в свои руки — сжимает спелую ягодицу ладонью, раздвигая её половинку, и с наслаждением смотря — как пульсирует мышечное кольцо, и то, как из влагалища капает её смазка вперемешку со слюной. Его лицо всё ближе, но вот Нана не торопится. Тогда, Риндо слизывает капли сначала с одного места, перемещая кончик языка с сфинктору — толкая его внутрь. Девушка всхлипывает, сжимая в хрупкой ладони твёрдый ствол и нетерпеливо обхватывает губами головку — посасывая, точно самую сладкую карамельку. К языку парня подключаются пальцы, что мягко поглаживают мокрый горячий вход, и мучительно медленно толкаются. Нане хотелось кричать от подобной экзекуции, но не может, поскольку её рот занят, не меньшим мучением для младшего Хайтани. Щёки девушки втягиваются создавая вакуум с движением головы вниз, а язык внутри обводит каждую выступающую вену, и когда губы доходят до конца — касаясь паха, Риндо откидывает голову назад с протяженным стоном.        — А-ах, — Хайтани сжимает ягодицу девушки, толкаясь бёдрами, чувствуя, как головка упирается в заднюю стенку, где катастрофически мало место. Он прикрывает глаза, ощущая растекающиеся тепло по всему телу, как мошонка напрягается, а затем активное сокращение мышц — парень щедро кончает в глотку Наны и тихо шепчет:       — Один-один.       Девушка глотает, пошло причмокивая. Слизав всё без остатка с отверстия, Нана откидывается назад и ластится об грудь Хайтани, будто изголодавшиеся кошка.        — Последний раунд? — жадная улыбка растянулась на губах девушки. Её руки поползли наверх, зарываясь пальцами в светлые волосы Риндо. — Нужно определить победителя.       На этот раз, дьявольски ухмыляется Риндо — в нём играет азарт. Мужская ладонь очеркивает талию, а кончики пальцев скользят по впалому животу — касаясь серёжки в пупке, останавливаясь на груди — накрывая её и сжимая.       — Поцелуй меня, — шепчет Нана, повернув голову в сторону, встречаясь с лицом Хайтани.       Парень слегка вздыхает в её приоткрытые губы, а затем целует — просовывая язык вглубь, ощущая вкус собственной спермы — вязкий, с лёгкой терпкостью. Ноги девушки раздвигаются, а рука вновь уползает вниз, обхватывая член, подготовливая его для дальнейшей «схватки». Головка члена приятно бьётся по выступающему клитору, создавая некое трение — Нана активно двигает кистью стимулируя себя и младшего Хайтани. Парень хрипит и трётся носом об мочку её уха, затем прикусывает оттягивая мягкую плоть на себя. Рука с груди опускается по уже знакомому телу вниз — нащупывая выпуклый орган — надавливая на него средним пальцем в круговых движениях.        — Я не проиграю тебе, — шепчет девушка закатывая от удовольствия глаза.        — Это мы уже посмотрим, — отвечает Риндо, продолжая изводить Нану от ласк его рук.       Хайтани толкается тазом — задевая уже готовым к новой схватке органом. Член касается половых губ, размазывая смазку по гениталиям девушки, и с лёгким движением проникает, заставляя терять рассудок. Риндо кусает шею Наны, вбивая в неё до конца и ускоренно двигается, разнося по комнате характерные постукивающие шлепки кожа об кожу. Его пальцы продолжают массировать клитор, пока член вгоняется до предела — надавливая внутри на ту самую заветную точку женского организма.        — Д-да, ещё! — Нана теряет контроль, и быстро двигает бёдрами, ощущая как всё тело разрывается на атомы.       Хайтани хочется взвыть от того какая девушка брата узкая, как её плоть идеально облегает вокруг члена, и от того, как медленно она сжимается с мягкой пульсацией. Риндо чувствует, что ей осталась лишь малость, и то, что и сам он уже на грани.        — А-ах, д-да… — всхлипывает девушка. — Вот так, хорошо, — Нана кладёт руку на щеку Хайтани — забывая в грязный, мокрый поцелуй, а затем «обнимает» мышцами его член.       — Кх. ах-х… — вырывается в губы девушки, Риндо толкает язык глубоко в её рот, а таз крепо припечатывает к промежности — обильно заканчивая.       Резкий толчок. Не боль от верёвок и не влажность чужих губ, а собственный лоб, шлепнувшийся о прохладную поверхность стола. Мир плыл, картинка перед глазами медленно фокусировалась. Монитор, на котором застыл экран «Game over». Клавиатура, слегка липкая от пролитой ранее газировки.       И звуки. Громкие, пошлые, доносящиеся из-за стены спальни брата. Сдавленные женские стоны, ритмичный скрип кровати.       Риндо моргнул, пытаясь осознать, где он. Его правая рука онемела, запутавшись в проводе от компьютерной мыши. Он с силой дёрнул её, и провод, звеня, соскользнул, оставив на запястье красный след.       Он потянулся, пытаясь размять затекшие мышцы, и его взгляд упал вниз. На серых свободных домашних шортах, в районе паха, расплылось влажное пятно.       Вспышка жара ударила в лицо. Обрывки сна, яркие и постыдные, пронеслись перед глазами: верёвки, впивающиеся в запястья, дьявольская улыбка, вкус клубники на губах и чего-то солёного и сладкого, ночная сорочка…       Он с силой сжал веки, словно пытаясь вытеснить из памяти этот навязчивый бред. Потом резко, почти с яростью, стащил наушники. Протяженный стон Наны и тяжёлое дыхание брата теперь звучали в комнате без прикрас, оглушительно громко.       Риндо провёл рукой по лицу, с силой растёр переносицу, чувствуя, как под пальцами пульсирует головная боль. Он посмотрел на экран компьютера, где растекались брызки крови и смерть его игрока, на мокрое пятно на шортах, прислушался к звукам из-за стены.       Реальность, серая и пошлая, была куда страшнее любого сна. По крайней мере, во сне он был главным действующим лицом, но здесь он был всего лишь зрителем с грязными штанами и пустым экраном перед глазами.