Cabernet Sauvignon

Когда Владыка Ада впервые зашел в отель, Оливия обратила внимание лишь на то, какой он низкий, шустрый и ослепительно яркий. Она стояла в холле возле приветственного стола, напряженная из-за предстоящей встречи до кончиков волос, но как только он вошел и стал тискать Чарли — плечи моментально расслабились и она лишь мягко и понимающе улыбнулась, глядя на эту картину. Она слышала про то, что Чарли имеет Daddy Issues, но судя по такой неловкой и теплой встрече, их детско-родительские проблемы будут длится недолго: до тех пор, пока Люцифер не вспомнит, что он вообще-то крутой Падший Ангел, которому куча тысяч лет и он вполне в состоянии справится с собственной дочерью. — А это гости нашего отеля, — Морнингстар обвела рукой скудную компанию, состоящую из двух человек: Энджела и Оливии, представляя их Дьяволу. — Они оба делают значительные успехи по части искупления! — пыталась убедить скорей себя, чем папу, принцесса. — Добро пожаловать, ваше Величество, — в сценическо-шутливом поклоне произнесла женщина. — Мы здесь все очень рады вашему визиту. Люцифер лишь мазанул по ней взглядом, кивнув ради приличия, куда больше занятый своей дорогой дочерью и наглым Радио-демоном. А Оливия обратила внимание на то, что его макияж похож на образ тети Зины из магазина, которая всю жизнь красит свое лицо синими блестящими тенями и яркими румянами, пытаясь замазать загар, полученный на даче, тонной белой тоналки.

***

После истребления Люцифер остался жить в отеле. Никто не был против, учитывая то, что большая часть комнат в любом случае была свободна. Первое время он редко выходил из своего номера и почти не контактировал в отеле ни с кем, кроме Чарли и ее девушки. Лишь редкие взрывные стычки с Аластором разбавляли его монотонные дни и тишину коридоров отеля. Но однажды поздним вечером Дьявол спустился в бар. Если говорить точнее, он направлялся на кухню, чтобы заварить себе чай, но дорога его пролегала мимо барной стойки. Оливия уже достаточно выпила, чтобы позволить себе озвучить: — Люцифер, не хотите присоединиться? — она махнула на место рядом с собой. — Мне ужасно хочется с кем-нибудь поговорить, да и вам наверняка скучно постоянно сидеть в своей комнате. Если бы не те, почти пять бокалов мартини, что она влила в себя, то женщина никогда бы не осмелилась на нечто подобное. Но сейчас ей было так одиноко, так холодно одной, когда даже Хаскера не было за баром, чтобы поддержать диалог, что она была готова просить составить ей компанию кого угодно. Да и что могло произойти в худшем случае? Не убьет же он ее за это предложение. — Почему бы и нет, — легко согласился Люцифер, присаживаясь рядом. Оливия не могла быть уверенной, поскольку взгляд ее немного расплывался, но казалось, что его лицо выражало удовольствие от того, что ему нашлось чем заняться. — Могу поинтересоваться, почему ты здесь пьешь одна? — задал он самый очевидный вопрос, что плавал на поверхности. — Ничего, что стоило бы вашего внимания, — неопределённо махнула рукой Оливия, делая еще один глоток. Мартини приятной теплой сладостью баловало ее вкусовые рецепторы. — Во-первых, давай на ты: ненавижу, когда мои хорошие знакомые мне «выкают», — что-то внутри Оливии тепло ёкнуло. — Во-вторых, я очень давно не общался с кем-нибудь из грешников, так что давай рассказывай — мне интересно, — настоял он, снимая цилиндр и кладя его на барную стойку. Мужчина расположился на стуле удобнее, опираясь локтем об стойку. — Как скажет… скажешь, — пьяно пожала в согласии плечами Оливия. — Знает… знаешь, — в недовольстве напрягая оставшиеся в рабочем состоянии извилины исправила саму себя женщина, — Я уже очень давно не знаю, чем себя занять. То есть, словно у каждого в Аду есть какое-то занятие, в которое они погружены с головой и совершенно не думают о чем-то другом, а вот я не могу найти такого теплого уголка для себя, — она заглянула в глаза своему собеседнику, надеясь найти там понимание, но, откровенно говоря, взгляд ее так расплывался, что даже если там и было то, что она искала, она безбожно пропустила этот момент. Люцифер ничего на это не ответил, так что Оливия продолжила: — Например, твоя дочь сейчас горит идей искупления грешников. Я не так давно ее знаю, но мне кажется, что с ней это надолго. Вегги полностью посвящена любви к Чарли и защите отеля. Энджел, к моему великому сожалению, отдается наркотикам и похоти. Аластор нашел свое призвание в жестоких убийствах и внушению страха всем окружающим. Хотя вот насчет него не совсем уверенна — то ли он строит какие-то грандиозные захватнические планы, то ли просто мается от скуки, как и я, — сказала Оливия и, допив стакан, аккуратно слезла со стула, направляясь за барную стойку за следующей бутылкой. — Ниффти… Что ж, она просто слегка шибанутая и она, блин, хороша в этой шизанутости. И, что главное, абсолютно с нею счастлива, — Оливия, по ее мнению, грациозно развернулась на каблуках, опираясь спиной на столешницу и спросила: — Тебе плеснуть чего-нибудь? А то напиваясь в одиночку я и правда начинаю чувствовать себя алкоголичкой, — хмыкнула она. — Нет, спасибо, — не задумываясь ответил Люцифер, внимательно следя за ее действиями. — Не пьешь что ли? — удивилась Оливия. — Ну давай! Я сегодня готова немного поухаживать за кем-нибудь. Я немного налью, честно-честно! — заискивающе протянула она. Не услышав очередного отказа, она вновь развернулась к бару, выбирая что бы налить самому Владыке Ада. — Так-с. У нас тут есть вполне хороший виски, конечно же коньяк, вино красное полусухое, вино белое полусладкое, самбука. О, самбука! Сюда… — обрадовалась Оливия, хватая бутылочку крепкого напитка подмышку. — А еще какие-то сладкие ликеры, это, как я понимаю, травяные настойки, водка, абсент и еще куча всего, — заключила она, устав перечислять. — Что будешь? — через плечо спросила женщина. — Так уж и быть, — тяжело вздохнув сдался Люцифер, — налей мне красного вина. — Да вы, сэр, аристократ, — дружелюбно поддразнила грешница, доставая из подставки бокал. Она весьма умело наполнила его почти до краев, забывая свое обещание о «чуть-чуть» и элегантно подала его Люциферу: — Бокал красного полусухого тысяча девятьсот девяносто третьего года сорта Каберне Совиньон для Владыки Ада, — игриво улыбнулась она, ставя бокал на стойку. — Благодарю, миледи, — подыграл Люцифер, слегка склоняя голову в благодарности. Оливия вернулась на свое место, наливая себе уже самбуки. Пахла она, конечно, как всегда заманчиво. — Так вот. Кто там еще остался… А, Хаск! — продолжила прошлую тему женщина. — Хаскер погряз в лудомании, а после того, как проиграл все, что имел, стал спиваться, — грустно констатировала она. — Выпьем же за это! — внезапно грустно засмеялась она, чокаясь с Люцифером, что продолжал молчать, послушно протягивая свой бокал для удара, после делая несколько глотков. — Я перешла к стадии «спиваться» до того, как попробовать что-то еще. Потому что понятия не имею что пробовать, — вздохнула Оливия. — Вариантов всего три штуки: загореться какой-то идеей и посвятить себя ей, погрузнуть в одном из грехов или найти любовь и отдаться ей целиком, — загибая пальцы объясняла она своему собеседнику. — Раз ты все понимаешь, почему не предпринимаешь никаких действий? — участливо поинтересовался Люцифер, наслаждаясь вкусом хорошего вина. Давно он его не пил: не было ни компании, ни повода. — А что мне делать? — отчаянно поделилась Оливия. — Я не хочу погрязнуть в грехе: это слишком просто и пошло, отчаянный шаг, на который я не скоро буду готова. Я не придумала ни одного дела, которым могла бы гореть, а с любовью у меня что при жизни, что сейчас все сложно, — призналась она, продолжая заливать чувство пустоты внутри горящим напитком. — Вот ты, чем занимаешься по жизни? Помимо руководства Адом, я имею ввиду, — с искренним интересом спросила она. — Да ничем, — застигнутый врасплох неуверенно ответил Люцифер, скрывая глаза за бокалом. — Да ну, не верю, — не повелась Оливия. — Я как-то думала обо всем этом, как сильно отличается человеческая жизнь и бесконечное существование в посмертии. О том, какого жить так долго, как, например живешь ты, — она говорила запальчиво и воодушевленно, наконец имея возможность выговориться тому, кто, наверное, ее поймет. — Даже представить себя не могу, как много всего ты видел и делал. Насколько сильно твое существование отличается от моего и большинства в этом месте. — Не то, чтобы сильно, — признался Люцифер, почесывая в неловкости щеку. — Откровенно говоря, для меня просто дни летят как для вас секунды. В моей памяти лишь яркие события. Потому я много кого не помню, а они на это обижаются — сдавленно хихикнул он, явно вспоминая какой-то подобный случай. Он немного поколебался, думая стоит ли ему рассказывать о своем нынешнем хобби, но все же решился: — Вообще, сейчас я увлечен уточками.

***

Они болтали об уточках еще около часа. Люцифер так искренне увлеченно, с детским восторгом в глазах рассказывал о своих идеях, о том, что у него уже получилось, а что — нет, что Оливия даже мысли не допускала о том, чтобы перебить или остановить его. Она лишь втихую подливала ему вина, хлопая длинными ресницами на недовольно бросаемые Дьяволом взгляды. С течением времени он начал пьянеть и вести себя раскованней, отчего даже слегка смазал свой макияж, под которым скрывалась покрасневшая от внутреннего тепла кожа. На улице уже давно было непроглядно темно и холодно, все жители отеля спали и видели десятые сны, а Оливия громко и искренне смеялась под ярким теплом светом барных светильников с шуток Люцифера, что лишь больше распалялся, махал руками и улыбался, получая такие необходимые ему реакции, поддержку и понимание. Ни капли осуждения, ни намека на то, что она считала его увлечение недостойным для Повелителя Преисподней. В какой-то момент сидеть за барной стойкой стало неудобно, хотелось опереться спиной о что-нибудь, и они переместились на диваны в гостиную. Сели рядом, поскольку в их состоянии разговаривать с разных диванов стало бы проблематично. Оливия скинула туфли и залезла на сидение с ногами, сложив их по-турецки. Немного погодя, Люцифер последовал ее примеру, посчитав, что это положение и для него будет куда удобней. Женщина все смеялась и смеялась, искренне наслаждаясь своей компаний, не человеком, а Ангелом, что с блестящими глазами рассказывал ей обо всем, что приходило в его голову. Она тоже изредка вставляла пару слов или рассказывала свои интересные истории, с которых смеялся уже Люцифер. Но рано или поздно все хорошее заканчивается, как и закончился алкоголь под рукой. Идти к бару за новой партией было лень, так что на этом их марафон алкотрипа подходил к концу. Промилле в ее крови было столько, что Оливия уже не успевала хоть немного оценить пришедшую в голову мысль — сразу переходила к ее исполнению. Потому в какой-то момент она пододвинулась к Люциферу чуть ближе, потом еще и еще. Он не был против. Или же просто не обращал внимания. А Оливии было так пусто внутри, так холодно, что при первой же возможности она положила свою голову на его плечо. Почувствовав, как Дьявол напрягся, на его растерянный взгляд она лишь невинно улыбнулась ему из-под ресниц. Тепло его близкого тела нежно и уютно грело ее кожу, его тяжелый запах сводил и так пьяную голову с ума. Следующим шагом она слегка повернула свою голову так, чтобы опалять своим дыханием его плечо. Пусть через одежду — исходящий от нее отчаянный жар можно было почувствовать даже так. Она придвинулась ближе, прижимаясь боком к его боку. Люцифер все больше и больше впадал в недоумение от складывающейся ситуации, не зная как себя вести: остановить ее или дать продолжить. А в это время Оливия ненавязчиво обняла его руку, медленно съезжая своими ладонями по его предплечью, начиная вырисовывать на тыльной стороне непонятные фигуры самым кончиком ногтя. Она стала легко и нежно поглаживать его ладонь в перчатке, изучая наощупь выступающие вены, острые костяшки, фаланги и острые ногти. Она не встречала никакого сопротивления, а потому была настроена на более рискованные действия в ближайшем будущем. Не то, чтобы у нее были какие-то планы на Люцифера, она вообще до сегодняшнего вечера считала его кем-то недосягаемым, словно из другой реальности, но факт того, что он, такой яркий и открытый, полный энергии и энтузиазма, оказался рядом с ней именно тогда, когда она чувствовала себя наиболее опустошенно и одиноко, с непреодолимой силой потянул Оливию в его сторону. Откровенно говоря, он был в ее вкусе, несмотря на странный грим, на который у него наверняка были свои причины, и небольшой рост, который таковым считался только среди Адских жителей, а вот для Оливии он был нормальным: Люцифер был всего лишь на пару сантиметров ниже ее. — Могу я обнять тебя? — в одну из затянувшихся пауз томно спросила Оливия, уже слегка поглаживая его плечо. — Эм… Зачем? — неловко ответил ей Люцифер, все еще не соображая, что ему делать. — Хочется, — просто созналась женщина. — Ты очень теплый, а мне его очень не хватает, — решила немного дополнить свой ответ она. — Ладно, — растерянно согласился Дьявол, охая от неожиданности, когда женщина не просто по-дружески обняла его, а оседлала его колени, крепко прижимаясь всем телом, горячо и тяжело, с пьяным надрывом дыша ему в шею. По спине Люцифера пробежал рой мурашек. Они сидели несколько минут в молчании, в течении которых Оливия наслаждалась той невидимой греющей энергией, что словно перетекала из тела мужчины в ее плоть. Эта тепловая энергия будто заполняла собой пустые пространства внутри нее, позволяя ей почувствовать себя целой. Живой. Энтузиазм и предвкушение распирали ее изнутри, отчего она с трудом сдерживала себя в руках. — Знаешь, Оливия, я не совсем понимаю к чему все идет, — признался Владыка, неловко обхватив ее спину в ответ. Ему тоже было приятно чувствовать в своих руках чужое тело, ищущее его прикосновений, тянущееся к нему всем своим естеством, но все происходило слишком быстро, без подготовки. У Люцифера давно не было контакта с женщиной. Его, почти бывшая, жена уже как несколько десятков лет охладела к нему, не давая к себе приближаться. Он все еще горевал по их разрыву, скорей по привычке, нежели из-за того, что реально чувствовал боль утраты глубоко внутри. На самом деле, она уже давно утихла, лишь слегка ноюще потягивая, напоминая о себе в минуты одиночества и при взгляде на семейные фотографии из детства Чарли. И все же, он не совсем был готов к тому, к чему его подталкивала сидящая на его коленях женщина. — Все идет к тому, что я хочу поцеловать тебя, — легко слетело с ее языка признание. Она ослабила объятия так, чтобы оказаться к Люциферу лицом к лицу, почти касаясь его носа своим. Ее волосы закрывали им обоим обзор, так что они лишь и могли что смотреть друг другу в глаза, каждый в поисках чего-то своего. Оливия не могла решиться на поцелуй до тех пор, пока ей не дадут хоть какой-то знак согласия. Она видела, как бегал по ее лицу взгляд Люцифера, что то мутнел, когда мужчина о чем-то думал, то прояснялся, когда он возвращался в реальность. Его хватка на ее талии то становилась крепче, то слабела, от чего Оливия начала слегка нетерпеливо ерзать, недовольная тем, как мало ей успел дать этот мужчина. Ей хотелось большего, намного большего. Наконец, в Люцифере что-то переломилось и он прикрыл глаза в принятии, усиливая хватку на ее спине. Оливия на этот немой ответ широко и довольно улыбнулась и моментально соединила их губы в горячем поцелуе. Сперва она целовала его медленно, не получая никакого ответа, давая Дьяволу привыкнуть к прикосновению ее губ. Затем она осмелела и начала целовать его быстрей и глубже, сжимая своими бедрами его, когда наконец получила ответ на свои действия. Она завела руки за его голову, одной обнимая за плечи, второй зарываясь в светлые волосы, аккуратно массируя кончиками пальцев кожу головы. Ее язык, получив от хозяйки карт бланш, изучал чужой рот с превеликим интересом, вступая в борьбу с мужским языком, превращая их битву в причудливый танец. На вкус Люцифер был как-то красное, вяжуще-кислое вино, что он недавно пил. Его язык не был обычным, человеческим, а имел вилообразную форму, как у змеи, отчего поцелуй становился лишь интересней и острей. Оливия полностью перенесла вес своего тела на торс Люцифера, прижимаясь еще ближе, не оставляя и миллиметра свободного пространства, отчего вышеназванный был вынужден отклонится назад и опереться о спинку дивана. Руки мужчины, наконец принявшего правила игры и позволившего себе наслаждаться ей, опустились ниже, на бедра, сжимая их сперва нежно, а затем все более и более властно, почти до синяков, отчего женщина начала тихо постанывать ему в рот. В какой-то момент у Оливии закончился воздух и она отпрянула от чужих губ с громким чмоком, оставляя между ними тонкую ниточку слюны, заметив которую она лишь лукаво улыбнулась. На втором заходе она больше терзала его губы, покусывая и облизывая их, получая то же самое в ответ. Когда ее губы уже начали болеть от укусов острых дьявольских клыков, она разъединила их губы и стала покрывать поцелуями мужской подбородок, опускаясь все ниже и ниже, выцеловывая каждый выступ, каждый миллиметр. Люцифер на это лишь откинул голову на спинку дивана, давая Оливии больший доступ к его телу. Она на это игриво улыбнулась в его кожу, начиная перемежать поцелуи с легкими покусываниями, чувствуя, как от этого по телу под ней побежали мурашки. Она в нетерпеливом удовольствии ерзала по чужим коленям, вполне явно ощущая бугорок в мужских штанах своим тазом, намеренно задевая его из раза в раз, дразня и заманивая. В какой-то момент от удовольствия Люцифер начал задушенно и низко постанывать, уже откровенно лапая каждый участок тела Оливии, до которого мог добраться, что до невероятного раззадоривало девушку. Она с увлечением провела языком по обоим ключицам Падшего Ангела, слегка прикусывая одну с краю, далее продвигаясь поцелуями, а после, оставляя за собой жаркие мокрые следы, поднимаясь к чужому уху, горячо шепча в него предложение: — Может переместимся в мою комнату? Секунда, которая понадобилась Люциферу, чтобы выплыть из приятной неги — и вот они в ее комнате: Оливия лежит на спине на кровати, а меж ее ног сверху устроился мужчина, хитро улыбаясь. — Удивлена, что ты запомнил, где моя комната, учитывая, что ты признался, что плохо помнишь такие мелочи, — отходя от телепортации поделилась женщина. — Вас здесь не так много, чтобы запоминание жилых комнат стало проблемой, — легко соврал Дьявол, который на самом деле помнил лишь где находится его комната, комната его дочери и женщины, которая показалась ему слегка интересной, за все те встречи, что они пересекались. Теперь настала очередь Люцифера проявлять инициативу. Он развел женские руки в разные стороны от ее лица, прижал их к кровати, быстрыми, ошпаривающими поцелуями покрывая ее шею, местечко перехода шеи в плечо и зону декольте. Иногда он проводил по ее коже клыками, оставляя тончайшие царапины от которых Оливия надрывно вздыхала. Мужчина, войдя в кураж, оставил на женском теле несколько засосов, даже не думая о том, зачем он это сделал, а после отпустил женские руки, поддевая край ее топа, затем помогая снять лифчик, который он откинул в сторону, припадая губами к нежной груди. Он слегка посасывал стоячие соски, обводил языком альвеолу и дразнил кожу своими клыками, вызывая мурашки. Оливия извивалась под ним, как змея, закинув свои ноги на чужую талию, притягивая ближе. Но ей все еще казалось, что они недостаточно близки друг к другу. Она начала расстёгивать пуговицы на мужской рубашке, на что Люцифер лишь щелкнул пальцами и та просто исчезла с его тела. Женщина, находясь под впечатлением, подняла бровь и попросила таким же образом лишить их обоих оставшейся одежды. — Нет, милая, я не стану лишать себя удовольствия раздеть тебя, — запальчиво проговорил ей в рот Люцифер, глядя прямо в глаза, а после вновь глубоко поцеловал, прижимаясь голым твердым торсом к нежной женской груди. Кожа к коже — ближе уже некуда. Оливия обхватила мужское лицо руками, водя большими пальцами по легкой щетине, пытаясь проникнуть языком еще глубже. Когда Люцифер отстранился, он в нетерпении провел руками по ее телу, спускаясь к штанам, медленно расстёгивая пуговицу за пуговицей, наслаждаясь видом нетерпеливой женщины, что одним лишь взглядом умоляла его побыстрей снять с нее эти гребаные брюки и войти. Но Люцифер лишь дразнил, растягивая свою маленькую пытку. Сняв штаны, он, как и лифчик, отбросил их в сторону и начал покрывать поцелуями сперва бедренные косточки, после перешел на внутреннюю сторону бедра, опаляя ее своим горячим дыханием, приближаясь так близко к тому месту, что больше всего требовало его внимания. Он медленно усеивал поцелуями нежную кожу, разводя женские ноги в стороны крепкой хваткой. Услышав недовольный стон сверху, Люцифер поднял светящийся темным весельем взгляд и, подцепив пальцами трусы, начал медленно стягивать их вниз, целуя каждый новый открывшийся ему миллиметр плоти. Наконец, спустя бесконечные минуты пытки, Оливия оказалось полностью голой, сгорающей от желания ощутить в себе член Дьявола. Она хотела чувствовать все, что только он мог дать ей этой ночью, прижиматься друг к другу так плотно, как только можно. По щелчку пальцев с Люцифера исчезла вся одежда, и наконец женщина могла насладится полным видом его подтянутого, тонкого, но сильного тела и, что сейчас ее интересовало в первую очередь, стоящего по стойке смирно члена. Дьявол провел по нему рукой несколько раз, распределяя смазку, после закинул себе на плечи женские ноги и, проверив, что Оливия достаточно мокрая для проникновения, наклонился к ее губам и искушающе прошептал: — Попроси меня, милая, — он быстро поцеловал ее, после чего отпрянул, слегка потеревшись членом об ее вход. Женщина застонала в нетерпении, готовая на все, лишь бы ее выебали прямо сейчас. Она смотрела на мужчину молящим взглядом. — Ну давай, скажи это, — подбодрил ее Люцифер. — Скажи, что тебе от меня нужно. — Войди в меня наконец, — на выдохе простонала женщина. — Я хочу почувствовать тебя в себе, — она взмолилась на высокой ноте. Ей уже было тяжело говорить от сбившегося в возбуждении дыхания. Ее руки слегка побаливали от того, в каких невероятных углах изгибались ее запястья, чтобы в наслаждении сжать в кулак одеяло. Дважды просить не пришлось. Люцифер вошёл во всю длину, отчего Оливия громко застонала, в легком смущении прикусывая ребро своей ладони, надеясь, что никого не разбудила своим перформансом. Она откинула голову на подушку, двигая бедрами навстречу каждому движению мужского таза, закатывая в удовольствии глаза от сжимающих ее бедра пальцев, бьющихся об чужое тело ляшек и горячего члена внутри нее, что так приятно проходился по ее стеночкам. Изо рта Люцифера изредка вылетали хриплые стоны, под аккомпанемент которых он входил глубже, вызывая громкий хлопок кожи об кожу. Спустя время он опустился на локти, спуская с плеч женские ноги, которые Оливия мгновенно обвила вокруг его талии, притягивая ближе, уменьшая амплитуду движений, до которой ей сейчас не было дела. Она хотела чувствовать кожей чужую кожу, потому притянула к себе руками лицо Люцифера, глубоко целуя его, вынуждая почти лечь на женщину. Оливию не устраивало «почти», поэтому она прижала его к себе руками, по сути, оплетя его своими конечностями как коала, запуская одну руку в волосы. Так проникновение стало глубже, а тепло чужого тело заполняло ее полностью, затуманивая разум получше самбуки. Они горячо и сбивчиво дышали друг другу в шеи, обменивались случайными кусающими поцелуями, катались по кровати, меняя позу за позой, в поисках лучших ощущений, гладили и царапали друг друга, массировали кожу головы и слегка тягали за волосы, слизывали капли пота и мелкие кристаллики крови. Вскоре кровать была больше похожа поле битвы, нежели на ложе страсти: они кончали по несколько раз, вразнобой и вместе, впиваясь друг в друга глазами, не опуская взгляда, ловя ртом чужие стоны. Оливия расцарапала мужчине всю спину, он в ответ раскрасил ее шею и грудь во все оттенки красного. В конце концов Люцифер кончил глубоко в Оливию, с тяжелым выдохом, сжимая ее в своих объятиях разве что не до хруста костей, после обессиленно ложась на нее сверху. После того, как его дыхание выравнялось, он скатился с нее в сторону, выходя и подчиняясь ее просьбе поцеловать ее, пока она доводила себя до оргазма своими собственными руками. Напоследок женщина сильно сжала его влажные блондинистые волосы, прикусила чужую губы и громко застонала, после легкой тряски обмякая на кровати, пытаясь выровнять дыхание. Это было невероятно. Именно то, что было нужно сейчас и будет нужно после. Спустя минуту к ней приблизился Люцифер, обнимая ее, завлекая в нежный поцелуй, поглаживая девушку по руке. — Что ж, должен отметить — мне очень понравилось, — лукаво улыбаясь произнес Люцифер, накрывая их обоих одеялом. — Обязательно повторим. Но это обсудим завтра, — сказал он, чмокнув ее сперва в губы, а потом в нос, закрывая глаза. — Да, мне тоже, — заторможенно кивнула Оливия, разворачиваясь к Люциферу спиной, чтобы прижаться поближе. — Спокойной ночи, Люци — тягуче сонно протянула она. — Сладких снов, Лия, — прошептал Дьявол, целуя ее в плечо, прижимая к себе.

***

Утром они долго смеялись с внешнего вида другу друга: весь макияж Люцифера размазался, словно его лицо использовали вместо тряпки для вытирания стола, а та часть макияжа, что пропала с его лица, случайными пятнами и мазками то тут, то там оказалась на лице Оливии. Она нежно коротко поцеловала его, прежде чем уйти в душ, давая понять, что для неё это не было простым перепихоном на одну ночь. Кажется, она наконец нашла чем и кем занять себя в Аду.

***

В это время в гостиной Чарли и еще несколько жителей недоуменно рассматривали распотрошенный бар, пустые бутылки валяющиеся под диваном и небрежно брошенную и забытую на коврике обувь. Энджел, сложив в уме два плюс два, расплылся в лукавой улыбке осознания: Чарли точно будет в шоке.