He Needs Me

      В Мин Су было нечто, пробуждавшее в Таносе жажду — слепую, всепоглощающую, не знающую преград.              Его мальчик. Его собственный, маленький, беззащитный мальчик.              Танос не понимал истоков этой потребности — касаться его при каждом удобном случае, ощущать под пальцами хрупкость его костей, держать за руку, как будто отпустишь — и унесёт ветром. Ему нужно было чувствовать тепло его плеча под своей ладонью, чтобы убедиться: он здесь, он реальный.              Да, Мин Су точно был щенок. Тот самый, подобранный на улице пёсик. С умоляющими, преданными глазами, смотрящими снизу вверх, с робостью в каждом движении, которая вызывала одно-единственное желание — прижать к себе и никогда не отпускать. Танос не считал себя спасителем, нет. Скорее защитником. Хранителем. Единственным, кто понимал его ценность.              Мин Су был ему семьёй. Такой же её частью, как и все остальные в этой странной шайке, что собрал вокруг себя Танос. У каждого была своя роль: Нам Су, чьи порывы приходилось усмирять. Гён Су, потакавший всем и вся, и Се Ми — тихая красавица.              А Мин Су… Мин Су был приручённым щенком. Верным, преданным, смотревшим в глаза хозяину в ожидании одобрения.              И оттого в голове сверлила невыносимая, ядовитая мысль: почему же этот идеальный, дрессированный пёсик вдруг перестал слушаться? Почему в его покорных прежде глазах читалось неповиновение?              Он послушно нажал «О» в самом начале. Покорно принял правила игры в «Парочки» и бросил Се Ми на произвол судьбы, и это было так по-холодному жестоко! Так почему? Почему он проголосовал за «Х»? Почему? Почему? Почему? У Мин Су никого не было, кроме него! Чёрт, он же давал слово! Всего одна игра, и всё бы кончилось, они бы стали богаты.              Се Ми тоже нажала «Х», но её голос не вызвал в нём ничего, кроме лёгкого раздражения. А вот предательство Мин Су пронзило насквозь, обожгло изнутри. Его мальчик обманул его. Он что-то сделал не так? Из-за той проклятой игры? Из-за того, что тогда, в темноте, отпустил его руку? Танос даже не хотел! Он был уверен, что держит именно Мин Су, а не этого идиота Нам Су!              Им нужно было всего лишь прояснить это недоразумение — и всё вернётся на круги своя. Они снова станут близки. Мин Су должен был просто открыть чёртову дверь и впустить его.              И он открыл. Как хороший, послушный мальчик.              — Проваливай, Нам Су, — бросил Танос, даже не глядя на него, одним жестом отсекая любые возражения.              — Но… Эх, блять. Ладно. Разберись уж с этим мудаком.              Мин Су беспомощно ёрзал под его тяжёлыми ладонями, прижатый к холодной кафельной стене. Танос не ослаблял хватку, пока за спиной не смолкли шаги и дверь не захлопнулась. В уборной воцарилась гробовая тишина. Уголки губ Таноса дрогнули в подобии улыбки.              — Эй, не бойся. Я не причиню тебе зла. Ты просто объяснишь мне… почему.              Ответом ему была лишь давящая тишина. Танос не выдержал, впился пальцами в его подбородок и грубо заставил того поднять голову. Их взгляды встретились.              Вот они. Эти предательские щенячьи глаза.              — Прости… — выдохнул Мин Су, и это был едва слышный шёпот.              Танос едва сдержал смешок. Выходит, никаких объяснений? Просто захотел — и вот? Ладно. Пусть так. Всё в порядке.              — Всё хорошо. Я же был неправ, да? В тех «Парочках». Хотя, конечно, мы ещё не в расчёте. Мне нужно загладить вину перед тобой.              Вид Мин Су — растерянного, прижатого к стене, отводящего влажный взгляд — сводил с ума. Танос забыл обо всём на свете: об игре, о деньгах, о предательстве. Он медленно склонился, его взгляд метался между полуприоткрытыми губами мальчика и его испуганными глазами.              — Ты чертовски милый, — хрипло прошептал он.              Их губы встретились. Это было похоже на блаженство, затмевающее любое наслаждение. Танос парил, его тело наполнилось жаром, а сердце колотилось так, будто грозилось разорвать грудную клетку.              — Мой мальчик… — приговаривал он меж влажных, жадных, почти животных поцелуев. Глаза Мин Су застлали слёзы, его губы безвольно двигались в ответ. Танос придавил его собой ещё сильнее, чувствуя идиотскую, счастливую ухмылку на своём лице. — Ты любишь меня, да?              Мин Су лишь слабо кивнул, и этого было достаточно, чтобы утолить лишь крошечную часть той ненасытной жажды. — Скажи это. Скажи это, чёрт возьми! — его голос сорвался на крик, а сердце внезапно замерло, затаившись в мучительном ожидании.              — Я… я люблю, люблю тебя, Танос, — задрожал Мин Су, и его голос прозвучал так жалко, что Танос едва не отшатнулся. Чёрт, он не хотел пугать его, просто… эта жажда сводила с ума. Он притянул мальчика к себе, сдавив в объятиях так, что тому перехватило дыхание.              — Прости… Прости, что накричал. Я люблю тебя. Я тоже тебя люблю.              И в этот миг он говорил искреннее всяких правд. Он нуждался в Мин Су так же, как в воздухе. Отныне они не расстанутся. Никогда-никогда.              Свет лампы мерцал, освещая лицо Мин Су, которому удалось слегка отстраниться.              — Т-ты проголосуешь за «Х», да? — прошептал он.              Игра. Деньги. Да, они были важны. Но если они будут вместе, если разделят всё пополам… Да, они справятся. Они выживут.              — Конечно, мой мальчик. Всё для тебя. Что угодно.              И тогда Мин Су впервые за весь этот разговор обнял его в ответ. Танос почувствовал, как окончательно тает в этом внезапном, желанном прикосновении.