Through cycles

      Небо над Кремносом на закате заливалось алой кровью, словно исходившей из погасающего солнца, которое из последних сил старалось окрасить руины великого каструма бликами своих тающих золотых лучей.       Фаенон вытянул руку вверх, растопырив пальцы, а затем быстро сжав, словно в попытке поймать в кулак стекающую с небес киноварь, и слабо ухмыльнулся: чуть влажные уголки губ дрогнули, кривя рот в жалком подобии ранее широкой лучезарной улыбки. Голова Спасителя покоилась на бёдрах последнего принца кремносского народа — Мидеймос, кажется, дремал, привалившись плечом к полуразрушенной стене и почти разжав пальцы, удерживавшие простую чашу с гранатовым соком с молоком. Лёгкие порывы редкого ветра колебали его злато-алые пряди, овевая кожу на лице — обычно хмуром, а сейчас непривычно расслабленном, — воина, погруженного в объятия Морфея. — Мидеймос, как ты считаешь... — вполголоса поинтересовался Фаенон, вытирая рукавом розоватые сладкие капли напитка с липких губ, — ...мы с тобой во всех вселенных вместе? Ну, знаешь, как настоящие родственные души...       Мимо пролетел пожелтевший листок, и юноша поймал его двумя пальцами, поднося близко к глазам и рассматривая его тончайшие, словно нити золотого шелка, прожилки. Как странно. Он был готов поклясться, что в Кремносе не было таких деревьев. Тут и вовсе не было никакой растительности, лишь мрамор, булыжник и металл.

***

      Входная дверь хлопнула, и по полу застучала пара острых каблучков, сопровождаемая шуршанием верхней одежды — в просторный зал апартаментов, нервно сжимая в пальцах целлофановый пакетик, вбежала невысокая девушка с белоснежными короткими волосами, крашеными в лазурный синий на концах. За ней неспешно вошла её спутница — высокая темноволосая особа, некоторые пряди волос которой отливали фиолетовым, покачиваясь в высоком хвосте. Вошедшая первой девушка бросилась к огромному аквариуму и с восторгом вперила васильковый взор в его содержимое: среди водорослей, мелких камней, песка и кораллов плавали две декоративные рыбки с развевающимися хвостами — одна жгуче-алая, словно свежая кровь, а другая небесно-синяя, будто кто-то щедро разлил из баночки солнечный безоблачный день. — Гисиленса, я думала, что ты шутишь! — гостья привстала на носки туфелек и волнительно хихикнула, — Когда ты сказала, что у тебя дома есть рыбки, я думала, что это просто предлог...       Другая девушка лишь испустила мягкий смешок, окидывая ту полным самых нежных чувств взглядом, и обняла со спины, касаясь губами чужой макушки: — Керидра, я бы ни за что так с тобой не поступила, — её голос звучал приглушенно, но все ещё проникновенно и благоговейно, — Если хочешь, можешь дать им имена.       Ответом ей был краткий радостный возглас, полный почти детского искреннего счастья.

***

      Лучи солнца забрызгали своим светом верхушки деревьев густого парка. В городе кипела жизнь: люди сновали на улицам, машины пожирали асфальт колёсами, унося жителей города по одним лишь им известным маршрутам, и только здесь, в центральном сквере, было почти пустынно. Через ограду перелез пушистый белый ком на четырех несуразно длинных лапах и с беспокойно вертящимся хвостом — тявкающее облако уверенно двинулось по высокой траве в сторону одной из скамеек, на которой, вальяжно вытянувшись и подставив спину солнцу, дремал крупный рыжий кот. Щенок самоедской лайки, чью шею, несмотря на массу белоснежной шерсти, украшал контрастно-черный кожаный ошейник с подвеской-солнцем, громко гавкнул ему почти в самую морду, а затем шумно чихнул, вызывая у обитателя парка ожидаемую реакцию: тот выгнул спину и с протяжным рыком-визгом шлепнул лапой с втянутыми когтями по чужой наглой морде. Побитый щенок разразился душераздирающим скулежом и спрятал нос между лапами, прижав белые треугольники ушей к голове. Возможно, съежившийся детеныш вызвал у кота жалость — грозный зверь с пристальным вниманием обнюхал нарушителя своего спокойствия, а затем лизнул в прижатое к макушке ухо.       Из-за ограды парка послышался топот двух пар ног: две девушки, тяжело переводя дух и вполголоса переговариваясь, стремительно сокращали расстояние до этой странной животной парочки. Та, чьи волосы, в отличие от волос сестры, были стрижены, бессильно опустилась на край скамьи, прикладывая руку ко лбу и сдувая с лица светлые с сиреневым пряди. — Я больше не могу, Кастория... — голос её задрожал от подступающих слез, — Если Снежок ещё раз убежит вот так без поводка, ты будешь вызывать мне врача.       Её спутница — сестра-близняшка, выбор которой остановился на длинных волосах, заплетенных сейчас в косу, — села рядом, устало выдыхая. — Полидевксия, я сама буду не в лучшем состоянии...       Щенок самоеда отнимал у них много сил, хоть и был их опорой и радостью в жизни. Глаза обеих девушек невольно вперились в развернувшуюся перед ними картину: огромный рыжий кот с мурчанием самозабвенно вылизывал морду их расслабившегося пса, развалившегося на траве едва ли не в позе звезды. Переглянувшись, близняшки умиленно вздохнули, мысленно без сговора смиряясь с тем, что домой они вернутся с пополнением — в конце концов, как они могли разлучить своего обожаемого Снежка с новым пушистым спутником?

***

— Трибби, Трианна и Триннон! — громогласный голос блондинки в дверях потряс всю квартиру, — Вы тут, девочки?..       На последних звуках она будто охрипла и потеряла все силы — сказался стресс и переживания, полученные за последние полчаса. Из дверей ванной показалась растрепанная светловолосая макушка, сверкнула бирюза родных глаз и бархатный голос разлился по пространству: — Они со мной, Аги. Не злись, я забыла предупредить, что заберу их из садика пораньше.       Аглая устало вздохнула и приложила к голове руку. Полный раздражения звук, сорвавшийся с её губ, обозначил уступку: женщина скинула туфли и босиком прошла до дверей ванной, застывая в проходе.       В тёплой воде, от которой пахло корицей и апельсином, в клубах густой белоснежной пены сидели три красноволосые девочки, активно справляющие морскую свадьбу двух резиновых тюленей: золотистого и нежно-голубого. Игрушки светились мягким неоновым светом и были хозяйке квартиры совершенно не знакомы — она перевела вопросительный взгляд на сидящую на бортике ванны девушку и наткнулась на её счастливую улыбку. — Цифера, откуда у них эти игрушки? — голос блондинки был шелковым и ласкал слух, но была в нем особая пытливая нотка, требующая моментального ответа, — И почему их всего две?       Она, казалось, уже была готова прочитать лекцию своей партнерше, но тут одна из малышек подняла голову и с искренним удивлением уставилась на старшую, своим невинным ответом вызывая смех у обеих присутствующих девушек: — Но для свадьбы нужны двое... — её васильковые глаза наполнились чистым недоумением, — Разве не так, Аги?..       Аглая не нашлась с ответом, а Цифера, воспользовавшись случаем, прильнула к ней ближе, обхватив руками талию возлюбленной, и заговорщески подмигнула расхохотавшимся малышкам: — На нашей с Аги свадьбе будет куча народу!

***

      Стопка книг с шумным шлепком опустилась на стол. Лаборантка с усталым вздохом плюхнулась в кресло и оттолкнулась ногой от ящика — колёсики заскрипели, и сидение поехало по кафелю помещения в сторону подоконника. "Старший ассистент Гиацинтия", как значилось на её белоснежном бейджике, подперла подбородок рукой и с нежностью уставилась на стоящие на подоконнике цветы — уникальное по своей природе новое растение, которое она совсем недавно вывела под чутким взором своего научного смотрителя Анаксагора.       Крепкие переплетенные зелёные стебли были увенчаны алыми и лазурными цветами, плотно закрытыми сейчас. Всего пару часов назад она ещё могла вдыхать их тонкий приятный аромат и наслаждаться буйством красок на развернутых лепестках, но вот уже почти наступила ночь, и они сомкнулись, словно уснув вместе со всем окружающим миром.       Раздались шаги, и девушка, тряхнув розовыми завитыми хвостиками, вскочила с места: в дверях появился стройный мужчина, державший в руках два пальто. Под глазами у него залегли глубокие тени, говорящие о бессонных рабочих ночах, а взмокшая чёлка закрывала жуткий шрам на одном из них. Вошедший негромко прокашлялся и молча протянул верхнюю одежду ассистентке — Гиацина, облегчённо улыбнувшись, пискнув "спасибо, профессор Анаксагор" и вытерев со лба пот, поспешила к нему, накидывая на плечи любимое бирюзовое пальтишко.

***

      Золотые колосья коснулись щеки Спасителя, и тот распахнул глаза, осоловело моргая. "Надо же, пригрелся и задремал," — подумал было он, и только потом осознал, что слышит ещё чей-то голос. Фаенон задрал голову вверх и столкнулся с полыхающим взглядом Мидеймоса: его обычно горящие азартом или яростью глаза сейчас больше напоминали уютный домашний очаг. Губы младшего златиуса дрогнули, когда он, потеряв обладание над голосом, едва слышно прохрипел "что, прости?", и полубог Раздора закатил глаза, фыркнув с напускным раздражением: — Я велел тебе не говорить ерунды, — последний принц Кремноса ленно потянулся, словно сытый лев, и вновь оперся спиной об твёрдый ствол векового дуба. — Какая разница что там происходит в других местах, если мы есть друг у друга здесь и в данный момент?       Фаенон прикрыл глаза, пробормотав в ответ слова согласия с чужим ходом мыслей, и расслабленно выдохнул. Его убаюкивал шум бескрайнего пшеничного поля вблизи Элизии Эйдес, отдалённый шум голосов жителей деревни, глухой плеск моря и шелест листвы над их с Мидеймосом головами.