Mess is you

The game is on again

A lover or a friend

Всё повторится вновь:

И дружба, и любовь

Abba – The Winner Takes It All

4 года спустя.

Ветер мощными потоками нападал на стены Красного Замка, ведя бесконечную борьбу с неподдающимся камнем. На этой неделе в городе большой праздник – Тайвин наконец сдался под натиском брата и согласился на коронацию. Хоть и считал это лишь формальностью и совершенно пустой деталью. Утро предвещало ему ознакомление с отчётами о безопасности, и погружение в горы пергамента. Пропустив завтрак он спускался к залу советников, а его шаги звонко раздавались в холодной пустоте коридоров. Сама архитектура и благородность замка расступались перед его мудростью. По утрам он чаще всего притворялся что всё в порядке, ровно до того момента пока не зачитывался в бумагах. В зале для заседаний он чувствовал себя комфортнее всего – гул советников и воронка работы не позволяли ему размышлять о личных интересах. Перебирая утреннюю стопку писем, он заметил герб дома Старков, который подло ударил в поддых. Сердце забилось сильнее прежнего. Ему пришлось отложить свёрток в сторону, чтобы предотвратить болезненный удар. Пару лет назад он оказался на пороге смерти, после того как слабое, израненное сердце перестало биться и гнать чёртову кровь. Рухнул прямо на совете. Сосредоточиться на торговом отчёте не выходило, он уже знал, что есть вести с севера, и эта мысль мозолила разум. Он исподлобья оглянул зал, словно собирался что-то украсть, и, убедившись, что подчинённые плотно заняты своим делом, разорвал печать. Санса Старк просила личной встречи, чтобы вернуться к вопросу о независимости северных земель. Эти мысли вынудили его вернуться к торговым отчётам, и анализ показал довольно положительный результат – отдалившись от короны, они на порядок сократили расходы. Действительно. Север самостоятельно справлялся с жёсткими нападками зимы и погасил долги за помощь, оказанную им когда-то. Он грубо откинул лоскут пергамента в сторону, закрывая лицо ладонями. О её сестре никаких вестей. Из-под рёбер вновь поднималось чувство вины, а поперёк горла вставал шершавый ком сожалений. «Чертовка не может оставить меня в покое спустя столько лет». Выругался он на себя, проговаривая это всё в привычную пустоту. Чередой кропотливых действий ему удалось вернуть могущество и уважение среди других, но он так же продолжал страдать от разлуки с ней. Истошно лил слёзы по вечерам, порой неумолимо выл в подушку, будто израненный зверь, но клялся себе, что найдёт её. Исправит ошибку. Он заставил себя двигаться и отправился на тренировочную площадку. Армию и силу он уважал больше, чем любой другой инструмент власти. Он привык лично следить за подготовкой солдат, которые трепетали от его взгляда не меньше, чем от вражеского меча. Врагов у него было слишком много, особенно тех, кто обвинял его в свержении собственной семьи и подделке права на трон. Тайвин мог бы легко спустить это на самое дно своих переживаний, но Тиррелы кипели от нетерпения начать войну. Недалеко показалась фигура Кивана, который назойливо старался отвлекать его от страданий. Только он, как самый близкий и преданный человек, знал, насколько огромная дыра зияет в груди. И с каждым днём становится всё объёмней и шире, поглощая любой кусочек тела за собой. Сегодня он желал остаться в стороне, чтобы пропустить множественные приветствия от солдат. – Доброе утро, ваше величество! – Киван спешил позлорадствовать, ведь прекрасно знал, что Тайвина буквально тошнит от подобной официальщины. Он спешно подбежал ближе. – Заткнись. Как успехи? – Он мелькнул глазами в сторону роя молодых солдат, которым предстоит пройти тяжёлое обучение. – Медленно, но верно. Ты как? Спал сегодня? Киван приблизился вплотную и вгляделся в тёмные мешки под глазами. Порой от его заботы начинало воротить желудок, поэтому о своём состоянии приходилось ежедневно лгать, лишь бы скорее замять вопрос. Но рядом с ним он ощущал себя на порядок свежее и лучше. – Спал. – Готов к коронации? – А у меня есть выбор? Это ты настоял на церемонии. – Пойми ты, – хлопнул он его в плечо. – Нужно показать народу, что ты истинный правитель и уважаешь традиции. Тайвин недовольно фыркнул в ответ. – Ты нашёл Тириона? – Хочешь посадить карлика на трон? Не в твоём духе. Что слышно о девчонке? – Ты ведь отказался. В моей манере управлять издалека, а не тратить время и выставлять себя шутом в короне. Для чего мне целый зал? Кабинета было бы достаточно. Ничего не слышно. Испарилась. – От спальни до зала есть расстояние, которое тебе нужно пройти. Так ты хотя бы выходишь на улицу. – Пожалуй прекращу это делать. Киван по-доброму рассмеялся над его сварливостью и продолжил весело рассуждать. – Прекрати ставить на жизни прочерк. Это всего лишь девчонка. «Девчонка, которая любила мои трещины, а я поставил прочерк не на жизни, а на ней» – Хотел бы он так ответить, но любой разговор сводился к короткому «забудь» – Подбери мне коня. Я прибуду к трону верхом. Демонстративно заканчивая беседу, Тайвин ушёл, чувствуя слабость в ногах. – И всё же, пропал ты... – сказал Киван вслух, наблюдая за его отдаляющейся спиной. Ему вспомнился момент, когда Тайвин обрушился в Харенхолле словно грозовой удар. Он практически ползал, выкрикивая что-то невнятное о своей потере и истекал кровью. Мейстер чудом задержал его на этом свете. Очередная попытка добиться ровного дыхания и чистоты разума была провалена. Тайвин всё чаще замечал, что между душевными ранами и физическим состоянием проходила особо тонкая грань. Всё взаимосвязано. Отталкивая назойливые мысли о том, что Арья должна быть давно мертва, он вернулся к работе. Его заслугами столица поднялась с колен и внутренняя политика держалась вполне уверенно. Семьи перестали страдать от голода, а он нет. Любой приём пищи оказывался пыткой, когда необходимо было есть, лишь бы поддерживать слабую жизнь в исхудавшем теле. После этого, как по накатанному правилу, следовала безумная головная боль, от которой череп раскалывался на тысячи трещин. В течение рабочих дней, которые повторялись слишком однотипно, он больше всего ждал вечера. На протяжении этих четырёх лет в одно и то же время к нему приходил Брон – местный головорез, готовый выполнит любую работу за мешок золота. После компанейства с Тирионом он хорошо усвоил урок, что для шикарной жизни лучше держаться с любым из Ланнистеров. Тайвин затопил камин, этот обряд всецело принадлежал только ему, и все слуги давно приняли такой факт. Дрова музыкально затрещали, разгораясь страстным огнём и приносили плоды спокойствия. Брон ворвался, как обычно, слишком бесцеремонно и без стука. Резкость его движений и глупая ухмылка на заросшем лице могли означать только одно – есть новости. Тайвин бросил полено, разгоняя искры по комнате и уделил ему внимание в виде звенящих монет. Иначе он не заговорит. – Девчонку видели в столице. Она навещает кузнеца, кажется... Дженри. Тайвин нервно сглотнул, проталкивая ком переживаний ниже к желудку. Чтобы не показывать какой-либо слабости, он уверенно расправил плечи и расположил статную фигуру за столом. – Джендри. – Поправил его Тайвин, выказывая любезность. – Дальше что? – Ну, она кажется охотится за кем-то, местная героиня, борется с преступностью. И кажется главный враг для неё это Илин Пейн. – Приведи её ко мне. Самоуправство непозволительно, этим должны заниматься солдаты, а не маленькие девочки. Брон со всей изящностью своей псевдокультурности схватил яблоко из миски на столе. Тайвина воротило от его манер, запаха и столь наглого нрава. – Я бы не сказал, что она маленькая. – Да? Опиши мне её. – Обычная баба: волосы до плеч, тёмные как смола, жопа на месте, широкие плечи. Одета как мужик, меч при себе таскает. Для виду, наверное, или выёбывается. – Брон пожал плечами, жадно откусывая яблоко. – Она этот меч в ход пускает получше тебя, я уверен. – Да ну? Нужно проверить. – Не смей. Приведи ко мне. Я лично поговорю с ней. – Как скажете, мой лорд. – Последнее вылетело от него с глубоким сарказмом. – Могу идти? Тайвин лишь махнул головой в сторону выхода и принялся хаотично раскладывать бумаги, сам не понимая порядка своих действий. Ему необходимо было собраться и сосредоточиться на каком-нибудь предмете, чтобы тотчас не сойти с ума. Но разум был переполнен яркими пятнами их разговора. Брон навещал его каждый вечер вот уже четыре года. Несколько долгих, томительных, пустых лет, и вот час настал – поиски завершены. «Значит, они с Джендри в столице» Его затрясло от страха, что она может ускользнуть из его рук прямо сейчас, в эту минуту. Тремор наступал от одной мысли, что он вновь увидит её, и представлений, как это произойдет. Голова закипела в скользких сомнениях: что он скажет? После того как нанёс такой удар в поддых, бросил её одну на произвол судьбы, которая и без его присутствия жестоко издевалась над ней. Момент подлого предательства каждую ночь навещал его в мучительных кошмарах. Но за эти годы он успел убедиться и понять, что без её присутствия жизнь больше не обретёт красок. Эти чувства толкнули его на безрассудное решение – отыскать Арью самому. В ушах зазвенел адреналин, а ноги обволокло онемением. Он стремительно вскочил с места и решил начать путь с главного трактира Блошиного конца. Там разбойников и маргиналов достаточно, чтобы Арья обратила внимание на это место.

***

Ночь ласково окутала его теплым дуновением ветра, словно посылая луч надежды. Тайвин покинул замок через древние коридоры, скрытые глубоким слоем стен и полов, но чутьё брата не собьёшь такими уловками. Киван нагнал его на улице, оборачивая за плечо. – Куда это ты собрался? Тайвин осознавал, что столь искренняя забота была продиктована лишь тем, что его брат не стремился занять его место. – Я нашёл её! Она в столице! Наблюдая за его жарким рвением, Киван лишь безысходно взмахнул руками. – Тайвин, ты никогда не был глупцом! Оставь её уже, хватит этого унижения! Ты просто доведёшь себя до смертного состояния, вот и всё, чем это может закончиться. – Тогда я умру самым счастливым человеком, если прежде увижу её. – Он накинул капюшон, скрывая большую часть лица и удалился в глубину ночи. Киван сожалеюще опустил руки, но внутри себя признавал, что восхищался его крепкими чувствами. Не многие способны пронести любовь так долго, не поддаваясь искушениям, и сохранять непоколебимую верность своему выбору. – Береги себя, – тихо прошептал он на прощание, не уверенный, что Тайвин вернётся в замок. Ближе к темноте бурлящий город всегда затихал, и страсти с интригами оставались позади. Порой от вуали стен можно было услышать эхо прошедшего дня, а улицы сияли в свете луны, извиваясь узким лабиринтом. Время шло, напряжение росло, но упорство Тайвина оставалось неизменным: четыре долгих года горели у него на языке, а твёрдые шаги уверенно двигали его к завершению акта. Он ощущал себя невероятно легко, отбросив в сторону тень репутации и работы. Бесчисленные повороты улиц привели его к месту назначения. В одном из грубых тупиков горел яркий свет, сладко манящий к себе. У этого места никогда не было определенного названия, но люди знали, куда и зачем шли. Несмотря на неблагополучность этой части города, таверна испускала звуки весёлого празднества: бард наигрывал бодрые мотивы, а толпа сбито подпевала. Нового посетителя никто не замечал, и Тайвин расположился в тёмном углу, который не пользовался спросом в этот день. Объявление о коронации позволило людям расслабиться и слиться в единый поток в центре зала. К его удивлению, он заметил множество знакомых лиц, которые могли бы распивать самое дорогое вино, но, видимо, подобная атмосфера была дороже любой роскоши. «Здесь свободно», – подумалось ему. Бокал вина пересёк зал не сразу, пришлось наблюдать, как молодая девушка разрывается на части в разговорах и обслуживании наглецов. Её дружественная улыбка манила людей поддаться искушению и вернуться сюда вновь – Тайвин прочувствовал это. За соседним столом несколько юных солдат играли в кости, даже не удосужившись снять львиный доспех, гордо выставляя его напоказ. Он смело сверлил их взглядом и слушал заливистый смех, словно сидел с ними за одним столом. На секунду таверна затихла, а молодой бард смело забрался на стол. Он прижал струнный инструмент ближе к груди и тонко заголосил никому неизвестные стихи, запуская такт песни: «Сын сурового Севера и вечной зимы, Молод, горяч и к врагам беспощаден...» Толпа, словно волна, накатывалась на него, заставляя содрогаться стены. Они отбивали ногами ритм в такт музыке и пускались в пляс. Тайвин воодушевлённо улыбался, наблюдая за их движениями и лёгкой простотой. Когда бард остановил ритм, то гордо выкрикнул, что стихи посвящены новоиспечённому герою, появившемуся из иного мира. Ему довольно ловко удавалось управлять толпой – пьяные зеваки внимательно слушали каждое слово. Они принялись громко выкрикивать различные клички своего героя и хлопали, отдавая некую дань уважения. Откуда-то послышалось громкое: «Срази этих тварей, Нимерия! Отомсти за нас!» В ответ донеслось уверенное: «Непременно, мой друг!» Толпа вмиг взорвалась от торжественного ликования. Тайвин застыл, когда услышал знакомый голос, который болью вонзился где-то между лопаток. Эта фраза заставила его очнуться, и он вытянул шею, всматриваясь в мужские силуэты. Пока глаза истерично выискивали её фигуру, со стороны улицы донеслись звуки сражения. Разумеется, не всякий мог поддержать идею этого «героя», и под напряжённым гнётом присутствия плащей кто-то выступил против. Молодые парни тут же вскочили, хватаясь за изящные рукояти, и понеслись вперёд на звуки хаоса. Одни бросали быстрые взгляды, другие медленно двигались на шум. Пока толпа выбиралась на улицу в предвкушении зрелища, Тайвин приметил знакомую фигуру. Брон грозно сверлил его взглядом, давая понять, что ему лучше уйти, да поскорее. Тогда он бросил на стол монету, которая, скорее всего, не дойдёт до той любезной девушки, и поспешил удалиться. Он ощущал на спине чужой, тяжелый взгляд, а когда обернулся, увидел своего охотника, который направлялся прямо на него. – Слушайте, я не знаю, зачем вы ищете её, да и не хочу знать, но это моя работа, ясно? Я уже близко, вы скоро получите её, только не нужно мешаться под ногами. Тайвин опасался потерять его и поэтому мирно согласился. Даже принёс извинения. Брон, пожалуй, единственный, кто мог молчать и выполнять указания, несмотря на невозможность результата. – За это ещё двести золотых сверху! – сказал он, разворачиваясь в сторону разъярённых пьянчуг, а затем уверенно ударил одного из них по толстому лицу. Драка разгорелась слишком сильно, давая понять, что ему действительно лучше уйти, но он продолжал истерично оборачиваться в поисках Арьи. Ощущение её присутствия не давало разуму найти тропу покоя. Несмотря на жар побоища, Брон продолжал наблюдать, как лорд неуверенно отдаляется, а затем громко вскрикнул, обращаясь к нему: – Корона никогда не расплатится со мной! Ещё три сотни сверху! И звание рыцаря! – Его голос звучал очень звонко и трезво, среди прочих стонов и сквернословия. Выкрикивая провокационные слова, он точно знал, что делает и кого зовёт ближе. Тайвин наконец отступил, запустив в сердце каплю прозрачного доверия к нему, и поспешил вернуться в замок. Он крепко сжал кулаки и заставил себя набраться терпения. Терпение – это понятие выжало из него большую часть жизни. Кропотливо вытягивало нить за нитью. Но он слишком устал от ощущения сиротства, поэтому снова сложил крупицы терпеливости в один большой бриллиант. Пока Брон нарочно принимал свирепые удары по лицу, корча из себя жертву, он наконец дождался своего момента. Нимерия ловко просочилась между их телами. Используя их словно барьер, она убегала от обезумевшего пьянчуги и молниеносно скрылась за углом. Тогда Брон быстро среагировал, столкнул двух здоровяков вместе и ринулся за ней, но любой её след просто испарился. Он обежал ближайшие закоулки, заглянул во всевозможные места, где она бы смогла спрятать худое тельце, но безуспешно. Не в его духе остаться одураченным какой-то девкой, которая возомнила из себя величайшего героя. Пока отдышка пульсировала вперемешку с колкостью в ноге, он неожиданно рухнул на землю, впечатавшись лицом в камни, а на его спине восседала Нимерия. Не такая худая и лёгкая, как он думал. Она грубо притянула его за волосы, но лицо скрывала. Слышался только голос – грубый и холодный. – Где он? – Сумасшедшая с-с-ука! – Брон хрипел от боли и старался сообразить как правильно выставить ситуацию. – Кто он!? – Тайвин Ланнистер! – Проговорив злосчастное имя её рука стала значительно мягче. – Таких не знаю, малышка. Она ловко спрыгнула, отталкиваясь от него грубой подошвой сапога, но не позволила подняться – кожу на шее подцепило острое лезвие меча. – Легче, легче, не знаю я твоего Тайвина! Нимерия принялась ощупывать его карманы в поисках весомых доказательств. Она слышала каждое слово их разговора, нависая с крыши летучей мышью. Брон почувствовал, как монеты, которые до сих пор передавали тепло своего хозяина, испарялись из тонкого кармана. – Передай ему, что я иду за ним и убью самой мучительной смертью.