Reflexio Temporis

      Жизнь в статусе самого Времени для темноволосого юноши, что сейчас бесцельно бродил по коридорам Расколотого замка, оказалась невыносимо скучной.Сколько времени уже прошло? Как долго они с Огневой здесь? Судя по всему — достаточно.       Достаточно, чтобы первая, казавшаяся тогда вечной любовь, остыла и превратилась в спокойное взаимоуважение. Достаточно, чтобы друзья — или те, кого Фэш когда-то таковыми считал — утонули в собственных задачах и интригах. Достаточно, чтобы из всех к ним наведывалась лишь Захарра. Хотя и она, как все чаще замечал Драгоций, приходила не к ним, а только к Василисе.Как он это понял? Достаточно было один раз не вовремя зайти в их с Огневой спальню.       Испытал ли он злость? Разочарование? Нет. Ему было уже всё равно. Все чаще парень просто бродил по замку, не находя себе места. Ведь какой смысл иметь всё время обоих миров, являясь им же, если всё равно не можешь ни увидеть родителей, ни изменить хоть что-то в этой чертовой, почти бесконечной жизни? Изучать уже нечего. Скука — и почти полное отвращение к самому существованию — сделали его лицо бледным, болезненным, будто высохшим.       И вот перед Драгоцием, погружённым в свои мысли, возникает слишком знакомая дверь с ключом внутри. Хрустальная комната. Та самая, где он когда-то провел немало времени взаперти со своей эрантией. Юноша сам не понял, что его подтолкнуло. Но он повернул ключ, вошёл и тяжело выдохнул.       Всё было точно таким, каким он запомнил: зеркала, и в каждом — силуэты его собственных эрантий. Но что-то внутри подсказывало: в этот раз всё иначе.       Сколько он пробыл в тишине Хрустальной комнаты — неизвестно. Лишь спустя время в какой-то момент послышался стук по стеклу. Сначала тихий, почти неразличимый — Фэш решил, что показалось. Потом звук стал громче, настойчивее. И конечно же он пошёл чтобы выяснить, что происходит. Шёл парень недолго, но отражения в зеркалах смотрели на него настороженно. И вот — нужное зеркало. За гладью стекла скрывалась высокая фигура, явно выше него самого, в чёрной мантии. Лицо — под капюшоном. Так было по тех пор, пока Драгоций не постучал в ответ.       Стоило Фэшиару увидеть того, кто скрывался за тканью, как он обомлел. — Марк? Н-но ты же... — Мёртв? Ага. Знаю. Видел статую. За зеркальной гладью на него смотрел повзрослевший, до боли знакомый блондин, когда-то знатно отравлявший ему жизнь. Смотрел, улыбался. От этой картины по телу пробежала дрожь. — Ты... Ты не наш Марк, да? Эрантия, — Феш скорее утверждал, чем спрашивал. — Бинго! — рассмеялся Ляхтыч из зеркала. — Паршиво выглядишь, кстати. Даже моя статуя в вашей параллели и то симпатичнее. — Что ты здесь забыл? Хрустальная комната показывает только эрантий вошедшего. Как ты оказался здесь?— О, сходу такие серьёзные вопросы. Ни тебе "привет", ни "как дела". Светской беседы, я так понимаю, не будет, да? На лице Фэша отразилось раздражение. Но почему-то внутри было даже приятно снова испытывать хоть что-то кроме скуки. — Мне повторить вопрос? — Скорее самому на него ответить. Как думаешь, треугл, в какой из вероятностей мог существовать такой я? Маркус выглядел так, будто никогда не умирал. Будто не ввязывался во всю эту охоту за ключами и властью. — Я... Я не знаю, — растерялся Драгоций и устало сел на пол. — А если я скажу, что всё дело в тебе? — Всмысле? — Ну, знаешь мы ведь могли с тобой дружить. Могли быть союзниками. Я бы не дал тебе сойтись с Огневой. А ты — ты бы первым заметил, что с Еленой мне водиться не стоит. Но, как видишь, не судьба. — Дружить? С тобой? Да ты же... ты... В общем, мы никогда бы не стали друзьями. — М-м, а любовниками? После этих слов Драгоций покраснел, вскочил и позорно сбежал из комнаты, на ходу оборачиваясь треуглом.       За пределами Хрустальной комнаты не было тихо.Вечное тикание часов действовало успокаивающе, будто напоминало: «всё идёт своим чередом». Но звуки, доносившиеся из спальни Василисы, намекали, что к ним снова заглянула Захарра. И явно они там играли не в камень-ножницы-бумагу.Хотя, возможно, ножницы всё-таки имели место, — усмехнулся про себя Ф эш и тихо хохотнул, прикрыв рот ладонью.       

***

      Прошло несколько дней. Таких же скучных, бесцветных и бесцельных, как обычно. Но слова Марка никак не выветривались из головы. Они застряли, зудели, как назойливая заноза или муха. И вот, конечно же, брюнет снова оказался у той самой двери.В этот раз он шёл собранным, почти решительным. Будто готов был встретиться с прошлым — со старым школьным врагом, которого когда-то давно ненавидел всей душой. — Ох, соскучился, котик? — раздалось из глубины зеркал. — Проходи, располагайся. Поболтаем? Ляхтыч выглядел точно так же, как и в прошлый раз. Всё та же самоуверенная ухмылка, всё тот же взгляд сверху вниз, словно мир крутился только вокруг него. Феш опустился на пол прямо перед зеркалом и — неожиданно для себя — тоже улыбнулся. На этот раз искренне. Кажется, впервые за многие годы уголки его губ поднялись не из вежливости, не от сарказма или абсурдности происходящего, а по-настоящему. — И тебе привет, Ляхтыч, — произнёс он тихо. — Я тут подумал. У эрантий ведь всегда есть цель. Вы жаждете получить ту жизнь, которой не случилось. Но всё же, почему ты именно здесь? — Аргх, ну я же уже говорил, — Марк раздражённо взмахнул рукой. — Моя версия могла бы существовать, если бы мы были друзьями. Или кем-то большим. Сойдёмся на том, что мне скучно? Он усмехнулся, но в его голосе проскользнула усталость.       — Знаешь, годами шататься по параллелям, искать ту, где ты не сдох или где тебя не заменил твой психованный дядя... Утомительно, мягко говоря. Фэш нахмурился, в груди кольнуло странное чувство — то ли интерес, то ли тревога:— Ты искал меня? — Ну, типа того, — Марк скривился, будто сам себе не верил. — Я искал подходящую мне твою версию. — И какая у тебя цель? — Та же, что и у всех эрантий, — в голосе послышалась хищная мягкость. — Начать существовать в реальности. Но вот незадача — здесь мне даже заменять некого. Ваш то Марк того, помер. — Погоди... — глаза Феша расширились. — А если у тебя будет тело, в чей временной коридор можно войти? — Ты про живую воду и ее применение на статуях? — Марк довольно хмыкнул. — В теории, да, это сработало бы. Но это не мой вариант. Фэш тяжело выдохнул, раздражённо запустив пальцы в волосы:— Ляхтыч, хватит говорить загадками. Я не для того сюда пришёл. — Хм... а для чего же? — его собеседник наклонил голову, улыбка стала почти мягкой. — Давай, не стесняйся, говори. Не то чтобы у меня была очередь из слушателей. — Я подумал, что мы давно переросли школьную вражду. И решил дать тебе шанс. — Да уж, Драгоций, — Марк тихо рассмеялся, и в его глазах мелькнула странная жалость, — ты никогда не меняешься. — Ты меня не знаешь, — упрямо выдохнул Фэш, пытаясь не отворачиваться от взгляда. — Разве? — брови Марка чуть приподнялись. — Напомни, кто сталкерил и постоянно доставал тебя все школьные годы привлекая к себе внимание? Напомни, кто, узнав, что Астрагор хочет занять твоё тело, сам полез на рожон — лишь бы занять твоё место? Давай, думай, думай, дубина. Мысли вихрем проносились в голове Драгоция. Старые воспоминания складывались в слишком тревожный пазл, и сердце билось всё громче, отдаваясь в висках.Он дрожащими пальцами провёл часовой стрелой перед зеркалом, впуская эрантию в свою реальность. — Воу! Ого. — Марк сделал шаг вперёд, выходя из зеркала, и его глаза азартно сверкнули. — Честно, я думал, придётся тебя дольше уговаривать.Он остановился рядом, склонил голову, прищурился. — А вот скажи, Фэшиар... что бы ты сделал, если бы я соврал? Эрантии ведь ужасно хитрые. И до чертиков опасные. Он протянул последнее слово с хрипотцой, и у Драгоция по спине пробежал холодок. — Да шучу я, шучу. Ты чего так напрягся-то? — Марк заливисто рассмеялся, а потом посмотрел на Ф эша так, будто специально проверял его терпение. Брюнет нахмурился, руки машинально сжал в кулаки. — Вот вообще не смешно сейчас было. — Ох, так на какой статус ты, по итогу, согласен? — Марк прищурился, в голосе скользнула наглая насмешка. — Друзья? Любовники? Фэш шумно выдохнул, словно удар принял в грудь.— Марк, блядь. — Что? — тот развёл руками, невинно хлопнув ресницами. — Я серьёзно. Ну, тебе же скучно. Мне скучно. А скука — она хуже смерти. Так почему бы не развеяться? — Ты неисправим, — отрезал брюнет, но его голос предательски дрогнул. Щёки залила тёплая краска, и он отвернулся, будто стены замка внезапно стали куда интереснее.       Марк сделал шаг ближе. Ещё шаг. Теперь их разделяло всего ничего. Он наклонился, и в его улыбке мелькнуло не только привычное высокомерие, но и странная мягкость.— Неисправим. Или просто слишком честен? Фэш хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Его дыхание сбилось, и единственным звуком, казалось, был гул крови в ушах. Марк не отступил. Он склонил голову набок, задержал взгляд на губах собеседника. — Ну так что, Драгоций? Проверим, кто из нас врёт? И прежде чем Фэш успел снова выругаться или оттолкнуть его, Марк схватил его за ворот рубашки и резко потянул к себе. Их губы встретились — неуклюже, дерзко, почти с вызовом. Удар сердца. Второй. И мир вокруг рухнул в небытие.       Поцелуй оборвался так же резко, как начался.Фэш отшатнулся назад, едва не споткнувшись о собственные ноги. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу, а дыхание сбивалось, будто он только что пробежал половину замка. — Ты охренел? — выдавил он, стараясь не смотреть в глаза Марку. Златоключник провёл большим пальцем по губам и ухмыльнулся так самодовольно, что хотелось врезать.— Ага. И, судя по твоей реакции, попал в точку. — Ты вообще. — голос Фэша дрогнул, и он снова сорвался: — Ты вообще нормальный? — Не-а, — Марк фыркнул, шагнул ближе, сокращая расстояние. Его глаза блестели, в них играла наглая искра. — Но скажи честно: тебе же не было неприятно. Фэш шумно втянул воздух и отвернулся, чувствуя, как щеки жгут предательским румянцем.— Заткнись, филин. — Ой да ладно, — Марк протянул с притворной жалостью, склонив голову набок. — Вы же с Огневой уже давным-давно разошлись. Она, кстати, вполне позволяет себе «игры» с твоей сестричкой. Чем ты хуже? — Марк, блядь! — Фэш резко развернулся, глаза сверкнули злостью, но голос предательски дрожал — не только от злости. — Что? — Марк сделал шаг ещё ближе, почти вплотную. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. — Я просто говорю то, что ты сам боишься признать. — Да пошёл ты... — начал брюнет, но слова утонули, потому что Марк снова наклонился. И на этот раз Драгоций не успел оттолкнуть. Его губы снова встретились с чужими — на секунду, на вдох, на вечность. И во второй поцелуй он сам вложился так, будто хотел доказать — себе или ему, — что тут нет ничего. Что он ничего не чувствует. Но внутри всё прежательски пылало.       Фэш оттолкнул Марка ладонями в грудь, дыхание всё ещё рваное.— Хватит! — голос звучал сорванно, слишком громко, будто его могли услышать во всём замке. — Это ошибка. Марк рассмеялся тихо, низко, с какой-то опасной мягкостью. — Ошибка? Ну-ну. Ты сам ответил мне, котенок. Даже не словами, а куда честнее. — Да пошёл ты! — Фэш отвёл взгляд, кулаки сжались до боли. — Я не. Я не это хотел! — Конечно-конечно, — Марк склонил голову набок, словно наблюдал за смешной игрушкой. Его улыбка была колкой, но в глазах — слишком внимательный, прожигающий взгляд. — Ты можешь орать, можешь бежать, можешь хоть стены кулаками бить . Но факт останется фактом. Ты хотел этого поцелуя не меньше меня. — Замолчи! — крикнул Фэш и резко шагнул назад. Внутри всё кипело — злость, стыд, странное жгучее волнение. — Боишься? — Марк сделал шаг вперёд, но не потянулся. Просто смотрел. — Боишься того, что тебе наконец не скучно?       Фэш поймал себя на том, что дыхание сбилось окончательно, а сердце грохочет так, будто его слышно в стенах. Он хотел что-то ответить, но слова не находились. Всё нутро кричало: беги. — Пошёл ты. — выдохнул он в последний раз и резко развернулся. Позорное бегство. Снова.       

***

      Фэш, вылетев из Хрустальной комнаты, почти на бегу врезался в двух девушек. Захарра с Василисой едва не выронили из рук стопку книг и какой-то свёрток. — Воу, братик, — первой заговорила Захарра, с прищуром разглядывая его лицо. — Ты выглядишь так, будто призрака увидел. — Хуже, — выдавил он, пытаясь проскользнуть мимо. — И что же может быть хуже, Драгоций? — вкрадчиво протянула Огнева, наклонив голову набок. — С таким ошалелым видом ты бродил только после перепалок с Ляхтычем. Фэш остановился. Сжал челюсть. — Погоди, — Василиса прищурилась сильнее. — Ты встретил Марка? Но он же мёртв. — Василиса, милая, — хмыкнула двушка, поправляя тёмные волосы за плечо. — Мой брат выбежал со стороны Хрустальной комнаты. И, судя по его рожице, он повстречал эрантию златоключника. Фэш застонал, прикрыв лицо ладонью.— Я тебя ненавижу за то, что ты такая догадливая, Захарра. — Ты же не стал его выпускать? — вмешалась Огнева, её голос прозвучал холоднее обычного. Фэш замялся. — Так, — резко сказала Захар ра, скрестив руки на груди. — Рассказывай. Всё, до мелочей.       

***

      Позже, в гостиной, он сбивчиво пересказывал, что произошло. Слова срывались на злость и отчаяние, руки то сжимались в кулаки, то метались в воздухе. Девушки слушали внимательно, переглядывались и время от времени едко подшучивали. — Ну, ничего удивительного, — усмехнулась Василиса, откинувшись в кресле. — Между вами двумя всегда плясали искры. — Да идите вы к чёрту! — взорвался Ф эш, вскочив. Лицо горело, будто после бега. — Сами вы искры! — А мы и не спорим, — протянула Захар ра, едва сдерживая смех. — Только вот ты сейчас такой... искристый, что у меня глаза режет. Фэш что-то прорычал, хлопнул дверью и вышел.       

***

      Шаги отдавались гулом среди пустых коридоров. В груди кипело: злость, стыд, желание, боль. Всё перемешалось, не давая думать. Не заметив как, он снова оказался у Хрустальной комнаты.Дверь поддалась. Внутри — всё так же. Зеркала, тишина. И Марк, развалившийся на внезапно появившемся широком диване, будто ждал его. — Вернулся, котик? — ухмыльнулся он, даже не вставая. — Соскучился? Фэш шагнул вперёд, схватил его за ворот и резко прижал к холодной стене. Глаза сверкали, дыхание сбивалось. — Ненавижу, — выдохнул он. — Ненавижу то, что ты так тупо сдох, придурок! И прежде чем Марк успел снова ухмыльнуться, губы Фэша обрушились на его губы. Поцелуй вышел злым, отчаянным, рваным. Марк лишь рассмеялся сквозь него и обнял за шею, притянув ближе. — Вот так мне больше нравится, Драгоций, — прошептал он, когда на миг оторвался. Фэш тяжело дышал, пальцы дрожали, но не отстранился. Вместо этого рывком вернул его к себе, на этот раз без сомнений. Поцелуй стал глубже, горячее. Их шаги запутались, и они рухнули на диван, который будто специально стоял посреди комнаты. Зеркала вокруг застыли, отражая только пламя, вспыхнувшее между ними. Фэш пальцами вцепился в ворот мантии блондина так, будто он хотел разорвать ткань вместе с тем, кто в ней. Поцелуй был резким, почти болезненным, полным злости и сдержанной боли. — Чёрт бы тебя побрал. — выдохнул он, прерываясь на короткий вдох. — Ты всегда умел появлятся тогда, когда я меньше всего этого хотел. Всегда рушил всё к чёрту. Марк усмехнулся, принимая и удары, и поцелуи, будто это было одно и то же. — Ага. Но ты всё равно держишь меня сейчас. Не отпускаешь. — Потому что я — голос сорвался, грудь сдавило, — потому что я устал терять. Его глаза сверкнули злостью и отчаянием, но губы снова нашли чужие. С каждым новым поцелуем ярость растворялась, уступая место тому, что он отказывался признавать. Марк обвил его руками, притягивая ближе. — Вот и признай, — прошептал он, едва касаясь губами. — Ты не ненавидишь. Ты живёшь этим. Фэш зажмурился, словно пытаясь спрятаться от правды, но не смог оторваться. Мир сужался до тяжёлого дыхания, стука сердца и тепла чужого тела под руками.       Руки брюнета, до этого вцепившиеся в мантию, скользнули ниже, сминая ткань, а затем, с какой-то отчаянной решимостью, нырнули под нее. Пальцы наткнулись на горячую кожу златоключника, и по телу Драгоция пробежала дрожь, от которой он едва не застонал. Ляхтыч, словно почувствовав этот внутренний срыв, углубил поцелуй, заставляя Фэша забыть обо всем, кроме этого обжигающего контакта. Языки сплелись в диком, неуклюжем танце, где каждый новый толчок был вызовом, а каждое прикосновение – обещанием.Мантия эрантии, эта чертова ткань, что так долго скрывала его, теперь казалась помехой. Брюнет, оторвавшись на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, рывком распахнул ее, обнажая бледную кожу блондина, что тут же покрылась мурашками от прохладного воздуха Хрустальной комнаты. Но прохлада длилась недолго. Его губы нашли шею Марка, оставляя влажные, горячие следы, спускаясь ниже, к ключицам, где каждый нерв отзывался дрожью.       Филин выгнулся под ним, его пальцы, до этого сжимавшие волосы Фэша, теперь скользнули по его спине, очерчивая позвонки, заставляя Драгоция вздрогнуть. Эрантия издала низкий, гортанный стон, который тут же был поглощен поцелуем. Одежда казалась чужой, лишней, мешающей этому дикому, необузданному желанию, что рвалось наружу. „Черт бы тебя побрал“, – пронеслось в голове треугла, когда он почувствовал, как Марк прижимается к нему всем телом, и его собственное тело отзывается на этот контакт с такой силой, что он едва не потерял контроль. Он отчаянно искал рта златоключника, целуя его с такой жадностью, будто пытался поглотить его целиком, стереть все границы между ними.       Пальцы Ляхтыча, словно электрические разряды, скользнули под рубашку Фэша, заставляя брюнета выгнуться дугой. Каждое прикосновение было обещанием, каждая ласка – вызовом. Дыхание обоих стало рваным, тяжелым, смешиваясь в единый, обжигающий ритм. Зеркала вокруг, казалось, начали дышать вместе с ними, отражая не просто их тела, а их обнаженные души, их дикое, первобытное желание. Фэш, наконец, оторвался от губ Марка, его глаза были полуприкрыты, зрачки расширены от страсти. Он смотрел на блондина, на его раскрасневшееся лицо, на его полуоткрытые губы, и в этот момент не было ни злости, ни стыда, ни боли. Было только чистое, всепоглощающее желание. — Признай, — прошептал Марк, его голос был хриплым, низким, полным предвкушения. — Признай, что ты этого хотел. Фэш не ответил словами. Вместо этого он снова наклонился, его губы нашли губы эрантии, и на этот раз поцелуй был не злым, не отчаянным. Он был глубоким, властным, полным признания. Признания того, что Ляхтыч был прав. Признания того, что он хотел этого. И в этом поцелуе, в этом слиянии, не было места для прошлого, для будущего, для времени. Было только сейчас. Только они вдвоем, горящие в пламени, которое они сами раздули.       Но Ляхтыч не спешил. Он наклонился, его губы снова нашли губы Фэша, и в этом поцелуе было обещание, предвкушение. Рука эрантии скользнула вниз, между их телами, и Фэш вздрогнул, когда почувствовал, как Марк начинает медленно, дразняще готовить его. Пальцы златоключника, горячие и умелые, двигались с такой нежностью и настойчивостью, что Драгоций издал низкий, гортанный стон, его тело выгнулось навстречу, словно прося большего. Брюнет задыхался, его дыхание стало рваным, прерывистым. Он вцепился пальцами в плечи Марка, его ногти впились в кожу, но он не отталкивал. Он притягивал. Каждое движение эрантии вызывало новую волну жара, новое, обжигающее желание. Он чувствовал, как внутри все сжимается, как кровь приливает к щекам, как каждый нерв отзывается на эти прикосновения. — Вот так, мой Владыка Времени, — прошептал Марк, его голос был хриплым, полным торжества. — Отдайся мне. Фэш не мог говорить. Он мог только стонать, его тело было охвачено таким жаром, что, казалось, он вот-вот расплавится. Он открыл глаза, и в них не было ни тени сопротивления, только чистое, первобытное желание. Он смотрел на Марка, на его глаза, полные дикого огня, и в этот момент он был готов отдать ему все. Марк, усмехнувшись, ответил на эту немую мольбу. Он медленно, дразняще, начал входить в Фэша, и Драгоций издал резкий, болезненный вдох. Это было остро, это было непривычно, но в то же время это было именно то, чего он так долго ждал, чего так отчаянно желал. Он вцепился в Марка, его ногти впились в кожу, но он не отталкивал. Он притягивал.       Эрантия двигался медленно, давая Фешу привыкнуть, но затем, почувствовав, как тело брюнета расслабляется, как он начинает отвечать на его движения, Марк ускорил темп. Их тела сплелись в диком, первобытном танце, где каждый толчок был ударом, каждое движение – взрывом. Зеркала вокруг, казалось, треснули от напряжения, отражая не просто их тела, а их слияние, их безумие, их общую, всепоглощающую страсть. Фэш стонал, его голова запрокинулась, кучерявые волосы разметались по дивану. Он чувствовал, как внутри все сжимается, как волны удовольствия накатывают одна за другой, унося его прочь, в мир, где не было ни времени, ни забот, ни прошлого, ни будущего. Был только Марк. Только его тело, его прикосновения, его голос, шепчущий слова, которые Фэш не разбирал, но чувствовал каждой клеточкой своего существа.       И Марк, филин, златоключник, эрантия, который никогда не должен был существовать, теперь существовал. Существовал в каждом стоне Фэша, в каждом его движении, в каждом его вздохе. Он был здесь, он был реален, и он поглощал Фэша целиком, забирая его боль, его скуку, его одиночество, и даря взамен нечто гораздо большее – чистое, необузданное, обжигающее удовольствие.       Движения златоключника становились все более глубокими, все более настойчивыми, и Фэш, Владыка Времени, теперь был лишь игрушкой в руках эрантии. Он стонал, его голос срывался на хрип, и он вцепился в плечи Марка, его ногти впивались в кожу, оставляя красные полосы. Но филин лишь усмехался, его глаза горели диким, хищным огнем, и он продолжал свой танец, доводя брюнета до грани. Драгоций чувствовал, как внутри все сжимается, как волны удовольствия накатывают одна за другой, унося его прочь, в мир, где не было ни времени, ни забот, ни прошлого, ни будущего. Был только Ляхтыч. Только его тело, его прикосновения, его голос, шепчущий слова, которые Феш не разбирал, но чувствовал каждой клеточкой своего существа. — Отдайся мне, треугл, — прошептал Марк, его голос был хриплым, низким, полным торжества. — Отдайся мне полностью. Юноша задыхался, его голова запрокинулась, волосы разметались по дивану. Он чувствовал, как приближается что-то огромное, всепоглощающее, и он не мог, не хотел сопротивляться. Его тело выгнулось дугой, он издал громкий, протяжный стон, и в этот момент мир вокруг них взорвался. Волны удовольствия захлестнули Ф эша, унося его в бездну, где не было ничего, кроме чистого, необузданного наслаждения. Он чувствовал, как его тело содрогается, как каждый нерв отзывается на этот мощный выброс. Он вцепился в Марка, его ногти впились в кожу, и он кричал, кричал от удовольствия, от боли, от всего, что он так долго подавлял.       Златоключник почувствовал, как Фэш сжимается вокруг него, как его тело содрогается в конвульсиях. Он издал низкий, гортанный рык, его глаза закрылись, и он последовал за брюнетом, погружаясь в ту же бездну наслаждения. Его тело напряглось, он сделал несколько глубоких, мощных толчков, и затем, с громким стоном, излился в Фэша, заполняя его до краев.       Их тела застыли, сплетенные в единое целое, дрожащие от пережитого. Дыхание обоих было рваным, тяжелым, смешиваясь в единый, обжигающий ритм. Хрустальная комната, казалось, затихла, отражая лишь их силуэты, их измученные, но довольные лица.       Марк медленно опустился на Фэша, прижимаясь к нему всем телом. Его губы нашли шею брюнета, оставляя влажный поцелуй. — Вот так, Драгоций, — прошептал он, его голос был хриплым, но полным удовлетворения. — Вот так мне нравится. Фэш не ответил. Он лишь крепче обнял Марка, прижимая его к себе, чувствуя тепло его тела, его дыхание на своей коже. Впервые за долгое время он не чувствовал скуки. Не чувствовал одиночества. Он чувствовал жизнь. И это было одновременно пугающе и невероятно сладко.       Время, казалось, остановилось. Или, быть может, Фэш, Владыка Времени, просто позволил ему замереть, наслаждаясь этим моментом, который был одновременно и концом, и началом. Он лежал, прижавшись к Марку, чувствуя его ровное дыхание на своей шее, тепло его кожи. Хрустальная комната, до этого полная огня и страсти, теперь казалась тихой гаванью, где можно было просто быть. — Ну что, Драгоций, — прошептал Марк, его голос был хриплым, но в нем уже не было той хищной настойчивости, лишь легкая, довольная усмешка. — Доволен? Фэш лишь промычал что-то нечленораздельное, уткнувшись носом в плечо златоключника. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время невероятно наполненным. Впервые за долгое время его не терзала скука, не грызло одиночество. Было лишь это тепло, это присутствие. — А я ведь говорил, — продолжил Ляхтыч, его пальцы нежно поглаживали спину брюнета, — что тебе понравится. Ты просто слишком упрямый. — Заткнись, — пробормотал Ф эш, но в его голосе не было злости, лишь легкое смущение. Он поднял голову, посмотрел в глаза Марка. В них уже не было дикого огня, лишь мягкое, довольное свечение. — Что теперь? Марк усмехнулся, его взгляд скользнул по лицу Фэша, задержавшись на его губах. — Что теперь? — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — А что ты хочешь, чтобы было теперь, мой Владыка Времени? Фэш вздрогнул. "Мой Владыка Времени". Это прозвучало не как насмешка, а как признание, как что-то интимное, принадлежащее только им двоим. — Я. Я не знаю, — честно признался Драгоций. — Ты ведь эрантия. Ты не можешь… — Не могу? — Марк приподнял бровь, и в его глазах мелькнула та самая, знакомая искорка азарта. Он медленно, дразняще, отстранился от Фэша, сел на диване, а затем, к полному изумлению брюнета, встал. Фэш смотрел на него, его сердце замерло. Марк стоял посреди Хрустальной комнаты, обнаженный, уверенный, и не исчезал, не растворялся в зеркалах. Он был реален. — Как это? — выдохнул брюнет, пытаясь подняться. — А вот так, — Марк протянул руку, помогая Фэшу сесть. — Думаешь, я просто так годами шатался по параллелям? Я искал не просто "подходящую версию", а ту, где я смогу закрепиться. И, кажется, нашел. Он поднял с пола свою мантию, затем рубашку Фэша, протягивая ее брюнету. Они молча оделись, их движения были неловкими, но в то же время полными нового, невысказанного понимания. — Значит, ты теперь здесь? По-настоящему? — спросил Феш, застегивая последнюю пуговицу. — По-настоящему, Драгоций, — Марк усмехнулся, его взгляд был полон обещаний. — И я никуда не денусь. Теперь ты от меня так просто не отделаешься. Он подошел к двери, той самой, что вела из Хрустальной комнаты, и, не оглядываясь, повернул ключ. Дверь со скрипом открылась, и за ней открылся коридор, ведущий в их новую, общую реальность. — Ну что, Драгоций? — Марк протянул руку. — Готов к новой истории? Фэш посмотрел на его руку, затем на его лицо, и на его губах появилась легкая, искренняя улыбка. Он вложил свою ладонь в ладонь Марка, и они вышли из Хрустальной комнаты, делая первый шаг в свое общее будущее.       

***

      За углом, притаившись в тени, Василиса протянула Захарре несколько эфлар. — Черт, — пробормотала Огнева, с досадой принимая поражение. — Я была уверена, что они убьют друг друга. Младшая Драгоций лишь усмехнулась, пересчитывая монетки эфлары. — А я говорила, что искры между ними не просто так пляшут. Мой братик всегда был тем еще извращенцем. Они обе захихикали, наблюдая, как Фэш и Марк, держась за руки, удаляются по коридору, навстречу своей новой, совершенно непредсказуемой истории.